Введение

Актуальность темы. Восприятие истории Австрийской, а затем и Австро-Венгерской империи через призму межнациональных отношений давно стало общим местом в историографии. Дуализм 1867 года и особый статус королевства святого Иштвана, хорвато-венгерская уния 1868 г., уникальный галицийский сценарий влиятельного местного самоуправления, идея Объединенной Словении, мощный и влиятельный спектр чешских национальных партий – лишь часть сюжетов, дополняющих картину национальной истории Дунайской монархии.

Впрочем, за судьбами не-немецких народов империи несколько теряются перипетии пути австрийских немцев. Их история, будучи не всегда корректно ассоциирована с историей всей страны, редко рассматривается как национальная. Между тем, хотя на долю немцев и не выпало столь стремительного и насыщенного национального ренессанса (в отличие от вышеупомянутых народов, им не пришлось доказывать своего права на статус исторической нации и возрождать язык и культуру), немецкое сообщество играло значительную роль в истории межэтнических отношений в двуединой монархии. Роль эта значима в двух ракурсах: историю австрийских немцев следует рассматривать и как самостоятельный объект изучения, и как неотъемлемый противовес многим другим национальным движениям Австро-Венгрии, ведь требования, идеология и риторика последних зачастую отталкивались «от противного», то есть от статуса немецкоязычного населения той или иной территории.

Но и восприятие австрийского германства как единого целого также было бы упрощением. Особенно это касается ракурса национальной истории

– в первую очередь, по уже названной выше причине: перед немецким сообществом в отдельных регионах Австрии стояли разные задачи. Они находились в тесной связи с положением и деятельностью их непосредственных соседей. Так, было бы некорректно ставить знак равенства

между, например, немцами Каринтии и немцами Богемии, ведь они развивались в заметно различающихся условиях: масштабы словенского национального движения стали относительно сопоставимы с чешским лишь к рубежу XIX-XX веков.

Говоря о богемских немцах, следует сразу же указать на их принципиальное отличие от условной общей массы немецкоязычного населения Австрии. Количественное преобладание славянского населения было бессменной реалией жизни королевства, однако во второй половине XIX века немецкое присутствие в социально-политической жизни провинции перестало создавать заметный качественный перевес. Причиной тому стало быстрое и масштабное развитие чешского общества, активно прокладывавшего себе путь в политику, экономику, управление и другие сферы. Для немцев это означало слом большинства практик, как глобальных (чешские депутаты стали заметной силой не только в земском сейме, но и в рейхсрате), так и локальных (на местном уровне чехи и чешский язык активно проникали в администрацию и образование). Слом этот был болезненным, поскольку богемские немцы становились чуждым элементом, не будучи при этом элементом пришлым.

Последний тезис, впрочем, заслуживает пояснения. Известно, что определенное немецкое присутствие на территории Богемии отмечалось уже с раннего Средневековья. Не в последнюю очередь причиной этого было влияние Зальцбургского епископата на церковную жизнь земель короны святого Вацлава, а также контакты чешской и немецкой знати.

Массовое переселение немцев на чешские территории пришлось на XIII век и т.н. «великую», или «восточную» колонизацию. Иммигрантов из Австрии, Саксонии и Баварии привлекало обилие неосвоенных земель и развитие торговли в быстро развивавшихся в ходе стремительной урбанизации XII-XIII вв. городах. Уже в тот момент сформировались места традиционного расселения немцев – ими стали города и пограничные северо-

западные территории, важные в экономическом отношении (они были богаты рудой, металлами, серебром). Таким образом, возникавшие центры металлургии и производства оказывались главным образом в немецких руках, что обеспечило переселенцам быстрое обогащение и возможность играть ведущую роль в патрициате королевских городов. Это создало почву для зарождения чешско-немецкого конфликта, однако в средневековых реалиях он имел не национальную, а, скорее, социальную подоплеку – городские верхи противостояли знати.

Ключевым эпизодом в сосуществовании чехов и немцев Богемии стало включение последней в состав империи Габсбургов – особенно побелогорская эпоха, когда имперская власть была окончательно закреплена юридически и Чешские земли были провозглашены наследственным доменом династии. На этот период приходится новая волна немецкой иммиграции извне, сопровождавшаяся также и внутренней мобильностью – с XVI века немецкие горняки начали переселяться и в центральные районы Богемии2. Таким образом, немецкое присутствие укрепилось количественно и одновременно начало играть более значимую роль в функционировании государственно-управленческих механизмов, единства которых требовали имперские реалии. Особенно последовательно эта тенденция стали проявляться в эпоху абсолютизма, когда западные территории империи стали конституироваться как единое централизованное объединение. Ведущую роль в нем играли именно немцы. Они вольготно чувствовали себя на этом огромном пространстве, и Богемия не была исключением3.

Это положение внешне оставалось устойчивым вплоть до революции

1848-1849 гг., события которой впервые заставили чешскую политику

1 Facing history: the evolution of Czech-German relations in the Czech provinces. 1848-1948. Prague, 2002. P. 10.

2 Seibt F. Deutsche, Tschechen, Sudetendeutsche. Analysen und Stellungnahmen zu Geschichte und Gegenwart aus fünf Jahreszeiten. München, 2002. S. 38.

3 Křen J. Changes in identity. Germans in Bohemia and Moravia in the nineteenth and twentieth centuries // Bohemia in history. Cambridge, 1998. P. 325.

заявить о себе и сформулировать собственный взгляд на развитие как всей империи, так и Чешских земель в ее составе. По соседству с немцами оказалось не просто некое локальное сообщество с причудливым языком, но новая сила, активно входящая в политику и требующая учитывать свои интересы на всех уровнях.

В этой обстановке немецкоязычное сообщество формирует свою идентичность, основанную на ощущении обособленности от основной массы австрийского германства 5 . В условиях соседства со стремительно развивавшимся славянским народом, с одной стороны, и мощной Германской империей – с другой, в среде богемских немцев сложился ряд характерных черт. Одной из них было внимательное и в известном смысле болезненное отношение к национальности как к ключевому свойству, отличающему ту или иную группу людей. Критерием определения национальной принадлежности был, разумеется, язык6.

