Зарубежная историография второй половины XX века и современности
Рассматривая историографию второй половины века и современности, однако, нет нужды прибегать к делению на национальные школы, потому что чешские, австрийские и немецкие исследователи активно сотрудничают друг с другом, и эти контакты зачастую находят воплощение в совместных монографиях и сборниках статей.
Кроме того, австрийская проблематика все чаще фигурирует в работах исследователей из других стран.Весь массив литературы можно разделить на несколько групп. Во- первых, вторая половина века была ознаменована созданием фундаментальных трудов по австрийской истории, в рамках которых произошло и теоретическое осмысление целого ряда проблем. Так, получила развитие тематика Австрии как многонационального государства, историю которого следует рассматривать именно с точки зрения хитросплетения национальных историй. Кроме того, самостоятельным сюжетом стал феномен австрийского либерализма.
Во-вторых, с 60-х гг. XX века для исследователей характерно рассмотрение истории Чешских земель в центральноевропейском контексте. С этой точки зрения, опиравшейся на мультикультурный подход, история Богемии переставала быть исключительно историей чехов, так как, в частности, немецкий (и еврейский) элемент был столь же важной составляющей населения земель короны св. Вацлава. Эта концептуальная
перемена повлекла за собой возникновение множества работ по истории чешско-немецких взаимоотношений.
В-третьих, немецкобогемская проблематика получила развитие и как самостоятельный объект изучения, сначала в рамках трудов по истории отдельных немецкоязычных областей, а затем и в целом.
Наконец, в последние десятилетия был опубликован ряд исследований, рассматривающих богемские сюжеты с точки зрения истории ментальности как систему представлений и образов друг друга, приобретая тем самым черты междисциплинарного исследования, связанного также с психологией и
– меньше – с социологией.
Авторы подобных работ, как правило, подробно останавливаются на проблеме формирования идентичностей и проявлениях этого процесса в общественной и культурной жизни империи.Говоря об исследованиях в рамках общеавстрийской истории, следует в первую очередь остановиться на многотомнике «Габсбургская монархия»50. Его третий том, «Народы империи», с полным правом можно назвать фундаментальным исследованием, освещающим национальную историю всех крупных народов, входивших в состав Дунайской монархии. Во- первых, обращает на себя внимание подробнейшее освещение правовых аспектов борьбы отдельных национальностей за расширение привилегий, прежде всего – языковой проблемы. Авторами соответствующего раздела подробно проанализированы законодательные проекты, связанные с ее урегулированием. Кроме того, в монографии освещено положение немцев и чехов в империи. Раздел, посвященный немецкоязычному населению страны (написан Петром Урбаничем), опирается на традиционные трактовки и расставляет классические акценты на поражении немецких либералов (1879 г.), Линцской программе (1882 г.) и декретах Бадени (1897 г.). Надо заметить, однако, что в этой монографии проявляется тенденция, которая станет
50 Die Habsburgermonarchie 1848-1918. Band III. Die Volker der Reiches. Wien, 1980.
характерной для многих общих работ по истории австрийского германства. Говоря о его политическом представительстве, автор уделяет несоразмерно много внимания радикально националистическому крылу, тогда как история либерального лагеря в целом (более многочисленного и на тот момент более влиятельного) оказывается лишь обозначена пунктирно. Историю немецкоязычного населения отдельных провинций авторы не затрагивают. Применительно к Богемии в эру Тааффе в поле зрения автора попадают лишь языковые указы 1880 г. и венские переговоры 1890 г.
Этот труд интересен также заключительной статьей, обобщающей основные проблемы межнациональных отношений в Австро-Венгрии.
Она принадлежит перу Роберта Канна – исследователя, с именем которого связан целый ряд ставших классическими трудов по истории Австрии как многонационального государства – «Национальные проблемы Габсбургской монархии»51. Взаимоотношения национальностей в монархии Канн склонен рассматривать через призму истории права, уделяя большое внимание трансформации законодательства в национальной сфере, а также проектам по переустройству монархии. Период 1880-90-х гг. в истории Богемии исследователь, сообразно общему подходу, трактует с точки зрения борьбы за автономию провинции и признание чешского языка равным немецкому.В отдельное направление исследований по австро-венгерской истории выделяются труды о феномене австрийского либерализма – того направления, в рамках которого главным образом развивалась политика богемских немцев. Одним из первых изучением этой проблемы занялся австрийский историк Георг Франц в работе «Немецколиберальное движение в монархии Габсбургов» 52 . В этой монографии проявляется тенденция, свойственная многим последующим исследователям проблематики либерализма – основное внимание автора оказывается сфокусировано на
51 Kann R.A. Das Nationalitätenproblem der Habsburgermonarchie. Bd. I. Das Reich und die Volker. Bd. II. Ideen und Plane zur Reichsreform. Graz, 1964. A History of the Habsburg Empire. Berkeley, 1974. The peoples of the Eastern Habsburg Lands. 1526-1918. London, 1984.
