Обоснование теоретических взглядов
К системе научных знаний, независимо от предмета, которого они касаются, следует относить лишь те описания, утверждения и теории, которые были достаточно проверены методом интерсубъективного контроля для того, чтобы их истинность или ложность не зависели от того, кто их провозглашает.
Однако же, соблюдение этого условия вовсе не превращает эти обоснованные знания в набор неопровержимых истин - неопровержимость взглядов никогда невозможно доказать, ложность - да!В этом случае единственным из неформальных условий, предъявляемых к теоретическим взглядам, является их по-возможности достаточное обоснование. В связи с этим, в структуре эмпирической научной теории должны присутствовать взгляды в отношении используемых на ее основе процедур эмпирического суждения об истинности утверждений, а также набор формальных доказательных средств, используемых при обосновании истинности одних положений на основе других. Обосновать какое-либо мнение - это все равно, что утверждать, что были выполнены все условия, достаточ-ные для признания этого мнения истинным. Чаще всего прибегают к 4 основным типам обоснования, различаю-щимся между собой условиями, которые признаются в качестве достаточных для признания какого-либо мнения истинным1. Эти условия формулируются следующим образом:
осуществление соответствующих наблюдений;
использование определенной терминологии;
использование интуиции;
использование определенных положений, признанных истинными.
Методологию общественных наук, прежде всего, интересует первый пункт обоснования. Дело в том, что здесь речь идет о поиске решения непростой проблемы, каковой является описание способа обоснования эмпирического утверждения (гипотезы), опираясь на результаты наблюдений. Доказательство (обоснование) является одним из частных случаев мыслительного процесса, суть которого заключается в выводе из данной гипотезы логических следствий в виде наглядных положений, логическая истинность или ложность которых может быть установлена на основе наблюдений (или эксперимента).
Вследствие этого главными предпосылками для эмпирических наук являются положения, выводимые из чувственного опыта, а значит, положения очевидные (наблюдательные), которые по своей форме являются положениями частными, относящимися к одному определенному предмету или явлению. В эмпирических науках эта особенность имеет определяющее значение для выбора способа обоснования. Речь идет о том, что из одного частного положения и даже из множества частных положений логически не следует общее положение, которое относилось бы к иным объектам, нежели те, к которым относятся эти частные знания1.Предлагаются 2 различных варианта решения этой проблемы, которые одновременно являются основными методами обоснования положений эмпирических наук. Первый из них ведет к индукционизму (называвшемуся некогда «эмпиризмом» или «редукционизмом», этот последний термин ввел В. Квин). Второй ведет к дедук- ционизму (термин Карла Поппера) или, иначе, к гипо- тетизму.
Метод индукции признан эффективным и основным способом вывода научных утверждений и их обоснования. Следовательно, он находит применение на обоих этапах исследовательского процесса, равно как и способствует накоплению единичных фактов, описываемых посредством положений, сформулированных на основе наблюдений. Этот же метод позволяет обобщать и обосновывать эти наблюдения. В этом случае индукция скорее является процессом, посредством которого исследователь может переходить от фактов известных, т. е. от какого-либо наблюдаемого положения вещей, к формулируемым им теоретическим утверждениям (теориям), которые призваны объяснять эти наблюдаемые факты. Таким образом, мы получаем нечто доселе неизвестное, недоступное нашему опыту, то, что дополняет известные факты и затем обосновывается при помощи этих же фактов, а также при помощи индукции. Это утверждение (гипотеза) получает частичное подтверждение в том случае, если выведенные из него логические следствия в форме очевидных положений, не противоречат нашему чувственному опыту, т.
