Подготовка текста, вступительная заметка и примечания Н. И. Клеймана
Сергей Михайлович Эйзенштейн (1898—1948) известен во всем мире как крупнейший режиссер и теоретик кинематографа. Однако научные интересы Эйзенштейна выходили далеко за рамки теории и эстетики нового вида искусства, охватывая театр и живопись, литературу и музыку, телевидение и архитектуру.
На каждом из этапов своей эволюции С. М. Эйзенштейн искал разгадку тайн искусства отнюдь не только в сфере самого искусства, для него было важно согласовать свои находки и предположения с объективными данными науки, в том числе — может быть, прежде всего — науки психологической. При этом равно существенными оказались общая психология и психология творческого процесса, закономерности восприятия эстетического произ-ведения и генезис самого феномена искусства как особой формы познания и преображения действительности.В первых же теоретических работах Эйзенштейна обозначи-лась тесная связь его «оперативной эстетики» с психологией. Нашумевший манифест «Монтаж аттракционов» (1923) провозгласил стремление к «чувственному или психологическому воздействию, опытно выверенному и математически рассчитанному на определенные эмоциональные потрясения воспринимаю-щего»; оставшийся ненапечатанным трактат «Выразительное движение» (1922—1923) был посвящен «творческому проявлению» действующего на сценической площадке актера.
На этом этапе особый интерес Эйзенштейна привлекают рефлексология В. М. Бехтерева и вслед за ней учение И. П. Павлова о высшей психической деятельности, с другой же стороны, психоанализ Зигмунда Фрейда. Эти взаимоисключающие, казалось бы, направления представлялись ему важными для демисти-фикации психологии как науки и необходимыми для понимания процессов творчества. Впрочем, довольно скоро Эйзенштейн разглядел механицизм некоторых положений рефлексологии Бехтерева и мифологизации (в отрицательном смысле слова) науки в догматах фрейдизма, застрявшего на «полустанке» эротики.
Во второй половине 20-х—начале 30-х годов фронт эйзен- штейновских «штудий» по психологии резко расширяется. Он знакомится с самыми разнообразными концепциями: от трудов В. Вундта, О. Ранка, Э. Кречмера, В. Джемса до гештальтпси- хологии, бихевиоризма, этнопсихологии (в особенности исследования Д. Фрэзера и JI. Леви-Брюля). Эйзенштейн лично встречается и дискутирует с крупными учеными-психологами, среди которых В. Келер и Г. Закс. Подлинная дружба связывает его с двумя блестящими советскими психологами — Л. С. Выготским и А. Р. Лурия, совместно с которыми в начале 30-х годов намечается специальная программа исследований в области психологии искусства. Еще одним участником программы должен был стать академик Н. Я. Марр (не будучи адептом «яфетической» теории, Эйзенштейн с его склонностью рассматривать каждое явление историко-эволюционистски мог заинтересоваться принципами «палеонтологического языкознания» Марра). Преждевременная смерть Выготского и Марра помешала осуществлению многообещающего плана, но не отменила поисков Эйзенштейна в наметившемся направлении.
Основной проблемой («Grundproblem») становится для Эйзенштейна — и в его практике, и в теоретических концепциях — соотношение чувственного и рационального в процессе творчества и в самом результате его — законченном произведении искус-ства, а также в процессе воздействия и восприятия этого произведения. Пережив еще один драматический кризис, он находит разрешение в диалектическом единстве «противоположно направленных тенденций». Впервые эта концепция была изложена в докладе на Всесоюзном творческом совещании работников советской кинематографии 1935 г. и затем подробно разрабатывалась в исследовании «Метод», над которым С. М. Эйзенштейн трудился с 1940 г. до конца жизни.
Круг психологических проблем, связанных с «грундпробле- матикой», был кратко (иногда конспективно) изложен Эйзенштейном в публикуемых ниже заметках (рукописи хранятся в ЦГАЛИ, ф. 1923, оп. 2, ед. хр. 937 и 1032). Здесь представлены две разновременные работы, отличающиеся друг от друга (при общности основных положений) и назначением, и рядом конкретных проблем.
Первая рукопись — «Психология искусства» — создавалась в декабре 1940 г., это явно эскиз теоретической статьи. Вторая — «Конспект лекций по психологии искусства» — возникла в ноябре 1947 г., менее чем за два месяца до смерти автора. Первая рукопись по времени совпадает с ранним этапом работы над исследованием «Метод» (первый вариант его относится также к 1940 г.), вторая вобрала в себя проблема-тику второго варианта «Метода» (1943), книги «Неравнодушная природа» (1945) и начатых исследований по истории кинематографа (1947).Поскольку в конспектах ряд положений намечен бегло, в примечаниях они по возможности комментируются на основании аналогичных высказываний Эйзенштейна в других его ра-ботах. Пропущенные слова предположительно восстановлены публикатором и заключены в ломаные скобки.
Не случайно инициатором обеих работ был Александр Романович Лурия (1903—1978), крупнейший нейропсихолог, соратник Л. С. Выготского и друг С. М. Эйзенштейна. В течение многих лет он был в курсе теоретических поисков режиссера, как тот в свою очередь внимательно следил за результатами изучения и лечения афазии (нарушения речи) при поражениях головного мозта — в этой области нейропсихологии А. Р. Лурия был при-знанным корифеем. Совет, данный Александром Романовичем Эйзенштейну в 1940 году, — посвятить специальную статью психологии искусства, а также приглашение прочитать курс лекций в Институте психологии при МГУ в 1947 году, как и отклик Сергея Михайловича — это наглядное свидетельство их взаимной искренней заинтересованности и высокой оценки деятельности ДРУГ друга.