52 Franz G. Liberalismus. Die deutschliberale Bewegung in der Habsburgischen Monarchie. München, 1955.
эпохе 1860-70-х гг53. Это неудивительно, ведь именно этот период оказался расцветом либерального течения, когда оно практически бессменно было главной опорой сменявших друг друга кабинетов (тоже по преимуществу либеральных). Последнее двадцатилетие XIX века оценивается как период кризиса, а затем и заката австрийского либерализма в его изначальном содержании. Принципиальной чертой этого направления на всем его пути, по мнению Франца, было отсутствие четкого организационного и программного единства – именно поэтому группа депутатов от Конституционной партии по факту постоянно дробилась на фракции согласно конъюнктуре момента.
Основной формой представительства либералов в парламенте была не партия, но клуб или несколько таких объединений.Франц также выделяет две основополагающие для либерализма XIX века идеологии – конституционализм и национализм. Эту мысль развил Альберт Фукс в книге «Идейные течения в Австрии. 1867-1918»54. В качестве характерной особенности именно австронемецкого либерализма он выделяет уникальную комбинацию австрийского патриотизма и «осознанного германства» (bewußtes Deutschtum). Причем под эгидой этих идей формировались не только внутри-, но и внешнеполитические концепции либералов. Исследователь также рассматривает немецкий национализм как отдельное течение (несмотря на то, что истоки его находились в либеральной среде). Водоразделом между этими двумя течениями, по его мнению, было соотношение двух перечисленных идей в системе ценностей. Если либералы ставили во главу угла государство, то националисты исповедовали примат национальной идеи над государственными интересами. Говоря о немецконациональной идее и ее распространении в общественном мнении, Фукс, впрочем, называет ее «неестественной и спровоцированной».
53 Так, характерным примером этой тенденции становится коллективная монография «Studien zum Deutschliberalismus in Zisleithanien 1873-1879» (Wien, 1992), содержащая, впрочем, ряд полезных теоретических наработок.
54 Fuchs A. Geistige Stromungen in Osterreich. 1867-1918. Wien, 1984.
Исследование специфики австрийского либерализма продолжила совместная монография Кршиштофа Гласса и Барбары Серлот
«Самосознание австрийского либерализма»55. Эта работа, впрочем, обобщает историю политического течения вплоть до современности, что накладывает свой отпечаток на авторские трактовки. Так, конец XIX века охарактеризован как «эпоха зарождения праконфликта (Urkonflikt) австрийского либерализма». Конфликт этот, по мнению исследователей, заключался в нетипичной для либерализма агрессивности по отношению к инаковости окружающих сил – в австрийском контексте речь идет, конечно, о не- немецких национальностях.
Таким образом, националистическая специфика этого течения трактуется не как его характерная черта, но как источник как внутренних, так и внешних конфликтов.Более частные аспекты проблематики разработаны в рамках отдельных статей. Так, в сборнике «Партийный спектр Австро-Венгрии» 56 Фридрих Готтас сравнивает деятельность либеральных партий в австрийской и венгерской частях монархии. Причину столь раннего по сравнению с Транслейтанией ухода либералов с лидирующих позиций в политике он видит в более развитой социальной структуре Австрии и, как следствие, сравнительно ранней популярности массовых партий.
В том же сборнике опубликована статья венского историка Лотаря Хобельта «Немецконациональные и либеральные группировки в Цислейтании: от Объединенных левых к Национальному союзу». Эта проблематика продолжила разрабатываться автором в сочинении
«Немецколиберальные партии Старой Австрии. 1882-1918» 57 . В работе подробно описаны организационные трансформации внутри либерального лагеря, отправные точки которых, как правило, видятся в деятельности радикал ьного крыла (недаром нижней хронологической границей становится год издания радикальной Линцской программы). Впрочем, в отличие от
55 Glass K., Serloth B. Das Selbstverständnis der osterreichischen Liberalismus. Wien-Poznan, 1997.
56 Das Parteienwesen Osterreich-Ungarns. Budapest, 1987.
57 Hobelt L. Kornblume und Kaiseradler. Die deutschfreiheitlichen Parteien Altosterreichs. 1882-1918. Wien, 1990.
предшественников, 1880-1890-е гг. как период, когда ведущими в либеральной политике были социально-экономические инициативы. «Смену парадигмы» на национальную, по его мнению, спровоцировали лишь указы Бадени 1897 г. и последовавший за этим кризис.
