§4. Борьба французской дипломатии за поддержку проекта Саркози странами Северной Африки и Ближнего Востока (2007 - 2008 гг.).
Практически сразу после вступления в должность президента Франции Саркози начал активно взаимодействовать со странами Южного Средиземноморья. 10 июля 2007 г. он посетил с рабочим визитом Алжир и Тунис, чтобы «вновь подтвердить крепкую дружбу» Франции с этими
387
государствами и представить им проект Средиземноморского Союза .
На пресс-конференции, последовавшей за завтраком французского президента с главой Алжира - А. Бутефликой - Саркози заявил: «Я хотел услышать его [Бутефлики - Д.К.] мнение и советы и сказать ему, что он играет центральную роль в воплощении проекта [Средиземноморского
388
Союза - Д.К.]» . Далее он добавил: «Большой опыт президента Бутефлики,
его дальновидные советы позволят избежать любой формы непонимания, [383] [384] [385] которое может возникнуть в организации намеченной на первый семестр 2008 г. встречи глав государств и правительств для воплощения в жизнь этого проекта Союза Средиземноморья». Как видно, Саркози подчеркнул не только авторитет личности Бутефлики, откровенно ему польстив, но и посулил ведущее место Алжиру в новой организации. Также прозвучало несколько стандартных фраз касательно того, что Средиземноморский Союз - это политический проект, который призван не заменить существующие форматы евро-средиземноморских отношений, а лишь способствовать установлению мира и процветания путем претворения в жизнь конкретных дел. Однако на первый вопрос журналистов, значит ли это, что Франция и Алжир станут «движущей силой» нового союза, как Франция и Германия Европейского, Саркози поспешил представить ситуацию в несколько ином свете. По его словам, Франция и Алжир должны сыграть «особую роль» в создании новой организации, чтобы идея Средиземноморского Союза стала общей идеей, так как «если это идея кого-то одного [государства - Д.К.] и в особенности Франции, то остальные зададутся вопросом, какая политическая подоплека кроется за этой инициативой». Таким образом, Алжир стал первой неевропейской страной, которую посетил Саркози в качестве президента Французской Республики, и где он говорил о своем средиземноморском проекте. Надо полагать, такой выбор был сделан потому, что отношения Франции именно с Алжиром оставались достаточно сложными. В 2005 г. так и не состоялось подписание «Договора о дружбе», а в 2006 г. Бутефлика заявил, что «колониальное присутствие Франции в Алжире носило одну из наиболее варварских форм», и Алжир требует от нее извинений до подписания договора . Однако его заключение «не входило в приоритеты» нового президента V Республики. Саркози сразу дал понять, что делает ставку прежде всего на «экономическое сотрудничество». Хотя самим фактом первого неевропейского визита именно в Алжир он подчеркнул, насколько важны для Франции добрые отношения с бывшей колонией. Алжир так и не обозначил своего отношения к проекту Средиземноморского Союза, чего, надо полагать, больше всего ожидал Саркози. Скорее всего, это было связано с тем, что Бутефлика хотел сначала оценить официальную реакцию других стран, а также «больше узнать о политических целях французского президента»[386] [387], опасаясь преждевременно поддерживать французскую идею новой организации. Затем Саркози отправился в Тунис, где провел беседу с президентом Бен Али при закрытых дверях. Он также дал интервью тунисской ежедневной газете «Ла Пресс», в котором сделал несколько интересных заявлений. По его словам, «проект Средиземноморского Союза очень хорошо приняли как наши средиземноморские партнеры по ЕС, так и страны Юга 391 Средиземноморья»[388]. Тем самым Саркози подчеркнул, что страны обоих берегов Средиземного моря положительно относятся к его проекту. В интервью французский президент говорил о том значительном вкладе, который Тунис может внести в процесс организации нового Союза: «Тунис, занимая центральную позицию в Средиземноморье ... и всегда активно участвуя в деятельности средиземноморских институтов, призван играть определяющую роль в создании этого Союза. И я не сомневаюсь, что 392 он это сделает»[389]. Впрочем, схожие слова он адресовал и правительству Алжира, понимая, что если ключевые партнеры Франции в Северной Африке не заинтересуются новым проектом, он будет обречен на провал. Что касается существующих средиземноморских институтов (например, Барселонского процесса), то, по словам президента, они не достигли цели создать пространство сотрудничества и солидарности, хотя и добились некоторых успехов. Поэтому следует «развивать конкретные проекты в тех областях, где можно быстро достигнуть согласия: например, определить вектор долгосрочного развития или пути энергетической интеграции». В этом случае «возможно скоро получить видимый 393 результат» . В целом, по информации новостного ресурса rfi.fr, Тунис занял 394 положительную позицию по отношению к средиземноморскому проекту . В поездке по Северной Африке предусматривался также визит в Марокко, который, однако, отменили по просьбе марокканских властей. По словам официальных представителей Парижа и Рабата, причиной этого стали сроки проведения визита, но французская газета «Экспресс» указывала - 395 на существование «серьезной угрозы террористического акта» . Однако Саркози не оставил своих планов, прибыв в Марокко с государственным визитом 22-24 октября 2007 г. В ходе этой поездки, 23 октября, в Танжере, глава Франции произнес эмоциональную речь, в которой призвал прибрежные страны построить Средиземноморский Союз[390] [391] [392] [393] [394]. Он обрисовал структуру будущей организации, ее устройство, примерные направления деятельности. 