Аналитически-эмпирическая модель
Принятие наукой аналитически-эмпирической модели склоняет нас к признанию существования принципа единства науки. Последствия этого утверждения имеют довольно серьезное значение для методологического статуса общественных наук, тем более что вместе с естест-венными науками они входят в состав прикладных наук, отличительной чертой которых является свойственная им эмпиричность.
А именно, признается, что эта модель научного познания должна направлять и определять исследовательскую деятельность, независимо от ее предметной ориентации и несмотря на распространенное мнение о том, что в действительности отдельные научные дисциплины не однородны с точки зрения возможности удовлетворить выдвигаемые перед ними методологические требования.
Кроме того, они, в соответствии с общепринятым мнением, испытывают трудности в однозначном разграничении сугубо научного познания и различных иных типов знания, появляющихся в интеллектуальной культуре данного сообщества .Принятие принципа «единства науки» имеет в своей основе всеобщее согласие в отношении направления, которому должны следовать как естественные, так и об-щественные науки. За этим кроется надежда на то, что эмпирические общественные науки, вопреки огромной разнородности человеческого поведения, могут найти некие упорядоченность, закономерность, подобные тем, которые открывают в предмете своих исследований уче-ные-естественники. Этому сопутствует убеждение, что аналитически-эмпирические методы естественных наук могут и должны быть применены в науках общественных, поскольку «познавательный интерес» этих наук общий - и состоит он в методологическом познании, подтвержден-ном эмпирически, позволяющем постичь совокупность устойчивых связей между явлениями.
Такое положение вещей подтверждает анализ результатов исследований естественных наук, которые в значительной степени оправдывают ожидания, определенные принятой моделью науки.
Их метод признается образцом научного метода, а постигаемые благодаря ее (модели науки) применению знания - идеалом научных и рациональных знаний, то есть таких, которые содержат не только информацию об окружении, но и позволяют досконально в ней ориентироваться.Привлекательность такой модели наук об обществе очевидна, принимая во внимание тот факт, что заинтересованность общественно-исторической действительностью всегда включала также стремление к ее изменению. Она соединялась с мечтой управлять нашим свободным выбором, контролировать его и формировать, прогнозировать, критиковать и иметь возможность корректировать, веруя, в то, что в будущем можно построить такой общественный порядок, который будет заведомо лучшим, чем тот реальный, который существует сегодня.
Надежда на постижение такого знания связана с необходимостью принять тезис о, по крайней мере, частичной общности методологических проблем реальных наук, и, стало быть, согласиться с «методологическим натурализмом» .
В этом случае основной задачей научных дисциплин, организованных в соответствии с аналитически-эмпи- рической моделью, становится постижение поддающихся верификации, по-возможности достоверных, научных знаний. Более того, знаний, которые не только позволяют и помогают нам описать, но, прежде всего, дают шанс выяснить, предвидеть и, в конце концов, правильно понять интересующее нас эмпирическое явление.
Называя, среди прочих, такие дисциплины, как экономика, социология или политология, «науками общественными», мы выражаем убеждение, что они проводят систематические исследования определенной эмпиричес-кой сферы и постигают именно те знания, о которых идет речь в этой модели науки.
Следовательно, ожидается, что политические науки будут располагать запасом установок, превышающих познавательной ценностью распространенные мнения и взгляды, предоставляющих подробную, достоверную и проверенную информацию о том, каково действительное положение вещей, а также делающих возможным прогнозирование возникновения в будущем определенных общественных формаций.
Надежды этого рода, связанные со знаниями полити-ческих наук, приводят к постановке перед ними тщательно сформулированного требования научности, то есть, к использованию методов, которые используют в своих ис-следованиях естественные науки.
Обратимся здесь к ме-тодологической модели, более предпочтительной, по-скольку естественные науки, благодаря ней, достигают эффективных результатов. Эти результаты представлены в виде информации, позволяющей, если не управлять, то, по крайней мере, распознавать и, в значительной мере, контролировать предметы своих исследований.Однако, с другой стороны, эта модель, требующая принятия «методологического натурализма», порождает среди исследователей множество существенных сомнений и противоречий, становясь неудобным объектом бес-конечных полемик в среде общественных наук.
В результате проводимых дискуссий удалось определить очевидные недостатки этой модели для исследований общественных явлений. Но, вместе с тем, удалось установить, что полное пренебрежение нею (моделью на-уки), было бы так же ошибочным, как и признание за ней исключительности в определении того, что является, а что не является научным исследованием и научным знанием, имеющими в качестве предмета исследования явления общественного мира.
Прежде всего, следует обратить внимание на то, что признание аналитически-эмпирической модели как единственно обязательной для научных исследований и научных знаний, может обернуться в этих условиях проблемой, которая осложнит определение того, что является, а что не является наукой. А это, в конечном итоге, может привести к дискуссии о том, в каком значении общественные дисциплины (политические науки) являются науками в понимании рассматриваемой модели. В то же время, легко можно отыскать аргументы, свидетельствующие в пользу отрицания притязаний этих наук на признание их в качестве научных дисциплин, указав на все те элементы в их методе и полученных результатах, которые отличают их от эталона (образца). Это, в свою очередь, может служить основанием для признания позиций методологического натурализма ошибочными. Но также возможно - принимая во внимание, что общественные дисциплины не являются науками, которые осуществляют свою деятельность в точном соответствии с принятым образцом - утверждать, что, хотя атрибут научности и не присущ им безоговорочно, но все же достижение ими оп-ределенной степени научности вполне возможно.