Как видно, общие проблемы австрийской истории разрабатываются почти исключительно в немецкоязычной историографии. Изучение немецкого партийного спектра в чешской литературе пока что ограничивается работами скорее справочно-информационного характера, как, например, вышедшая в 2005 г.
коллективная монография «Политические партии. Развитие политических партий и течений в Чешских землях и Чехословакии»58. В ней дается краткая характеристика немецких партий в Богемии (как и в Моравии и Силезии), однако она носит скорее обзорный характер. Фундаментальной работы в рамках этой проблематики у чешских историков пока не появилось.
Завершая обзор трудов, посвященных политической истории Цислейтании, необходимо отметить работу англоязычного историка Уильяма Дженкса «Австрия в «Железном кольце» 59 , вышедшую в 1965 году. Она примечательна с нескольких сторон. Во-первых, тем, что не принадлежит перу немецкого или чешского историка. Хотя это не единственный подобный пример в данном обзоре, но все же такие случаи остаются скорее исключением, нежели правилом. Во-вторых, это единственная работа, которая посвящена истории именно 1879-1893 гг., эпохи Тааффе. В поле зрения автора попадает широкий спектр вопросов как внутренней, так и внешней политики. Характерной чертой его подхода становится рассмотрение большинства проблем через призму венского правительства и с точки зрения роли премьер-министра. В конечном итоге, именно он становится своего рода протагонистом всего исследования, в связи с чем любопытна авторская оценка его как политика. С одной стороны, Дженкс
58 Politicke strany. Vyvoj politickych stran a hnuti v českych zemich a Československu. 1861-2004. I. dil: obdobi 1861-1938. Brno, 2005.
59 Jenks W. A. Austria under the Iron Ring. 1879-1893. Virginia, 1965.
признает неоднозначность и некоторую аморфность деятельности главы кабинета, зависимого от внешних сил. С другой стороны, автор предполагает, что именно в этой аморфности и готовности оказывать уступки то одной, то другой группе (либералам или консерваторам, немцам или чехам) и заключалась своеобразная сильная сторона политики премьера, позволившая ему продержаться на ключевом посте 14 лет.
Трудом, в котором чешско-немецкие отношения оказались предметом исследования, а не просто одним из аспектов истории Чешских земель или Австро-Венгрии, стала монография Элизабет Вискерманн «Чехи и немцы: история борьбы в исторических провинциях Богемии и Моравии» 60 , увидевшая свет в 1967 г. В этом сочинении прослеживаются все основные тенденции традиционного подхода к освещению чешско-немецкого конфликта конца XIX века, значительная часть которых продолжает появляться и на страницах современных исследований по проблеме. Конфликт рассматривается в русле политической борьбы. Ее основными вехами становятся успехи или неудачи чехов в попытках добиться уравнения в правах с немецким населением империи. Вискерманн выделяет 1879-1893 гг. в самостоятельный этап в развитии борьбы между чехами и немцами, называя его «эрой Тааффе».
Двумя центральными сюжетами этого времени исследовательница называет проблему избирательного права и языковой вопрос, выделяя два аспекта последнего: административный и образовательный. Основной движущей силой в развитии языкового конфликта Вискерманн считает представителей среднего класса и мелкой буржуазии, которые стремились увидеть своих детей на государственной службе и оттого особенно остро воспринимали как проблему образования на национальных языках, так и вопрос их последующего применения. Наконец, катализатором развития
60 Wiskermann E. Czechs & Germans. A Study of Struggle in the Historic Provinces of Bohemia and Moravia. NY, 1967.
этого конфликта, по мнению автора, была политика Тааффе, благодаря которой чехи впервые оказались в положении, позволяющем им вести борьбу на равных.
Она же стала причиной стремительного роста радикализма немецкой оппозиции, проявившегося в деятельности Георга фон Шёнерера. Ее значение, по мнению Вискерманн, гораздо существеннее, нежели могли предположить современники, так как в ней проявились такие тенденции, как экспансионизм и антисемитизм, намного пережившие империю. Роль радикального крыла оппозиции автор видит также и в том, что оно изолировало немцев австрийских провинций, сделав их своеобразным арбитром межнациональных трений в пределах ее границ.