397 осуществить . Накануне поездки он дал интервью нескольким марокканским газетам, появившееся 22 октября. В нем президент отметил, что король Мохаммед VI 398 предварительно выразил поддержку проекту Средиземноморского Союза . Также Саркози напомнил о том, как именно в Рабате, столице Марокко, в марте 2005 г. он впервые говорил о том, что «Средиземноморье должно стать в гораздо большей степени, чем оно есть сейчас, пространством общих интересов и сотрудничества, потому что судьбы Европы и Юга Средиземноморья тесно связаны»[395] [396]. По словам Саркози, роль Марокко в новой организации он видел в качестве «опоры этого Средиземноморского Союза»[397]. Таким образом, из трех североафриканских государств, которые он посетил, каждому президент пообещал центральное место в проекте. Скорее всего, такие слова были адресованы не столько лидерам Марокко, Алжира и Туниса, сколько широким политическим кругам и простым жителям с целью вызвать у них интерес и сформировать положительное отношение к французскому проекту. Следует напомнить, что Барселонский процесс не нашел отклика у населения стран Юго-восточного Средиземноморья. Поэтому симпатии граждан, разумеется, наряду с поддержкой политической элиты могли прибавить проекту Средиземноморского Союза немало очков. Однако почему для Саркози было столь важно добиться поддержки стран Юга? Провальный юбилейный саммит в Барселоне в 2005 г., который проигнорировали практически все государства Южного Средиземноморья, продемонстрировал, что у партнеров Европы отсутствует как общее желание сотрудничать с северными соседями, так и вера в эффективность Барселонского процесса. Франция, предложив свой проект, имела реальную возможность вызвать интерес к нему со стороны представителей Юга. В случае же неудачи французской дипломатии проект Средиземноморского Союза обрекался на провал, так как просто не с кем было бы его создавать, при этом страны Южного Средиземноморья в принципе ничего не теряли, ведь у них были Барселонский процесс и ЕПС. Во-первых, французский лидер еще раз подчеркнул, что Средиземноморский Союз не призван заменить существующие форматы евро-средиземноморских отношений, а значит, текущие программы и их финансирование, что особенно волновало их участников. Во-вторых, он указал, что за последние пятнадцать лет Европа больше внимания уделяла своим восточным соседям и странам постсоветского пространства, так и не достигнув намеченных в Барселонском процессе целей. Теперь же с помощью Средиземноморского Союза предлагалось установить равноправное партнерство, а не «банальную помощь развитию», чтобы наконец уничтожить разрыв между двумя берегами. В заключении Саркози отметил, что его визит даст возможность обсудить проекты, представляющие интерес именно для Алжира. Таким образом, глава Франции перечислил конкретные преимущества новой организации, не отвлекаясь на пространные рассуждения об общности судеб двух берегов Средиземноморья[399]. Кроме того, стоит заметить, что на время визита Саркози в Алжир намечалось подписание газовых контрактов, которые должны были обеспечить поставки «голубого топлива» во Францию до 2019 г., а также договора о сотрудничестве в гражданской ядерной энергетике. Эти контракты подразумевали создание дополнительных 7 000 рабочих мест в Алжире. Если учесть, что на Южном берегу рабочих мест катастрофически не хватает, сложно переоценить выгоду от подписания подобных соглашений для Алжира, хотя Франция тоже получала очевидные дивиденды. Такое взаимовыгодное сотрудничество должно было наглядно продемонстрировать, какую пользу для себя может извлечь Алжир из дружеских отношений с Францией, которые зависели в том числе и от его позиции по Средиземноморскому Союзу. На дружеские отношения между двумя странами Саркози сделал акцент и в своей речи в Константине (Алжир) 5 декабря: «Как когда-то Франция предложила Германии создать Союз Европы на основе франконемецкой дружбы, так сегодня Франция пришла предложить Алжиру построить Союз Средиземноморья на основе франко-алжирской дружбы»[400] [401]. По его словам, как было важно для Европы тогда то, что сделали Аденауэр и де Голль, преодолев множество трудностей и противоречий, так и сейчас важна для будущего Средиземноморья совместная деятельность Алжира и Франции. Тем самым, французский президент апеллировал уже не к абстрактным образам общей истории Средиземноморья, а к известному примеру того, как можно трансформировать отношения, отягощенные 404 «грузом истории», во взаимовыгодный союз . Однако по итогам поездки Саркози в Алжир можно было