§4. Политический аспект Барселонского процесса.

Согласно Барселонской декларации, функционирование евросредиземноморского партнерства предусматривалось двумя путями: в многостороннем порядке (встречи министров иностранных дел, встречи министров по отраслям, заседания Комитета Евромед) и двустороннем порядке (встречи министров иностранных дел стран ЕС и каждой страны- партнера, которые происходили на заседаниях Совета партнерства)^[221].

Среди этих встреч, определявших ход Барселонского процесса, наиболее показательны конференции министров иностранных дел. Их анализ позволяет увидеть, как развивалось сотрудничество двух берегов, какие вопросы волновали участников процесса, и каких результатов им удалось достигнуть.

После Барселонской конференции 1995 г. вторая встреча министров иностранных дел состоялась 15-16 апреля 1997 г. на Мальте. Она должна была подвести первые итоги евро-средиземноморского сотрудничества в рамках Барселонского процесса. К тому же, еще 22 июля 1995 г., находясь с визитом в Марокко, президент Франции Ж. Ширак предложил подписать

133

134

1998. URL: (дата

Средиземноморский пакт стабильности , что также предполагалось обсудить на саммите в Мальте. Этот проект, основываясь на принципах превентивной дипломатии, подразумевал развитие диалога в области политики и безопасности в рамках Барселонского процесса для предотвращения конфликтов.

Однако вместо 27 представителей (15 от Северного берега и 12 от Южного берега Средиземноморья) на Мальту прибыли только 22, тогда как министры иностранных дел Великобритании, Греции, Турции, Португалии и Австрии проигнорировали встречу, что осложнило ведение переговоров. Более того, при обсуждении проекта Средиземноморского пакта стабильности дали о себе знать непростые отношения между представителями арабских государств и Израиля.

арабскими государствами, Франция, бывшая инициатором принятия Пакта,

228

решила отложить эту идею до лучших времен .

К вопросу принятия Средиземноморского пакта стабильности вернулись и на третьей министерской конференции, которая состоялась через год, в 1998 г., в Штутгарте, однако дальше его обсуждения министры вновь не продвинулись. В финальном документе саммита они признали, что в данный момент стабильности в регионе нет, но, несмотря на это, за три с половиной года функционирования Барселонского процесса евросредиземноморское партнерство окрепло, показало, что оно «жизнеспособно и может существовать даже в сложных ситуациях», таких, как, например, обострение арабо-израильского конфликта^{[226] [227] [228] [229] [230]}.

Также на конференции затрагивались вопросы об экономическом развитии, сотрудничестве в промышленной области, а также о соблюдении

230

прав человека в странах южного Средиземноморья .

В период французского президентства в Европейском Совете 15-16 ноября 2000 г. в Марселе прошла четвертая министерская конференция. Предлагая в 1999 г. Марсель в качестве места встречи, Ж. Ширак подчеркнул, что именно Франция была инициатором первой Барселонской конференции. Далее президент с горечью отметил, что «за четыре года существования Барселонского процесса выполнены не все обещания, главным образом из-за сложностей мирного урегулирования на Ближнем

231

Востоке и из-за отсутствия желания партнеров вести диалог» .

Накануне конференции арабские страны решили ее бойкотировать, отказавшись встречаться за одним столом с Израилем. Однако в итоге на конференцию не приехали только Сирия и Ливан. Стоит заметить, что Ливия особенно активно призывала арабских делегатов к бойкоту, однако ее собственный представитель в качестве наблюдателя все же присутствовал на

232

заседаниях в Марселе .

Таким образом, учитывая отсутствие всего лишь двух участников, нельзя сказать, что кризис на Ближнем Востоке полостью блокировал Барселонский процесс, однако именно из-за него принятие

233

Средиземноморского пакта стабильности было вновь отложено . Главной

заслугой Марсельской конференции французская пресса справедливо назвала

234

то, что она собрала за одним столом арабов и израильтян .

В финальном документе конференции подчеркивалась тяжелая ситуация на Ближнем Востоке. Министры призвали стороны «вернуться на

230 236

состояние до 28 сентября 2000 г. и установить диалог» .

