Индуктивная стратегия
Методологическую модель индукционизма и связанную с ней в общественных науках стратегию исследований при помощи теории систематизировал и описал Роберт Мертон, который подверг анализу функции эмпирических исследований, обратив внимание на тот факт, что они играют не только пассивную роль, заключающуюся в верификации, подтверждении или проверке либо опровержении гипотез, но составляют активный элемент в том случае, когда дают начало какой-нибудь новой теории или на их основании удается сформулировать заново уже существующую теорию, придать ей другое направление или уточнить .
Стратегия исследований, предшествующих теории, означает в этом случае конструирование теории при помощи метода индуктивного анализа, сторонники которого действуют согласно принципу: «Наблюдай и обобщай результаты наблюдений.
Прежде всего, наблюдение, потом теория! Наблюдай, не поддаваясь влиянию какой-либо теори, а затем среди полученных в результате проведенных наблюдений фактов ищи характерный образец зако-номерности, который мог бы указать на существование определенных, относительно универсальных принци-пов» . Анализ данных и выбор наиболее наглядной схемы зависимости между ними, приводит к формулированию теории, которую называют «обоснованной теорией» .Организованные таким образом научные исследования стремятся достичь своей оптимальной цели — «истины», придерживаясь поверхностной стороны явлений, то есть, мира, непосредственно доступного для наблюдений. Путь к ее достижению видится посредством описания всех еди-ничных фактов и эмпирических закономерностей, а, следовательно, описания чередования и взаимного проявления событий причинно-следственного или корреляционного характера, о которых нам доподлинно известно на основании наших чувственных ощущений, что они истинны .
Следовательно, построение теории начинается с исследований, заключающихся в определении, описании и индуктивном обобщении связей, возникающих между категориями наблюдения, а затем, представлении их в виде комплекса утверждений, в полной мерой объясняющих данное явление.
Этот вид стратегии подтверждает точку зрения, в соответствии с которой подчеркивается значение индуктивных аргументов в науке.
В своей наиболее распространенной версии индукционизм касается в равной мере как контекста открытия, так и контекста обоснования. Что касается контекста открытия, индукционизм утверждает, что научные исследования заключаются в индуктивном обобщении результатов наблюдений и экспериментов. Что же касается контекста обоснования, индукционизм придерживается взглядов, в соответствии с которыми за-кон или научная теория являются обоснованными только в том случае, когда свидетельства, говорящие в их пользу, совпадают с индуктивными свидетельствами, т. е. со-ответствуют определенным схемам индукции.В этом случае положения, выработанные в результате наблюдений, принимаются в качестве достаточных предпосылок для всевозможных рассуждений, не тре-бующих, следовательно, дополнительных обоснований. Это является следствием положения, гласящего о том, что непосредственный познавательный смысл свойственен исключительно положениям, утверждающим нечто на основании опыта. Тем самым признается, что элемен-тарные ощущения составляют простейшие элементы, из которых все остальное, в конце концов, и состоит.
Основываясь на опыте, приобретенном в результате наблюдений, мы приходим к познанию внешнего мира посредством индукции. Однако эта схема рассуждений приводит к ложным выводам, о чем нам известно, по крайней мере, со времен Дэвида Хьюма, поскольку ис-тинность предпосылок (в виде наблюдений) не гаранти-рует истинности выводов (в виде обобщений). В лучшем случае, индуктивные выводы могут достигать высокой степени правдоподобия. Опыт подсказывает нам, правдиво и в полной мере, лишь кое-что о наших собственных убеждениях, наблюдениях. Но то, что на этом основании мы можем сказать о внешнем мире, является чем-то, что выходит за пределы нашего чувственного опыта и не мо-жет быть выведено на его основании логическим путем. Для таких утверждений общего характера о действитель-ности, которые являются экстраполяцией отдельных на-блюдений, не существует каких-либо логических обос-нований1.