констатировать лишь «продвижение по вопросу об учреждении Средиземноморского Союза» [402], но не окончательную поддержку со стороны Бутефлики. Возможно, это связано с тем, что в ноябре и буквально во время визита французского президента в Алжир последовала жесткая критика средиземноморского проекта Саркози со стороны ЕС[403]. Так или иначе, «интрига» по поводу того, приедет ли Бутефлика на учредительный саммит в июле 2008 г. в Париже, сохранялась практически вплоть до его начала. После завершения переговоров со своими бывшими колониями, Франция продолжила обсуждение проекта Средиземноморского Союза с Ливией - 12 декабря 2007 г. в Париж нанес визит М. Каддафи. Сам факт того, что Саркози пригласил ливийского лидера, которого обвиняли в непосредственной организации многих терактов, в том числе и во взрыве на борту французского самолета в 1989 г., а также в других преступлениях, вызвал бурную реакцию. Например, С. Руаяль назвала это событие «шокирующим»[404], а Ф. Байру, лидер партии МоДем, «недостойным»[405]. В ответ на эти выпады президент заявил: «Если мы его [Каддафи - Д.К.] не примем, если не будем говорить со странами, которые обретают уважение мирового сообщества, тогда что мы скажем Ирану и Северной Корее?»[406]. В ходе переговоров двух лидеров Каддафи выразил свой «энтузиазм»[407] по поводу проекта Средиземноморского Союза, запущенного его «дорогим другом Николя Саркози», и высказал надежду, что Ливия сможет присоединиться к новой организации: «Мы хотим - почему бы нет? иметь общую денежную единицу, язык, возможно, это мечта, но мы можем ее осуществить»[408] [409]. Стоит напомнить, что в первые же месяцы после вступления в должность президента Саркози стал проводить курс на активизацию франколивийский отношений. Сначала он вмешался в ситуацию по поводу 412 болгарских медсестер, приговоренных в Ливии к смертной казни . Ведя прямые переговоры с ливийскими представителями, в которых участвовала жена президента Сесилия, Саркози добился помилования для всех обвиняемых. При этом единоличные действия нового французского президента вызвали громкое возмущение в рядах ЕС[410]. Его обвинили в том, что он присвоил себе результаты тех усилий, которые прикладывали к разрешению кризиса члены Евросоюза, в особенности Великобритания, ведущая с Ливией длительные переговоры по этой проблеме[411]. По мнению российского эксперта А. Терехова, Каддафи рассчитывал получить от завершения конфликта реальные дивиденды[412]. На тот момент Ливия являлась лишь наблюдателем в Барселонском процессе, а поэтому на нее не распространялась денежная помощь из фонда МЕДА, ответственного за финансирование евро-средиземноморских отношений. После помилования медиков Ливией, Европа могла пойти на смягчение отношений с ней[413] [414], сделав её членом ЕвроМеда и тем самым предоставив возможность 417 участвовать в его программах и получать финансовую помощь . Вопрос вступления Ливии в евро-средиземноморское партнерство на полноправной основе разрабатывался еще с 2004 г. Но на очередной министерской конференции в рамках Барселонского процесса в ноябре 2007 г., которая объявила об официальном присоединении к его членам Албании и Мавритани, статус Ливии не изменился. 25-26 июля 2007 г., практически сразу после окончательного разрешения конфликта с медсестрами, Саркози нанес визит в Триполи, где провел с ливийским лидером переговоры за закрытыми дверями. Вероятность того, что он затрагивал тему евро-средиземноморских отношений в целом и Средиземноморского Союза в частности, очень высока. Возможно, именно отсутствие признаков скорого вступления Ливии в ЕвроМед подтолкнуло Каддафи открыто выразить 12 декабря во время своего визита во Францию поддержку проекту Средиземноморского Союза. Хотя трудно предположить, что подписанные в это же время между Францией и Ливией контракты на несколько миллиардов евро не сыграли свою роль в столь теплом отзыве Каддафи об идее Саркози. Под конец уходящего 2007 года, 30 декабря, президент Франции нанес визит в Каир, в ходе которого уделил особое внимание Союзу для Средиземноморья. На пресс-конференции в Каире глава V Республики заявил: «Я ... хотел бы сказать президенту Мубараку, как Франция счастлива получить его поддержку Союза для Средиземноморья,.. и насколько присутствие Египта и самого президента [Мубарака - Д.К.] в этом процессе 418 необходимы для его успеха» . Саркози раскрыл некоторые детали беседы с Мубараком: «мы разделяем единое убеждение, что этот Союз для Средиземноморья будет организован вокруг конкретных проектов, а не структур,.. мы разговаривали об этих проектах: чистота Средиземноморья, развитие гражданской ядерной энергетики,.. свободное перемещение студентов между университетами Средиземноморья, разговаривали о диалоге культур»[415] [416]. Однако главным итогом встречи стала договоренность о том, что помощники президентов совместно подготовят предварительные документы к учредительному саммиту в Париже, на который планировалось созвать 13 июля 2008 г. представителей государств Северного и Южного берегов Средиземного моря, а лидеры стран ЕС должны были собраться 14 июля