На работу конференции в Валенсии, которая состоялась 22-23 апреля 2002 г., большое влияние оказали события 11 сентября 2001 г. Министры сделали акцент на необходимости усиления политического диалога, особенно в области обороны и борьбы с международным терроризмом. Подчеркивалось, что расширение ЕС, события 11 сентября и конфликт на Ближнем Востоке, как и другие структурные сдвиги на международной арене, «делают Барселонский процесс более необходимым, чем когда- либо»^{[231] [232] [233] [234] [235] [236].}

Вместо рабочей программы Валенская конференция выработала кратко- и среднесрочные планы действий с тем, чтобы усилить

238

сотрудничество во всех сферах .

После переизбрания на пост президента в 2002 г. Ж. Ширак в традиционной речи перед послами высказал сожаление, что деятельность Барселонского процесса «заморозилась» ввиду политического кризиса на

239

Ближнем Востоке . Он предложил созвать конференцию, на которой лучшие эксперты по Средиземноморскому региону помогли бы выработать

решение существующих проблем^[237].

На шестой конференции в Неаполе (2-3 декабря 2003 г.) министры постановили, что для всестороннего партнерства к 1 мая 2004 г. (день пятого - самого крупного расширения ЕС) необходимо подписать все договоры о сотрудничестве^[238]. Кроме того, создавалась Евро-средиземноморская Парламентская Ассамблея (АПЕМ) - парламентский институт Барселонского процесса с консультативной функцией, призванный следить за ходом

242

сотрудничества^{[239] [240]}.

В 2004 г. наряду с европейской инициативой Программы соседства, касавшейся Средиземноморья, свой проект предложила американская администрация. План «Большой Средний Восток» подразумевал под собой создание широкой зоны государств от Мавритании до Пакистана (Мавритания, Западная Сахара, Марокко, Алжир, Тунис, Ливия, Египет, Ливан, Израиль, Турция, Сирия, Иордания, Ирак, Иран, Кувейт, Катар, Саудовская Аравия, Йемен, ОАЭ, Оман, Бахрейн, Афганистан, Пакистан), где с помощью американских капиталовложений предусматривались глубокие демократические преобразования.

243

Рабочий документ проекта состоял из трех частей: продвижение демократии и установление демократического правительства, создание образованного общества, развитие экономических возможностей. До тех пор, говорилось в нем, пока «люди в регионе лишены политических и экономических прав, мы будем свидетелями возрастающего уровня экстремизма, терроризма, мировой преступности и нелегальной миграции». Такая ситуация «напрямую угрожает стабильности в регионе и членам

Большой восьмерки (Великобритания, Германия, Италия, Канада, Россия, США, Франция, Япония)»^{[241] [242], во избежание чего американская}

администрация предложила проводить реформы в трех означенных выше направлениях.

Первым на этот проект в Европе отреагировал Й. Фишер, вице-канцлер и министр иностранных дел Германии.

245

газеты «Монд», оказалась куда более сдержанной .

Один из дипломатов Большой восьмерки, имя которого французская газета «Монд» не указывает, назвал американский план «всего лишь химерой, навязанной Бушем, главной целью которой является военное присутствие в регионе для обеспечения поставок нефти»^{[243] [244].}

Нетрудно догадаться, что Франция отнеслась к американской идее

247

крайне негативно . Во французской прессе развернулась большая полемика по поводу американского проекта, суть которой сводилась к тому, что, прикрываясь идеей «продвигать демократию», США хотят получить нефть, а Ирак хороший тому пример. Франция, по чьей инициативе была создана архитектура евро-средиземноморского партнерства, не могла допустить в нее своего давнего соперника и конкурента - США. Кроме того, Франция должна была учитывать мнение арабских стран, подозревавших США в желании «решить по-своему палестино-израильский вопрос, а также в попытке проведения неоколониальной политики»^[245].

