Зарубежная историография первой половины XX века
Как уже отмечалось, первые попытки историков проанализировать развитие чешско-немецких взаимоотношений пришлись на последние годы существования Австро-Венгрии. Эта тема закрепилась как в чешско-, так и немецкоязычной историографии.
Исследования рубежа веков фокусировались, прежде всего, на проблематике языковых законопроектов и права использовать национальные языки в сферах образования, делопроизводства, государственного управления. Чешская историография этого периода представлена, например, работами Йозефа Капраса («К вопросу о чешском языке в учреждениях» 30 , «Обзор развития чешского языкового вопроса» 31 ), Йозефа Герольда («О чешском языке в учреждениях» 32 ), Антонина Богача («О чешском вопросе как проблеме
30 Kapras J. K otazce česke uředni řeči. Praha, 1908.
31 Kapras J. Přehled vyvoje česke jazykove otazky. Praha, 1910.
32 Herold J. O česke řeči uředni. Praha, 1909.
меньшинства»33). Эти исследования носят в большей степени позитивистско- описательный характер и, конечно, ярко обнаруживают национальную принадлежность их авторов, доказывающих полноправность чешских претензий на полноценное использование собственного языка.
Столь же выразительным представителем немецкобогемской историографии этого периода был Альфред Бахманн, автор обобщающего труда по истории Богемии34. В этой работе он полемизировал с чешскими оппонентами, выступая против идеи равноправия чехов и немцев. Истоки чешского национализма, по мнению историка, лежали еще в событиях гуситского периода. Бахманн также обращался к языковой проблематике и вопросам чешско-немецкого сосуществования (этому аспекту посвящена, например, его работа «Введение немецкого языка как внутреннего языка учреждений Богемии»35).
В то же время, историография этого периода была ознаменована не только полемикой по животрепещущим вопросам, но и первыми обобщающими трудами.
Они выходили из-под пера как чешских, так и немецкоязычных исследователей.Так, в 1907 г. увидел свет труд историка и журналиста Рихарда Хармаца «Немецко-австрийская политика» 36 . Спустя пять лет он был дополнен монографией «Внутриполитическая история Австрии с 1848 по 1907 гг.», один из томов которой был посвящен межнациональной борьбе37. Хармац принадлежал к немецконациональным венским кругам, а с 1922 г. стал редактором «Neue Freie Presse». Хармац мало внимания уделяет локальным сюжетам. В центре его работ оказывается политическая история Австрии (в том числе, современная ему) с особенным акцентом на роль немецконациональных сил. Не выдвигая оригинальных аналитических
33 Bohač A. O česke otazke menšinove. Olomouc, 1910.
34 Bachmann A. Geschichte Bohmens. Bd. 1-2. Praha, 1899. Praha, 1905.
35 Bachmann A. Die Einführung der innern deutschen Amtsprache in Bohmen. Praha, 1908.
36 Charmatz R. Deutsch-osterreichische Politik. Leipzig, 1907.
37 Charmatz R. Osterreichs innere Geschichte von 1848 bis 1907. II. Der Kampf der Nationen. Leipzig, 1912.
концепций, автор, тем не менее, описывает событийную канву эпохи во всевозможных подробностях, которые, напротив, опускают многие его последователи. Историю Австрии конца века автор рассматривает как историю соперничества либеральных сил с клерикально-консервативными, с одной стороны, и с массовыми партиями – с другой. Неудача и в том, и в другом случае, по мнению Хармаца, кроется в самом характере австрийского либерального лагеря – чересчур умеренного в своей политике, оглядывающегося на власть, и, в конечном итоге, стагнирующего. Такая точка зрения очевидно обусловлена политическими симпатиями исследователя к более радикальным силам. Тем же объясняется и обилие риторических пассажей об особом предназначении германской идеи и прочих вещах, характерных скорее для националистически ориентированной публицистики того времени.
Чешская историография того времени также пополнилась обобщающим трудом, закрепившим определенные вехи и подходы к истории Чешских земель в составе монархии Габсбургов. Речь идет о многотомнике
«Чешская политика» 38 , созданном при участии ведущих чешских
интеллектуалов предвоенного времени. В их числе были Т. Г. Масарик, К. Крамарж, Л. Нидерле, Й. Новотны, З. Тоболка. Эта работа освещает практически все сферы жизни страны с акцентом на Богемию, Моравию и Силезию. В поле зрения авторов попадают и межнациональные отношения, которые, впрочем, сводятся практически исключительно к языковому вопросу. В рамках такой концепции основным вехами чешско-немецкого конфликта в консервативную эпоху становятся попытки урегулировать использование немецкого и чешского языков – языковые распоряжения 1880 и 1886 гг., реформа Пражского университета, Венские Пунктации 1890 г., реформа Бадени, и так далее. Надо отметить, что эти отправные точки станут общим местом в историографии богемского вопроса (будучи взяты на вооружение и в данном исследовании). Подобно тому, как немецкие
38 Česka politika doby nejnovějši. I.–V. Praha, 1905–1913.