соответственно. Таким образом, Саркози публично объявил о привлечении Египта к разработке проекта, в отличие от стран Магриба, с которыми он обменивался мнениями, советовался, давал обещания, но не предлагал присоединиться к непосредственной работе над созданием организации. Если учесть, что по планам французского лидера новую организацию должны возглавлять два президента, с Южного и Северного берега соответственно, это могло говорить о желании Саркози видеть Мубарака в президентском кресле СдС. По завершении активного обсуждения проекта Средиземноморского Союза со странами Северной Африки во второй половине 2007 г. французская дипломатия взяла перерыв, связанный с необходимостью направить все силы на Европейский континент для разрешения создавшейся ситуации с Германией. В свою очередь государства Южного берега внимательно наблюдали за ходом событий в Европе. После того как франко-немецкое предложение Союза для Средиземноморья было одобрено ЕС 14 марта 2008 г., что подразумевало начало разработки конкретного проекта, у предполагаемых участников появилось множество вопросов о будущем устройстве новой организации. Первый из них - как посадить за один стол такие страны как Израиль, Ливия, Сирия, Палестинская Автономия, Алжир и Марокко. «Это невероятно сложно», - заявил Саркози, однако «это не повод, чтобы ничего не делать»[417] [418]. Еще один острый вопрос в свете арабо-израильского конфликта касался выбора сопрезидента Союза для Средиземноморья. Вероятность того, что арабские страны, не имеющие дипломатических отношений с 421 Израилем , захотят видеть еврейское государство сопрезидентом новой организации, практически равнялась нулю. При этом Франция дала понять, что выбор первого сопрезидента со стороны Южного берега останется за ней по праву инициатора проекта и страны-председателя ЕС. 7 апреля в Каире А. Гено прямо заявил, что «все варианты [кандидатур - Д.К.] рассматриваются,.. 422 но решать будет только Франция»[419]. Предположение, что Египет мог бы стать хорошей кандидатурой, высказал дипломатический советник французского президента Ж.-Д. Левитт после рабочего ужина в Париже 23 423 апреля, на котором присутствовали Мубарак и Саркози . Также возникал вопрос о месте расположения штаб-квартиры Союза. Очевидно, что любая страна, получившая это право, усилила бы свои позиции в СдС. Франция, по словам премьер-министра Ф. Фийона, рассчитывала на то, что штаб-квартира разместится на Южном берегу[420] [421] [422]. Но главное, что требовалось от французской дипломатии после Брюссельского саммита - смена тактики по отношению к государствам Южного берега. Если раньше ей было важно заинтересовать их проектом и добиться поддержки, то теперь, когда СдС превратился в европейскую инициативу, - показать, что несмотря на внесенные в него изменения, ключевые французские идеи в проекте сохранились. Эта линия французской дипломатии хорошо просматривается на материалах поездки Саркози в 425 Тунис в апреле 2008 г. Он неоднократно подчеркивал, во-первых, идею равенства двух берегов, которая будет воплощена в системе сопрезидентства. По его убеждению, провал политики Барселонского процесса произошел именно из-за патерналистского отношения стран Севера к Югу. Во-вторых, что главным инициатором изменения евро-средиземноморской политики является Франция, а «европеизация» проекта лишь доказывает его успех. Но помимо тех государств, которые так или иначе подтвердили свою поддержку проекту СдС, Франции еще предстояло убедить в необходимости участвовать в Парижском саммите целый ряд стран. В Магрибе таким государством оставался Алжир. 12 мая 2008 г. его посетил глава французского МИДа Б. Кушнер, который назвал переговоры с президентом Бутефликой по поводу Союза для Средиземноморья «очень многообещающими»[423] . 21 июня, впервые за 22 года, с визитом в Алжир приехал премьер-министр Франции. Главной целью поездки Фийона было подписание договора по гражданской ядерной энергетике, но средиземноморская тема также присутствовала в повестке дня, так как на тот момент Алжир еще не дал согласия участвовать в Парижской конференции. Свою позицию Алжир объяснял тем, что ему требовались «разъяснения» по поводу «расплывчатого» проекта [СдС - Д.К.], который, по его мнению, мог 427 привести к «раболепному миру» с Израилем . Во время совместной прессконференции на вопрос журналиста о том, приедет ли алжирский президент 428 13 июля в Париж, Бутефлика ответил очень уклончиво: «Все в свое время» . По информации прессы, Алжир выдвинул Франции ряд условий, выполнением которых он обуславливал свое участие в саммите: признание «преступлений», совершенных Францией в колониальный период с 1830 по 1962 гг. (что Саркози отказался делать), а также разрешение конфликта в Западной Сахаре[424] [425] [426] (в котором французский президент занимает более близкую к Марокко позицию)[427]. С другой стороны, Франция параллельно вела активные переговоры с Сирией, которая подтвердила свое желание присутствовать на учредительном саммите. По словам «Фигаро», после этого аргумент, что Алжир не будет участвовать в конференции вместе с Израилем, потерял всякий