Принятие плана «Большой Средний Восток» привело бы, во-первых, к значительному увеличению присутствия в регионе США, которые в качестве инициатора получили бы чувствительное укрепление своих позиций. Ведь таким образом они смогли бы глубже проникнуть в экономическую, политическую и культурную жизнь стран, участвующих в проекте. Во- вторых, это означало бы необходимость пригласить США к участию в Барселонском процессе - полностью европейском проекте - хотя бы в качестве наблюдателя. В-третьих, США выделяли на «Большой Средний Восток» всего около 150 млн. долларов, что не шло в сравнение с уже потраченными на Средиземноморье миллиардами евро в рамках Барселонского процесса.

Поэтому на саммите НАТО в Си Айленде (США), где окончательно решалась его судьба, «Большой Средний Восток» не был принят из-за противодействия европейских представителей.

В 2005 г.

Большое внимание на встрече министры уделили программе ЕПС, предлагая сделать её более доступной для простого населения. Это способствовало бы решению проблемы нехватки рабочих мест, получения образования, росту экономической активности населения.

27-28 ноября 2005 г., спустя ровно десять лет после первой конференции, в Барселоне вновь собрались участники евросредиземноморского партнерства. Однако среди 10 партнеров Европы из высоких представителей Южного Средиземноморья приехали лишь двое: президент Палестинской автономии Махмуд Аббас и премьер-министр Турции Р.Т. Эрдоган. Главы Израиля, Египта, Иордании, Марокко и Ливана проигнорировали встречу, а президент Алжира был госпитализирован в Париже. Сирийский лидер Б. Ассад не был приглашен «по причине его недостаточного участия в расследовании убийства премьер-министра Рафика

Харири» ^{[246] [247] [248]}. С другой стороны, на юбилейной Барселонской конференции впервые присутствовал наблюдатель от США.

250

Некоторые исследователи евро-средиземноморских отношений

считают, что практически полное отсутствие представителей стран Южного берега Средиземноморья связано с двумя причинами. Во-первых, государства Юга испытывали неудовлетворенность достигнутыми

результатами десятилетнего существования Барселонского процесса (мира и процветания в регионе не наступило, уровень жизни населения не поднялся). Во-вторых, они не понимали, какие цели в будущем ставит перед собой Европа, к чему она стремится, как видит отношения с ними.

251

С другой стороны , речь идет вовсе не о своеобразном «арабском бойкоте», в рамках которого все отказавшиеся от участия страны действовали сообща. Так, например, главы Иордании и Египта решили остаться дома из-за неспокойной ситуации в стране, а представители Марокко, Туниса и Ливии (в качестве наблюдателя) не видели никаких преимуществ от своего личного присутствия на саммите.

В итоге, из-за отсутствия большинства партнеров на конференции не удалось принять финальную декларацию. Однако была одобрена пятилетняя рабочая программа^{[249] [250]} и Евро-Средиземноморский кодекс поведения для

Λ ΓΛ

борьбы против терроризма .

В программе выделялись три области действия. Во-первых, это партнерство в сфере политики и безопасности. Как и в предыдущих документах, стороны высказали намерение сделать Средиземноморский регион зоной мира и процветания. Подчеркивалась важность участия женщин и молодежи в политической и социально-экономической жизни южносредиземноморского общества. Указывалось на необходимость углублять диалог по правам человека, развивать свободу слова и соблюдать равенство полов.

Во-вторых, речь шла о сотрудничестве в социально-экономической сфере, то есть в развитии бизнеса, повышении экономического уровня развития, создании дополнительных рабочих мест. Для этого требовалось либерализовать торговлю и способствовать заключению соглашений об ассоциации. Данные меры рассматривались как шаги на пути достижения цели, заявленной в Барселонской декларации 10 лет назад - установление зоны свободной торговли в Средиземноморском регионе.

Третьей областью действия называлось сотрудничество в сфере образования и культуры, где главной целью провозглашалось сокращение к 2010 г. в два раза числа неграмотных женщин и детей.

Партнеры обязались обеспечить совместные действия по вопросам миграции, социальной интеграции, правосудию и безопасности. Был сделан акцент на необходимости углубления юридического сотрудничества, что помогло бы расширить возможности легальной миграции и усилить контроль

-254

над нелегальной .

Таким образом, нельзя сказать, что принятый документ затрагивал совершенно новые аспекты сотрудничества, скорее, он явился подтверждением уже давно намеченных линий.