Так происходит, поскольку предпосылки, на основании которых можно судить о нашем опыте, приоб-ретенном в результате наблюдений, содержат единичные положения, полученные опытным путем, о минувшем или существующем положении вещей. В то же время, ут-верждения, говорящие нечто о внешнем мире, выходят за рамки нашего опыта и являются либо частным предви-дением грядущего события, либо положением, выража-ющим общую закономерность, соответствующую эмпи-рическим предпосылкам. Таким образом, эти положения являются логически друг от друга независимыми, по-скольку ни одно из них не следует ни из другого, ни из его опровержения. Следовательно, утверждения, полученные методом индукции, неприемлемы с рациональной (т. е. логической) позиции, хотя и могут быть признаны утверждениями, верными эмпирически.Таким образом, ни то, о чем говорят индуктивные обобщения, ни то, из чего формируются теории, нельзя оценивать в категориях правды и фальши. Законы и теории, даже в том случае, если они истинны, все же являются лишь логически случайными законами о зависимостях взаимодействия или временной последовательности событий. Мы никогда не сумеем доказать, что данные со-бытия должны произойти! Мы можем постичь знание ис-тинное и в то же время полное, но только для нас и только в том случае, если ограничимся описанием наших чувс-твенных ощущений. В этих условиях наука является, в лучшем случае, попыткой классифицировать и описать знания, которые дает наблюдение, тот непосредственный опыт, в истинности которого не приходится сомневаться.
Индукционизм призывает своих сторонников, стремящихся к постижению надежных знаний, принять теории и обобщения, которые в минимальной степени выходят за границы опыта и, тем самым, обладают минимальной степенью риска их опровержения. Лучше придерживаться поверхностной стороны явлений, частных обобщений результатов наблюдений, чем рискованных теоретических обобщений, которые будут являться случайной экстраполяцией непознанных явлений, недоступных для нашего непосредственного наблюдения.
Так же предполагается, что утверждения политических наук будут поддаваться эмпирической проверке, поскольку должны быть эмпи-рически разрешимыми. В противном же случае, если они не будут удовлетворять этому условию, следует причис-лить их к системе ненаучных знаний.В индукционизме выразительное ударение делается на верификации существующих и новосозданных теорий, то есть, на усилиях, направленных на их максимальное подтверждение и правдоподобие, а не на их опровержение.
Вот простой алгоритм действий исследователей, в і ом случае, когда исследования предшествуют созданию теории. Он состоит из нескольких последовательных ша- гов: на первом этапе исследователь выполняет анализ явления и описывает его основные характеристики; на вто-ром этапе - исследует эти характеристики в различных ситуациях; третий этап - это анализ полученных данных с тем, чтобы с определенной степенью вероятности уста-новить, являются ли они источником систематических отклонений (вариаций). На последнем, четвертом этапе, если удалось установить источник систематических вариаций, можно приступить к выработке некой новой формы теории . Такую теорию называют базовой (или обоснованной), поскольку ее понятия и гипотезы выведены на основе конкретных исследовательских наблюдений, собранных исследователями данных, и она не-посредственно обоснованна и связана с определенными ситуациями, в которых проводится исследование . Она является результатом действий, которые можно пред-ставить в виде простой и наглядной схемы обобщения по-средством ее сравнения с новыми наблюдениями того же самого явления: описание — индуктивное обобщение — тестирование.
Эту схему можно представить иначе, более образно, указав, что исследования, предшествующие созданию теории, заключаются в «перетряхивании кубла», то есть, результатов наблюдений, с целью обнаружения некоего образца в виде принципа или же теории, которая бы упорядочивала его. На самом деле, это процедура, упрощающая и ограничивающая представления об общественной действительности, но благодаря этой мере, становится возможным трактовать определенное событие как реали-зацию закономерной повторяемости явлений.
Широко известным примером такой стратегии построения теории являются исследования Маурицио Дю- верже, который заинтересовался причинами того, что в одних государствах сформировалась двухпартийная система, а в других — многопартийная.
В поисках ответа на этот вопрос, М. Дюверже изучил историческую ситуацию и современное положение общества в двух десятках стран с точки зрения количества и вида возникающих там по-литических партий. Полученные в ходе наблюдений ре-зультаты позволили исследователю сформулировать тео-рию, в соответствии с которой, в государствах возникает двухпартийная система в том случае, если в них сущест-вуют только 2 соперничающие политические силы, или в ситуации, когда их более, чем 2, но существующий там избирательный закон вынуждает к компромиссам, и, для того чтобы одержать победу на выборах, просто необходимо объединение избирателей вокруг двух мощных, конкурирующих между собой политических партий1.Однако, методологическая схема научного исследования, сопутствующая упомянутой стратегии, на самом деле гораздо более сложна и порождает целый ряд противоречивых дискуссий. Оставляя эту проблему в сто-роне, об индуктивном методе, в самом общем виде, можно сказать, что в эмпирических науках исследователю приходится осуществлять переход от наблюдения к те-ории через индуктивное обобщение эмпирических фактов, причем этот процесс происходит в соответствии с из-вестными законами энумеративной индукции, т. е. путем простых вычислений, или же в соответствии с законами элименативной индукции, или так называемых канонов Милла. Существенно то, что это индуктивное обобщение относится так же к фактам еще неизвестным, которые мы относим к определенному классу фактов уже в какой- то мере нам известных. Индуктивное обобщение своими умозрительными конструкциями выходит за рамки опыта, поскольку их невозможно проверить непосредственно, «приложив» их к описываемой действительности.