смысл[428] [429]. В итоге, несмотря на то что поставленные Алжиром условия Францией не были выполнены, 7 июля 432 Бутефлика подтвердил свое присутствие на саммите в Париже . По мнению французской газеты «Монд», свою роль в затягивании Алжира с ответом сыграло также то, что он в некоторой степени чувствовал себя «обделенным»: Египту прочили место сопрезидента, Марокко - должность в секретариате, а Тунис рассматривали в качестве возможной 433 штаб-квартиры . В значительной степени на решение Алжира повлияла позиция Израиля и Палестинской Автономии, куда Саркози нанес визит 22 434 июня . Непросто оказалось добиться поддержки проекта СдС со стороны Турции, которая изначально заняла крайне скептическую позицию. Еще в июле 2007 г. некоторые СМИ писали, что Саркози намерен предложить ей участие в Средиземноморском Союзе вместо вступления в Евросоюз (против чего активно выступал французский лидер)[430] [431] [432]. 14 января премьер-министр Турции Р. Эрдоган официально заявил об «абсолютном несогласии с участием Турции в такой организации, если она представляется как альтернатива ЕС»[433]. Однако Эрдоган отметил, что необходимо изучить её 437 цели и принцип строительства[434]. Такое заявление вызывает некоторое удивление, так как еще в Римском воззвании от 20 декабря 2007 г., которое подписали Франция, Италия и Испания, оговаривалось, что участие в Союзе для Средиземноморья не повлияет на процесс переговоров по вступлению какого-либо государства в Евросоюз[435]. Тем самым подчеркивалось, что новая организация не представляет собой альтернативы ЕС. Чтобы повлиять на позицию Турции, в конце февраля 2008 г. в Анкару отправился французский дипломат А. Ле Руа, ответственный за проект Союза для Средиземноморья. Целью его визита было устранить «недопонимание», возникшее между Францией и Турцией[436]. Однако получить её согласие на участие в Союзе Ле Руа не удалось. Более того, даже после заключения франко-германского соглашения в Г анновере Турция так и не высказала официальной поддержки средиземноморскому проекту. Хотя принятие ганноверского компромисса означало, во-первых, удовлетворение требований Германии, которая всегда высказывалась за присоединение Турции к ЕС, а поэтому не допустила бы подмену одного союза другим. Во- вторых, то, что СдС будет проводить преемственную по отношению к Барселонскому процессу политику, а значит не станет менять приоритеты в отношениях со средиземноморскими партнерами, в том числе с Турцией. Лишь во время визита в Анкару 7 мая 2008 г. госсекретаря Франции по европейским делам Ж.-П. Жуйе вопрос, наконец, разрешился. Жуйе официально заявил, что «проект Союза для Средиземноморья не был ловушкой для Турции, а также не имел ничего общего с переговорами по вступлению в ЕС». Далее он добавил: «Президентство [Франции в ЕС - Д.К.] будет объективно беспристрастным и уравновешенным по отношению к Турции,.. если критерии будут выполнены, вопрос [о вступлении Турции в ЕС - Д.К.] будет открыт»[437]. В ответ глава турецкого МИДа А. Бабасан пообещал, что Турция не станет препятствовать созданию Союза для Средиземноморья, и что у нее есть желание участвовать в Парижском саммите 13 июля 2008 г.[438] Таким образом, примерно за месяц до начала учредительной конференции Союза для Средиземноморья большинство стран Южного берега подтвердили свое согласие приехать в Париж, однако перед Францией осталась самая сложная задача: убедить в ней участвовать Сирию, Ливан, Израиль и Палестину. Успех зависел от того, сумеет ли французская дипломатия посадить за стол переговоров 13 июля государства, между которыми не существовало дипломатических отношений, и продолжал тлеть арабо-израильский конфликт. Сирию и Ливан связывали очень непростые отношения. В 1976 г. под предлогом «наведения порядка» Сирия ввела войска в Ливан, где в 1975 г. разразилась вторая гражданская война между христианской и мусульманской общинами. Долгое время мировое сообщество не уделяло этому факту достаточно внимания, пока в 2004 г. в ливанскую Конституцию не была внесена поправка, позволяющая президенту Э. Лахуду, по вероисповеданию принадлежащему к христианам-маронитам, продлить свои полномочия на 3 года, что означало продолжения просирийского курса в ливанской политике. 2 сентября Совет безопасности ООН, под давлением США и Франции, принял резолюцию с требованием вывести из Ливана все иностранные войска. 