Что касается другого документа, принятого на этой конференции - Евро-Средиземноморского кодекса поведения для борьбы против терроризма, то он стал определенным прорывом в развитии отношений между Северным и Южным берегами Средиземного моря. ^[251]

Кодекс резко осудил терроризм во всех его проявлениях без каких-либо оговорок. Стороны обязались вместе бороться против терроризма, обмениваться необходимой информацией, принимать меры для предотвращения террористических актов. Отвергались любые попытки ассоциировать терроризм с какой-либо нацией, культурой, религией^[252].

Однако в ходе переговоров возникли серьезные сложности, так как представители арабских государств настаивали на включении в текст пункта, гласившего, что осуждение терроризма не ставит под сомнение право народов, находящихся под иностранной оккупацией, бороться с ней^{[253] [254] [255] [256]}. В окончательном же варианте говорилось лишь о том, что стороны “продолжат делать все, что могут, чтобы разрешить конфликт, положить конец

257

оккупации, противостоять угнетению».

Президент Франции Ж. Ширак и премьер-министр Великобритании Т. Блэр высоко оценили кодекс, заявив, что это еще один шаг к достижению поставленной цели - создать из Средиземноморья регион мира, стабильности

258

и прогресса, как в экономическом, так и в социальном аспекте .

Но в целом Барселонский саммит скорее принес его участникам

259

разочарование . Отсутствие абсолютного большинства арабских лидеров еще раз продемонстрировало, насколько слаб политический диалог и насколько сильное влияние оказывает нерешенность конфликта на Ближнем Востоке на евро-средиземноморское партнерство. Хотя нельзя не отметить, что европейские лидеры (высокий представитель ЕС по общей внешней политике и политике безопасности Х. Солана^[257], премьер-министр

Великобритании Т. Блэр и премьер-министр Испании Х.Л. Сапатеро в соавторстве)^[258] опубликовали сходные статьи, посвященные крупным достижениям Барселонского процесса. Однако его успех они отнесли скорее на счет европейских стран, а средиземноморские партнеры предстают в несколько уничижительном свете, исключительно как получатели дивидендов от такого сотрудничества^[259]. Кроме того, в статьях Х. Соланы и Блэра/Сапатеро авторы признают, что палестино-израильский конфликт серьезно осложняет и ухудшает евро-средиземноморские отношения. По их предположению, мир воцарится только тогда, когда в Палестине (куда вкладываются большие капиталы, в том числе и Евросоюза) будут проведены глубокие преобразования, но об ответственности в конфликте Израиля никто не упоминает. Евро-средиземноморское партнерство на страницах этих статей европейских политических деятелей выглядит поэтому не столько как сотрудничество, сколько как взаимодействие «цивилизованных народов с нецивилизованными»^[260].

После встречи в каталонской столице в рамках Барселонского процесса прошли еще две конференции министров иностранных дел: восьмая в Тампере^[261] (27-28 ноября 2006 г.) и девятая в Лиссабоне^[262] (5-6 ноября 2007 г.). В отличие от предыдущих встреч на них принимался план действий только на следующий год. Он состоял из конкретных дел, которые необходимо провести в следующем году, например, организовать ряд семинаров на определенную тему либо собрать конференцию отраслевых министров. Но, несмотря на это нововведение, призванное на деле реализовывать поставленные на конференциях цели, евросредиземноморское партнерство, по свидетельству газеты «Монд», все дальше заходило в тупик^[263].

* * *

За двенадцать лет существования Барселонского процесса, с 1995 по 2007 гг., Европе удалось добиться определенных результатов в отношениях со своими южносредиземноморскими соседями. В качестве положительных следует назвать, прежде всего, углубление диалога ЕС - Средиземноморье по всем аспектам. Состоялось многочисленное количество правительственных встреч на всех уровнях, начали функционировать разнообразные программы. Повысился приток инвестиций в страны Южного Средиземноморья (как государственных, так и частных). Большую роль в развитии евросредиземноморского партнерства сыграла Франция во главе с Ж. Шираком. Она, во-первых, явилась инициатором создания евро-средиземноморского партнерства, во-вторых, способствовала разработке и заключению договоров об ассоциации, в-третьих, настаивала на увеличении финансирования партнерства (особенно с появлением ЕПС).