Между тем, исследователь должен осознавать, что сформулированные им утверждения говорят и о том, ка-кой эмпирический смысл заложен в иных единичных эм-пирических фактах, принадлежащих к данному классу явлений. Убедиться в этом можно, выводя путем дедук-тивного анализа из общих утверждений прогнозы, каса-ющиеся отдельных эмпирических положений.
Наблюдение фактов и сравнение их с прогнозами позволяет судить о том, насколько верны были предположения, и, тем самым, верифицировать теорию.Эти особенности приводят к тому, что наука становится систематическим представлением наших непосредственных убеждений. Но является ли истинным это знание об общественном мире, окружающем нас и существующем в определенной мере независимо от нас? Однако же, не стоит задаваться этим вопросом. Ибо тем самым мы утверждаем, что наблюдения никогда не смогут предоставить твердого, позитивного обоснования теориям или сформулированным на их основе научным прогнозам.
И все же, с психологической точки зрения, такой скептицизм неуместен. Несмотря на все сомнения, до-пускается существование научного знания в форме тео-рии, при том условии, что единственной возможностью для ее признания является индуктивное подтверждение посредством эмпирических фактов.
Наука в таком понимании накапливает знания лишь о внешней стороне явлений, но зато безопасна, подтверждена эмпирически, благодаря чему в какой-то мере истинна и может быть признана в качестве вполне достижимой цели. С другой же стороны, приверженности эмпирически подтвержденным знаниям о мире недостаточно для постижения о нем знания истинного и в то же время такого, которое бы выходило за рамки результатов наблюдений, и содержало бы нечто большее, чем «нашу истину».
Метод индуктивного анализа, связанный с позицией индукционизма, и провозглашающий, что единственным источником знания является опыт, отвечает, прежде всего, дисциплинам эмпирическим и описательным, пользующимся при описании языком наблюдателей, приспособленным для того, чтобы формулировать узко-направленные эмпирические обобщения. Таким образом, метод индуктивного анализа в достаточной степени удовлетворяет требованиям описательной версии науки, формулируемым в виде тезиса, утверждающего необхо-димость преобразования теоретических утверждений в утверждения об объектах, доступных для наблюдения , поскольку окончательным и, с эпистемологической точки зрения, безупречным фундаментом научного знания признаются эмпирические факты, полученные эмпири-ческим путем.
Общественные науки используют этот метод, главным образом, в качественных исследованиях, с которыми, между прочим, связана традиция понимания, то есть, традиция, обязывающая исследователей постараться понять общественное явление, осознать исторический кон-текст человеческого поведения, познать субъективные аспекты исследования человека, его ценности, ритуалы, символы, верования, эмоции, чтобы потом иметь возмож-ность, ссылаясь на собственные наблюдения, подтвердить свою теорию. Кое-кто утверждает, что без понимания не удастся достичь «сути» общественной действительности, поскольку восприятие ее отдельными личностями лежит вне поля зрения наблюдателя .
Однако такая позиция требовала пренебречь другими особенностями науки, прежде всего, стремлением к пониманию, выходящему за пределы того, что лежит в поле зрения, а, следовательно, постулирующему существование объектов, недоступных для непосредственного на-блюдения. Нежелание углубляться в исследования скло-няло определенную часть исследователей к элиминации каждого утверждения, утверждающего существование чего-либо такого, чему нельзя поставить в соответствие какое-нибудь чувственное ощущение. Осуществление на-учных исследований в соответствии с описательной мо-делью науки стало протестом против такой концепции науки, которая исследует человека как организм, моти-вированный физическими причинами, а ее цель заклю-чается в объяснении явлений при помощи законов, ука-зывающих необходимый порядок вещей и в то же время являющихся чем-то большим, нежели эмпирически ис-тинные утверждения.