е. наблюдениям, экспериментам. Это частичное под-тверждение (верификация) называется в научной мето-дологии позитивным подтверждением или конфирмацией (от лат. confirmation- утверждение). В общем случае, если прибегнуть к упрощениям, такое обоснование происходит по следующей схеме:Действительно ли Н? отв.: H-N
N
следовательно: вероятно Н
Процедура верификации является скорее обоснованием, которое сопровождается ненадежными (сомнительными) размышлениями, составляющими процедуру редукции1. Положения, сформулированные на основе наблюдений, являются в этом процессе предпосылками, которые путем логических умозаключений вытекают из предположений, т. е. выводятся в соответствии с логическими принципами. Ненадежность (сомнительность) редукционного обоснования гарантирует логический закон, гласящий, что из истинных положений не могут быть путем логических умозаключений выведены положения ложные, в то время как из ложного положения путем логических умозаключений может быть выведено положение истинное. Поскольку обоснование редукционно, содержащиеся в нем очевидные положения, признаваемые истинными на основании свидетельств наших ощущений, являются лишь частичными, временными, относительными предпосылками! Положения, обоснованные таким образом, лишь субъективно можно признать истинными, поскольку нам известны логические последствия этих положений, проявляющиеся по мере накопления фактов в результате наблюдений, истинность которых не вызывает нашего сомнения, либо может быть подтверждена опытным путем . Тем не менее, верифицированные по всем правилам гипотезы при определенных обстоятельствах, особенно в общественных науках, иногда воспринимаются как научные законы, несмотря на то, что для них не находится полного обоснования. Проблема же - как измерить степень редукционного обоснования и в каком случае можно признать его достаточным - является одной из самых сложных и противоречивых проблем методологии эмпирических наук.
В свою очередь гипотетизм - критический из-за ин- дукционизма - предлагает негативное подтверждение, известное как фальсификация, основывающееся на проверке всевозможных логических последствий свободно принимаемой гипотезы и, в случае, когда хотя бы одно из этих последствий оказывается ложным, признании проверяемой гипотезы опровергнутой (сфальсифицированной).
Эти логические выводы отважно выстроенной гипотезы являются следствием предвидения на ее основе экспериментальных фактов и проверки, произойдут ли они. Если утверждения не находят подтверждения, теория рушится, но если эмпирические свидетельства будут соответствовать прогнозам, то этот факт будет означать только частичное подтверждение гипотезы, поскольку нет полной уверенности в том, что последующие эмпирические тесты ее не сокрушат. Подтвержденные таким образом гипотезы (теории) никогда не содержат однажды и навсегда обоснованного знания, но только знание чае- тичное. В том смысле, что на данный момент невозможно признать его ложным.Простейшую схему негативного подтверждения можно представить следующим образом:
Действительно ли Н? отв.: Н - N
не N
следовательно: вероятно не Н
Как видно, это дедуктивное мышление зиждется на правиле отрицающего модуса (заключение от отрицания следствия к отрицанию основания в гипотетических умозаключениях), а, значит, оно надежно! Дедуктивное мышление создает в науке возможность перехода от творческого воображения исследователя, формулирующего не «вынужденную» гипотезу непосредственно на основании опыта, к известным, наблюдаемым (непосредственно, либо опосредованно) явлениям. Более того, оно позволяет обнаружить содержащиеся в утверждениях (гипотезах) факты, существование которых является лишь интуитивно предсказуемым или же вообще не осознанным, в то же время, не добавляя к этим утверждениям ничего нового! Привлекательность и сила убеждения доказательств, опирающихся на дедуктивное мышление, заключается в их неопровержимости, возможной благодаря тому, что выводы из них возникают путем логических умозаключений из предпосылок. В научной практике этот тип доказательств является наиболее сложным, но содержащееся в нем дедуктивное мышление делает его более предпочтительным, чем доказательства, основанные на индукции (обращающиеся к индукции).
В дедукции переход от предпосылок к выводам осуществляется в соответствии с направлением логических выводов, что означает, что вывод логически следует из предпосылок.
В редукции же мы имеем дело с ситуацией, в которой переход от предпосылок к выводам не соответствует направлению логических выводов, в том смысле, что предпосылки логически следуют из выводов, принимая во внимание определенные положения, составляющие часть знаний того, кто делает выводы. Рассматривая данную проблему несколько иначе, можно сказать, что в редукционном мышлении (выводах) предпосылка является следствием (результатом), а основание (причина) является выводом.Обе процедуры эмпирического обоснования, каждая из которых имеет собственные, характерные для нее проблемы, вынуждены в значительной мере идти на по-пятную перед сложными условиями интерсубъектив-ности.