Чешская историография этого вопроса, безусловно, представлена, в первую очередь, сочинениями пражского историка Яна Кршена. В своей монографии «Конфликтующие сообщества. Чехи и немцы. 1780-1918» 61 , вышедшей в 1990 г., он останавливается не только и не столько на отношениях чехов и немцев, сколько на положении каждой национальности на определенном историческом этапе и их отношениях с режимом. Так, применительно к эпохе Тааффе Кршен рассматривает отдельно деятельность старочехов, младочехов, реалистов, немецких политиков. Что касается развития межнациональных противоречий, то этот период, по мнению исследователя, связан с процессами национализации немецкого лагеря, а также «национальной войной», когда чешское и немецкое сообщества практически полностью обособились друг от друга. Автор утверждает также, что чехи всегда чувствовали свое приниженное положение по отношению к немцам, причиной которого было элементарное численное превосходство последних во властных структурах.
Новым важным этапом, по мнению автора, стали 1890-е гг., когда чехи поднялись на одну ступень с немцами. При этом чешско-немецкие
61 Křen J. Konfliktni společenstvi: Češi a Němci. 1780-1918. Praha, 1990.
отношения имели шанс как выйти на уровень компромисса равноправных национальностей, так и вступить в фазу обострения конфликта, что и произошло.
Одно из значительных исследований 90-х годов XX в., рассматривающее чешско-немецкую проблематику, – монография Йиржи Коржалки «Чехи в империи Габсбургов и в Европе. 1815-1918»62, увидевшая свет на чешском языке в 1996 г. Коржалка также рассматривает чешско-немецкие отношения в свете общественно-политического развития Дунайской монархии. Раздел, посвященный национальному вопросу, состоит из двух смысловых частей. В первой Коржалка (заметим – один из немногих авторов) останавливается на анализе понятий этнического меньшинства и большинства. На основании значительного объема статистических данных автор делает вывод о трех
«пространствах» существования меньшинств: весь регион Центральной Европы, где, безусловно, большинством были немцы, а меньшинством – чехи; земли Чешской короны, где соотношение было обратным; и немецкие анклавы Богемии, где большинством были вновь немцы. В свете этих соотношений Коржалка анализирует проблему представительства той и другой национальности в местных учреждениях.
Говоря о немецком населении земель Чешской короны, автор утверждает, что в славянском окружении они могли рассчитывать лишь на положение такого меньшинства, с которым мирились постольку, поскольку оно готово было вести себя как «говорящие по-немецки чехи и мораване». Точно так же, как и чехов в рамках всей Цислейтании, немцев в Чешских землях это не устраивало. Именно поэтому малейший повод в виде потенциальных изменений в государственно-правовом положении провинции переводил этот конфликт в активную фазу. Подобная ситуация и связанная с ней деятельность немецких политиков в вопросе разделения земель Чешской короны на чешскую и немецкую части видится автору
исключительной: ни в одной другой двуязычной провинции Цислейтании (например, в Каринтии, Крайне, Силезии) немцы не чувствовали угрозы своему статусу политического лидера. Кроме того, в контексте национального вопроса автор анализирует и три сюжета, связанных с поиском компромисса: Фундаментальные статьи 1871 г., Пунктации 1890 г. и языковые постановления 1897 г. Перечисленные проекты оцениваются автором как три этапа единого процесса, последний из которых запустил часовой механизм, приведший в итоге к взрыву межнациональных противоречий.
К новейшим исследованиям, созданным в традиционном ключе освещения чешско-немецких отношений в контексте общественно- политической жизни страны, относится коллективная монография «Лицом к лицу с историей. Эволюция чешско-немецких отношений в Чешских землях, 1848-1948»63. Было бы лукавством утверждать, что эта книга представляет большой интерес для исследователя, занимающегося историей XIX века. Однако это пример исследования с многообещающим названием, которое на деле оказывается книгой о межвоенной Чехословакии и Судетском вопросе с коротким предисловием о предшествующих событиях. Перу Зденека Бенеша принадлежит первая глава этой книги, в хронологические рамки которой (весьма широкие – от раннего Средневековья до Первой мировой войны) и попадает интересующий нас период. Он представлен в контексте двух классических сюжетов – зарождения национализма и превращения его в главную идею, формировавшую настроение эпохи (при этом немецкий национализм оценивается как более агрессивный по сравнению с чешским, который зарождался как его отражение), и экономического национализма, исповедовавшего принцип «свой к своему».
Такого рода исследования, для которых проблематика конца XIX века становится лишь преамбулой к событиям межвоенного времени, – не
редкость для современных авторов. Вышеупомянутый труд – иллюстрация общей тенденции концентрировать внимание на более современных и актуальных с политической точки зрения проблемах.