Итак, во второй половине XIX века богемские немцы оказались в парадоксальной ситуации «большинства в меньшинстве». Тогда как в целом немецкий элемент, бесспорно, не утратил лидирующих позиций в Цислейтании, в реалиях Чешских земель немецкоязычное население начало сталкиваться с упорным и довольно успешным славянским натиском, политика которых, становясь все агрессивнее, вынуждала немецкое население активно от нее обороняться и постоянно доказывать свое право на свободное и полноправное участие в жизни королевства, до сих пор бывшее

4 Prinz F. Deutsche Geschichte im Osten Europas. Bohmen und Mähren. Berlin, 2002. P. 350.

5 Novotny J. Češti němci a Habsburska monarchie // Česky lev a rakousky orel v 19. stoleti. Praha, 1996. S. 46.

6 Fuchs A. Geistige Stromungen in Osterreich. 1867-1918. Wien, 1949. S. 171.

данностью. Стоит еще раз подчеркнуть, что этот процесс был тем более болезненным, что в сознании богемских немцев их принадлежность к Богемии и восприятие ее как родного края были само собой разумеющимися, и локальный патриотизм был им свойственен не меньше австрийского.

Хронологическими рамками настоящего исследования были выбраны 1879–1893 годы, время правления в Цислейтании кабинета министров под руководством графа Эдуарда Тааффе7 . Этот период примечателен сразу с нескольких точек зрения. Во-первых, на него пришлась перегруппировка сил в австрийской политике – немецкие либералы-конституционалисты, в течение многих лет занимавшие ведущие позиции в парламенте и сменявших друг друга либеральных кабинетах, оказались в оппозиции правительственному курсу. Опору нового премьера составили консервативные группировки (т.н. «железное кольцо правых»). Во-вторых, в числе лояльных премьеру сил оказались славянские политики Австрии, в том числе и влиятельная чешская фракция, до того на протяжении 16 лет бойкотировавшая имперский парламент. Их возвращение в рейхсрат в составе правящей коалиции означало, что у немецких – и особенно немецкобогемских – политиков появился новый оппонент, с которым отныне приходилось считаться, в том числе, и Вене. В-третьих, сотрудничество чехов и Вены базировалось на определенных уступках – или, во всяком случае, обещании преференций со стороны последней. Речь шла, в первую очередь, о смягчении национальных противоречий, укреплении позиций чешского языка и полноправном его использовании во всех сферах. Произойти это могло лишь за счет изменения статуса немецкого языка. Это не могло не вызвать беспокойства в немецком национальном движении, осознавшем шаткость своих позиций в новых обстоятельствах. Оживление, впрочем, оказалось весьма плодотворным – именно в этот период богемские

7 Эдуард Тааффе (1833 – 1895) – австрийский аристократ, политик, государственный деятель. Неоднократно занимал посты наместника в отдельных землях Австрии (Богемия, Зальцбург, Верхняя Австрия, Тироль). С 1867 г. – министр государственного управления Цислейтании, в 1868-1870 гг. – министр-президент Цислейтании, в 1870-1871 гг. – министр внутренних дел.

немцы выступили с целым рядом проектов по урегулированию чешско- немецкого противостояния, и получили повод осознать себя как единое и компактное сообщество.

В целом, именно на консервативную эпоху пришелся момент, когда позиции немцев в Богемии впервые подверглись серьезному чешскому натиску, причем не только в языковом вопросе. В 1883 г. немцы впервые перестали править бал в богемской политике, уступив чехам на выборах в земский сейм. Наконец, 14 лет правления Тааффе – период достаточно длительный и, в силу бессменности кабинета отличавшийся относительно последовательным курсом. Все это позволяет рассмотреть его как отдельную эпоху в политической истории богемских немцев, со своей внутренней логикой и уникальным содержанием.

Объектом исследования становится немецкобогемское сообщество, рассматриваемое как самостоятельный элемент австрийской реальности. Предмет изучения – политическая и общественная жизнь чешских немцев в сложившейся в указанный период новой конфигурации сил, а также механизмы утверждения и сохранения идентичности богемских немцев в новых для них условиях – как на теоретическом, концептуальном уровне, так и в повседневных практиках.

В свете вышесказанного научная новизна исследования обусловлена рядом факторов. Можно констатировать тот факт, что в отечественной историографии нет специального исследования, посвященного истории австрийского и, тем более, богемского германства в рассматриваемую нами эпоху. Зарубежная наука уделила этой проблеме значительно больше внимания, однако имеющиеся исследования все же не создают подробной картины именно немецкобогемской истории. Австрийские исследователи, уделяя много внимания политической жизни Дунайской монархии, все же склонны рассматривать ее как единое целое, не акцентируя внимание ни на роли богемского элемента в немецкоавстрийской политике, ни на богемских

сюжетах в целом. Последние заслужили куда большего внимания со стороны чешских исследователей. В свою очередь, в их стане заметна другая тенденция – при изучении чешско-немецкого конфликта, как правило, ставится во главу угла чешская национальная политики, тогда как немецкое движение выступает своего рода фоном. Те немногие работы, что посвящены избранному нами предмету изучения, как правило, представлены отдельными статьями, пока лишь пунктирно намечающими основные вехи истории богемских немцев. Наконец, нет специальных исследований, фокусирующих внимание на Богемии именно в консервативную эпоху. В большинстве работ рассматривается более широкий временной промежуток (например, 1848–1914 гг.), а основное внимание уделено классическим сюжетам в этих хронологических рамках: революции 1848 г., дуалистической системе, предвоенным годам и распаду империи.

Таким образом, целями исследования становятся многосторонняя характеристика общественно-политической жизни богемских немцев в указанный период и анализ теории и практики попыток сохранить их прежние привилегированные позиции в новых условиях.

Для реализации поставленных целей представляется необходимым сформулировать следующие задачи:

1) выяснить, каким было организационное и идеологическое развитие немецких политических сил в эпоху правления Тааффе, уделив особенное внимание трансформации их подхода к национальному вопросу;

2) рассмотреть немецкую политику на региональном – богемском – уровне, проанализировать немецкий концепт разрешения межнационального конфликта в Богемском королевстве и его роль в попытках найти почву для чешско-немецкого компромисса;

3) остановиться на одном из ключевых механизмов транслирования идеи немецкобогемской идентичности – деятельности добровольных союзов и обществ и их месте в жизни немецкого сообщества в Богемии;

4) реконструировать настроения богемской (преимущественно немецкоязычной) общественности и ее восприятие политической жизни Австрии и чешско-немецкого сосуществования при помощи материалов нетрадиционного источника – сатирической печати.