Итак, идея, которая склоняет исследователей к постоянному поиску условий правильного обоснования описаний, утверждений или теории науки, - это стрем-ление к поиску основания для признания истинности или ложности научных положений, независимо от того, кто их пропагандирует. Одним из двух чаще всего указываемых условий правильного обоснования является требование осуществлять интерсубъективный контроль утверждений и научных теорий. Соблюдение этого условия возможно в науке благодаря интерсубъективному общению, основывающемуся, между прочим, на использовании номинальных определений, способствующих тому, что семантическое содержание научных положений становится публичным и не зависит от интуиции исследователя. Таким образом, научные знания, полу-ченные опытным путем, становятся общедоступными. Другим же условием является требование интерсубъек-тивно подтверждать эти знания, гарантируя каждому желающему выполнение любого количества наблюде-ний или экспериментов, подтверждающих данные тезисы. Причем, это возможно лишь настолько, насколько ранее было выполнено условие интерсубъективного об-щения1.
Интерсубъективный контроль научных положений, выполняющий оба названных условия, должен обращаться к опыту объективного наблюдения внешних проявлений различных типов поведения, т. е. наблюдения внешнего, которое, для того чтобы оно могло быть доступным многим исследователям, должно быть направлено вне, в направлении общественного мира.
Предполагается, что таким образом судить о «данных» науки смогут все, кто этого пожелает, и научные утверждения могут быть признанны в качестве истинных, независимо от того, кто и когда их сформулировал.Обозначенная таким образом цель остается недости-жимой и может означать, как максимум, ориентир, к ко-торому следует устремлять исследовательские усилия. Реализации поставленной цели препятствуют, по меньшей мере, 2 обстоятельства: научное знание, кроме множества других особенностей, является, в определенном смысле, также и нашей собственной интерпретацией - существа, определенным образом наделенного биологическими и культурными особенностями. И, кроме того, каждая мысль для того, чтобы стать знанием, должна быть выражена при помощи определенного языка. Невзирая на то, что объектом поисков науки служат особенности, не зависящей от языка действительности, все равно она не может обойтись без языка, как инструмента коммуникации, так же, как и претендовать на языковый нейтралитет в ситуации, когда язык является также инструментом описания этой действительности. Все, что можно предпринять в такой ситуации, это «...укрепить объективизм и ослабить интерференцию языка посредст-вом самого выбора языка» .
Итак, кажется, что степень интерсубъективности, имеющая решающее значение для контроля обоснований научных теорий, соотносится со степенью математизации таким образом, что «... научные утверждения тем более интерсубъективны, чем более они формализованы математически не тривиальным способом» . В конечном итоге, частные научные дисциплины тем отличаются друг от друга в лучшую сторону, чем легче их тезисы поддаются интерсубъективному контролю, чем богаче они математическими средствами, позволяющими выполнять дедуктивные доказательства истинности одних положений на основании других, уже признанных истинными. В этих условиях язык первого уровня, выработанный посредством математической логики, подробно описывающей как словарный состав, так и правила математического языка, а при случае, и языка математизированных естественных наук, признается в качестве оптимального для науки, поскольку представ-ляется относительно стабильным с точки зрения истин-ности и фальши.
Некоторые эмпирические теории, помимо процедур эмпирического обоснования, имеют в своем распоряжении дедуктивные средства, позволяющие выполнять формально-логическое обоснование, т. е. обоснование доказательное. Общественным наукам, принимая во внимание частные особенности предмета их исследования, который, в принципе, не поддается математическому описанию, таких теорий недостает. Аппарат понятий общественных наук далек от той степени однозначности в представлении результатов исследований, идентификации фактов, которая позволила бы достичь соответствующей систематизации, поддающейся логически правильной количественной оценке (квантификации). В конце концов, эмпирические общественные науки, о которых порой говорят, что они не являются науками в идеальном смысле, формулируют теории слабее обоснованные, а, следовательно, и менее «дедуктивные», а также менее «математизированные», и поэтому более «гипотетические» и «индуктивные». Особенности этого рода позволяют не признавать мнение о ненаучности политологии, формируют аргумент, подтверждающий принципиальность положения, утверждающего взгляды, в соответствии с которыми, «научность» является атрибутом, который знания приобретают поэтапно.
Однако, даже такой высокий уровень интерсубъективного контроля обоснования научной теории, который становится возможным благодаря использованию математического языка для выражения теоретических утверждений, не гарантирует их безусловной истинности, независимо от того, кто формулирует эти утверждения, поскольку существуют четкие границы формализации математических систем, а, значит, формализации эмпирических теорий. Поэтому, научные знания, независимо от того, каким образом выполнено их обоснование, остаются знаниями временными, относительными, в которых «...все допускает ревизию, включая... закон исключенного среднего» .