Иллюзорность научного познания
В сфере эмпирических научных дисциплин взаимоотношения между теоретическим и прикладным познанием осложняются множеством дополнительных трудностей. Они вызваны противоположными позициями, занимаемыми в вопросе о пригодности наук о человеке и обществе для выработки социотехнических директив, особенно тех, которые имеют отношение к деятельности средних и больших социальных групг.
Как нам уже известно, эти директивы должны базироваться на нормативных прикладных теориях, которые, в свою очередь, выстроены на основе законов и теорий, получивших признание в сфере теоретических общественных наук.Проектирование будущих моделей существования общества - это та плоскость, на которой пересекаются знания, накапливаемые множеством теоретических научных дисциплин, с практическими потребностями, тем синтезом эмпирических знаний, истинность которых свидетельствует о степени результативности создаваемых нами проектов. В то же время на эти знания, которые должны служить фундаментом нашей веры в успешность предпринимаемых нами действий, особенно в сфере общественных явлений, нельзя полностью полагаться, по крайней мере, по двум причинам.
Первая из них - общего характера и имеет отношение к любой из научных дисциплин, выстроенных в соответствии с аналитически-эмпирической моделью и сочетающих истинное познание с практическим приме-нением.
Многие считают, что отличительной чертой понимаемых таким образом наук, в том числе и тех, которые исследуют общественные явления, является их метод, который в идеале требует математической определенности. Его применение неизбежно приводит к тематической редукции, поскольку исследуемый при его помощи фрагмент действительности доступен лишь настолько, и может быть исследован только так, как это позволяет выбранный
Требования эмпиричности, предъявляемые науке, приводят к тому, что ее задачей становится исследование всевозможных эмпирических фактов, то есть, событий, являющихся некими частями реального мира, доступного нашим чувственным ощущениям.
Все же описания фрагментов этого мира, а также указанные в них причинно-следственные связи и закономерности могут быть в данном отрезке подтверждены и не выходят за его пределы.То, что нам дано эмпирически, посредством чувств в процессе экстраспективного опыта, позволяющего выполнять его интерсубъективную проверку и обсуждение, может в равной степени являться как явлением природы, так и историческим фактом, языком, произведением искусства, человеческим поведением, общественной структурой, экономическим процессом, а также проявлением реального мира, возникшим в результате человеческой деятельности.
Принципы обозначенной таким образом эмпиричности, как черты реальных наук, заключают в себе философскую проблему, решение которой невозможно в рамках самой эмпирической науки. Возникает решительная необходимость найти какой-то выход, философскую аксиому, определяющую условия научного опыта. В конце концов, выходит, что нам приходится иметь дело с эмпирическим знанием, отвергаемым наукой, поскольку не всякие исследования фактов можно причислить к научной деятельности, но лишь только те, которые помимо общих целей объединены общностью метода. При этом не имеет значения, что составляет объект исследований, ведь наука включает в себя огромное количество человеческих поисков. Поэтому слово «наука» часто служит названием не для всех эмпирических знаний, а лишь для таких, которые накоплены при помощи научного метода исследований, заключающегося, главным образом, в соединении все более и более отточенных техник наблюдения и экспериментов, с измерениями и математическим языком данных.
Однако же, невозможно доказать, что именно то, а не иное эмпирическое знание носит научный характер. Это возможно только в том случае, если мы определим чему оно должно служить, какова сфера его применения, с какой целью оно было получено. В конце концов, это единственная возможность, позволяющая признать обоснованность вопроса: «Почему?», - поскольку единственно возможные функциональные обязанности, заложенные в модели научного познания, связаны именно с исследовательскими процедурами.
Если этой целью должно быть постижение истины, делающее возможным разъяснение и практическое применение, то естественно, что в основе естественных наук и техники находится математика, а наука в самых ответственных своих выкладках пользуется математическими средствами, поскольку они повышают результативность метода в достижении поставленной цели.Однако же, такой научный метод, требующий математической однозначности, неизбежно приводит к тематической редукции, поскольку исследуемый при его помощи фрагмент действительности лишь настолько доступен (постижим), насколько это позволяет сам метод. Дейст-вительно, знания, добытые таким путем, носят «точный» характер и сопровождаются весьма убедительной аргу-ментацией, но позволяют познание данного фрагмента действительности лишь с количественной точки зрения. Принимая во внимание сферу применения этого метода, наши знания позволяют описать данный фрагмент дей-ствительности лишь в тематически ограниченной и мето-дически абстрактной форме модели. А ведь этот исследу-емый отрезок реальности: природы, общества, человека - вовсе не является моделью, и уж тем более, математичес-кой. Однако же, «точные» научные знания должны абс-трагироваться от различий между природой, обществом и их моделями, поскольку эти различия выходят за пределы сферы действия метода. Таким образом, проявляется, в определенной степени драматическая, особенно в мире общественных явлений, ограниченность научных знаний до уровня практического применения модели, то есть, до уровня ее пригодности для разъяснения и прогнозирования .
