Предмет исследования эмпирической политологии — философские предпосылки
За аналитически-эмпирической моделью науки, от которой берут начало общественные науки, кроется множество философских убеждений и положений, образующих фундамент для каждого определенным образом сориентированного и сознательно осуществляемого направления исследовательской деятельности.
Все исследователи - в том числе, и те, которые занимаются общественными явлениями - принимающие упоминаемую модель научности, должны разделять, по крайней мере, 3 начальные условия.
Во-первых, они должны быть согласны с тем, что существует внешний мир, и он обладает теми или иными качествами, независимо от человеческих наблюдений за ним. Во-вторых, они должны достичь согласия в отношении цели проводимых ими ис-следований. И, наконец, в-третьих, их должно объединять убеждение, что познание вообще возможно, ведь именно для этого существуют примеры методологии, общие для специалистов, являющиеся правилами реализации данной модели науки, всегда функциональные в отношении поставленных целей, составляющие характерные правила, как должен быть организован исследовательский процесс, чтобы можно было достичь желаемого результата - по-возможности, истинного познания.Какие последствия для исследователей мира общественных явлений влечет за собой принятие перечисленных условий? Прежде всего, они позволяют поддерживать обоснованное убеждение, что действительный общественный мир существует вне нас, в определенной мере он упорядочен и структурирован, а это означает, что ему присуща некая регулярность, которую мы можем распознать, и порядок. В конце концов, столкновения не происходят в нем случайно, но имеют собственную закономерность, которая может быть распознана и изучена как следствие естественных причин . Общественная действительность признается нами как упорядоченная и внешняя по отношению к человеку, он же (человек) трактуется как существо не вполне самостоятельное, по крайней мере, частично зависящее от тех вещей, на которые не имеет влияния, и что, впринципе, находится за пределами его сознания.
Эти убеждения в общественных науках выражают многочисленные, отличающиеся друг от друга в деталях, концепции природы человеческой натуры, общества и истории.В свою очередь, за ними кроется философское по своей природе положение. Это вера в то, что термин «наука», не взирая на то, какое значение ему придают - функциональное, указывающее на исследовательскую деятель-ность или же информационное, подчеркивающее результаты этих исследований, т. е., научные знания - относится к объективно или потенциально существующей действи-тельности, к реальному миру, независимому от состояния субъективного сознания. Только в этом случае наука, реа-лизующая цель познания, может стать основой для прак-тических исследований, позволяющих технически ее использовать, или же для знаний практических, определяющих свод правил (научной) деятельности.
Следовательно, действительность понимается как сумма всех эмпирически наблюдаемых - непосредственно или опосредованно - объектов, условий и случайностей, существующих независимо от нашего сознания и воли, включая и человеческие существа как психофизическое целое. Требуется также согласие в отношении положения о материалистической природе объективно существующей действительности, то есть, независимо от субъективного восприятия сознательного субъекта. Иначе говоря, в основе научного знания, построенного в рамках аналитически-эмпирической модели, лежит стремление к познанию внесубъективной действительности. Научные исследования описывают эту действительность и упорядочивают ее в соответствии с нашими познавательными возможностями и воображением, а значит, не обязательно приводят к констатации того, что действительно происходит, поскольку упорядоченность и регулярность в них не трактуются как неотъемлемые атрибуты наблюдаемых общественных явлений.
Следовательно, общественные явления надлежит понимать как вещи, а это влечет за собой неприятную необходимость взглянуть на себя так, как будто бы мы были объектами природы . Такое положение в конечном итоге подчеркивает подобие между общественными науками и естествознанием: особенно оно проявляется в тех случаях, когда общественные науки исследуют то, что составляет общую часть предмета их заинтересованности.
Составляют ее специфические общественные, культурные факты, возникающие всегда совместно. Это ряд коллективных явлений в виде поддерживаемых всеми убеждений, групповых стандартов поведения, свойственных для данного сообщества или института, являющихся примерами общественной деятельности, вырабатываемыми в определенный отрезок времени и на определенной территории.Для исследователя общественные явления являются в этих условиях элементами «внешней» реальности, возникают и длятся независимо от нашего желания и воли, и не имеет значения, знаем мы о них или не знаем - они неизбежны, подобно природным явлениям.
