О науке и теории

Некоторые исследователи понимают теорию как средство вдохновения и фундамент научных исследований, другие - как средство разрешения обозначенной проблемы, а иные подходят к теории с нескрываемой сдержанностью, даже неохотой.

Наблюдаемые среди ученых - представляющих собственно общественные науки, стержень которых составляют социология, экономика и политические науки - множество и разнородность взглядов на тему, которая кроется под понятием «теория», доставляют достаточно предлогов для годами длящихся дискуссий. На самом деле эти дебаты не привели ко всеобщему удовлетворе-нию, к разрешению этой проблемы, но позволили понять сущность «теории». И то, какие надежды в области познания с ней связаны, есть производная функция взглядов, относящихся также к такому неясному и противоречивому явлению как «наука».

Между тем, если взгляд на «теории» - а впрочем, и на политические теории - зависит от того, как понимать «науку», то методологические решения, базирующиеся на теориях, относящихся к явлениям политическим, нужно предвосхитить хотя бы лишь фрагментарной рефлексией, посвященной такому удивительному общественному явлению, каковым есть наука, а точнее - каковым есть научное знание о политике.

Вполне очевидным является то, что существует некое предубеждение по отношению к понятию «наука», которое, принимая во внимание множество разнообразных мнений о том, что же есть «наука», а также ярко выраженный аксиологический характер этих споров, ведущихся, в основном, в сфере философии науки, всегда будет с определенной точки зрения непреодолимым, неполным, отягощенным выбором ценностей, в особенности - если термин «наука» отнести к деятельности и информации, направленным на общественные явления, к числу которых относятся и явления политические.

Точное логическое определение термина «наука» является предубеждением необычайно сложным, в том числе и потому, что, как и термин « теория » - используется в различных значениях и охватывает очень сложный, переменный во времени комплекс явлений.

Понятие «наука», если рассматривать его эпистемо-логический аспект в английском языке - science — происходит от латинского слова scire, означающего «знать». Усилия человечества, направленные на то, чтобы добыть информацию, позволяющую понять окружающий мир и себя самих, предпринимались и предпринимаются различными способами, среди которых и обращения к «авторитету», «вере», «разуму» и, конечно же, к научным знаниям . Каждый из этих способов - помимо общих признаков - отличается от остальных множеством различных черт, однако же самое существенное различие между ними заключается в той форме, в которой они излагают результаты своих исследований.

В случае модели, опирающейся на «авторитет», способность генерировать знание приписывается различным общественным, религиозным или политическим уважаемым личностям, которые, как принято считать, не могут ошибаться! Даже в том случае, когда они не являются экс-пертами в той сфере деятельности, о которой рассуждают.

Позиция, позволяющая обращение к «вере», позволяет людям находить достойные доверия знания в различных религиозных системах, в средствах массовой информации. В случае же «рациональной» модели существует убеждение в возможности получить знания посредством простого обращения к разуму, поскольку принято считать, что знания независимы от человеческого опыта.

Научный подход определенно является одним из тех способов эпистемологического поведения, который позволяет человеку «знать», но это поведение в определенном смысле особенное. Оно должно соответствовать определенным общепринятым социальным нормам - не очень ясно сформулированным и нигде исчерпывающим образом не оговоренным - которые предписывают, каким образом проводить исследования, чтобы в результате их признали научными, и каким должен быть язык, с помощью которого можно передать информацию, полученную в ходе исследования.

Отрицание учеными каких-либо аспектов знания, понимаемого многими людьми как знание очевидное и действительное, опирается обычно на методологические противоречия.

Определение таких методологических оснований имеет в значительной мере практическое значение в реальной, ежедневной исследовательской практике. Итак, прежде всего, появляется возможность определить границы науки как явления через определение того, что является и что не является научной деятельностью и научным знанием, какие проблемы, лежащие в ее поле зрения, достойны исследования, важны и интересны, а какие выходят за рамки ее компетенции и их можно обойти, признав несущественными, и даже, в конце концов, неактуальными.

Когда же термином «наука» обозначают определенный обособленный свод знаний, то касается он исключительно тех знаний, которые были получены при помощи научной методологии или подхода, решительно отличающегося от других способов получения информации. Во всяком случае, согласие с принятыми правилами метода влечет за собой необходимость принять нормативы ис-следовательской деятельности, а так же формы представления добытых знаний, сравнения их с разработанными моделями.

