КАК ИЗ ПРОФЕССИИ ЮВЕЛИРОВ РАЗВИЛИСЬ БАНКИ

Все эти факты настолько очевидны для каждого современного банкира, что он с трудом осознает их. Но было так не всегда. Обычно считают, что коммерческое банковое дело начали старинные золотых дел мастера, которые стали практиковать хранение у себя золота и других ценностей населения.

Совершенно очевидно, что люди желают иметь деньги ради того, что можно на них купить, а не ради их самих. Деньги имеют безличное качество, так что один доллар так же хорош, как и другой, а кусок чистого золота так же хорош, как и другие. Золотых дел мастера скоро нашли более удобным не накладывать этикеток на золото, принадлежащее тому или иному лицу, с тем чтобы иметь возможность вернуть по его требованию точно тот кусок золота, который он оставил. Вместе с тем клиент был полностью согласен принять расписку на известное количество золота или денег данной стоимости, даже если это не были бы идентичные частицы того, что он фактически оставил.

Эта «анонимность» имеет большое значение. Здесь лежит существенное различие между современными банками и камерами хранения или товарными складами. Если я сдал мой чемодан в камеру хранения на вокзале, а позднее увижу кого-то на улице с тем же самым чемоданом, то мне не остается ничего другого, как вызвать моего адвоката и начать судебное дело против железнодорожной компании. Но если я пометил своими инициалами 10-долларовую банкноту, положил ее на счет в банке, а позднее увидел ее

в руках незнакомца, то у меня не будет никаких поводов для недовольства дирекцией банка. Она взяла на себя лишь обязательство выплатить мне по требованию любые 10 долл, в законных платежных средствах.

Но вернемся к системе, практиковавшейся ювелирами; которая рассматривается как прообраз первого эмбрионального коммерческого банка. Как выглядел типичный баланс ювелира? Вероятно, как изображено на табл. 16-2.

Мы предполагаем, что компания прекратила свою деятельность в качестве ювелира и начала заниматься главным образом хранением денег населения. Со временем ее депозиты достигли 1 млн. долл., и всю эту сумму она держала в виде наличности. Эта статья актива балансировалась текущими обязательствами по депозитам на ту же сумму. Фактически такой бизнес не нуждается ни в каких иных активах (за исключением незначительной стоимости конторы и хранилищ для денег). Однако нет причин, почему бы владельцы не могли, так сказать, попутно предоставить 50 тыс. долл, капитала взаймы под проценты или купить ценные бумаги — акции или облигации. В активе эта сумма показана в статье «Ссуды и инвестиции»; она балансируется в правой части соответствующей суммой на счете «Капитал и прибыль».

Первый банк ювелира имел против бессрочных депозитов 100% наличных денег:

Таблица 16-2

Баланс банка в ранний период развития бан- . кового дела (в тыс. долл.)

На этой примитивной стадии банк не представлял особого интереса для экономистов. Статьи инвестиций и капитала не имели ничего общего с его депозитами; если бы все ссуды и инвестиции оказались безвозвратными и деньги пропали, потери целиком легли бы на акционеров, которые в надежде получить прибыль согласились взять на себя этот риск. Каждый вкладчик (депонент) мог бы по-прежнему полностью получить свои деньги из хранимых банком 100% наличных денежных резервов.

Подобные банковые операции не привлекли бы большого внимания экономистов. Банковые деньги^[185] — бессрочные депозиты, созданные как готовностью банка принять обязательства по депозитам, так и готовностью клиентов держать депозиты, — точно возмещали бы количество обычных денег (бумажных денег или монет), изъятых из активного обращения и помещенных в банковые сейфы. Весь процесс не представлял бы ничего более сложного, чем в том случае, если бы население решило превратить известное количество долларов в банкнотах в соответствующее количество даймов (десятицентовых монет). Мы могли бы сказать, что банковая система в этом случае оказывает нейтральное воздействие на расходы и цены — она не ведет ни к увеличению, ни к сокращению совокупной массы денег.

