Подвижность цен классической модели
Более существенным, чем вопрос о том, какую терминологию следует применить, является контраст между идеально функционирующей системой, основанной на подвижности всех рыночных цен, и реальным миром смешанной экономики, которая существует повсеместно на Западе.
Многие представители классической политэкономии считали, что безработица абсолютно невозможна, поскольку то, что не истрачено в одной сфере, будет автоматически истрачено в другой.Закон Сэя. Это положение, называемое законом Сэя, по имени французского экономиста Ж. Б. Сэя, высказавшего его в 1803 г., вызывало много споров из-за неясной формы, в какой оно было выражено. Так, Сэй и другие классики думали, что перепроизводство по самЬй своей природе невозможно, поскольку все отношения стоимостей являются относительными: обувь сравнима с ложками по определенной правильно выбранной относительной цене; они полагали, что, когда рабочий сберегает, это идет точно так же на увеличение занятости в машиностроении, как его потребительские расходы дают работу в пищевой промышленности и в прочих отраслях, производящих потребительские товары; они имели по крайней мере смутное представление о том, что на гибком рынке капитала ссудный процент всегда может установиться на таком уровне, при котором кривые сбережения и инвестиций пересекутся при полной занятости; они, вернее, их более искушенные последователи, полагая, что, если бы денежная заработная плата упала достаточно низко, любой желающий иметь работу мог бы ее найти.
После 1800 г. часто случались короткие периоды значительной безработицы, в ряде случаев были более продолжительные периоды значительной безработицы или неполной занятости. Поэтому у экономистов появилась потребность идти дальше простейших формулировок закона Сэя. Они стали склонны отрицать допущения относительно гибкости цен и заработной платы или отказаться от закона Сэя полностью и основываться на других гипотезах.
Двадцать лет назад этот подход принес определенные плоды; он и сейчас приносит их. Но сейчас стало ясно, что вполне возможно примирить различные способы подхода, поэтому различие между ними заключается лишь в степени их реализма, а отнюдь не в их сущности. Англичанин А. Пигу из Кембриджского университета показал на своем примере, как можно примирить свои старые взгляды с тем, что он считал кейнсианской ересью. Это примирение произошло следующим образом.Эффекты Пигу. Пусть в системе существует определенное М, состоящее из монет или бумажных денег. Предположим, что вначале имеет место безработица, поскольку кривые SS и Il пересекаются слева от уровня полной занятости. Предположим, что уровень процента по всем облигациям находится в равновесии и что на рынке ценных бумаг спрос и предложение также уравновешивают друг друга. И, наконец, чтобы завершить упрощение, предположим, что нет банковых или фискальных властей, которые могли бы вмешаться в ход событий.
Искушенный последователь Сэя сказал бы: «В этом равновесии есть одно уязвимое место. Те, кто хочет работать при существующем уровне заработной платы, не могут найти работы. Чтобы быть логичным, пусть даже это и нереалистично, следует превратить рынок труда в своего рода аукцион. На этом аукционе заработная плата должна упасть при наличии избыточного предложения рабочей силы».
Пигу согласен в этим. Он допускает падение заработной платы. Поскольку номинальная заработная плата составляет существенную часть издержек производства, это падение вызовет значительное падение всех цен но причинам, подробно рассматриваемым в частях 3 и 4. Что произойдет с пересечением кривых SS и II после падения цен и заработной платы? Предположим, что я являюсь типичным индивидуумом, владевшим до этого одним акром земли, машиной и 100 долл, наличными. (Помимо этого, у меня могла быть задолженность или я мог иметь чьи-либо векселя на определенную сумму денег; но для всего общества подобные денежные активы и пассивы между отдельными лицами должны взаимно уравновеситься.
Вспомним также, что в данной системе нет государственных облигаций.)Для большей наглядности предположим, что заработная плата упадет до 0,001 от своего первоначального уровня; предположим, что цены на все товары также упадут до 0,001 своих первоначальных уровней (отнюдь не обязательно брать ту же цифру, это сделано лишь для простоты изложения). Упала стоимость всего, кроме одной вещи. Моя банкнота в 100 долл, остается банкнотой в 100 долл. Однако теперь с точки зрения ее покупательной силы я обладаю эквивалентом того, что раньше равнялось 100 тыс. долл. Я богат!