Эти задачи будут решены в рамках соответствующих им четырех глав, внутри которых повествование строится по хронологии событий.

Методологические основы работы включают в себя несколько позиций. Во-первых, классические методы исторического исследования, ключевым среди которых стал историко-генетический метод. Его использование позволило представить изучаемые явления в динамике, воссоздав причинно-следственные связи между ними. Наиболее оправданным оказался проблемно-хронологический подход к изложению материала, сопряженный с опорой на принцип историзма.

При рассмотрении проблематики национализма и механизмы воплощения в жизнь тех или иных национальных концептов опорой стали разработки теории национализма, сформулированные в последние десятилетия XX века 8 . Принципиальным в этом подходе становится представлении о нации как не об естественно свойственной людям общности, а как об искусственном конструкте, созданном в Новое время. Такой «рукотворно» изобретенный образ, содержащий в себе определенный набор знаков, конструирующих идентичность и сигнализирующих о ней вовне, воспринимается как имманентно присущий его носителям и формирует своего рода «коллективный субъект».

В контексте восприятия нации как «воображенного» сообщества и применительно к реалиям многонационального государства важно обратить внимание на образ «Другого», играющий заметную роль в конструировании собственной идентичности. Именно на базе дихотомии «Я – Другой» формулируются отличительные для той или иной общности признаки.

8 Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991. Mapping the Nation. London, 1996. Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 г. СПб., 1998. Андерсон Б. Воображаемые сообщества. М., 2001.

Воспроизведение этнических групп, в свою очередь, происходит благодаря необходимости поддерживать границы, отделяющие их от «Другого», образ которого становится столь же принципиальным для понимания идентичности той или иной группы, как и ее представление о собственном «Я»9.

***

В заключение вводного раздела представляется необходимым сделать ряд оговорок, касающихся понятийного аппарата работы, а также некоторых особенностей, связанных с переводом тех или иных названий или понятий, не имеющих прямого аналога в русском языке.

Во-первых, речь идет о самом термине «богемские немцы». В конце XIX в. периодика и публицистика пользуется словом «Deutschbohmen», что можно перевести как «немецкие богемцы» или, более традиционно,

«богемские немцы». Эти два варианта и будут использованы в работе. Применение термина «судетские немцы» представляется некорректным в силу своей неаутентичности: он вошел в обиход лишь в начале XX века, хотя приграничные территории расселения немецкоязычного населения, разумеется, назывались Судетами и в предшествующий период.

В этом контексте уместно подчеркнуть, что данное исследование посвящено истории именно богемских немцев, основываясь на источниках соответствующего происхождения и концентрируясь на концепциях именно богемского устройства. Разумеется, многие тезисы и выводы можно с полным правом экстраполировать и на моравское немецкое сообщество, и – частично – на силезских немцев. Тем не менее, и Моравия, и Силезия, будучи частями земель короны св. Вацлава, все же были самостоятельными провинциями с собственными национальными реалиями и политическим развитием, поэтому их история заслуживает специального рассмотрения.

9 Подробнее об образе «Другого» и его роли в конструировании идентичности см. Барт Ф. Этнические группы и социальные границы. М., 2006; Creating the Other: Ethnic Conflict and Nationalism in Habsburg Central Europe. New York, 2004.

Впрочем, название «земли Чешской короны» все же употребляется в тех случаях, когда речь идет о всех трех коронных землях.

Кроме того, бесспорен тот факт, что значительный процент немецкоязычного населения Центральной Европы вообще и Богемии в частности составляли евреи. Однако этот тезис трудно формализуем – так как австрийские переписи того времени содержали лишь вопрос об обиходном языке, а не о национальности как таковой. В связи с этим невозможно точно ответить на вопрос о том, насколько многочисленным был еврейский элемент в немецкоязычном сообществе Чешских земель. В контексте нашего исследования это представляется возможным допущением: евреи охотно адаптировались в немецких кругах, и возможность их присутствия не оказывает значительного влияния на круг рассматриваемых здесь проблем.

Во-вторых, стоит остановиться на нескольких названиях, которые употребляются в связи с немецкими политическими партиями. Как правило, правящим консерваторам и в источниках, и в литературе противопоставляются немецкие «либералы», хотя содержание этого термина соответствует современному его пониманию лишь отчасти. Разумеется, центральноевропейский либерализм разделял классические либеральные ценности и использовал соответствующую риторику: личностные свободы, участие индивидуума в местном и государственном управлении, приверженность конституционным ценностям, вера в государство как гарант прогресса.

В то же время австронемецкому либерализму второй половины XIX в. были свойственны и некоторые специфические черты. Ключевой из них была безусловная поддержка централизаторской идеи как основополагающего фактора благоденствия империи и лояльность режиму в целом. Этот подход лег в основу всех австронемецких концепций государственно-политического развития и находился в непримиримом противоречии с федералистскими

идеями не-немецких народов Австро-Венгрии. Кроме того, австрийский либерализм был в значительной мере элитарным течением: многие его приверженцы происходили из знатных или состоятельных семей10.

В публицистике и других аутентичных источниках либералы также называются «левыми». Этот термин, безусловно, вводит в определенное заблуждение. Немецкие политики не были «левыми» в современном понимании этого слова. Это наименование следует, скорее, толковать в духе лексикона Французской революции и первой половины XIX века. Тогда

«левыми» назывались объединения, с различной степенью радикальности выступавшие против текущей политики и поддерживавшие либеральные по сути ценности – политические свободы, свободу предпринимательства и пр. Разумеется, ничего общего с социал-демократией или, тем более, коммунизмом термин в этом толковании не имел. Несмотря на то, что на политической сцене уже начали появляться левые в современном понимании силы, такие названия, как «liberale Linke», «Vereinigte Linke», «Vereinigte Deutsche Linke» на исходе XIX века оставались прочно закреплены в политическом лексиконе. В связи с этим наиболее уместен их прямой перевод.

