Подъемнациональногосамосознания

Поражение в Крымской войне существенно

активизировало национальное самосознание. Об этом

свидетельствовал хлынувший поток работ фольклористов,

этнографов, бытописателей, историков.

дававших обильную пищу для размышлений <чем крепка

Русь?>, звучали раскаты давних споров о России и Западе, о

том, имеется ли у России, по слову Тютчева, <особенная

стать>? И пойдет ли ее народ, униженный властью, об-

рекшей страну на военное поражение, таким же путем, что и

другие, цивилизованные страны, опередившие Россию в своем

технико-экономическом развитии.

Подъем национального самосознания вызвал взрыв ин-

теллектуальной энергии в различных сферах культуры. Этой

энергией создано приобретшее всемирную славу великое ис-

кусство. Оно обнажало сложность и коллизии душевной ор-

ганизации людей в ставшем зыбким и неопределенным соци-

альном мире.

Творения Достоевского, Льва Толстого и других художни-

ков пронизывает тончайший психологический анализ моти-

вов поведения, корней социального зла, истоков аморализма,

разрушительной силы произвола, самоценности личности.

Наряду с расцветом искусства, этот период ознаменовался

крупными успехами России в сфере науки. В европейском

естествознании происходили революционные события. Ус-

пехи физики, химии, биологии изменили картину природы.

Фундаментальные открытия в различных областях обусло-

вили технический прогресс, доказав тем самым способность

научных идей радикально воздействовать на жизнь общест-

ва. Вера в высокую ценность этих идей как инструмента

изменения мира воодушевила вышедшее на историческую

новое поколение русских интеллектуалов-естество-

испытателей.

Пройдя учение на Западе, русские натуралисты отныне за-

имают лидирующие позиции в ряде дисциплин, прежде всего -

"химии и биологии.

В0гучим социальным мотивом в борьбе за новую Россию.

Ткань национального самосознания

Ад?_ряправления включала в себя различные направления

проблеме во взглядах на предназначение русского

- ~ народа, на рабство и свободу человека. Их

иРЛОВсКл .

-***--- конфронтация имела социоэкономическую

подоплеку. Одни выражали интересы обездоленного русского

мужика, другие - правящего строя, идеологи которого рато

вали за выход из кризиса путем либеральных реформ.

Оба направления, сосредоточившись на проблеме человека

как особой целостности, где телесное и духовное нераздельны,

трактовали эту нераздельность с радикально различных позиций:

антропологической и теологической. У истоков каждой из них

стояли выдающиеся мыслители. У первой - Николай Чер-

нышевский, у второй - Владимир Соловьев. Они заложили в

России традиции человекопознания, исходя из противостоящих

друг другу способов осмысления природы личности.

На взрыхленной ими почве рождались в дальнейшем уче-

ния, развивавшие их исходное идейное содержание в новых

социокультурных условиях и соответственно запросам логики

научного творчества.

К антропологическому принципу Чернышевского восходит

русский путь в науке о поведении - от Сеченова до Павлова и

Ухтомского. К теологическому принципу Соловьева восходит

концепция <нового религиозного сознания> в трудах Н.А.Бер-

дяева, С.Н. и Е.Н.Трубецких, С.Л.Франка и др. И новое учение

о поведении, и апология <нового религиозного сознания>

являлись плодами русской мысли - двух ее мощных течений:

естественнонаучного и религиозно-философского.

Динамика обоих течений нашла отражение в представле-

ниях о человеке, складывавшихся в то время ъ русском об-

щественном сознании. Те, чьей интеллектуальной активно-

стью выстраивался образ, прежде чем занять собственную,

противостоящую другой, идейную позицию, испытали не-

удовлетворение этой другой.