20 октября Р. Харири, премьер-министр Ливана, ушел в отставку вместе со своим кабинетом, что повлекло правительственный кризис. Президент Лахуд поручил формирование нового кабинета просирийскому политику О. Караме. В это время Франция совместно с США настояла на принятии Совбезом ООН заявления, призывавшего Сирию вывести войска из Ливана, а Ливан разоружить террористические отряды «Хезболлы», контролирующие юг государства. В феврале 2005 г. Харири, ранее выступавший за тесное сотрудничество с Сирией, а затем ушедший в антисирийскую оппозицию, погиб от террористического акта, организованного, предположительно, сирийскими спецслужбами. Это событие имело огромный резонанс в мировом сообществе: Франция, Великобритания и США выступили за введение против Сирии жестких санкций[439]. Немаловажным в этой ситуации было то, что Харири являлся личным другом президента Ширака. В 2006 г., когда началась вторая Ливанская война, французский президент жестко предупредил Сирию, что любые попытки дестабилизировать ситуацию в Ливане вызовут резко негативный отклик в мировой общественности. По некоторым данным, в начале войны он неофициально поддержал Израиль в его намерениях атаковать Сирию как основного поставщика вооружений для «Хезболлы»[440]. Столь жесткую позицию Ширака по отношению к Сирии можно объяснить тем, что ему было необходимо вывести Ливан из-под ее контроля. Это в полной мере отвечало французским экономическим интересам на Ближнем Востоке, так как пока Ливан находился под сирийским влиянием, r 444 проникновение в него иностранного капитала было строго ограничено . 27 ноября 2007 г., когда полномочия президента Э. Лахуда закончились, в Ливане начался новый политический кризис, потому что парламентарии не смогли выбрать главу государства. Лишь 21 мая 2008 г. в Дохе (Катар), где собрались представители всех политический течений Ливана, было подписано соглашение между правительственной коалицией и оппозицией о выборе президента М. Сулеймана. Он не входил ни в один из лагерей и представлял собой компромиссную фигуру. С приходом к власти Саркози повел курс на активизацию французской политики в регионе, а обсуждение проекта СдС послужило для этого хорошим предлогом. 7 июня 2008 г., вместе с главами ведущих политических партий Франции, Саркози прибыл с визитом в Ливан, чтобы продемонстрировать поддержку происходящим в нем переменам от лица «всей французской нации»[441] [442]. В ходе обсуждения СдС, детали которого, однако, не фигурировали ни в прессе, ни в документах, связанных с поездкой, Сулейман пообещал приехать в Париж на учредительную конференцию[443]. В планы Саркози входило и возобновление прерванных отношений с Сирией. В декабре 2007 г. он заявил, что намерен восстановить с ней контакты при условии положительных изменений в Ливане[444], то есть отказа от вмешательства Сирии в его внутренние дела. Соглашение в Дохе и выборы президента Сулеймана, по его мнению, стали примером таких изменений[445]. В итоге, 3 июня 2008 г. в прессе появилась информация, что президент Сирии Б. Асад принял приглашение участвовать в Парижском саммите[446]. Более того, 12 июня подтвердилось, что он будет присутствовать на торжествах, посвященных Дню взятия Бастилии[447]. Во Франции эта новость вызвала бурное обсуждение. Например, по мнению Ф. Байру, необходимо «поразмыслить с большой осторожностью», прежде чем оказать прием сирийскому президенту[448] [449]. Фийон в свою очередь отметил, что Сирия 452 «сохранила свои обязательства в ливанском конфликте» (т.е. воздержалась от вмешательства), и это дало Саркози возможность пригласить ее за стол переговоров. Наконец, госсекретарь по внешним делам и правам человека во французском правительстве Р. Яде заметила, что в новом контексте ближневосточной политики, в котором Израиль начал устанавливать контакты с Сирией при посредничестве Турции, участие сирийского президента в конференции необходимо[450]. С другой стороны, национальный секретарь Социалистической партии П. Московици обвинил Саркози в отсутствии «представления о том, как правильно вести внешнюю политику, чтобы уравновешивать интересы,.. дорожить партнерами и в то же время соблюдать дистанцию», а также в проведении излишне прагматичного 454 курса[451]. Очень негативно эту новость воспринял бывший президент Франции Ж. Ширак, в первый раз отказавшийся присутствовать на торжествах 14 июля. Пресса связала это с тем, что он не мог простить Сирии убийство своего друга Харири[452]. Его поддержал В. Жискар д’Эстен, который также решил воздержаться от участия в официальных мероприятиях[453] [454] [455]. Однако это не помешало администрации Саркози продолжить укреплять политические контакты с Сирией. 15 июня Ж.-Д. Левит, дипломатический советник президента, и К. Геант, генеральный секретарь Елисейского дворца, нанесли визит в Дамаск, чтобы обсудить наиболее 457 важные вопросы перед саммитом в Париже . Таким образом, Саркози удалось убедить Сирию и Ливан принять участие в предстоящей международной конференции. Однако это не означало, что все арабские страны с легкостью согласились сесть 13 июля за один стол с Израилем. Еще саммит Лиги Арабских государств в Бейруте в 2002 г. принял решение, согласно которому отношения с Израилем могут быть восстановлены только при условии освобождения им оккупированных в 1967 г. палестинских территорий. Оно было подтверждено на саммите в Рияде (Саудовская Аравия) в марте 2007 г. В связи с этим возникал вопрос о том, как арабским государствам взаимодействовать с Израилем в рамках Союза для Средиземноморья. Уже отмечалось, что среди главных новшеств СдС был институт сопрезидентства. Следуя логике этого нововведения, Союз должен был возглавляться двумя президентами, представителем Южного и Северного берега соответственно, с ротацией раз в 2 года. Теоретически, Израиль мог претендовать на этот пост наравне с арабскими государствами, что вызывало их сильное беспокойство. Они неоднократно требовали у ЕС «разъяснений, какими могут быть последствия» при вхождении Израиля в 458 СдС . С другой стороны, существовала и иная точка зрения: по мнению главы алжирского МИДа М. Медельци, страны, у которых отсутствуют дипломатические отношения с Израилем, не должны «противиться участию в общих проектах» с этим государством в рамках Союза для Средиземноморья[456]. В итоге, 10 июня главы прибрежных средиземноморских арабских государств собрались в Триполи, столице Ливии, чтобы попытаться выработать общую позицию по поводу СдС. По утверждению инициатора мини-саммита полковника Каддафи, «Европа кардинально изменила инициативу нашего дорогого друга [Саркози - Д.