Таким образом, общественные явления вместе с законами природы составляют важную «...часть объективного окружения каждого человека, совместно создавая комплекс внешних факторов, обусловливающих любые человеческие поступки и всю человеческую жизнь» , являются тем, что человек создает и привносит в природу. Их существование как «вещи» приводит к тому, что они становятся причиной наблюдаемой регулярности человеческих начинаний, а в конечном итоге, общественного порядка.
Другим неизбежным положением описываемой модели является признание познаваемой природы, за чем следует вера в то, что человеческие сообщества могут быть признаны - при определенных условиях - частью этой природы наравне с другими ее объектами. В конечном итоге, можно принять, что общественные явления не являются чем-то случайным и хаотическим, но демонстрируют достаточный уровень упорядоченности и повторяемости, чтобы можно было их подвергнуть эмпирическому научному исследованию. Таким образом, мы выражаем убеждение в том, что можем познавать не только природные явления, но и исследовать себя самих, несмотря на то, что как объект познания, а вместе с тем, предмет познания, принадлежит к тому же самому миру.
Цели и методы эмпирических и теоретических естественных наук, развиваемых в аналитически-эмпи- рической модели науки, имеют определенное значение для общественных наук, особенно в тех случаях, когда они концентрируют свои исследования именно на действительных явлениях, поддающихся эмпирическому исследованию, описанию и объяснению, которые позволяют формулировать обобщения и теории, придающие этим наблюдаемым фактам смысл.
При этом неизбежно приходится разделять убеждение, согласно которому, общественные явления надлежит исследовать объективно, в непосредственном чувственном опыте, интерсубъективно проверяемом и распространяемом точно так, как исследуются все иные «внешние» объекты, ожидающие изучения, описания и объяснения.
Это влечет за собой соответствующую стратегию построения теории и эмпирических исследований, которые при таких предпосылках становятся направленными на изучение регулярности функционирования общественного порядка, пытаясь таким образом отыскать научные решения вопросов - что, как и почему происходит в мире общественных явлений.
Направленные таким образом общественные науки продвигаются к описанию того, что происходит в общественной действительности, к объяснению наблюдаемых явлений, но также к прогнозированию того, что произойдет, руководству тем, что происходит, и, наконец, к подъему качества жизни путем изменения того, что есть. Существующие примеры организации общества являются реальными, внешними объектами, поддающимися описанию и научному объяснению.Общественные и политические науки, понимаемые как дисциплины, эмпирически исследующие «внешние объекты» в мире общественных явлений, содержат знания, добытые научным методом, претендуют на превосходство над обыденными мнениями и взглядами. Эти знания, как принято считать, содержат подробную, достоверную и проверенную информацию о действительном положении вещей. Это знания, основанные на фактах и заканчивающиеся фактами, но сверх того, мы находим в них структуры, содержащие теоретические идеи, домыслы, благодаря которым становится возможным упо-рядочить факты и связь между ними. Эти теоретические структуры иногда непрерывно модифицируются, иногда отметаются, когда факты не совпадают с ними.
Занятия политическими (общественными) науками, в соответствии с рассматриваемой моделью, требуют также принятия положения, в соответствии с которым, все природные явления имеют естественные причины, и отказ от веры в возможность существования причин, которыми были бы иные силы, нежели те, которые открыты в процессе исследования природы. Это положение необходимо для эмпирических методов исследования, выискивающих закономерности и порядок вещей, лежащих в основе природных явлений. Если нам удается указать и описать такую упорядоченность, то мы можем использовать ее как аргумент в пользу существования закономерности какой-либо причинно-следственной связи или, осторожнее, корреляции.
Поскольку, однако, в науке ничто до конца не познано - поэтому всегда существует вероятность ошибки - а истины никогда невозможно окончательно достичь, то в конечном итоге остается временно признать формулировку истинной, поскольку она согласуется с теми знаниями, которыми мы овладели на сегодняшний день, которые относятся к ее эмпирическим и формально-логичес-ким положениям.
Принятие такого положения требует от нас непрерывно заботиться о проверке и обосновании истинности научного знания, одновременно делая научное мышление о политических явлениях скептическим и в то же время критическим.Аналитически-эмпирическая модель также требует, чтобы научные знания были знаниями эмпирическими, основанными на чувственном опыте, на наших чувственных ощущениях, являющихся соединительным мостиком между нами и внешним миром постольку, поскольку физические, биологические и общественные черты нашего мира влияют на наши чувства.
