КЛАССИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИКА: СМИТ — ПРОРОК СВОБОДНОЙ КОНКУРЕНЦИИ

Ранние экономисты не просто проявляли интерес к политике, самым непосредственным образом они вмешивались в нее. Величайшей заслугой Адама Смита можно считать то, что в мире экономики он разглядел открытый Исааком Ньютоном (1642-1727) в физическом подлунном мире естественный саморегулирующийся порядок.

«Вам кажется, что своими законами, принятыми из самых лучших побуждений, или своим вмешательством вы помогаете экономической системе. Ничуть не бывало. Оставьте ее в покое! Такая смазка, как своекорыстие, заставит шестеренки крутиться самым необыкновенным образом. Ничего не нужно планировать. Суверен не нуждается в управлении. Рынок ответит на все вопросы».

Адам Смит был далеко не холодным геометром. Он не просто изрекал силлогизмы о «невидимой руке», как это делает школьный учитель, объясняя теорему Пифагора, когда произносит свои знаменитые слова:

«...ни один индивид... не будет думать об общественных интересах...онбудет стремиться лишьксвоей личной выгоде, и в этом случае, как и во многих других, им будет руководить невидимая рука, которая приведет его к цели, не имеющей ничего общего с его намерениями». («Богатство народов», книга IV, глава П).

Смит никогда так и не доказал правоту своих слов. Откровенно говоря, даже в наше время, когда автор этих строк был студентом-старшекурсником, никто толком не знал, как доказать (или хотя бы правильно изложить) самую суть доктрины Смита о «невидимой руке». Но, что Смит все-таки сделал в своей великой книге, так это перечислил практически бесконечное число глупостей, которые могут быть вызваны руководством. Он углублялся в античную и современную историю, для того чтобы эффектно проиллюстрировать, какой вред могут нести правительственные меры регулирования, принимавшиеся с самыми благими намерениями.

Его книга — шедевр, написанный необыкновенно авторитетно.

Дух века бужуазии. Но, конечно, ее многочисленные достоинства не объясняют, почему «Богатство народов» оказало такое громадное влияние на последующий век. На самом деле нарождающемуся классу буржуазии необходим был глашатай ее интересов. Смит снабдил ее идеологией, которая служила целям этого класса. И, что было не менее важно, его концепция свободной конкуренции тешила ее самолюбие и отвечала моральным устремлениям. Заботясь о своем магазине, купец из Манчестера мог считать, что он и выполняет волю божью, и помогает королевской казне,

Это ни в коем случае не означает, что он заигрывал с истэблишментом. На самом деле в нем гнездилось здоровое недоверие бизнесмена (он, например, говорил: «Торговцы редко встречаются друг с другом даже для веселья или забавы; их разговоры всегда заканчиваются или заговором против общества, или предательским планом повышения цен». Смит определенно стоял за простого человека. Но он был убежден, что дорога в ад вымощена благими намерениями. Попытки правительства помешать хозяевам объединиться в монополии, возможно, привели бы, как он полагал, к ухудшению ситуации, а не к ее улучшению. Тем самым эклектизм и прагматизм Смита делали его мировоззрение более убедительным.