К.]», и теперь Союз для Средиземноморья являет собой «вид унижения»: «мы не голодающие и не собаки, чтобы нам кидали кость»[457]. Он заявил также, что Союз ставит под угрозу «единство арабов и африканцев»[458], так как отделяет Северную Африку от остальной части континента. При этом стоит отметить, что президент Египта Х. Мубарак и король Марокко Мохамед VI не приняли приглашения на эту конференцию[459]. В интересах этих государств было продемонстрировать полную лояльность европейскому проекту и независимость мнения от своих арабских соседей: в случае Египта потому, что Европа обещала ему кресло сопрезидента СдС, а Марокко, в свою очередь, ожидало получения «продвинутого статуса» в отношениях с ЕС. Трудно сказать, чего хотел добиться Каддафи своим «демаршем». 27 июня Франция сделала последнюю попытку уговорить Ливию приехать в Париж, отправив в Триполи К. Геанта[460]. Однако ему не удалось добиться успеха: Каддафи оказался единственным лидером средиземноморского государства, отсутствующим на саммите. При этом, как считает отечественный исследователь А. Агапов, отказ Ливии от участия в саммите вовсе не означал, что она никогда не присоединится к СдС[461]. На его взгляд, Каддафи просто не хотел связывать себя какими-либо обязательствами и желал посмотреть, как проявит себя Союз для Средиземноморья. И если он окажется успешнее ЕПС и Барселонского процесса, то «участие в проекте Триполи может стать вполне реальным»[462]. Заключительной поездкой Саркози по странам юго-востока Средиземноморья стал визит в Израиль и Палестину в конце июня 2008 г. Главная мысль его выступлений сводилась к тому, что он является другом обоих государств и пытается помочь им обрести мир[463]. Саммит 13 июля он изображал как попытку Франции усадить средиземноморские страны за стол переговоров и обсудить многие проблемы. Выступая в Израиле перед французскими и израильскими представителями бизнеса, Саркози эмоционально обратился к президенту Израиля Ш. Пересу: «Требовать у французских предпринимателей вкладывать деньги в Израиль, требовать у израильтян вкладывать деньги во Францию, организовывать конференцию Союза для Средиземноморья, произносить речь перед Кнессетом, а потом ехать обедать с президентом Палестинской Автономии, это одно и то же, это одна политика, одно желание, чтобы Франция употребила свою историю, свою силу, свои знания во благо мира, потому что вы в нем нуждаетесь. Но мы нуждаемся также!»[464]. Эта фраза, на мой взгляд, демонстрирует, что кроме высоких идеалов установления в регионе мира Саркози преследовал и вполне прагматичные цели: усилить роль Франции в мирном процессе на Ближнем Востоке и активизировать экономические отношения с Израилем. В итоге, французский президент добился договоренности между израильским премьер-министром Э. Ольмертом и палестинским президентом М. Аббасом о проведении между ними прямых мирных переговоров непосредственно перед саммитом, т.е. 12 июля. Кроме того, предполагалось, что в этот же день глава правительства Израиля встретится с сирийским президентом Б. Ассадом при посредничестве французского президента, тогда как раньше эту роль исполняла Турция. Тем самым, последняя поездка Саркози на юго-восток Средиземноморья перед саммитом в Париже прошла очень успешно. Таким образом, после непростых переговоров со странами Северной Африки и Ближнего Востока, самого напряженного региона в Средиземноморье, за исключением Ливии Саркози удалось заручиться их поддержкой своего средиземноморского проекта. * * * После своей официальной презентации в октябре 2007 г. французский план столкнулся с негативной реакцией со стороны некоторых стран ЕС, в первую очередь, Германии. Она настаивала на вхождении всех 27 стран Евросоюза в СдС, а не только прибрежных государств, как задумывал Саркози. В итоге французскому президенту пришлось уступить и признать право всех членов ЕС участвовать в новой организации. Многие аналитики, в том числе и Д. Шмидт, считают, что после мартовского саммита ЕС 2008 г. можно говорить о дипломатическом поражении Франции и лично Саркози, хотя он постарался сохранить лицо и выставить все в выгодном свете[465]. По мнению автора диссертационной работы, французский президент не «проиграл битву», а пришел к заранее предполагаемому варианту развития событий. У него сложилась стойкая репутация политика одинаково амбициозного и