Однако многие события невозможно непосредственно изучить или наблюдать, и их удается выявить только опосредованно, опираясь на наблюдения и результаты этих наблюдений. Тем самым, научное знание о мире общественных явлений хоть и является неполным, постигается исключительно путем непосредственного чувственного восприятия. Более того, наблюдение, как определенная форма психической активности, не является изоморфным «чистым» отражением предметов, на которые направлено наше чувственное восприятие, а лишь зависит от терминов, понятий, теорий, и более - от выраженных при помощи данного языка - уже приобретенных знаний.
В рассматриваемом образце науки можно отыскать еще одно, заслуживающее доверия, и, вместе с тем, доставляющее хлопоты политологам, убеждение. А именно, считается, что научные знания превосходит невежество, поскольку науку не интересуют любые знания, а только те, в отношении которых мы можем питать надежду на то, что они истинны.
На самом деле, наука предусматривает существование возможности познать себя, как и природу, но одновременно указывается, что ценность познания, т. е., ис-тинность научного знания всегда зависит от доводов, эмпирических обоснований, методик, а также принимаемых во внимание теорий, управляющих нашими наблюдениями и языком, которым оно (знание) выражается. В конечном итоге, научные знания подвергаются непрерывным изменениям, всегда остаются частичными, поскольку относятся лишь к фрагментам реального мира и не в состоянии охватить исследуемые явления в целом.
Более того, всегда допускаются модификации по мере того, как выявляются ошибки наших экспериментов и рассуждений .Можно сказать, что сила и слабость научного подхода лежит в природе истины, которая не есть полной и ее невозможно окончательно доказать, но в то же время, стремлением к ней нельзя пренебрегать. Ведь именно истина является целью науки, подобно тому, как прибыль является целью торговли.
Указываемый историками науки недостаток однозначных критериев научности общего характера объясняется непрерывным поиском таких организующих процесс науки принципов и условий, которым должны соответствовать научные знания, для того чтобы идея, которую можно было бы в самом общем смысле назвать стремлением к истине, становилась бы все более достижимой.
Однако же, та самая идея стала для науки источником многочисленных хлопот и сомнений, проявляющихся в острых, спорных, трудно разрешимых полемиках .
Легче решиться опустить характеристику проблематики, связанной с идеей истины, упоминая только о том, что в науке имеется ввиду, прежде всего, некая версия истины в ее классическом понимании, с надеждой на то, что наши частичные знания приближают нас к познанию сущего.
Сегодня нам уже известно, что знания, полученные при помощи научного метода, предлагают нам только предположительно достоверные данные, отягощенные нашей субъективностью и зависящие от существующей и доступной на данном отрезке времени «инфраструктуры сознания», однако же, ничем лучшим мы не располагаем. Этого не достаточно, чтобы объявить окончание науки, тем более, что, несмотря на сомнения и неудачи, научные знания неустанно расширяют свободу творчества человека - от его выбора зависит, как ими воспользоваться.
Стоит также подчеркнуть, что действительно слабым местом современной науки стало осознание ее собственных ограничений, «эпистемологическаянеуверенность», выражающаяся в недостатке веры в удачный выбор декларируемых утверждений. Но эти сомнения были сформулированы не только под влиянием критического анализа результатов человеческой интеллектуальной деятельности - как это все обычно делалось до сих пор - но вследствие достижений самой науки - эмпирической психологии и нейрофизиологии, исследующих ход процессов познания. Результаты этих исследований принесли плоды в виде умножения информационного содержания науки, а также предоставили метатеоретические знания об ее недостатках и ограничениях настолько принципиальных, что они не позволяют достичь уверенности в наиболее общих понятиях .
В конечном итоге, для большинства современных исследователей стало очевидным убеждение, что любые эмпирические знания о мире носят временный характер, неисправимо гипотетический, и не только интерсубъективно постижимы и подтверждаемы, но также в определенном смысле требуют интерсубъективного согласования, являясь, таким образом, слабым зачатком знания в смысле истинного познания..
Однако не следует принимать такое положение вещей за поражение, совсем наоборот. Это одна из причин, по которым наука и в дальнейшем остается такой динамичной, определяет ее самосознание, непрестанно подвергая сомнению самое себя. Отрицание или принятие какой- либо завершенной идентификации, постоянная неуверенность, беспокойство и поиск ошибок - следует признать ценными атрибутами современной науки.