исследователи склонны к апологетике немецких политических сил, чешские авторы также характеризуют деятельность чешских фракций в положительном ключе, трактуя, например, саботаж Пунктаций со стороны младочехов как дальновидный шаг.
Первые годы после распада Австро-Венгерской империи были ознаменованы появлением узкоспециальных работ, посвященных богемскому вопросу накануне и в ходе Первой мировой войны. Фундаментальные обобщающие труды увидели свет в начале 20-х годов. Говоря о чешской историографии того периода, следует назвать работы Камила Крофты («Развитие чешского национального самосознания» 39 ), Карла Гоха («Зарождение немецкого национализма» 40 ), Яна Капраса («Чешское государство в его историческом развитии…»41).
В стане немецкоязычных чехословацких историков оформилась группа исследователей, ведущим среди которых был брненский ученый Бертольд Бретгольц, автор «Истории Богемии и Моравии» 42 .
В своих взглядах на решение чешско-немецкого вопроса историк отталкивался от представления о том, что претензии чехов на статус автохтонного населения Чешских земель безосновательны, так как германские племена населяли эту территорию еще до прихода славян, и остатки этого населения слились с немцами, появившимися в Чешском королевстве в ходе колонизации XIII в. В полемику с Бретгольцем вступили такие видные чешские исследователи, как Камил Крофта, Йозеф Пекарж, Эммануил Радл43.В начале 30-х гг. к числу единомышленников Бретгольца примкнул Йозеф Пфицнер, отстаивавший идею о том, что вся история богемских немцев – это непрерывный процесс их «чехизации», а идеи немецкого национализма – логичный результат сосуществования в таких условиях. С
39 Krofta K. Vyvoj českeho narodniho vědomi // Česka revue. 1918. №1.
40 Hoch K. Počatky německeho nacionalizmu. Praha, 1921.
41 Kapras J. Česky stat v historickem vyvoji a v dnešni podobě podle ustanoveni kongresu pařižskeho. Praha, 1920.
42 Bretholz B. Geschichte Bohmens und Mährens. Bd. 1-4. Reichenberg, 1921-1925.
43 Krofta K. Die Deutschen in Bohmen. Prag, 1924. Pekař J. Objevy Bretholzovy čili od ktere doby sedi Němci v naši vlasti. Praha, 1922. Radl E. Valka Čechů s Němci. Praha, 1928.
чешской стороны эту дискуссию продолжали уже упомянутые выше историки. Так, из-под пера Крофты вышел труд «Национальное развитие чехословацких земель»44, Капрас издал обобщающую работу «Чехи и немцы в чешском государстве»45.
Говоря о фундаментальных работах чешской историографии того периода, необходимо отметить труд чешского историка Зденека Тоболки. Третий том его монографии «Политическая история чехословацкого народа»46 посвящен последней трети XIX столетия. Он увидел свет в 1934 г. и характеризует период активной политики чехов в Цислейтании. Их деятельность Тоболка оценивает как шаг, в значительной степени подготовивший «лучшее будущее чехословацкого народа».
Этапы внутри периода он выделяет в соответствии с развитием активности чехов в рейхсрате (вхождение в парламент, первые мероприятия, распоряжения Штремайера, разделение университета и т.д.). Историк высоко оценивал успехи чехов в разрешении языкового вопроса, и, в частности, считал языковые постановления 1880 г. значительным шагом вперед в этом направлении. Здесь проявляется черта, характерная как для предшествующих попыток осмысления австро-венгерского периода, так и для последующих работ чешских историков – рассмотрение этой эпохи через призму национальной политики своего народа. Подобные работы, впрочем, вносят свой вклад в историографию богемского вопроса в целом и истории богемских немцев в частности, так как действия чехов и немцев были в значительной мере взаимосвязаны.Разработка общих проблем немецкой политики продолжалась и со стороны австрийских историков. Так, Пауль Молиш, в начале 1920-х гг. активно исследовавший отдельные сюжеты цислейтанской истории (как, например, история немецких высших школ, судьба языковых указов Бадени,
44 Krofta K. Narodnostni vyvoj zemi československych. Praha, 1934.
45 Kapras J. Češi a Němci v českem statě. Česka Lipa, 1927.
46 Tobolka Z. Politicke dějiny Československeho naroda od r. 1848 až do dnešni doby. Dil III. 1879-1914. Čast 1. Obdobi narodni (staročeske) strany. Praha, 1934.
