3. Взаимосвязи факторов государственного влияния на экономические процессы

Современный государственный служащий должен хорошо понимать дей­ствие факторов и механизмов, определяющих концептуальный выбор того или иного типа экономической политики государства на конкретном этапе жизни страны.

Взаимосвязь и взаимодействие ключевых факторов макроэкономической системы, на которые можно влиять через соответствующие инструменты госу­дарственного регулирования, попытаемся проиллюстрировать посредством анализа компонентов совокупного спроса, представленных на рис. 1.

На рис. 1 показано циркуляционное течение доходов и расходов и движение их основных составляющих. Предлагаем студентам самостоятельно про­следить за движением в циркуляционном потоке совокупного спроса, равного C+I+G+(X-U), и произведенного национального дохода, распределяемого на соответствующие потоки — налогов, DI, S и С,

где С — потребление (consumption);

I — инвестиции (investment};

G — правительственный спрос на товары и услуги (government purchai X Х— экспорт;

U — импорт;

S — сбережения (saving);

DI —доход, остающийся в распоряжении (discosible income)

Рис. 1. Циркуляционное течение доходов и расходов

Первое, что нужно при этом заметить, — это ключевая роль фигуры произ­водителя. Именно предприятия, фирмы выступают источником формирова­ния национального дохода, образующего исходную массу совокупного спроса (поступающую в "кольцевую трубу" распределения).

Далее, видно, что основной фигурант текущего спроса — это потребитель. Именно он предъявляет производителю (через продавцов) основную часть со­вокупного спроса, направляя из полученной массы доходов (DI) наибольшую их часть на текущее потребление (С).

Далее, нужно оценить значимость момента распределения дохода (DI) на потребление и сбережения с точки зрения обеспечения макропропорций и всей экономической динамики в стране. Например, в КНР, поддерживающей в течение всего периода проводившихся реформ значительные темпы экономи­ческого роста, одной из первопричин динамичности экономики была высокая норма сбережений. Семейные сбережения в Китае были на уровне 23% располагаемого дохода против 21% в Японии, 18% — на Тайване, 16% — в Бельгии, 13% — в Западной Германии и 8% — в США1.

Анализируя рис. 1, мы можем оценить и те главные противоречия, которые возникают, если сбережения (S), попадающие в финансовую систему, не транс­формируются в инвестиции (I), а превращаются в фактор изолированной ра­боты финансовой системы на саму себя.

К слову сказать, в Украине норма сбережений также оставалась достаточно высокой. Но крайне искаженной стала структура сбережений, что связано с произошедшей огромной дифференциацией населения по доходам. Доля до­ходов, приходящихся на массового потребителя, уменьшилась с 49% в 1990 г. до 23% в 1997 г. В результате перераспределения доходов на фоне экономичес­кого спада возник дисбаланс между высоким уровнем сбережений экономичес­кой элиты и низким инвестиционным спросом украинской экономики. Ясно, что новые производственные мощности не нужны, если имеющиеся мощнос­ти используются только наполовину. А первопричина — отсутствие спроса на отечественные товары и услуги. Сбыта нет потому, что доходы основного по­требителя слишком низки, тогда как чрезмерно высоки доходы элиты. Послед­ние не находят применения внутри страны, переводятся в доллары и в значительной части вывозятся из страны. Суммы вывозимой валюты, по некоторым оценкам, составляют от 15 млрд. до 30 млрд. долл. в год. Это явно потерянный спрос.

Одна из точек острейших противоречий в макроэкономической системе Украине расположена, как уже упоминалось, на стыке, соединяющем финансо­вые институты и инвестиции.

Нужно учитывать, что общие технологические возможности компьютер­ных сетей сегодня обозначают реальные варианты молниеносных перемеще­ний гигантских финансовых ресурсов мира согласно тайным стратегиям миро­вых валютных спекулянтов. Нетрудно представить себе, каковы здесь страте­гические опасности для страны со слабой внутренней экономикой.

Инвестициям нужно придавать созидательную направленность. Известно, что в Украине 1990 г. капиталовложения в объекты производственного назна­чения упали (к 1998 г.) в 6 раз, что не может быть оправдано никакими благими намерениями. Крайне недостаточными были при этом действия по созданию нормального фондового рынка. Например, на начало 1998 г. на отечественном фондовом рынке были представлены только 200 эмитентов из 40 тыс. приватизированных предприятий. Причем около 70% оборота ценных бумаг было сосредоточено лишь на дюжине бумаг, Украина после августа 1998 г. остро столк­нулась с необходимостью принять экстренные меры для стимулирования ре­альных инвестиций, особенно в наукоемкий сектор индустрии.

Нужно обратить внимание на значимость еще двух крупных факторов, обозначенных на схеме совокупного спроса. Это — фактор правительствен­ных закупок (G) как огромной силы стабилизатор в системе совокупного спро­са. Его влияние было явно занижено в ходе реформ. Значительным компенса­тором несовершенств рыночного саморегулирования в руках правительства также выступает механизм трансфертов, которые позволяют обеспечивать более равномерное распределение ресурсов между различными слоями населе­ния и даже между поколениями людей.

Со стороны правительства и аналитиков Украины на старте реформ было не­дооценено неоднозначное влияние на внутреннюю экономику внешнеэконо­мического фактора (см. взаимосвязи, отображенные на рис. 1 вверху справа). Так, за один 1992 г. (первый год реформ) доля (в %) внешней торговли в объе­ме ВВП Украины возросла более чем на порядок. Такой скачок не был сопровож­ден надлежащей подготовительной работой и обернулся серьезными стратеги­ческими издержками для страны в целом.

Изображенная схема циркуляционного течения дает, разумеется, не вполне исчерпывающую модель взаимодействия факторов макрорегулирования. Но и она, как видим, достаточно сложна и указывает на многие ключевые точки воз­можных противоречий и кризисов в случае неумелой политики.

5.