^оспитанниками духовной семинарии, Ухтомский - духов-им

академии- Знание о человеческой душе, которое было дал*

П°~чеРпнУто в религиозном обучении, позволило им в

ьнеишем отчетливо увидеть слабые стороны своих оппо-

133

Первым оппонентом Чернышевского

П AjQriKeBM4 ° выступил философ-идеалист П.Д.Юркевич

""- (1826-1874). Главным аргументом

против

е

Й -

нентов. Когда учитель Владимира Соловьева П.Д.Юркевич

возражая Н.Г.Чернышевскому, указывал, что человеческая

душа открывается субъекту не иначе как во <внутреннем

зрении> (интроспекции), Чернышевский не стал даже спорить

со своим критиком, заметив, что <всю эту премудрость можно

найти в семинарских тетрадках>. Что касается самого

Соловьева, то, начиная творческий путь в качестве студента-

естественника, он в дальнейшем становится слушателем

лекций Юркевича и подает прошение об отчислении его с

физико-математического факультета. Соловьева не могла

удовлетворить формула Чернышевского, согласно которой

<философия видит в нем (человеке) только то, что видит

медицина, физиология, химия>.

Мысль Чернышевского и мысль Соловьева устремлялись в

трактовке психического устройства человека к разным полю-

сам. Первый - к естественным наукам, второй - к религии.

При всей глубине расхождений между ними Соловьев прекло-

нялся перед личным мужеством Чернышевского, тем достоин-

ством, с которым он встретил неправедный суд над ним и

наказание за мысли и убеждения.

<В теоретических взглядах Чернышевского, - писал он, - я

вижу важные заблуждения, но нравственное качество его ду-

ши оказалось полновесным. Над развалинами беспощадно

разбитого существования встает тихий, грустный и благород-

ный образ мудрого и справедливого человека>.

Предпосылкой понимания природы че-

,<Антропологи- довека, согласно этому принципу, является

ческий принцип отклонение дуализма.

в философии> ма в человеке не видно. Если бы человек

Н. Г. Черны- имел, кроме реальной своей натуры, дру-

шевского ГУЮ натУРУ> т° эта другая натура непре

менно обнаружилась бы в чем-нибудь: а

так как она не обнаруживается ни в чем, так как все проис

ходящее в человеке происходит по одной реальной его нату

ре, то другой натуры в нем нет>.

Идея единства человеческого организма обосновывалась

и онтологически - он является сгустком природных сил и

элементов, присущих мирозданию в целом, и гносеологиче-

ски - он познается тем же способом, как и остальные реалии

этого мироздания. Соответственно и психика как один из

жизненных процессов этого организма не является само-

стоятельной сущностью и не требует, чтобы быть познан-

ной, иных средств, чем те, которыми наука добывает истину

о других вещах.

134

идеи единства организма служило учение о <двух опытах>.

<Сколько бы мы ни толко-об единстве человеческого организма,

- писал Юркевич, -Ъ всегда будем познавать человеческое

существо двояко: нешними чувствами - тело, его органы и

внутренним чувством - душевные явления>.

Юркевич отстаивал так называемую опытную психологию,

согласно которой психические явления принадлежат к миру,

лишенному всех определений, свойственных физическим телам,

и познаваемы в своей сущности только субъектом, который

непосредственно их переживает.

Слово <опыт> давало повод говорить, что психология, ис-

пользующая этот внутренний опыт, является эмпирической

областью знания и тем самым обретает достоинство других,

строго опытных, чуждых метафизике наук. <Антропологи-

ческий принцип> Чернышевского отвергал этот эмпиризм,

создавая философскую почву для утверждения объективного

метода взамен субъективного. Этот же принцип, постулируя

единство человеческой природы во всех ее проявлениях, стало

быть и психических, отвергал прежнюю, восходящую к Де-

карту, концепцию рефлекса, согласно которой организм рас-

щеплялся на два яруса - автоматических телесных движений

(рефлексов) и действий, управляемых сознанием и волей.

Противники Чернышевского полагали, что имеется только

одна альтернатива этой <двухъярусной> модели поведения, а

именно - воззрение на это поведение как чисто рефлекторное.

Человек, тем самым, обретал образ нервно-мышечного пре-

парата. Поэтому Юркевич требовал <остаться на том пути,

который был указан Декартом>.

" . Профессор права К.Д.Кавелин (1818-

_ лД. Кавелин 1885) издавна интересовался проблемами

Щотив психологии. Он принимал участие в эт-

нопсихологических исследованиях группы

Надеждина (см. выше) и предполагал, что

. ,

изучение народного характера по продуктам культуры при-

Даст психологии облик позитивной науки.