Но даже если в общественных науках признается об-щепринятая в естествознании модель науки, ориентиро-ванная на постижение знаний, имеющих одновременно достоинства познавательные и практические, и, вместе с тем, признается, что наилучший метод, ведущий к этой цели, тот, которому неотступно следует естествознание, - это вовсе не означает, что наукой может быть только такая деятельность, в которой этот образец науки удается верно использовать .
Можно согласиться с существованием множества разновидностей методологической модели в рамках единой концепции науки, ставящей те же самые цели; то есть такие, в содержании которых кроются надежды на постижение по-возможности достоверных знаний. Означает это только то, что отдельные дисциплины достигают различной степени приближения в отношении поставленных целей, причем лучше всего это удается, применяя метод естественных наук, тем самым, признавая его образцом научного метода и научной рациональности.
Но в то же время, признаются научными и другие версии методологической модели, допускаемые аналитически-эм- пирическим образцом, которые, однако, принимая во внимание намеченные для реализации цели, не столь же результативны.В пользу принятия такого положения говорит наблюдение за исследовательским процессом, подтверждающее применение в эмпирических исследованиях общественных явлений множества разнородных теоретических подходов, равно как и методологических. Иногда по этому поводу дело доходит до пылких полемик между сторонниками различных понятийных позиций, выделяющих фрагменты общественной действительности. Но все же, стороны в ходе этих дискуссий не выражают сомнений в существовании некой «внешней» общественной реальности и, более того, в способе ее языкового представления1. Они понимают, что не существует ни одного способа, позволяющего исследователям полностью преодолеть свою человеческую сущность, чтобы увидеть и понять мир общественных (политических) явлений таким, каким он есть в действительности, т. е. независимо от всех человеческих перспектив. В то же время, они не теряют надежды на то, что под поверхностью огромного разнообразия человеческого поведения существуют закономерности, которые удастся проследить в тот момент, когда будут созданы соответствующие методы наблюдения и придуманы достаточно смелые идеи (теории), которые смогут объединить результаты этих наблюдений. Согласие с такой точкой зрения вовсе не должно озна-чать признание аналитически-эмпирического образца на-уки единственно необходимым или достаточным для ис-следований политических (общественных) явлений. Если упоминаемый образец и связанные с ним возможные ме-тодологии объявить категорически обязательными, то со-здалась бы весьма щекотливая ситуация, вынуждающая избегать в научных исследованиях проблем, возможное решение которых не могло бы рассчитывать на всеобщее признание1, поскольку не соответствовало бы общепри-нятым методологическим принципам.
Это неприятная необходимость, влекущая за собой принятие аналитически-эмпирической модели науки и признание ее достаточной основой для научного познания мира общественными науками.
Такое решение неизбежно связано с рядом ограничений, между прочим, с признанием рефлексии, с вынужденным пренебрежением исследованиями существенного аспекта общественной действительности, что, в конечном итоге, позволяет постичь только фрагментарные знания о ней. Знания, ко-торые касаются едва лишь части общественной материи, именно той, которая представляется отдельному человеку как «внешняя» действительность, навязываемая нам как «данность», по отношению к которой мы ощущаем себя полностью бессильными.Но это лишь тот сегмент общественных явлений, которые - несмотря на то, что не существовали бы без людей - все же не находятся внутри личности, но вне ее. Явлений, составляющих элемент объективного окружения людей, участвуя в формировании совокупности внешних мотиваций человеческих поступков, поведения или общественных отношений, являющихся общественной сущностью человеческой жизни .
Они поддаются эмпирическому исследованию, по крайней мере, в определенной степени соответствующему принятому образцу этого исследования, направленному на изучение всех «внешних» вещей, как общественных, так и природных, подобным же образом. Однако же, уровень сложности общественных явлений намного превосходит возможности, которые предоставляет исследователю научный метод в плане исследования природы, и ничто не указывает на то, что это несоответствие удастся когда-либо ликвидировать. Приходится также согласиться с тем, что достойные внимания решения, доступные в сфере общественных дисциплин - в силу необходимости, в известном смысле, помимо научных знаний — должны содержать также иные формы знания, необходимые для ориентации человека в мире общественных явлений.
Однако, аналитически-эмпирический пример научности общественных дисциплин не только доставляет много хлопот по причине ограниченных возможностей метода, но и порождает ряд сомнений этического свойства. Так, сегодня все более распространяется мнение, что инспирированные ими эмпирические исследования об-щественных, то есть, политических явлений, приносят знания, позволяющие превратить человека в «объект», - а, значит, знания, практическое применение которых создает возможность манипулировать и превращать людей из субъектов собственных поступков в объекты чьих-то замыслов .
Истинность этого утверждения находит, между прочим, свое подтверждение в том факте, что знания о достижениях общественных наук мало распространены. Невежество же в этой отрасли и даже дискредитацию познавательной ценности накапливаемых знаний об обществе иногда преднамеренно используют как социо- техническую меру для ограничения свободы выбора человека и возможности спрогнозировать его поступки . В случае же признания и широкой популяризации убедительно подтвержденных достижений общественных наук (например, политических явлений), они могут утратить свое значение. Произойти это может вследствие того, что способы человеческого поведения, исследование которых было в их основе, претерпят - под влиянием приобретенных людьми знаний - изменения, и, таким образом, станут непредвиденными .