10 Křen J. Dvě stoleti Středni Evropy. Praha, 2005. S. 235.

Обзор использованных источников

Источниковой базой исследования стали документы и публикации, собранные, главным образом, в архивах и библиотеках Вены и Праги. Весь их массив можно разделить на несколько групп в соответствии с происхождением. Это архивные материалы, пресса, источники личного происхождения, публикации официальных документов, публицистика.

Корпус архивных источников составили фонды трех архивов: Австрийского государственного архива, Национального архива Чешской республики и Архива Праги. Чрезвычайно ценным для раскрытия проблематики работы стал фонд «Наследие Пленера» 11 , хранящийся в Австрийском государственном архиве. Фонд содержит разнообразные документы, собранные самим политиком в течение жизни. Значение этой подборки кроется в той роли, которую этот деятель играл как в немецколиберальном лагере, так и в богемской политике. Все ключевые проекты и дискуссии 1880-90-х гг. в этих сферах если не проходили при его непосредственном участии, то, во всяком случае, неизбывно вызывали его интерес. Таким образом, в личном архиве Пленера оказались собраны материалы высокого информативного уровня.

Во-первых, это документы, связанные с внутренним развитием Конституционной партии и наследовавших ей политических образований. Их лидером политик был на протяжении почти всего рассматриваемого в работе периода. Среди них – проекты программ либеральных фракций, отчеты о

11 Haus-, Hof- und Staatsarchiv. Nachlass Plener. Эрнст фон Пленер (Ernst von Plener, 1841-1923) – австрийский политик и государственный деятель, одна из ключевых фигур в австронемецком либеральном лагере. Родился в Богемии (Хеб) в семье Игнаца фон Пленера – также политика, министра финансов и торговли в либеральных кабинетах 1860-70-х гг., с 1873 года – члена палаты господ австрийского парламента. Политическая карьера Эрнста Пленера началась с дипломатического поприща – в 1865-1873 гг. он работал в австрийской миссии сначала во Франции, затем в Великобритании. С 1873 Пленер становится членом нижней палаты рейхсрата от торговой палаты Хеба и в два ближайших десятилетия фокусируется на парламентской работе, став одним из лидеров немецколиберального лагеря. Помимо рейхсрата, сферой интересов Пленера была и локальная богемская политика – сам будучи богемского происхождения, он активно пропагандирует необходимость всестороннего реформирования провинции с точки зрения национальной политики (вплоть до разделения на две независимые друг от друга области). Пик активности Пленера в богемском вопросе пришелся на эпоху правления Тааффе. После ухода последнего политик входит в коалиционное правительства Виндишгреца, заняв кресло министра финансов (1893-1895). С 1895 года – президент Счетной палаты Австро-Венгрии, с 1900 г. – член палаты господ.

прошедших парламентских сессиях, статьи и очерки членов партии, проливающие свет на внутренние дискуссии о тактике либералов. Все эти документы позволили в деталях рассмотреть трансформацию либерального лагеря на протяжении консервативной эры.

Во-вторых, Пленер активно участвовал и в разработке немецкой концепции переустройства Богемии по национальному принципу, поэтому его архив содержит также массу черновиков, проектов, публикаций, стенограмм заседаний комиссий сейма, посвященных богемской проблеме. Все эти источники легли в основу второй части диссертационной работы и позволили решить соответствующие исследовательские задачи. К сожалению, фонд Пленера систематизированы лишь условно (есть несостыковки в описях и фактическом содержании картонов). Это обстоятельство заставляет предполагать, что изученные документы могут быть дополнены и другими материалами.

При разработке проблематики, вынесенной в третью часть диссертационного сочинения, сыграли значительную роль чешские архивы. Во-первых, речь идет о фонде президиума наместничества Богемии 12 , хранящемся в Национальном архиве ЧР. Наместничество подчинялось австрийскому министерству внутренних дел и было ответственно за, по сути, большинство сфер официальной жизни Богемии. В его полномочия входил самый широкий спектр проблем – от образования и науки до сельского хозяйства. Кроме того, наместничество исполняло и полицейские функции, к числу которых принадлежал и контроль за общественной жизнью провинции. Ее важной частью были добровольные союзы и организации, многие из которых в рассматриваемый период стали действенным механизмом конструирования и поддержания национальных сообществ на территории империи. Все учреждавшиеся союзы находились под наблюдением провинциального наместничества. Таким образом, его фонд

12 Narodni archiv ČR. F. PM – Prezidium mistodřžitelstvi. 1880-1890. 1891-1900.

содержит колоссальную подборку материалов как официального, так и неофициального характера, посвященных деятельности существовавших в Богемии объединений, существенная часть которых объединяла людей именно по национальному (впрочем, в числе других) признаку.

В собрание фонда входят программы, отчеты, стенограммы заседаний исполнительных комитетов таких союзов, материалы прессы. К сожалению, они довольно плохо систематизированы. Документы разбиты по хронологическому принципу на блоки, охватывающие целое десятилетие вне зависимости от тематики самих материалов. По этой причине нельзя сказать, что фонд предоставляет исчерпывающее собрание источников по истории того или иного отдельного общества. Репрезентативными оказываются лишь подборки, посвященные наиболее крупным из них (например, Гимнастическому и Школьному союзам, Союзу Богемского леса, Союзу немцев Богемии). Тем не менее, даже отдельные свидетельства о работе более мелких обществ позволяют увидеть палитру общественной жизни богемских немцев во всем ее многообразии и тем самым дополнить картину, сформированную источниками о деятельности крупных обществ. Таким образом, на основании материалов этого фонда появилась возможность составить достаточно полное представление о специфике немецкобогемских союзов, рассмотреть идеологическую подоплеку их деятельности и оценить их роль в жизни немецкого сообщества Богемии. Все это позволило выполнить задачи, поставленные в третьей главе исследования.