в УСЛОВИЯХ, когда новое поколение восприняло сеченовскую

нцепцию в качестве образца научного объяснения психиче-

х явлений, Кавелин выступил с ее критикой в книге <Задачи

л Хол°гии> (1872). Назвав рефлекторную теорию о принад-

вшем Сеченову открытии аппаратов, задерживающих

135

движения, <величайшим достижением>, соглашаясь, что мате

риализм в его научной форме <признает значение и влияние-

психических явлений>, Кавелин выступил против применения

в психологии приемов и выводов естественных наук, ибо это

влечет за собой срциальные бедствия: физическая сторона

подавляет духовную и <личность как нравственный деятель

сходит со сцены>.

Сквозной темой рассуждений Кавелина была проблема

нравственности в разных ее аспектах. Он полагал, что нравст-

венность и достоинство невозможны без твердых моральных

правил, которые даются только философией и религией. Од-

нако сами по себе и философия и религия не могут помочь

обрести идеалы, помочь человеку понять себя, причину своих

разочарований и разобраться, осознать свои стремления и чув-

ства. Этому должна способствовать наука о человеке, о его

душе - психология. Поэтому-то Кавелин и считал ее одной из

основных необходимых для того времени наук. Таким образом,

говоря о психологии и ее задачах, он исходил из определенного

взгляда на состояние общества и на предмет психологии.

Отсюда и задачи психологии, типичные для отечественной

науки.

на изменение мировоззрения через осознание идеалов и стрем-

лений человека.

Книга Кавелина, в противовес учению о зависимости жизни

человека от материальных причин (и тем самым надежды на

изменения ее реальных, земных условий), переносила центр

тяжести на <внутреннее обновление>: <если миру суждено быть

обновленным, то это может совершиться изнутри нас>.

Прогрессивная печать подвергла Кавелина резкой критике

и даже поставила его психологическую концепцию в связь с

крепостническими убеждениями. Кавелин, признавая важ-

ность и необходимость обновления психологии, настаивал на

незыблемости субъективного метода (<внутреннего зрения>).

Особую роль он придавал произвольному характеру npoirc-

сов сознания.

В произвольности усматривалось концентрированное вы-

ражение сущности психического. Детерминизм же считался

применимым только к телесным явлениям. Кавелинская книга

была прямым вызовом Сеченову, и он вызов принял, высту-

пив сперва с замечаниями на эту книгу, а затем - с трактатом

<Кому и как разрабатывать психологию>. Он показал, что вс

аргументация Кавелина воспроизводит давние убеждения сто-

ронников интроспекционизма, из-за которого психология

оказалась в состоянии научной нищеты. Кавелин усматрив

136

У своего понимания задач психологии в обращении к Н°В

материалу, который физиология не рассматривает, а Т° нно -

к памятникам культуры, запечатлевшим духовные

И1Мгпемления и свойства людей. Сеченов, отвечая ему, указы-^ что

при всей важности историко-культурных материалов, В в них

лежит <средство к рассеянию тьмы, окружающей Н

ихологические процессы>. Ведь обращаясь к этим памятни-п

любой исследователь по необходимости приходит к обы-енной

психической жизни, которую Кавелин описывает в тра-иционных

понятиях о сознании как внутреннем опыте, о воле как особой,

независимой от внешних причин силе. Кавелин не оставил

сеченовскую критику без ответа. Он писал, что большинство

возражений в его адрес - плод недоразумений, <которыми

так богата русская земля>.

Сеченов - физиолог и потому обратил внимание на сома-

тическую сторону. Он, Кавелин, представитель гуманитарных

наук и потому склонен интересоваться высшими психическими

проявлениями. В действительности же дело заключалось не в

различии профессиональных интересов, а в различии двух

мировоззрений и потому двух направлений в объяснении пси-

хической деятельности и ее субъекта - человеческой личности.