В монографии австралийского исследователя Юргена Тампке «Чешско- немецкие отношения и политическое развитие Центральной Европы: от Богемии к ЕС» 64 предлагается дискуссионная точка зрения относительно степени ожесточенности межнациональных противоречий в предвоенной империи. По мнению автора, устоявшееся представление о том, что лейтмотив общественной жизни Австро-Венгрии в последние десятилетия ее существования составляли межнациональные противоречия, следует оспорить. Аргументы Тампке таковы: во-первых, современный исследователь, будучи осведомленным о волне создания национальных государств после распада Двуединой монархии, невольно смотрит на ее историю через призму этого знания, пытаясь найти в ней предпосылки к событиям 1918-19 гг. Тем самым конфликту национальностей придается большее значение, нежели он имел в действительности. В пользу этого говорит, например, отсутствие ярко выраженной этнической разобщенности в среде крестьян и рабочего класса. Отрицает Тампке и фатальный характер проблем империи, сложившихся к 1914 г., утверждая, что большинство современных ей государств страдали теми же пороками. Впрочем, выдвигая подобные дискуссионные тезисы, автор не дает им достаточного обоснования, поэтому веским словом в историографии чешско-немецких отношений его работу назвать сложно.
Чешский историк Вацлав Макрлик в своей монографии «Чехи и немцы. Исследование возможностей совместной истории и будущего» 65 называет период с 1848 г. до распада Двуединой монархии эпохой «великой национальной схизмы». Исследователь делает акцент на трансформации
64 Tampke J. Czech-German Relations and the Politics of Central Europe from Bohemia to the EU. New York, 2003.
65 Makrlik V. Češi a Němci. Studie proveditelnosti společnych dějin a budoucnosti. Praha, 2009.
единой политической «богемской» нации, в состав которой входили немецкая и славянская ветви, в две — чешскую и немецкую. В соответствии с этим история второй половины XIX века рассматривается с точки зрения степени влияния различных событий на развитие национализма. По мнению автора, несмотря на попытки чешских политиков и общественных деятелей отстаивать национальные интересы и национальную идентичность, Чешские земли были неотъемлемой частью Австро-Венгрии как с точки зрения общего на протяжении нескольких веков прошлого, так и ввиду того, что чешский менталитет ближе менталитету австрийских немцев, нежели любого другого славянского народа.
Помимо обобщающих трудов по истории чешско-немецкого конфликта, стоит обратить внимание и на отдельные статьи, посвященные изучению частных проблем чешско-немецких отношений. Особый интерес в этом контексте представляют сборники, вышедшие по результатам работы конференций, организованных «Collegium Carolinum» – обществом чешских и немецких историков, занимающихся историей Чешских земель.
Так, в 1884 г. силами этого общества была проведена конференция
«Союзные организации и попечение истории в Чешских землях» 66 , посвященная, главным образом, истории общественных организаций, ставивших своей целью исследование и популяризацию истории своего региона – в данном случае, немецкоязычных территорий Богемии. Сборник содержит также несколько обобщающих статей, посвященных проблематике добровольных союзов в целом и их роли в эпоху обострения межнациональной борьбы. Это один из первых трудов, в рамках которого предпринимается попытка разработать проблематику немецких обществ как самостоятельный аспект истории австрийского общества и подчеркивается их роль как инструмента, конструирующего настроения широкой общественности.
66 Vereinswesen und Geschichtspfelege in den Bohmischen Ländern. München, 1984.
Другой труд, вышедший по итогам конференций «Collegium Carolinum», носит название «Возможность взаимопонимания: замыслы и первые шаги к наднациональному сотрудничеству в Богемии 1848-1918 гг.». В опубликованной в нем статье Ганса Лемберга «Общественная жизнь в Богемии накануне Первой мировой войны»67 рассматривается вопрос о том, могло ли противоборство с Веной по поводу введения чешского государственного права служить предпосылкой для смягчения отношений чехов и немцев, живущих в Чешских землях и также заинтересованных в расширении привилегий Богемии. В связи с этим рассматриваются семь "фигур" – институтов, реалий, отдельных событий и личностей – чье существование или чья деятельность создавали предпосылки для достижения согласия, но которые не привели к успеху. В их числе – работа ландтага; попытки достичь соглашения, подобного австро-венгерскому (1871 г.); институт императорских наместников в Богемии – штаттгальтеров; организация Промышленной выставки в Праге в 1891 г.; реалии повседневной жизни в богемской столице; инициатива отдельных лиц сделать шаг к компромиссу; и, наконец, позитивная политика младочехов. В итоге на поставленный вопрос дается очевидный негативный ответ, несмотря на то, что все перечисленное могло бы заложить фундамент для нивелирования противоречий между чехами и немцами.