Такое положение вещей предвещает зачастую неосознанные опасности и трудности, на которые обречена любая попытка адаптировать выбранную научную модель к практическим целям, организующим человеческие поступки в реальном мире, мире, разнообразность которого всегда выходит за пределы наших познаний о нем.
Методология действительно является сильной стороной науки, ее характерной чертой, но чертой односторонней, сводящей познание лишь к одной форме мышления, а именно, к рациональному дискурсивному мышлению, которое не охватывает всего богатства и многообразия мира, особенно, социального.
Ограничение «науки» методом приводит к тому, что множество проблемных вопросов, даже доступных эмпирически, но не укладывающихся в жесткие рамки научного метода, не удостаиваются внимания исследователей. Таким образом, наука упрощает мир ровно настолько, насколько не может его понять при помощи своих методов.Радикальный научный подход, пренебрежение всеми иными методами получения информации о мире, особенно общественном, не только сводит человеческое стремление к познанию и переживанию к весьма узкой сфере, но в то же время признает, что только то, что находится в пределах этой сферы, является действительным, игнорируя все иные знания и переживания.
Однако, если так и есть на самом деле, то не следует полагать, что все знания сводятся к науке, или, что единственно возможное знание - это знание научное. Максимально, на что можно рассчитывать, так это на то, что при помощи научного метода можно открыть только определенные истины, причем эти истины, в принципе, вероятны, но относительны. Более того, эти «истины», в то же время, частичны. Это является неотвратимым следствием того факта, что естественные науки осуществляют свои исследования под влиянием определенных, избранных аспектов и при помощи определенных методов, так что добытые ими научные знания так же не могут дать нам полное представление об исследуемом явлении.
В то же время в повседневной, рутинной научной деятельности, исследователи не рассуждают об особенностях опыта. Не вдаваясь в исследования философских истоков и сути науки, они склонны воспринимать образы мира, обличенные в форму научных знаний, как полные и исчерпывающие представления о действительности, игнорируя те аспекты, которые не принимались в расчет в ходе опыта, либо те, которые вообще не укладываются в концепцию метода, как будто бы они не настолько ре-альны, как аспекты, которые наука отбирает путем абст-ракции из хаоса бесконечно богатого и разнообразного множества интересующих нас явлений. Складывается впечатление, что стремление к всеобщему признанию важности научного познания спровоцировано практичес- ними достижениями науки, которые, по большому сче-ту, нашли техническое применение.
Только использование этих познаний в ежедневной практике управления и переустройства мира, в равной мере, как в его природном измерении, так и в общественном, определило границы этого управления, границы технического применения научных знаний.Очевидно, не подлежит сомнению тот факт, что научные знания находят свое практическое применение и обеспечивают в некоторых отраслях существенный технологический и экономический прогресс, что вселяет в нас полную уверенность в эффективность «научного метода».
В конце концов, его признание привело к подчинению познавательных функций науки ее прикладным функциям. Считается, что для того, чтобы иметь возможность действовать рационально, то есть, результативно в отношении поставленной цели, необходимо обращаться к научным экспертизам или прогнозам. По этой причине, между прочим, термины «наука» и «научный» стали слишком часто употребляемыми и в какой-то мере утратили свое первоначальное значение. Часто эти понятия употребляются для убеждения оппонентов, для того, что-бы придать авторитетности знаниям поверхностным и фрагментарным или относящимся к тем фрагментам дей-ствительности, которые не поддаются обоснованному на-учному разъяснению.
Это явление особенно явно заметно в сфере общественных дисциплин (политологии), где недостаток обоснованной методологической рефлексии, а в конечном итоге, знаний об условиях, в которых протекает процесс познания явлений общественного мира, приводит к возникновению целого ряда недоразумений, в результате которых слишком уж часто им присваивают служебную роль по отношению к финансовым и политическим институтам. Это создает основания для беспокойства, особенно в ситуации, когда научные знания об обществе все более и более применяют в планировании, политике и иных сферах общественной практики. Объективная оценка и применение этих знаний требуют методологической компетентности как от исследователей, так и от тех, от кого зависит принятие решений, а от широкой общественности - соот-ветствующего уровня образования.