АКУСТИЧЕСКАЯ ФОНЕТИКА

Самые поразительные успехи, достигнутые со второй мировой войны, имели место именно в области акустической фонетики. При­менение различных видов электронного оборудования, в частности звукового спектрографа, используемого очень широко, дало воз­можность разлагать сложные звуковые волны на составляющие час­тоты и относительные амплитуды в их временном изменении.

Прежде всего, акустический анализ подтвердил (если этому требовалось какое-то подтверждение), что речь не состоит из последовательности дискретных «звуков». Определимые компо­ненты звуковой волны, производимой говорящими, имеют раз­личную длину и накладываются друг на друга во временной последовательности. Более неожиданным является, пожалуй, то, что факторы, определяемые при помощи акустического анализа, не всегда непосредственно соотносимы с факторами, традиционно рас­сматриваемыми как критерии для различения разных звуков речи в артикуляторной фонетике. Акустический анализ гласных в терминах составляющих их формант (то есть выделение в спектре гласного звука двух отдельных полос концентрации частот) вполне хорошо соотносится с их описанием в терминах артикуляционных критериев: передний vs. задний и закрытый vs. открытый; артикуляторный при­знак огубленности также определим акустически. Акустическому определению поддается и участие голоса и назальность, а также и наличие преграды или трения. Наибольшие трудности представляет акустическая индентификация места артикуляции.

Хотя было давно известно, что то, что воспринимается как один и тот же звук, в определенных случаях может быть образовано по­средством различных сочетаний «артикуляций», вероятно, большин­ство фонетистов до последнего времени предполагали, что артику­ляторные различия большей частью сохраняются звуковыми волнами в том виде, как были переданы для анализа посредством перцеп­тивной системы слушающего. Теперь стало ясно, что процесс пере­дачи речи носит более сложный характер.

Следует сделать поправку на обратную связь. В случае речи мы имеем дело не с такой системой звукообразования и звуковосприя- тия, в которой «отправитель» (говорящий) и «получатель» (слушаю­щий) представляют собой полностью раздельные механизмы. Каж­дый нормальный носитель языка попеременно является то источни­ком, то получателем. Когда он говорит, он не только производит звуки; но также следит за тем, что он говорит, и регулирует речь, бессознательно соотнося свои артикуляторные движения с тем, что он слышит, и делая постоянные поправки (как термостат, регу­лирующий источник тепла в результате «обратной связи» на основа­нии температурных показаний). А когда он слышит, как говорит кто- нибудь еще, он не является пассивным получателем звуков, испуска­емых говорящим: используя множество контекстных показаний, он регистрирует воспринимаемые им звуки (интерпретируя акустиче­ский «сигнал») в свете своего собственного языкового опыта. По этой причине, следовательно, звуковую материю языка (субстанцию плана выражения; см. §2.2.8) не следует, по-видимому, представ­лять себе как чисто физическое явление (в самом узком смысле тер­мина «физический»). Звуковые данные — это не просто звуки, в том виде, в каком их может рассматривать физик, но звуки, «отфиль­трованные» и распределенные по категориям людьми, использую­щими язык. Другими словами, звуковая сторона языка имеет как чисто физический, так и психологический аспект. Впрочем, не ис­ключена возможность, что этот психологический аспект может быть когда-нибудь сведен к более сложному физическому описанию звуковых свойств. Однако эта возможность требует доказательства.

Можно здесь подчеркнуть также, что принцип «обратной связи» не ограничен произведением и восприятием физических различий в субстанции, или среде, в которой манифестируется язык. Он дей­ствует также при определении фонологической и грамматической структуры. Внутренне неоднозначные высказывания истолковы­ваются тем, а не иным способом, потому что этому благоприятству­ет общий контекст данного высказывания или предшествующий раз­говор (ср. § 2.4.5, об избыточности).

3.3.