Вернемся к нашему ювелиру-банкиру, чтобы показать, как постепенно развились современные банки. Если он был сообразительный человек, он скоро мог заметить, что, хотя принятые им вклады подлежат оплате по требованию, они не изымаются все вместе. Он скоро усвоил бы, что, хотя 100% резервов необходимы, если банк ликвидируется и все вклады должны быть полностью выплачены, это отнюдь не является необходимым, если банк продолжает функционировать. Новые депозиты имеют тенденцию уравновешивать изымаемые. Лишь небольшая наличность, возможно меньше 2%, представляется нормально необходимой для хранения в сейфах банка^[186].

Вначале он, возможно, нашел это открытие слишком хорошим, чтобы оно было истинным. Затем, быть может, он вспомнил историю одного соперничающего банка, нечестный клерк которого вел операции с 95% кассового резерва, и это не было раскрыто в течение 50 лет.

Мы можем представить себе, что наш умный банкир начинает — вначале осторож- f о — приобретать облигации и другие приносящие доход активы на некоторую часть переданной ему на хранение денежной наличности. Все идет очень хорошо; вкладчикам некоторую дополнительную прибыль. Постепенно банкир перестает чувствовать необходимость скрывать от своих вкладчиков то, что он делает. Если вкладчик выражает недовольство, банкир заявляет: «Ваши деньги в сохранности. Если вам не нравится мой метод ведения дела, вы свободны изъять ваш вклад. Помимо того, можете ли вы сказать, что новый метод частичного кассового резерва привел к ухудшению тех услуг, которые я вам предоставляю? Он дал мне возможность протянуть руку помощи нашим местным бизнесменам, которые нуждаются в дополнительном капитале, чтобы приобрести здания, оборудование и сырье. Такое капиталообразование служит благу потребителей, ибо они получат лучшие товары по более низкой цене. Оно создает также работу для рабочих».

Неудивительно поэтому, что все банки начали инвестировать большую часть денег, аккумулированных ими в качестве депозитов, в приносящие доход активы и держать против депозитов лишь частичный кассовый резерв. В самом деле, поскольку деловое доверие остается высоким, а руководители банка разумны в выборе ссуд и инвестиций, у банка нет оснований держать против вкладов более чем 2% кассового резерва.

Что будет, если банкир допустит ошибку в своих инвестициях? Так как ничье суждение не является совершенным и все инвестиции включают известный элемент риска, то с такой возможностью, несомненно, надо считаться. Чтобы уменьшить вероятность больших потерь, банкир может попытаться разделить свои инвестиции — не класть все яйца в одну корзину. Более того, хорошо организованный банк соберет значительную часть капитала с акционеров. Акционерный капитал может быть выпущен в сумме, равной, например, 10% от суммы бессрочных депозитов.

Есть только одно последнее требование, которое банк должен учитывать, чтобы мы могли высоко оценить его платежеспособность. Руководство банка должно следить за общей тенденцией в динамике его депозитов, чтобы быть уверенным, что город, где расположен банк, не становится «городом-призраком» и в течение определенного периода не происходит постоянной потери вкладов. Если это случилось, портфель банковых инвестиций следует превратить в ценные бумаги и ссуды, которые могут быть постепенно ликвидированы и конвертированы в наличные деньги, чтобы обеспечить изъятие вкладов по требованию.

Даже если банк не является увядающим предприятием, благоразумные руководители должны все же принять меры для защиты от временной волны изъятий. Держать денежную наличность на такой случай было бы накладно, так как наличные деньги не приносят дохода. Поэтому обычно банкиры принимают решение держать в своих портфелях как вторичный резерв некоторые ценные бумаги, которые всегда имеют «готовый» рынок и могут быть быстро ликвидированы Этой цели прекрасно служат государственные облигации. Краткосрочные облигации (называемые «нотами», «векселями» или «сертификатами») мало меняются по стоимости и могут быть легко ликвидированы просто путем отказа от покупки новых, когда старым — каждые 90 дней или каждые 12 месяцев — приходит срок погашения. Но даже долгосрочные государственные облигации, выпущенные за 30-летний период, в нормальных условиях могут служить как вторичный резерв, ибо они всегда могут быть проданы^[187] по определенной, хотя и меняющейся цене. При этом важен не срок погашения облигации или ссуды, но скорее характер ликвидности активов: насколько легко они могут быть реализованы. Так, 90-дневная ссуда местному торговцу, являющаяся неликвидной, по существу менее пригодна как вторичный резерв, чем 90-летние государственные облигации, котирующиеся на бирже.