Следуя антропологическому принципу, Сеченов отклонил

версию о том, что в человеке сочетаются <две натуры> - те-

лесная и духовная. Основой целостности человека является

единая природа, представленная в различных нераздельных

формах. Психическое - одна из этих форм, познаваемая такими

же объективными методами, как и все остальное, открытое

естественнонаучному уму мироздание. Психическое имеет свои

законы. Однако это не дает оснований возводить его в ранг

особой сверхтелесной сущности, познаваемой только изнутри,

посредством самонаблюдения.

Сеченовский план разработки новой психологии сложился в

полемике с Кавелиным, который в России защищал утвердив-

шийся на Западе взгляд на психологию как науку о сознании,

^ильная сторона этого плана заключалась в утверждении объ-

ективного метода, в том, что были заложены краеугольные

камни науки о поведении и его психической регуляции. Слабая е

сторона была обусловлена тем, что в программе, где единст-во

°Рганизма виделось проистекающим из его укорененности в

рукотворной природе, история и культура как мощные силы,

Реооразующие человеческое существо, оказывались внешними

отношению к этому единству.

ник авелин был пРав. указывая на сферу культуры как источ-тех

влияний на человеческую психику, которые неведомы

137

физиологии. Однако сама психика мыслилась им в понятиях

выработанных традиционными учениями о ней как сфеп'

внутреннего опыта, собираемого благодаря способности п\.

ши наблюдать за тем, что в ней происходит. Это неизбежно

влекло к так называемому психологизму, т.е. объяснению со-

циокультурных процессов действием внутрипсихических сил

Психологизм был присущ возникшему

А. А. Потебня. в середине прошлого века в Германии

Язык народа направлению, выступившему под назва-

как орган, обра- нием <психология народов>. Она притя-

зующий мысль зала на изучение народного, а не индиви-

дуального сознания. В своем проекте психологии как

самостоятельной науки Вундт предусматривал два раздела:

физиологическую психологию, объектом которой служит

индивид, и этническую, исследующую по продуктам

культуры (языку, мифу и др.) душу творящего их народа. Ни в

одном, ни в другом Вундт не был оригинален.

Физиологическая психология опиралась на лабораторные

опыты, открывшие закономерности работы органов чувств.

Что же касается психологии народов (этнопсихологии), то

первыми ею занялись ученики И.Гербарта Х.Штейнталь и

другие, издававшие специальный журнал <Психология народов и

языкознание> (первый том вышел в 1860 г.). Издатели ру-

ководствовались идеей о том, что первоэлементы психики

(согласно Гербарту, ими служат <представления>) объясняют

<дух народа>, каким его запечатлевают язык, обычаи, мифы и

другие феномены культуры.

Это и был путь психологизма. В научный оборот вошли

факты, которые не интересовали физиологическую психоло-

гию. Однако опора на гербартианскую концепцию <статики и

динамики представлений>, уходящую корнями в индивидуали-

стическую трактовку души, не могла объяснить, каким образом

факторы культуры формируют психический склад народа.

Радикально иную позицию занял русский ученый А. А. По-

тебня (1835-1891). Он создал новаторскую концепцию развития

мысли, основанную на принципе внутренней связи этой

мысли с историей языка как органа народного творчества

(<Мысль и язык>, 1862). При этом в противовес трактовке язы-

ковых форм, сводящей их к динамике процессов в сознании, с

одной стороны, и выведения их из рационально-логических

правил организации знания - с другой, доказывал, что язык его

внутреннее строение (определяющее умственную Ра°?т^

индивида) имеют свои уникальные объективные законы. I10 их

действием формируются психические процессы, которые

138

ном счете являются <произведением народа как одного К

ыслителя - единого философа>. М Сознание зарождается с языком

на определенной ступени

вития психики. Досознательному уровню психической жиз-

Р свойственно чувственное познание, преобразуемое и при-

Hfi тающее качественно новое строение благодаря вовлечен-

°ости его субъекта в речевое общение. Причем слово только в

стах дрУгого может стать понятным для говорящего.

На фактах истории языка Потебня доказывал, что врож-

ленных категорий времени, пространства, причины и других

люди не имеют, что они рождаются только со способностью

чувственного восприятия и оформляются при овладении словом.