Изменятся ли мои расходы на потребление и сбережения из дохода, который остался таким же, как и раньше, как в номинальном, так и в реальном выражении? Да, изменятся. Я богат. Наступит момент, когда вследствие повысившейся покупательной способности твердых денег в экономической системе и ее влияния на реальное богатство (что вызвано достаточно значительным падением цен и заработной платы) кривые CC сдвинутся вверх, а кривые SS — настолько же вниз. Таким образом, даже если изменение уровня цен никак не повлияет на кривые II, условия полной занятости теоретически могут быть достигнуты, поскольку цены и номинальная заработная плата претерпевают значительное падение. Что и требовалось доказать.
Таким образом, Пигу защитил абстрактные классические принципы при помощи «эффекта твердых денег», который экономисты в наше время называют в его честь «эффектом Пшу». Однако, наблюдая с реалистических позиций трудности, с которыми связано постепенное снижение цен в смешанном капиталистическом обществе, и пережив периоды, во время которых динамический процесс дефляции задолженности вел к банкротствам, волнениям, кризисам и даже к революции, Пигу поспешил оговориться, что он не рекомендует подобную сверхдефляцию в качестве средства ликвидации безработицы при капитализме. Он скорее предпочел бы достигнуть тех же результатов путем увеличения М, и фактически он придерживался общих принципов, изложенных в части 2 этой книги.
Гот факт, что он часто употреблял термин «скорость обращения», говорит о том, что семантические вопросы в действительности не очень существенны.Место простой количественной теории в классической модели. Вспомним теперь простую количественную теорию, которая предполагает, что цены всегда должны быть пропорциональными количеству денег, другими словами, что при увеличении M вдвое P должно вырасти ровно в 2 раза. Во многих явлениях реального мира — с его негибкими ценами, подъемами, депрессиями и тысячами отклонений, постоянно нарушающих ход эксперимента, — мы видели, что простая количественная теория не является хорошим средством для прогноза. Но если ограничить анализ функционирующей без трения совершенной моделью классического типа, на которой Пигу и другие экономисты основывали свои выводы, мы можем найти в простой количественной теории существенное зерно истины; и мы сможем лучше понять, почему она может до некоторой степени служить основой прогнозов во время лавинообразной инфляции и в течение определенных длительных периодов.
Вспомните описанное Пигу фантастическое, но счастливое равновесие, которое делает среднестатистического инвалида достаточно богатым, чтобы он мог сберегать столько, сколько общество инвестирует для достижения полной занятости. Предположим теперь, что вместо банкноты в 100 долл, у него 10-долларовая. Вы видите, что равновесие может быть в точности восстановлено путем снижения всех цен еще до Vm, причем остаются неизменными соотношение между ценами и заработной платой, а также физический объем продукции всех товаров промышленного потребления? Сокращение M до Vio вызывает сокращение P также до 1/10.
В этой абстрактной модели проявляется реальная ценность простой количественной теории. Тавтологическое уравнение обмена MV = PQ не содержит ни малейшего намека на то, чтобы QhV изменялись (оставляя в стороне все динамические вопросы относительно того, как система достигает нового равновесия и «забывает» все прежние уровни цен). Отсюда P = кМ, где к — это отношение V/Q, причем в нашем абстрактном примере числитель и знаменатель остаются постоянными, как бы сильно они не колебались в действительности.
Идеально функционирующая классическая модель длительной полной занятости обладает еще таким свойством, что любое сбалансированное изменение M не может вызвать изменения уровня процента. Как доказывал Давид Рикардо.если все цены и заработная плата изменяются в одних и тех же пропорциях и то, что раньше называлось 2 пенсами, теперь стало 1 пенсом, тогда любой актив, приносивший раньше 5 % годовых в виде 50 пенсов на 1 тыс. пенсов, теперь будет приносить 5% годовых в виде 25 пенсов на 500 пенсов.
Совершенно ясно, что от абстрактной модели до реального мира, каким мы его знаем, дистанция огромного размера. Особенно верно это для коротких периодов; на протяжении более длительного времени, поскольку цены уже приспособились и прочие отклонения выравнялись, абстрактная модель лучше отвечает реальным условиям. Искусство экономистов состоит в том, чтобы знать, как в объяснении реальных явлений и политики выделить абсурдные и истинные элементы такой модели.