прагматичного. И если посмотреть на процесс обсуждения его средиземноморского проекта, она себя полностью оправдывает. Изначально, по всем законам дипломатических переговоров, он презентовал максимальный план. Однако трудно себе представить, что проведя столько лет в политике и заслужив репутацию прагматичного деятеля, он мог наивно думать, что Германия легко согласится на создание крупного объединения на южных границах ЕС, Северной Африки и Ближнего Востока. Вряд ли Саркози предполагал, что Германия допустит усиление Франции в этом взрывоопасном регионе при том, что финансировать средиземноморский проект должен был ЕС, в пополнении бюджета которого ФРГ играла значительную роль. После выдвижения максимального плана начались «дипломатические торги». Францию поддержали Испания и Италия, однако этого оказалось недостаточным. Поэтому совершенно логично и закономерно, что СдС стал в итоге франко-немецкой инициативой, с которой страны вместе выступили на саммите Евросовета, и которая ими изображалась как продолжение европейской политики Барселонского процесса. Но возникает вопрос, зачем нужны были «торги»? К тому же создается впечатление, что Франция «проиграла по всем фронтам»: она уступила Германии во всех требованиях, и окончательный проект в итоге делала Еврокомиссия. Однако Франция добилась победы в определенных позициях. Во-первых, она громко выступила с перспективной инициативой: «союз проектов» с необременительной бюрократической структурой, в который входят только прибрежные страны, а Южный и Северный берег имеют равные права. Тем самым, французский план подавался как прямая противоположность Барселонскому процессу. Во-вторых, местом учреждения нового союза стал именно Париж, а не Берлин, Барселона или Брюссель, что говорит о возросшем влиянии Франции в «европейской семье». В-третьих, она добилась не только пересмотра вялотекущих евросредиземноморских отношений, но и того, что ее точку зрения в той или иной мере учли. Параллельно европейским переговорам Саркози активно рекламировал свой проект и боролся за его поддержку странами Южного Берега. В начале своего президентского срока Саркози удачно совместил общее обновление французской политики в отношении стран Северной Африки и Ближнего Востока с презентацией идеи Средиземноморского Союза. Однако французской дипломатии пришлось задействовать весь «арсенал» средств, чтобы получить поддержку своего средиземноморского проекта от Южного берега, ведь успех будущей организации напрямую зависел от согласия в ней участвовать всех государств. К каждому из своих будущих партнеров из Южного Средиземноморья Франция искала особый подход, чтобы заинтересовать его проектом. В случае стран Магриба Саркози делал акцент на укреплении «дружеских» отношений. Он инициировал заключение крупных контрактов, в том числе военных и в сфере гражданской ядерной энергетики, не скупился на лестные слова для правителей, а также активно способствовал продвижению этих страны на ведущие позиции в новой организации (например, второго президента СдС). В случае Сирии и Ливана Саркози воспользовался тем, что при Шираке у Франции сложились с ними напряженные отношения, а теперь у нового президента появилась отличная возможность «перевернуть страницу». Кроме того, оба государства находились в международной изоляции, что во многом предопределило их решение участвовать в международной конференции, посвященной созданию Союза для Средиземноморья. Наконец, в обсуждении проекта СдС с Израилем и Палестиной французский президент явно подчеркивал, что Союз может стать новым этапом в решении арабо-израильского конфликта. В таком свете неучастие в конференции грозило перерасти в обвинение в отказе от использования возможности сесть за стол переговоров, в чем ни Израиль, ни Палестина не были заинтересованы. Это во многом способствовало тому, что Саркози удалось договориться о двусторонней встрече премьер-министра Израиля с лидером Палестины с одной стороны, и с президентом Сирии с другой. Стоит учесть, что после того как Барселонский процесс зашел в тупик во многом из-за арабо-израильского конфликта, арабские государства ожидали от Франции, что она «станет действовать более активно в мирном процессе на Ближнем Востоке»[466]. Исследователи сходятся во мнении, что в этом вопросе многое зависело лично от Саркози: сможет ли он употребить свою дружбу с Израилем, которую он подчеркнуто демонстрировал, на благо решения палестинского и ливанского вопросов[467]. В ходе переговоров со странами Ближнего Востока французский президент показал, что Франция способна играть важную роль в мирном процессе, однако непосредственные результаты его дипломатической работы можно было оценить лишь после Парижского саммита. Таким образом, Франция приложила немало усилий, чтобы добиться поддержки своего средиземноморского проекта как со стороны стран-членов ЕС, так и со стороны южносредиземноморских государств. Тот факт, что согласие на участие в Парижском саммите дали все страны (за исключением Ливии), несмотря на многочисленные трудности в процессе переговоров, продемонстрировал успех французской дипломатии.