Используя издавна применяемое в психологии понятие об

апперцепции, он трансформировал его, выдвинув положение об

<апперцепции в слове>. Тем самым акт сознания субъекта

выступал в качестве производного от языковой структуры,

которая объективна и не зависит от индивидуальных

свойств личности и понимание которой обусловлено принад-

лежностью к одному и тому же народу.

Психология, согласно взглядам Потебни, призвана стать

генетической наукой, с тем чтобы исследовать <историю воз-

никновения душевных явлений в пределах личной, племенной,

народной жизни>. Орудием построения ее предмета служит

язык, который есть средство не выражать уже готовую мысль, а

создавать ее. Из этого в качестве ключевой для психологии

выступает задача показать на деле участие слова в образовании

последовательного ряда систем, <обнимающих> отношение

личности к природе.

Проводя аналогию между развитием сознания в филогенезе и

в онтогенезе, Потебня считал, что законы языка требуют

создания нового отдела в психологии, содержанием которого

должно быть исследование отношений личного развития к

народному. Причем зависимость индивидуальной психики от

надындивидуальных творений народа вовсе не означает в

понимании Потебни их пассивного восприятия. Он неизменно

отстаивал принцип активного отношения отдельных лиц к

Действительности, настаивал на том, что во всех случаях их

жизнь следует трактовать как самодеятельность, ставя в центр

объяснения отношений между мыслью и языком творческое

начало в жизни личности.

Потебня стимулировал появление ориентированной на его леи

научной школы, поставившей задачу разработки проем

теории и психологии творчества и издававшей специ-

ныи журнал, посвященный этой проблематике. Идеи По-

139

тебни имели основополагающее значение для развития куль

турно-исторического направления в русской психологии.

Антропологическая идея своеобразно

Изучение преломилась в разработке проблем детской

детской психики психики в соответствии с актуальными

в контексте социальными запросами страны после от-

педагогической мены крепостного права. Лидером этого

антропологии направления исследований стал К.Д.УШИН.

--е------ ский (1824-1870).

Система взглядов Ушинского изложена в его труде <Человек

как предмет воспитания> (1867), в предисловии к которому

указывалось: <Если педагогика хочет воспитывать человека во

всех отношениях, то она должна прежде узнать его тоже во

всех отношениях>.

Педагогика может, по Ушинскому, успешно разработать

план воспитания целостной личности, только опираясь на

весь комплекс наук о человеке, в центр которого ставится пси-

хология. Задавшись мыслью, <нельзя ли внести в наше только

что пробуждающееся педагогическое мышление сколь воз-

можно точное и ясное понимание тех психических и психофи-

зических явлений, в области которых это мышление необхо-

димо должно вращаться>, Ушинский стремился отобрать все

наиболее важное и перспективное. Правда, в философской

части своей педагогической теории он провозгласил поляр-

ность нервной системы как чистого механизма и души как

самостоятельной сущности. Но в конкретном научном иссле-

довании он не остановился на этом и искал, способ заполнить

пропасть между машинообразно работающим мозгом и бес-

телесной, произвольно действующей душой.

Фундаментальной категорией Ушинский считал полу-

рефлексы, к которым относилось все многообразие навыков и

привычек. Им отводилось важнейшее место в воспита-

тельном процессе. Вряд ли кто-нибудь в мировой литературе

охарактеризовал с такой полнотой и красочностью педагс

гическое значение навыков и привычек, как Ушинский. Раз-

личие между рефлексами и полурефлексами заключается не в

степени зависимости (большей или меньшей) от нервной

системы, а в том, что полные рефлексы установлены самой

природой в организации нашего тела, тогда как полуреф"

лексы есть результат воспитания, упражнения. Открытие

Сеченовым центрального торможения служило Ушинскому

опорой в представлении о нейромеханизмах полурефлекса,

хотя в целом сеченовское учение о рефлексах головного мозга

он не принимал.