Вышесказанное справедливо также и для проработанного нами фонда Немецкого клуба в Праге13. Этот фонд, переданный в архив в 1945 г. – всего через два года после того, как прекратил существование сам союз, отличается от двух вышеописанных подборок достаточно скрупулезной систематизацией материалов. Документы, охватывающие почти целый век (1862-1943 гг., то есть весь период существования клуба), разделены

13 Archiv hl.m. Prahy, F. 445. Německe kasino – Německy dům Praha.

тематически на блоки, отражающие ту или иную сторону деятельности организации. Среди них – материалы, касающиеся общих собраний членов клуба, документы его президиума, картотеки членов и сотрудников организации и документы о членстве и трудоустройстве в союзе, входящая и исходящая корреспонденция, ежегодные бюджеты, информация о строительстве и эксплуатации здании клуба. Для исследования весьма полезным оказался блок источников, свидетельствующих об основных направлениях работы этого союза. В первую очередь, это его статуты, протоколы заседаний и годовые итоговые отчеты, корреспонденция и те документы, которые позволяют получить представление о хозяйственной стороне работы этой организации. Все это позволило восстановить весь комплекс инициатив Немецкого клуба в жизни немецкого сообщества как Праги, так и Богемии в целом. Во-вторых, детальное изучение этих сведений позволило сделать выводы о роли этого союза в разветвленной системе немецких добровольных обществ. Кроме того, удалось проанализировать конкретные шаги, направленные на консолидацию столичной немецкой диаспоры и немецкого движения Богемии в целом.

В целом, значение архивных фондов для этого исследования крайне велико: содержащиеся в них документы зачастую оказываются действительно уникальными свидетельствами того или иного события. Благодаря доступу к ним были обнаружены нехарактерные для многих других источников частности. Тем не менее, как уже было сказано выше, материалы архивов не могут похвастаться безусловной репрезентативностью

– это связано как со спецификой возникновения фондов, так и с особенностями их обработки и хранения. Кроме того, изучение архивных источников требует глубокого предварительного знакомства с контекстом эпохи и ее событийной канвой. На этом этапе были привлечены другие группы источников, и, в первую очередь, пресса.

Так, были изучены подшивки трех австрийских периодических изданий –

пражских «Bohemia» и «Prager Tagblatt» (далее – «PT») и венской «Neue Freie

Presse» (далее – «NFP»)14. Самой известной из перечисленных и, пожалуй, в чем-то одиозной была газета «Neue Freie Presse», и поныне выходящая в Австрии под названием «Die Presse». Именно под этим именем она начала выходить в 1848 г., взяв за образец французские газеты того же периода. В 1864 году в ходе конфликта внутри «старой» «Presse» ее редакторы Михаэль Этьен и Макс Фридлэндер покинули издание и заявили о создании нового органа печати, получившего название «Новой свободной прессы». Действительно, эта газета вскоре заняла лидирующие позиции среди периодических изданий австрийской части монархии, тогда как «Die Presse», сохранив часть авторов, просуществовала до 1896 г. в довольно заштатном статусе. Что касается «NFP», в последние десятилетия XIX века ключевыми фигурами в ее редакции стали Мориц Бенедикт и Эдуард Бахер – оба, к слову, были выходцами из Чешских земель. Число пишущих для газеты журналистов порой превосходило 500 человек, и в их числе были, например, Гуго фон Гофмансталь и Стефан Цвейг. «Neue Freie Presse» оставалась крупным изданием и в межвоенной Австрии и была закрыта лишь в 1939 году.

«NFP» выходила дважды в день в виде утреннего издания и короткого вечернего, содержавших 15-16 и 4-5 страниц соответственно. В поле зрения журналистов газеты попадали как всевозможные события внутренней жизни Австро-Венгрии, так и мировые новости. Основным фокусом издания была политика и общественная жизнь в самом широком понимании. Его ежедневный формат оставлял немного места серьезной аналитике, заставляя авторов посвящать максимум времени освещению последних новостей. Аудиторией газеты была, в первую очередь, либеральная буржуазия и либерально ориентированный средний класс. Следует подчеркнуть, что

«NFP» была важной опорой немецколиберального движения: суждения ее

14 Эти издания хранятся в оцифрованном виде на сайтах библиотек: в электронном архиве Австрийской национальной библиотеки представлены «Prager Tagblatt» (http://anno.onb.ac.at/cgi-content/anno?aid=ptb) и

«Neue Freie Presse» (http://anno.onb.ac.at/cgi-content/anno?aid=nfp), на сайте Национальной библиотеки Чешской республики – «Bohemia» (http://kramerius.nkp.cz/kramerius/PShowPeriodical.do?id=29067&it=0). За редкими исключениями доступны полные подшивки этих изданий.

авторов обнаруживают заметную предвзятость и лояльность именно упомянутому лагерю. Служила газета и своего рода рупором либералов – на ее страницах периодически публиковались статьи отдельных немецколиберальных политиков, желавших публично высказать свое мнение по тому или иному вопросу. Это принципиально отличает «Neue Freie Presse» от других использованных в работе изданий – при прочих равных именно она рассматривалась как ведущая трибуна австрийского либерализма.

Немецкоязычная газета «Bohemia» выходила в Праге с 1828 по 1938 г. В первое десятилетие существования она была приложением к «Prager Zeitung», с 1918 года издавалась как «Deutsche Zeitung Bohemia». Издателем газеты в 1879-1919 гг. был Андреас Хаазе. Как и в случае с «Neue Freie Presse», в числе ее журналистов были впоследствии прославившиеся как писатели «пражского круга» Эгон Эрвин Киш и Иоганнес Урцидиль. Газета печаталась ежедневно и содержала 8 страниц, организованных по типичному для периодики того периода принципу – 2-3 крупных материала из внутренней и международной политики на первых полосах и короткие заметки на оставшихся.

Ежедневник «Prager Tagblatt» выходил в богемской столице в 1876-1939 гг. в формате утреннего и вечернего выпуска и нерегулярных тематических приложений. Издателем газеты был выходец из Гейдельберга Генрих Мерси, главным редактором – Юлиус Гундлинг. В разное время с изданием сотрудничали Йозеф Рот, Франц Кафка и Макс Брод. В конце жизни он издал роман «Prager Tagblatt», посвященный своей работе в редакции. Несмотря на то, что к моменту появления ежедневника в Богемии уже существовало немало периодических изданий, он быстро стал одним из наиболее популярных благодаря необычному формату материалов. По сути это были привычные читателю обзоры политической и общественной жизни страны и мира (в основном, конечно, Европы), однако написанные в чуть ироничном ключе. Нужно оговориться, что «PT» ни в коем случае не был юмористическим журналом: речь шла лишь о стиле подачи материала, по

содержанию ничуть не менее серьезного, чем у коллег по цеху. В начале XX века и особенно в межвоенное время газета действительно стала печатать больше фельетонов, эпиграмм и прочих сатирических заметок, однако в конце XIX века это было редкостью.

