Термин «теория» в научной речи
Многочисленные недоразумения встречаются и в случае употребления термина «теория» в научных высказываниях, свойственных общественным дисциплинам, особенно если этот термин употребляется без попытки дать ему определение или уточнить значение.
В речи политических наук теория обычно становится синонимом иного понятия, имеющего зачастую, хотя и не всегда, положительное эмоциональное содержание.
В наше время это настолько часто встречающееся явление, что его можно наблюдать по мере укрепления безразличия к ситуации, в которой термин «теория» употребляется для обозначения множества других разнородных и важных разновидностей интеллектуальной деятель-ности, принятых в рамках общественных наук .В научной литературе, посвященной политическим наукам, чаще всего можно обнаружить попытки отож-дествления теории с:
Историей политической мысли, политических отношений. Исследователи, пользуясь термином «теория», анализируют историю избранных, признанных важными идей или взглядов, разделяемых всеми в данный момент времени, фор-мирующих поведение и политические поступки, или реконструируют биографии выдающихся
мыслителей, деятельность которых признается значимой.
Методологией, то есть, анализом теории как результата исследовательской деятельности. Это явление особенно характерно для политических наук, непрестанно обеспокоенных состоянием своей «научности»1.
Эвристическим подходом - когда теория понимается так, как если бы была парадигмой, предлагающей «место для обозрения» и «точку зрения, с которой надо видеть», а значит, как общий свод директив относительно способов исследования политической реальности, формирующих определенную проблемную ориентацию. В этих условиях теория становится способом организации познания таким образом, чтобы сориентировать исследователя в направлении постановки вопросов, достойных ответа, и чтобы указать, где их искать.
Социальной философией - когда теория выдается за синоним ее частного аспекта, связанного с онтологическим анализом политического измерения общества, включающего взгляды на способ его существования.
Теория в этом случае характеризу-ется как «философские курсы» или «политические забавы», в основе которых лежит какая-либо философская концепция изучения природы человека и ее характерных черт, сущности власти, общества или истории. Размышления, связанные с идеями этого рода, содержащиеся в наследии великих мыслителей, например, Платона, Аристотеля, Джона Локка, Карла Маркса или Вилфреда Парето, часто называются «теориями».В принципе, до Второй мировой войны основные знания в области политических наук были именно теоретическими. Они носили философский характер и были сосредоточены, прежде всего, на проблемах, свойственных философии морали. Посвящены они были проблематике, касающейся того, какие вещи должны быть, что должно быть, а что не должно случиться в мире политики . Взгляды по этому вопросу могут быть частично сформулированы на основе анализа определенного набора фактов и связаны с аргументами морального свойства. Эти аргументы носят характер оценочных суждений, которые не являются ни верны-ми, ни ложными, поскольку они эмпирически «пусты», т. е., не поддаются эмпирической верификации. Удачными примерами таких философских концепций политики, называемыми также нормативными теориями политики, активно выстраивающими аргументацию нормативного характера, являются, между прочим, идеи Платона, Маркса, Джона Стюарта Милла или Джона Кеннета Гэлбрайта . Припомним, что, например, для Платона гарантией хорошей, справедливой политики являются абсолютные и совершенные знания философа-короля, которые должны служить примером политического и общественного поведения его подданных. В свою очередь, Д. С. Милл обосновывает необходимость создания демократических правительств как единственно добрых и справедливых, поскольку только такая форма правления делает возможным полное развитие каждого гражданина. Демократическое правительство гарантирует его, поскольку предоставляет людям право ответственности за собственные решения .
Системой понятий. В более широком смысле — с каждой разновидностью концептуализма, которая позволяет упорядочить и исследовать данные, собранные в реальном мире и подчиняющиеся понятиям и категориям, предлагаемым данной системой.
Эта система понятий является своего рода собранием аналитических категорий, цепью понятий и определений, организующих познание и языковое выражение данного фрагмента действительности. Казалось бы, что уже сами определения, например, таких понятий, как «власть», «политика», «демократия» и др., используемые в ходе исследований для интерпретации эмпирических явлений, иногда трактуют как теории. Так, собственно, может функционировать циничное определение «политики» Исаака Дизраэля, который видел в ней «искусство правления людьми методом их обмана». Или сформулированные в агрессивной форме взгляды на политику Гитлера, понимавшего ее как «искусство битвы народа до победного конца за место под солнцем». Подобную роль могут играть и системы классификации ad hoc ,состоящие из безапелляционно утверждаемых категорий, используемых для упорядо-чения и сбора эмпирических наблюдений - они расцениваются как проявления теоретического мышления. За теорию принимают и систематику, то есть, систему категорий, выстроенных в соответствии с эмпирическими наблюдениями, отражающих описываемую действительность и позволяющих изучить существующие связи между категориями .Наиболее опасно отождествлять теорию с поня-тийной моделью (другими словами - понятийной структурой). Она возникает в системном подходе исследований общества, который концентрируется на построении системных моделей политической (общественной) реальности . Эти модели - всего лишь упрощенные и идеализированные схемы фрагментов мира, определяющие границы понятий, в которых, в свою очередь, должна быть выстроена соответствующая теория. Понятийные модели в результате становятся рабочим инструментом исследований, проводимых на начальном этапе работы над теорией, но не могут быть с ней отождествимы .
Описательной характеристикой политических явлений, которая низводит теорию до роли комментария или обобщающей интерпретации результатов исследований. В этой ситуации полити-ческой теорией признается набор предложений, описывающих политические явления в виде об-общений, полученных методом индукции, в результате эмпирических опытов и наблюдений, а также на основе изучения совпадений, касающих- ся случаев из прошлого. Однако, это всего лишь систематизированное и упорядоченное изложение явлений, служащих предметом познания. Оно является обобщением неупорядоченной действительности1, которое иногда принимается за теоретический результат, но в то же время, в глубине которого кроется какая-то другая система знаний, являющаяся объектом наблюдения, позволяющая из хаоса бесчисленных общественных явлений выбрать тот, а не иной их фрагмент, описать его и подвергнуть исследованию.