140

Считая привычку <усвоенным рефлексом>, Ушинский ви-всю

<обширность возможности через посредство привыч-ДС вносить

в нервный организм человека существенные изме-КРНИЯ дающие

ему те способности, которых он не имел от Н ро'ды>. т е. решать

главную задачу педагогики. При этом а передний план

выдвигалось нравственное значение при-ычки: <Добрая

привычка есть нравственный капитал, поло-ленный человеком в

свою нервную систему>. Тем самым нравственная детерминация,

идущая, согласно Ушинскому, от общих устоев жизни народа,

выступала как решающая сила в построении специфически

человеческого уровня деятельности нервной системы. Благодаря

такому широкому подходу открылась возможность преодолеть

механицизм и создать естественнонаучное <обеспечение> для

передовой педагогики, задача которой, по Ушинскому, -

физическое, нравственное и умственное совершенствование

человека.

Вопросам педагогической психологии, физического обра-

зования, семейного воспитания, индивидуальным и типологи-

ческим различиям между детьми был посвящен ряд работ

русского ученого П.Ф.Лесгафта (1837-1909). Руководствуясь

принципом сенсомоторного единства, он разработал теорию

физического образования, в качестве главной цели которого

утверждалась <сознательная физическая работа>. Однако

неправомерно ограничиваться гимнастическими методами,

направленными на то, чтобы развивать одни лишь физические

силы человека: <Имея в виду задачи физического развития детей в

школе, мы находим такой прием неудовлетворительным, потому

что школа должна развить в ребенке не только силы, но главным

образом умение управлять ими, умение целесообразно применять

их к деятельности>. Таким образом, физические упражнения

подчинялись более широкой задаче общего психофизического

формирования личности. Не развитие мышечного,

исполнительного аппарата самого по себе, а в первую голову

развитие умения им управлять становилось ключевым для теории

и практики физического воспитания.

Управление телом - категория сенсорно-интеллектуального

порядка. Мышечные движения необходимо предполагают

знакомство с пространственно-временными отношениями, но

начинается в сфере элементарной чувствительности, а в

Дальнейшем переходит к свойственной человеку сознательной

Регуляции движения, для которой характерно оперирование

ловесными значениями. Сознательное управление поведени-

возможно, согласно Лесгафту, только на основе слова.

сюда и его принцип учить ребенка управлять движениями

141

посредством слова. Способность перейти от чувственно-

образной регуляции к словесной рассматривалась как

важнейшее условие воспитания самостоятельности

поведения.

Важное место Лесгафт отводил реальным действиям,

при-знавая за ними роль проверочного средства

умственных действий: <Всякая умственная работа, не

проверенная действием не в состоянии способствовать

усвоению причинной связи замечаемых явлений

настолько, чтобы понять эту связь и выяснить законы,

лежащие в основании их проявлений>.

Физическое образование поэтому выступает в системе Лес-

гафта не только как предпосылка воспитания умственного в

том смысле, что физически развитый и закаленный организм -

благодатная почва для духовной деятельности. Такой орга-

низм способен сознательно управлять мышечными актами

менять в случае необходимости стратегию поведения, сравни-

вать и контролировать как его отдельные звенья, так и их

взаимодействие. Иначе говоря, воспитание ума и воспитание

тела - один процесс, а не два.

Как уже отмечалось, психология сближалась со школьной

педагогикой под давлением насущных общественных запро-

сов. Недостатки традиционной дидактики породили стремле-

ние заменить ее данными экспериментальной психологии.

Под давлением этой установки развернулись исследования в

различных странах. В Германии активно работал Э.Мейман

(1862-1915), в России - А.П.Нечаев (1875-1943) с большой

группой последователей, в том числе учителей. Приборы и

методики, созданные в университетских лабораториях, пере-

носились в класс и прилагались к решению конкретных учеб-

ных и воспитательных задач.

Считая, что экспериментальная психология демонстрирует

<ярко выставленный ею идеал точности и доказательности

исследования>, Нечаев надеялся преобразовать с ее помощью

далекую от такого идеала педагогику. Он наметил программу

экспериментально-психологического решения спорных во

просов методики и дидактики, предлагая пересмотреть с этих

позиций учебные планы, методы, существующую систему

упражнений, формы проверки знаний и т.д.