Между двумя богемскими газетами можно обнаружить немало общих черт. Большинство из них объясняются похожими форматом и аудиторией. Оба ежедневника, как правило, публиковали последние новости в довольно описательной манере. В отличие от венской «NFP», они уделяли большое внимание богемским сюжетам; и тот, и другой, происходили из и издавались для немецкоязычного населения провинции. Этим логично обуславливался

«богемский патриотизм» в оценочных суждениях авторов этих изданий. Тем не менее, в оттенках этих суждений прослеживаются и различия. Если

«Bohemia» двигалась по пути немецконациональной идеологии (как уже было сказано выше, будучи в конце концов переименована в «Deutsche Zeitung» – «Немецкую газету»), то «PT» были свойственны скорее либерально-демократические ценности. Ее отличало настороженное отношение к Германской империи и лояльность к Австрии.

Таким образом, в нашем распоряжении оказались три взаимодополняющих издания: «Neue Freie Presse» заслужила внимания как наиболее авторитетный немецколиберальный печатный орган, две богемские газеты позволили заострить внимание на локальных сюжетах. Ценность периодической печати для данного исследования заключается в возможности отследить наиболее важные сюжеты с необычайной подробностью – ежедневные издания позволяют это сделать с точностью до дня. Показательным примером в этом контексте становятся съезды немецких депутатов Богемии. Именно на страницах газет их ход, как правило, описывается во всех деталях, тогда как другие источники (например, мемуары), описывая их по прошествии времени, лишь пунктирно выделяют ключевые аспекты. Кроме того, печать позволяет отследить сиюминутную реакцию общественности на те или иные события, которая также может

отличаться от формулируемых постфактум оценок, особенно от непосредственных участников.

Кроме традиционной периодической печати, в научный оборот были введены и материалы австрийских сатирических изданий. Они стали ценным источником при попытке реконструировать стереотипы, сложившиеся в обществе по отношению к богемскому вопросу. Речь идет о журналах

«Figaro» 15 и «Humoristicke listy» 16 . Подзаголовки обоих изданий представляют их как политико-сатирическую прессу. Источником для освещения немецкого взгляда стал либеральный журнал «Figaro» («Figaro. Humoristisches Wochenblatt»), выходивший в Вене в издательстве Карла Зиттера. С 1884 г., после смерти основателя, его редактором стал Людвиг Анценгрубер. Анализ тех стереотипов и образов, которые транслировались широкому кругу читателей со страниц этого журнала, был дополнен материалами чешского еженедельника «Humoristicke Listy». Это издание выходило еженедельно с 1858 по 1941 гг. Его создателем, первым редактором и автором был Йозеф Вилимек, основатель издательского дома, получившего его имя.

Структура изданий обнаруживает множество сходств, несмотря на небольшое превосходство чешского журнала в объеме (порядка 10 страниц, тогда как в «Figaro» – 8). Оба были разделены на текстовую и иллюстративную части. Их содержание, как правило, отличается некоторой бессистемностью. И в том, и в другом журнале есть ряд постоянных рубрик очень общей тематики (например, новости внутренней или внешней политики), внутри которых по большей части публиковались отдельные афоризмы или эпиграммы. Кроме того, отдельным и крайне любопытным источником стали карикатуры.

15 Номера «Figaro» за 1879-1881 гг. доступны в фондах Моравской земской библиотеки (Moravska zemska knihovna), ознакомление с подшивками за 1882-1893 гг. происходило в Австрийской национальной библиотеке в Вене.

16 За редкими исключениями, полные подшивки еженедельника доступны в электронном виде на сайте Академии наук ЧР (http://archiv.ucl.cas.cz/?path=HumL).

Оба журнала (как и вся другая периодика в империи) находились под постоянным присмотром цензуры. В номерах нередко встречаются не допущенные к печати рубрики, оставленные пустыми, извинения редакции за это. Многие номера «Figaro» выходили с пометкой «Повторное издание после изъятия». Нельзя, однако, сказать, что на страницах журналов действительно часто мелькала откровенная крамола. Оба издания были скорее сатирическими, нежели политическими, и их авторы отнюдь не были склонны даже к объективной оценке событий, не говоря уже об аналитике. Очевидно, что первоочередной задачей для них было использование злободневных новостей в качестве основы для сюжетов. А их интерпретация учитывала настроения и – немаловажно – чувство юмора читателей.

Очевидна специфика сатиры как исторического источника, которая требует особенно критического подхода к его содержанию. Тем не менее, именно субъективность авторского подхода и ориентированность на массового читателя позволяют утверждать, что материалы выбранных журналов позволят раскрыть тему восприятия чешско-немецкого конфликта его современниками.

Несмотря на несомненную ценность прессы как источника, нельзя утверждать, что у нее нет своих недостатков. Так, в определенном контексте к их числу можно отнести и уже упомянутую сиюминутность. Помимо этого, материалы прессы предоставляют исследователю взгляд «снаружи», тогда как специфика, в частности, политической истории зачастую оказывается такова, что для формирования полноценной картины особенно необходим и взгляд «изнутри».

Этот пробел позволяют восполнить источники личного происхождения. Так, картину внутрипартийной жизни либерального лагеря дополняет переписка немецких деятелей, опубликованная австрийским историком

Паулем Молишем в 1934 году 17 . Содержание этого сборника составляют избранные письма из архивов лидеров немецкой политики второй половины XIX века. Определение «немецкая» в данном случае следует понимать в максимально широком контексте. Речь идет не только о сторонниках национально ориентированных партий, но и о политически активной австрийской знати, зачастую не ассоциировавшей себя с немецколиберальным движением. Впрочем, тем любопытнее отследить их свидетельства, зачастую проливающие свет на околоправительственное закулисье.