С 80-х гг. и особенно в последние два десятилетия можно говорить о том, что история богемских немцев как самостоятельный объект изучения постепенно вновь завоевывает внимание исследователей. Следует сразу оговориться, что среди работ, о которых пойдет речь, до сих пор нет исчерпывающего обобщающего труда по истории богемских немцев в последней трети XIX века. Этот период включается либо в историю немцев в
67 Lemberg H. Das offentliche Leben in den Bohmischen Ländern vor dem ersten Weltkrieg // Die Chance der Verständigung : Absichten und Ansätze zu übernationaler Zusammenarbeit in den bohmischen Ländern 1848-1918. München, 1987.
Богемии вообще (и, учитывая, что она ведет свое начало с раннего Средневековья, нескольким десятилетиям XIX века уделяется не очень много внимания), либо в рамки исследований по частной проблематике. Они, безусловно, представляют интерес, но не охватывают всего многообразия тем.
В 2008 г. увидел свет очередной том из серии «История немцев в Восточной Европе» – «Богемия и Моравия»68. Эта коллективная монография обобщает историю немцев в Богемии от первой волны немецкой колонизации до выселения судетских немцев за пределы Чехословакии в 1946 г. Фридрих Принц – автор раздела о богемских немцах в Новое время – придерживается довольно традиционной точки зрения, что последние десятилетия XIX века стали периодом «оборонительной политики» чешских немцев. Причем речь шла о защите не только от чешского окружения, но и от политики консервативного правительства. Историк описывает политические течения, возникшие в немецком обществе, появление большого числа добровольных союзов у обеих сторон. Он квалифицирует этот процесс как
«институционализацию» борьбы между чехами и немцами, масштабы которой к концу века сделали заведомо невозможными попытки сгладить конфликт между двумя этими группами. Нагляднее всего это проявилось в кризисе, спровоцированном т.н. «распоряжениями Бадени» в 1897 г.
Говоря об этой книге, стоит также упомянуть о том, что, помимо восстановления событийного фона, ее авторы предприняли попытку рассмотреть также и культуру немецкого населения Богемии и Моравии. Речь идет не только о литературе, искусстве, музыке, но и о народной культуре, этнографических особенностях, а также о таких институтах, как школа и церковь. Эти очерки носят скорее описательный характер, однако заслуживают отдельного упоминания ввиду того, что такая проблематика редко попадает в поле зрения историков в рамках обобщающих сочинений.
68 Deutsche Geschichte im Osten Europas. Bohmen und Mähren. Berlin, 2002.
Что касается трудов, посвященных частным проблемам в более узких хронологических рамках, то среди них можно выделить несколько направлений. Так, одно из них представляют регионоведческие труды, посвященные немцам не всей Богемии или Чешских земель в целом, но определенным городам или округам, значительную долю населения которых составляли немецкоязычные семьи. Любопытно, что монографии на эту тему принадлежат перу не только чешских (исследовавших, например, историю родного города или края), но и зарубежных исследователей.
В первую очередь, среди них стоит назвать труд американского историка Гэри Коэна «Политика этнического выживания: немцы в Праге»69, впервые увидевший свет в 1980 г. и дополненный и переизданный в 2006 г. Книга посвящена социальной истории пражских немцев в период упадка их влияния с 1861 г. до начала Первой мировой войны. Коэн исследует реакцию этой группы на постепенное уменьшение численности немецкоязычного населения в Праге и логически следующую за этим потерю главенствующей роли среди населения города. Признавая, что чешско-немецкие взаимоотношения в Богемии, Моравии и Австрии в целом становятся решающим фактором в истории пражских немцев, автор фокусируется на рассмотрении процессов адаптации немецкого сообщества в богемской столице к новым реалиям в повседневной жизни.
В целях формирования наиболее полного представления Коэн исследует не только трансформацию коллективных ценностей и задач пражских немцев как социальной группы, но и эволюцию их идентичности. Так, он намечает границы между чешским и немецким сообществами и выделяет критерии, в соответствии с которыми определялась принадлежность к той или иной группе. Его оценка взаимоотношений двух национальностей такова: контакты между чехами и немцами были минимизированы добровольно, и два этих сообщества были достаточно замкнутыми, что стало основанием
69 Cohen G. B. The Politics of Ethnic Survival: Germans in Prague, 1861-1914. Princeton, 1981. West Lafayette, 2006.
охарактеризовать их сосуществование как «добровольную сегрегацию». Тем не менее, Коэн утверждает, что немцы и славяне в австрийских городах со смешанным населением обнаруживают больше общего, нежели отличного друг от друга, в образе жизни, приоритетах и повседневности.