Методологическая точка зрения представляет, прежде всего, деятельный аспект науки, позволяет рассматри-вать науку как комплекс отдельных действий, составляющих исследовательский процесс. Представляет также со всей остротой, что наука, рассматриваемая как метод, непрерывно изменяется, а понятие «научности» неоднозначно и зависит от определенных методологических предпочтений. Между тем, система правил и процедур, являющихся обязательными в исследованиях и определяющих ценность научных знаний, не является чем-то неизменным или незыблемым. Она подвержена неустанному анализу и непрерывному совершенствованию так, чтобы быть сводом все более совершенных «основ», организующих исследование данного предмета, также чтобы увеличить надежды на достижение по-возможности достоверных знаний.

Эти общественно созданные и общественно акцептированные нормы эпистемологического поведения так же не вечны, не имеют универсальной ценности, изменяются в зависимости от времени, места или культурных отличий общества .

Они могут отличаться и в плане перспективы истории науки , равно, как и в том случае, когда их описывают в данный момент времени и указывают на существование множества научных школ или философско-теоретических направлений.

Эта изменчивость метода, основ или правил исследования превращает науку в явление общественное, культурное, являющееся коллективным креативом, общественно-организованным, базирующимся не на обособленных частных суждениях, но на общих установках, принимаемых в социальном контексте, в соответствии с принятыми традициями и ценностями, а также в связи с принятыми общественными целями. Однако это вовсе не означает, что науку, в смысле метода, следует трактовать как пример традиционного поведения, при котором общественная традиция подменяет разум, но означает то, что в самом процессе понимания требуется достижение высокой степени согласованной активности, формы которой могут подвергаться изменениям. Порой легче понять частный, востребованный и, в определенной степени, коммерческий характер знаний, полученных благодаря применению научного метода, как, впрочем, легче допустить возможность существования множества версий последнего.

Принятие такого положения позволяет считать, что термин «наука» имеет - прежде всего, в отношении общественных наук - значение скорее методологическое, нежели познавательное, и его следует применять к определению целого комплекса знаний, приобретенных при помощи принятой значительным большинством исследователей научной методологии, модель которой в определенной степени отражает современные взгляды, основывающиеся на принятых в данное время представлениях о мире.

Именно эти обстоятельства делают «науку» особой частью культуры и приводят к выводу о том, что ее (науку) следует трактовать как общественно-организованную, обособленную форму исследовательской деятельности в комплексе с представленными при помощи специальной системы символов результатами ее деятельности. Причем, равно как форма этой деятельности, так и форма представления ее результатов, проистекают из определенной научной конвенции, установления которой не принадлежат уже самой науке, но являются уже проблемой философской, разрешаемой всегда под влиянием одного из направлений философии науки, приобретающего в данный момент времени признание в академических кругах .

Именно в области философии, а не науки протекают полемики, касающиеся убеждений на тему природы познания и природы значения.

Напряженные дискуссии в области философии науки находят свое отражение в исследовательской практике реальных наук, для которых являются фундаментальным собранием идей, формирующих мнение исследователей о взглядах на науку вообще, на методологические стили занятия ею, но прежде всего, на познавательную ценность информации, добытой в результате научных исследований. Тем самым, они являются решающими аргументами в вопросе о том, можно ли, и, если можно, то в какой степени признать научные знания достоверными или фальшивыми. Проявляются они также и в спорах о ценности теории в науке, выводят на первый план проблему выбора определенной стратегии, влияют на ее «приличную» форму и на «соответствующее» обоснование - естественно, с точки зрения принятых положений.

В этих условиях занятия наукой требуют, помимо методологического сознания, также ясности в вопросах не всегда очевидных, общефилософских положений, недоказуемых, но возникающих при определенных условиях, необходимых для осуществления научной деятельности.

Вероятно, изменение принятых аксиом плодотворно влияет на построение различных методологических моделей, за которыми кроются различные взгляды на природу предмета исследования, методы исследования, цели, направляющие и определяющие исследовательские усилия, а также познаваемые ценности, неизбежно вовлекаемые в исследовательский процесс.

Исследование этих онтологических и эпистемологических основ, составляющих основу нашего познания, позволяет понять суть научного подхода, как и его преимущества перед иными источниками знаний, проследить источник противоречий, сопутствующих взглядам на познавательную ценность научной теории.

Осознание философской основы, современной противоречивой методологической проблематики должно быть предметом общей заинтересованности общественных наук, в особенности политологии, которой зачастую отказывают в праве называться наукой или подчеркивают, что она лишь в незначительной степени удовлетворяет методологическим требованиям, предъявляемым к научным знаниям. Однако, далее не поясняется, о какой подразумеваемой научной модели идет речь, какие цели должна преследовать эта деятельность, какова концепция предмета и каков свойственный ему метод исследования, и, наконец, как следует строить и обосновывать политические теории.