Корреспонденция разделена издателем на самостоятельные блоки по проблемно-хронологическому принципу. Наиболее значимыми оказались два: «Под железным кольцом», принадлежащие эпохе правления премьера Тааффе, и «О немецко-чешских соглашениях 1890 г.», посвященные истории венских переговоров 1890 г., ставших кульминационным моментом в попытках выработать чешско-немецкий «Ausgleich». Основное содержание собранных писем – это кулуарные обсуждения текущей политики: как высшего уровня, то есть законодательных и прочих инициатив правительства, так и сугубо партийных дел. В поле внимания адресатов – выборы, съезды, тактика немецких объединений в целом. Ценность этого материала состоит в том, что он позволил получить представление о ситуации внутри немецкого лагеря. Кроме того, появилась возможность осветить ряд дискуссий, которые не были вынесены на публику в силу того, что вызвали серьезные противоречия во мнениях политиков.

Похожим образом можно оценить другой важный для нашего исследования источник – мемуары уже упомянутого Эрнста фон Пленера. Они вышли в трехтомном издании в 1911-1921 гг. К данной работе были привлечены два из них: второй том18, в который вошли воспоминания о 1873-

17 Briefe zur deutschen Politik in Osterreich von 1848 bis 1918. Ausgewählt und bearbeitet von Dr. Paul Molisch. Wien und Leipzig, 1934.

18 Plener E. v. Erinnerungen. Band II. Parlamentarische Tätigkeit 1873-1891. Stuttgart. 1921.

1891 гг., и третий19, посвященный деятельности Пленера в 1891-1918 гг. В эпоху Тааффе политик был депутатом нижней палаты рейхсрата и богемского ландтага, поэтому многие аспекты внутренней политики описаны им со всей кропотливостью и дотошностью. Именно в этом заключается большая ценность мемуаров Пленера – они позволяют крайне подробно восстановить последовательность многих событий, применительно к некоторым сюжетам – буквально до дня. Кроме того, в силу собственных интересов Пленер фокусируется именно на немецкой политике как на уровне всей Цислейтании, так и в богемских землях. Такой подход делает работу с его мемуарами весьма эффективной. Разумеется, его труду, как и любой другой автобиографии, свойственны все традиционные для этого жанра минусы – пристрастность, субъективность, невооруженным глазом заметное желание выставить себя и свои достижения в более выгодном свете. Все это заставляет исследователя аккуратнее обходиться с его оценками, воспринимая их не как беспрекословную данность, а как своеобразный пласт информации о самом авторе и его сторонниках. Надо, впрочем, отметить, что, работая над мемуарами по завершению политической карьеры и по прошествии двух десятилетий после описываемых событий, автор склонен корректировать оценки многих собственных поступков, зачастую признавая их недальновидность или изначальную предвзятость, тем самым дополняя спектр мнений по тому или иному вопросу.

C именем Пленера связан еще один использованный в данном исследовании источник. Это опубликованные в 1886 г. речи политика 20 , произнесенные в богемском ландатаге в ходе сессии 1885-1886 гг. Тогда на повестке дня был резонансный проект по разделению провинции на замкнутые национальные округа. В этих выступлениях была сформулирована позиция немецких политиков по вопросу о механизме

19 Plener E. v. Erinnerungen. Band III. Abgeordentenhaus und Ministerium bis 1895. Herrenhaus 1900 bis 1918. Stuttgart. 1921.

20 Drei Reden gehalten im bohmischen Landtag in der Session 1885/6 über die Aufhebung der Sprachverordnung und die nationale Abgrenzung der Bezirke von Dr. Ernst von Plener. Prag, 1886.

решения богемского вопроса. Идея о разграничении Богемии по национальному признаку стала с того момента ключевой концепцией для богемских немцев, которые продолжали опираться на нее вплоть до распада империи. Подробное рассмотрение перипетий этого обсуждения стало одной из центральных задач второй части исследования. Оно основано, в первую очередь, на материалах дискуссий в сейме.

Помимо собственно дебатов, немецкая позиция по вопросу о разделении округов освещалась также и в публицистике. В связи с этим были рассмотрены две брошюры авторства Эдуарда Хербста 21 – вышедший анонимно очерк «К языковому и национальному вопросу в Богемии. Написано одним из немецкобогемских депутатов» 22 и более поздняя и основательная по содержанию брошюра «Немецкая языковая область в Богемии»23 . На основании данных статистики о численности населения в разных регионах Богемии автор попытался доказать, что ряд ее областей на деле оказываются моноэтничными (немецкими) даже в большей степени, чем регионы «традиционно» немецкой Нижней Австрии. В целом, все принципиальные расчеты были изложены Хербстом в первой брошюре, увидевшей свет в 1883.

Вторая публикация повторяет тезисы первой, лишь дополнив их более детальными цифрами. Автор рассчитывает соотношение населения на спорных землях вплоть до самых мелких территориальных единиц. Выпущенная в 1887 г., то есть уже после публичного обсуждения этой концепции, она была призвана подытожить изыскания политиков и напомнить общественности о той статистической подоплеке, которая легла в основу идеи о выделении замкнутых округов. Эти брошюры стали базовым

21 Эдуард Хербст (1820 – 1892) – австрийский политик богемского происхождения, депутат рейсхрата и богемского сейма, в 1867-1870 гг. министр юстиции. Один из лидеров немецких либералов «старого» поколения и неизменный противник чешских историко-государственных притязаний. В 1880-е гг. Хербст уже перестал быть безусловным лидером либерального лагеря, однако оставался авторитетным политиком и продолжал принимать деятельное участие в текущих событиях.

22 Zur Sprachen- und Nationalitäten-Frage in Bohmen. Von einem deutsch-bohmischen Abgeordneten. Wien, 1883.

23 Herbst E. Das deutsche Sprachgebiet in Bohmen. Prag, 1887.

этапом в разработке той идеи, которая была в полной мере концептуализирована в ходе дискуссий 1885-1886 гг. в сейме.

Публицистика послужила источником также и для разработки проблематики третьей части исследования, посвященной немецким добровольным союзам и обществам. Их члены нередко пользовались возможностью популяризовать свою деятельность путем публикации очерков и брошюр, посвященных тому или иному объединению. Некоторые из них носили не сиюминутный характер описания текущих дел, а обобщали определенный этап деятельности организации или повествовали о ее истории. Были изучены два таких источника.