немецкий либерализм в правление Шмерлинга), в 1926 г. выпустил книгу
«История немецко-национального движения в Австрии» 47 . Молиш крайне подробно с точки зрения фактологии рассматривает внутреннюю трансформацию националистического крыла немецколиберального лагеря, уделяя особое внимание крайне радикальной его части, возглавляемой Георгом Шёнерером. История богемских немцев не рассматривается автором как самостоятельный сюжет, а описывается в рамках внутриполитического развития Цислейтании. Работе Молиша свойственно обилие конкретики в ущерб обобщению материала, однако о его позиции недвусмысленно свидетельствует сама его риторика.
Так, эпоху с 1879 г. он называет «эрой оборонительной войны немцев», что красноречиво иллюстрирует авторский взгляд на суть событий того времени.Попытку концептуализировать проблематику богемского вопроса представляет собой работа Гарри Клепетаржа «Языковая борьба в Судетах»48. Рассматривая традиционные вехи чешско-немецкого конфликта, автор, однако, не считает его безальтернативным. Он приводит примеры других многоязычных стран (например, Канады и Швейцарии), где национальный вопрос отнюдь не стоит так остро. Главную причину напряженности в Богемии историк видит в неосмотрительной политике властей, как австрийских, так и чехословацких, предпринимающих лишь конкретные разовые меры в попытках урегулировать языковой вопрос. По его мнению, основной закон государства (применительно к австро- венгерской эпохе – Конституция 1867 г.) при этом ограничивался общими формулировками, возможность разночтения которых и порождала почву для конфликта.
Середина 30-х гг. по понятным причинам стала переломным моментом в развитии историографии богемского вопроса и немецкобогемской политики. Показательна судьба Пфицнера, открыто выразившего свои
47 Molisch P. Geschichte der deutschnationale Bewegung in Osterreich. Jena, 1926.
48 Klepetař H. Der Sprachenkampf in den Sudetenländern. Prag-Warnsdorf-Wien, 1930.
симпатии нацизму и выпустившего ряд работ по истории судетских немцев. В них проводилась идея об их неразрывной связи с немцами Германии. Кроме того, продолжались дискуссии последователей Бретгольца с историками-чехами, но и они вскоре были прерваны событиями конца 30-х годов.
Первая половина XX века была эпохой господства национальной историографии богемского вопроса. Однако в 40-е гг. была предпринята попытка обратиться к ней со стороны западноевропейского исследователя. Речь идет о сочинении Р. Сетон-Уотсона «История чехов и словаков» 49 , опубликованном в 1943 г. Несмотря на заглавие, период 1879-1893 гг. рассматривается автором именно как эпоха, прошедшая под эгидой чешско- немецких отношений. В этих рамках и описывается внутреннее развитие региона. Сетон-Уотсон, как и множество последовавших за ним историков, описывает ход общественно-политической жизни империи с особенным акцентом на деятельности чехов, активность которых, как правило, задавала тон и немецким оппонентам. 1880-е гг. в его оценке – период «яростной схватки народов», ни на один из которых, впрочем, нельзя возложить вину за разжигание межнациональных противоречий. С точки зрения политического развития, 80-е гг. историк называет временем дезориентации, за которым (в 1890-х гг.) последовала дезинтеграция. Любопытно, что исследователь дает невысокую оценку способностям и деятельности Эдуарда Тааффе, называя его самого недалеким, а его политику – непродуманной и случайной. «Серым кардиналом», стоявшим за спиной Тааффе, по мнению историка, был князь Гогенварт, с исчезновением поддержки которого пошатнулись и позиции премьера.
Нетрудно заметить, что для межвоенной историографии было характерно размежевание между чешскими исследователями и историками- немцами. О причинах этого уже говорилось – они кроются в необычайной
49 Seton-Watson R. W. A History of Czechs and Slovaks. London, 1943.
злободневности чешско-немецкой проблематики в то время. Авторские подходы, в свою очередь, зависели от происхождения того или иного историка – им зачастую было свойственно пристальное внимание к соответствующему национальному лагерю, а порой и его апологетика. Попытки осмысления богемских сюжетов как комплексной проблематики носили лишь единичный характер.