Ценность этой монографии, помимо богатой фактологической составляющей, заключается в кропотливо собранных в пражских архивах и проанализированных статистических данных. На их основе Коэн делает выводы не только сугубо исторического, но и социологического характера. Состав населения Праги исследован им в ракурсе этнической и профессиональной принадлежности, с точки зрения уровня образования и доходов, политических пристрастий и общественной активности. Стоит заметить, что при этом в поле зрения исследователя попали не только пражские немцы в целом, но и отдельные округа города, те или иные общественные организации или союзы. Их состав был также проанализирован, исходя из вышеперечисленных критериев.
Другой пример исследования, основанного на региональном подходе, – книга американского историка Джереми Кинга «От “будвайзерцев” к чехам и немцам: локальная история богемской политики. 1848-1948 гг.» 70 . Монография посвящена истории чехов и немцев в уже классическом ракурсе изучения их взаимоотношений, когда каждая сторона постепенно формировала собственный национализм во всех возможных сферах: политике, образовании, экономике и, наконец, в обществе в целом. Кинг рассматривает историю Будеёвиц/Будвайса, базируясь на ключевых событиях политической истории Цислейтании: кабинетных и парламентских перестановках, принятии языковых и других законов, связанных с чешско- немецким конфликтом, попытках правительства найти компромисс в Чешских землях и т.п. Отталкиваясь от подобных вех, историк описывает, как они повлияли на развитие чешско-немецких взаимоотношений в рамках
70 King J. Budweisers into Czechs and Germans. A local history of Bohemian politics. 1848-1948. Princeton, 2002.
одного города. Иными словами, в описываемых Кингом событиях ключевая роль принадлежала трем игрокам: чехам, немцам – и Габсбургам.
Работа Кинга охватывает без малого век и, как это часто бывает, главный акцент в ней приходится на историю города в XX в. Что касается интересующей нас эпохи (двух последних десятилетий XIX в.), он разделен автором на два периода, водоразделом между которыми служат события, связанные с разработкой Пунктаций. 80-е гг. XIX в. Кинг характеризует как ключевой этап в формировании чешского и немецкого национализмов. В это десятилетие общественная жизнь стала вовлекать в себя разные слои населения в прежде невиданных масштабах, а все ее сферы превращались в потенциальную арену для чешско-немецкого соперничества. В 90-е гг. XIX века эта «национализация» еще более укоренилась. Укрепилось и обособление чешского и немецкого движений. Кинг отмечает, что этот бинациональный подход становится характерен даже для таких изначально нейтральных сил, как, например, социал-демократия или Габсбургский дом (даже несмотря на то, что и те, и другие искали пути к сглаживанию чешско- немецкого противостояния).
В качестве характерного примера чешского исследования, посвященного узко региональным сюжетам, может быть названа книга Франка Больдта
«Хеб. Город европейской истории. Эссе о чешско-немецком сосуществовании» 71 . История Хеба (центра одной из крупных немецких областей Богемии на западе региона) в XIX веке рассматривается историком как единая «эпоха национализма». Повествование носит характер скорее авторских рассуждений с эпизодическими фактологическими вкраплениями, посвященными тем или иным вехам в истории (как правило, экономической) города или биографиям его уроженцев. Несмотря на то, что подзаголовок книги содержит формулировку о «чешско-немецком сосуществовании», автор неоднократно подчеркивает, что подавляющее большинство населения
Хеба было немецкоязычным. Именно поэтому город долгое время не был затронут перипетиями национализации, как другие части Богемии. Тем не менее, по мнению Больдта, над хебскими немцами постоянно довлел
«призрак чехизации». Он заставлял их вести борьбу против мнимого врага даже несмотря на то, что немногочисленные чехи Хеба говорили по-немецки, отдавали детей в немецкие школы и не предпринимали никаких шагов для перемены такого положения дел. Автор критикует эту фикцию как искажение изначального смысла национализма «эгоистичным мышлением отдельных фигур и целых групп», не вдаваясь, впрочем, в подробности того, что это были за группы и какие цели преследовали. В целом работа Больдта ввиду своей узкой региональности и особенностей авторского подхода проигрывает многим вышеупомянутым трудам, однако служит примером скептического подхода к проблеме сосуществования чешского и немецкого национализмов.