Барселонский процесс продемонстрировал и свои слабые стороны. При разработке этой программы не были учтены в должной мере конфронтационные отношения между странами-участницами (Израиль- Палестина, арабские страны - Израиль, Греция-Турция). Конечно, Барселонский процесс позволял лишний раз собрать конфликтующих за одним столом переговоров, однако в итоге получалось, что собственные интересы ряда стран отодвигали евро-средиземноморское партнерство на второй план, а конфронтация заблокировала процесс.

Экономический аспект сотрудничества выглядит неоднозначно. С одной стороны, ЕС предоставил южносредиземноморским государствам довольно серьезные денежные суммы, однако уровень жизни населения этих стран не претерпел должных изменений. Деньги, выделенные ЕС, не всегда доходили по адресу, оседая в карманах представителей правительственных кругов государств Южного берега. Кроме того, существовала большая зависимость институтов евро-средиземноморского партнерства от Еврокомиссии: все их решения нуждались хотя бы в негласном её одобрении, поэтому, по мнению французского политолога О. Морана, без КЕС Барселонская декларация - «всего лишь клочок бумаги»^{[264] [265].}

За двенадцать лет так и не удалось сколько-нибудь серьезно сократить рост экономического разрыва между Севером и Югом, где доход на душу населения по-прежнему отличался в десятки раз. Главный показатель отсутствия успеха в этом направлении - продолжающаяся массовая миграция жителей южного Средиземноморья на север.

Более того, после открытия рынков стран Средиземноморья для Европы (этому способствовало подписание договоров об ассоциации) импорт из Старого континента вырос в разы, а в саму Европу - незначительно, что ставило южносредиземноморские государства в трудное положение, так как их товарам не удавалось успешно конкурировать с европейскими. Именно в этом заключалось одно из главных разочарований стран Южного берега в Барселонском процессе: тогда как Евросоюз предпочитал «осторожную вестернизацию» арабских стран, последние были больше заинтересованы не

в «перестройке своих экономик, а в более преференциальном доступе своих

268

товаров на европейские рынки и в финансовой помощи ЕС» .

Наконец, гуманитарной сфере Барселонского процесса уделялось непропорционально меньше внимания, нежели экономической и политической.

Однако нельзя обвинять в неудачах Барселонского процесса лишь европейские страны. По мнению французской исследовательницы К. Мозен- Финан^[266], главы государств Юга не проявили должного желания

модифицировать свою манеру управления страной, оставаясь в большей мере правителями авторитарного типа, что в значительной степени тормозило экономическое и политико-правовое развитие Южного берега. Кроме того, Барселонский процесс не стал для них тем форматом отношений, который способен решить региональные конфликты, и отсутствие высоких представителей от Южного Средиземноморья на конференциях это подтверждает. К тому же, страны Юга практически не предприняли шагов для продвижения региональной интеграции, которая могла бы во многом способствовать улучшению экономической ситуации. Агадирские соглашения, заключенные в 2004 г. между Марокко, Тунисом, Египтом и Иорданией, существуют больше в виртуальном пространстве, чем в

270

реальном, так как страны не имеют общих границ между собой .

Таким образом, главной цели, заявленной в Барселонской декларации - создание из Средиземноморья зоны мира и процветания, - достигнуть не удалось. После конференции 2005 г., которую проигнорировали многие лидеры стран-партнеров ЕС, эффективность Барселонского процесса, а также активность участников и желание у них действовать сообща заметно снизились. Стало очевидно, что если не привнести в существующую структуру изменений, то не только старые проблемы не будут решены, но появятся новые, и конкуренция со стороны других мировых игроков (США, Китая, Японии, стран Персидского залива) в Средиземноморье может усилиться настолько, что присутствие ЕС в нем окажется незначительным и непродуктивным. Поэтому новый президент Франции, неоголлист Николя Саркози, избранный в мае 2007 г., сделал решительный шаг в сторону реструктуризации евро-средиземноморского партнерства. ^[267]