Первый – это сочинение Антона Киманна «Первые сорок лет Немецкого клуба в Праге. 1862-1902» 24 , выпущенное издательством Андреаса Хаазе, редактора газеты «Bohemia». Киманн был членом Немецкого клуба, пражским адвокатом и в целом далеким от политики человеком. Цель его очерка, согласно авторскому предисловию, заключалась не в создании официальной «биографии» союза, а в написании памятного труда, который был бы любопытен, в первую очередь, участникам и сочувствующим деятельности этого объединения. Действительно, повествование носит в большой степени пристрастный характер. Однако его ценность для исследования заключается в весьма подробном описании как формальной (организационные, хозяйственные аспекты), так и содержательной сторон деятельности клуба. Автор пытается свести воедино как внутриклубную риторику относительно его места в общественной жизни Праги, так и отзывы современников о нем. Следует учитывать и дату публикации очерка – 1902 год, когда деятельность Немецкого клуба была еще в самом разгаре. Характер сочинения показывает, какое представление о клубе его члены хотели транслировать немецкому сообществу Праги.

24 Kiemann A. Die ersten vierzig Jahre des Vereines Deutsches Kasino in Prag. 1862-1902. Prag, 1902.

Аналогичным образом можно охарактеризовать издание «Немецкий школьный союз. 1880-1905», написанное Августом Вотавой25 . Этот очерк появился по заказу руководства союза к его 25-летию и также был призван поддержать имидж этого объединения в общественном мнении. Определенная предвзятость автора, впрочем, не умаляет ценности фактического материала сочинения. В нем подробно описана история основания клуба, направления его работы, отношения с политическими партиями и деятельность в отдельных регионах Австрии. Такой источник оказался тем более ценным, что ввиду разветвленности региональной сети школьного союза в распоряжении исследователей нет такого компактного и полного архивного фонда, как в случае пражского Немецкого клуба. Таким образом, эта работа дополнила в известной мере разрозненные архивные документы фонда богемского наместничества. Помимо этого, в силу своей нацеленности «вовне» очерк Вотавы, как и работа Киманна, позволяет оценить публичную риторику изучаемого объединения, в частности, понять, насколько радикальными были национальные лозунги союза.

Наконец, последнюю большую группу источников составили официальные документы. Во-первых, речь идет о сборнике «Программы австрийских партий» под редакцией Карла Берхтольда26. В этой публикации собраны документы за период с 1868 по 1966 гг. Автор делит свою подборку на две части, границей между которыми становится 1918 год и образование Австрийской республики. Программы сгруппированы согласно их происхождению из того или иного политического лагеря, краткий очерк истории каждого из которых предваряет сам сборник. В первый период австрийский партийный спектр, в видении Берхтольда, был представлен тремя силами – социалистическим, христианско-консервативным и немецконациональным лагерями. Любопытно, что либералы были представлены именно своим правым крылом, а более умеренный центр

25 Wotawa A. Der Deutsche Schulverein. 1880-1905. Wien, 1905.

26 Berchtold K. Osterreichische Parteiprogramme. 1868-1966. Wien, 1967.

оказался вне поля зрения автора. Надо, впрочем, отметить, что в рассматриваемый период внутри него не было создано столь одиозных программных документов, как это было в случае националистического направления. Именно оно находилось в активном поиске программных концепций. Установки же умеренной части либерального лагеря, как правило, концептуализировались в форме отчетов и воззваний по итогам либо в преддверии очередного парламентского цикла (эти документы, как уже было сказано, находятся в венских архивных фондах).

Во-вторых, к исследованию был привлечен сборник «Политические программы чешских национальных партий» 27 , составленный Павлом Цыбулкой. В нем опубликованы два важных документа, использованных при выяснении характера трансформации подходов к богемскому вопросу: меморандум чешских депутатов рейхсрата 1879 г. (аналогичный немецкий документ появился на страницах еженедельника «Prager Tagblatt») и протокол венских переговоров 1890 г.

Кроме того, оказалась полезной и публикация «Австрийское право в отношении языков» 28 . В ней представлены тексты австрийских законов, регулировавших языковой вопрос, в частности, распоряжений Штремайера 1880 г., распоряжение Пражака 1886 г., и другие.

Наконец, были изучены протоколы австрийского рейхсрата и богемского сейма29. Эти документы хорошо изучены и полноценно введены в научный оборот, поэтому в данном исследовании они были привлечены, скорее, в качестве дополнения, тогда как упор был сделан на описанные выше материалы.

Таким образом, в работе были использованы источники различного происхождения. Ценность каждого из них, главным образом, проявляется

27 Politicke programy českych narodnich stran 1860-1890. Praha, 2000.

28 Das osterreichische Sprachenrecht. Eine Quellensammlung. Brünn, 1910.

29 Протоколы рейхсрата доступны в оцифрованном виде на сайте Австрийской государственной библиотеки (http://alex.onb.ac.at/spa.htm); протоколы богемского сейма – на сайте парламента Чешской республики (http://www.psp.cz/eknih/index.htm).

именно в совокупности всего массива. Своеобразие отдельных групп (мозаичность иных архивных фондов, пристрастность источников личного происхождения, сиюминутность материалов прессы, и так далее) компенсируется их перекрестным анализом. Стало быть, каждая из сформулированных во введении основных проблем исследования оказалась обеспечена массивом источников, важных для раскрытия конкретных сюжетов. Ряд материалов (пресса, мемуары) стал универсальным для всех рассмотренных тем.

Обзор использованной литературы

Попытки осмысления истории богемских немцев конца XIX века были предприняты еще ее современниками на закате Австро-Венгерской империи. Они были продолжены и историками межвоенного периода. Эти исследования формируют первый и особый этап изучения истории богемских немцев. Во многом он был ознаменован тем, что чешско-немецкое сосуществование продолжалось и в Чехословацкой республике, поэтому труды по его истории едва ли могли иметь полностью нейтральный характер. Это обусловливает заметный контраст историографии первой и второй половины XX века. В связи с этим весь массив литературы уместно разделить на две большие группы, внутри которых, конечно, также выделяются отдельные течения. Особняком в этом обзоре стоит советская и российская историография, в которой большинство немецкобогемских сюжетов на данный момент остаются пробелами.