На стыке двух курсов чешско-немецкой проблематики находится работа чешского историка Карела Ржегачека «Чехи и немцы на юго-западе Богемии. 1880-1937 гг.»72. Автором сформулированы следующие задачи исследования: рассмотрение деятельности немецких и чешских национальных союзов, анализ их значения для общественной жизни и политической системы, и, во- вторых, изучение конкретных сюжетов чешско-немецкого противостояния на юго-западе провинции. Действительно, историк делает попытку максимально полно описать спектр как чешских, так и немецких объединений и при этом даже выходит за границы выбранного им региона. При этом основное внимание он уделяет истории «Национального шумавского объединия» – чешского патриотического союза, возникшего в противовес деятельности плзеньских немцев, добивавшихся признания Плзеньского края двуязычным.
Что касается более общей тематики «орудий и средств чешско- немецкого противоборства», историк рисует довольно однозначную картину
вольной (подкрепляемой немецкоязычной публицистикой и агитацией) или невольной (основанной на превосходстве немцев в экономике и особенностях географического положения края, находившегося на стыке немецких областей Богемии и территории Германской империи) германизации и без того немногочисленных плзеньских чехов. Этот процесс по мере приближения к краху империи все больше обретал форму открытого насилия, вылившегося в трагическую кульминацию в межвоенный период.
Проблематика, связанная с историей добровольных объединений и союзов, также активно завоевывает внимание исследователей в последнее десятилетие. В принципе, большая часть вышеупомянутых трудов в той или иной степени затрагивают эти сюжеты, но необходимо назвать также и некоторые специальные исследования на эту тему.
Сборник статей «Немецкие физкультурные и спортивные союзы в Чешских землях и Чехословакии»73, увидевший свет в 2008 г., представляет собой попытку обобщить опыт отдельных исследователей. Сфера их интересов распространяется несколько шире заявленной тематики, включая в себя также, например, туристические объединения и некоторые молодежные немецкие союзы. Большинство статей этого сборника посвящены частным проблемам – либо спортивным союзам того или иного региона, либо объединениям определенной направленности (футбол, гребля и т.п.). Общим мотивом большинства статей стало сравнение величины и развитости сети союзов в немецких областях Богемии и Германской империи, которое во всех случаях шло не в пользу последней. Эта особенность указывает на то, что богемские немцы чувствовали большую потребность к объединению или даже демонстративному проявлению своей принадлежности к «немецкому племени», нежели население Германии, не отягощенное ощущением опасности, исходящей от иноязычного окружения.
Чешский историк Мартин Пелц, принявший участие в подготовке вышеупомянутого сборника, стал также автором отдельной монографии
«Искусство странствовать. История немецких туристических союзов в Чешских землях» 74 . В этом весьма основательном труде всесторонне и подробно описана история таких клубов от их возникновения до Второй мировой войны. Автор углубляется во всевозможные аспекты их существования – от региональных до гендерных особенностей их работы. Туристические союзы рассматриваются также и с интересующего нас ракурса межнациональных отношений: автор считает их создание одним из инструментов конструирования дихотомии «свой – чужой». В данном случае вечный вопрос о превосходстве немцев над соседними этносами обыгрывается с точки зрения любви к природе, якобы доступной и понятной лишь немецкой душе. Этот подтекст, по мнению историка, создавал австрийским немцам почву для сближения с немцами Германской империи, к которому они неустанно стремились как в целом, так и в частности, организуя совместные мероприятия немецких клубов. Излишне упоминать, что о подобном сотрудничестве с чешскими туристами речи не шло.
Говоря о последних исследованиях, рассматривающих те или иные аспекты общественной жизни богемских немцев, стоит также упомянуть работу Кристины Кайзеровой «Конфессиональное мышление чешских немцев в XIX – начале XX вв.»75. Автор приходит к выводу, что на фоне общей тенденции национализации религиозной жизни, которую хорошо иллюстрирует движение «Прочь от Рима!», поддерживавшееся немецкими националистами, большая часть чешских немцев оставалась в рамках своих традиционных воззрений. Они, как правило, апеллировали к католичеству. Важным фактором, определявшим принадлежность основной массы населения той или иной немецкой области к католичеству либо протестантизму было соседство с немецкими государствами: так, области
южной Богемии находились под влиянием католической Баварии, тогда как в регионе Хеба было больше протестантов из-за соседства с протестантскими немецкими княжествами. В целом же особенностью промышленно развитых областей (каковыми и было большинство немецких регионов Богемии) становится превращение религии во внешний атрибут повседневности.
Историография последних десятилетий не исчерпывается трудами, рассматривающими богемские сюжеты с традиционным акцентом на политическую историю. Историки не остаются в стороне и от таких течений, как