1. Введение

В юридической литературе существует точка зрения, в соответствии с которой институт уступки права требования (цессии) в современном его понимании зародился в императорский период древнего Рима1.

Под уступкой требования (цессией) римское частное право понимало договорную передачу прав требования кредитора третьему лицу.

Современное гражданское право, так же, как дореволюционное право, а также право Украины в советский период, сохранило римский подход к определению уступки требования.

Дореволюционные' исследователи гражданского права рассматривали цессию как договорный способ изменения субъектного состава на активной стороне обязательства. Итак, например, И.Н. Трепицын отмечал, что цессия представляет собой сингулярное преемство в правах первоначального кредитора (цедента) со стороны третьего лица, то есть лица, не принимавшего участия в установлении обязательства (это — цессионарий)2. Подобной по-

1 См., например: Трепицын И.Н. Гражданское право губерний Царства Польского и русское в связи с проектом гражданского уложения. Общая часть обязательственного права. — Варшава, 1914. — С.199.

2 См.: Трепицын И.Н. Гражданское право губерний Царства Польского и русское в связи с проектом гражданского уложения. Общая часть обяза тельственного права. — Варшава, 1914. — С.202.

352

зиции придерживались и К.Н. Анненков1, Д.И. Мейер2, Г.Ф. Шер-шеневич3.

Необходимо подчеркнуть, что дореволюционное законодательство не содержало каких-либо общих положений об уступке требования. Отсутствие общих положений об уступке требования в тот период породило ряд дискуссионных вопросов, основным из которых был вопрос о допустимости цессии вообще (иными словами, вопрос заключался в том, допускает ли законодатель уступку требования как генеральное правило или, напротив, — уступка требования как исключение из правила допускается лишь в случаях, прямо предусмотренных в законе)4.

Подавляющее большинство цивилистов, такие как К.Н.

1 См.: Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Т.З. Пра ва обязательственные. — Спб., 1901. — С.186-187.

2 См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право (в 2-х ч. Часть 2). — М.: Статут, 1997.—С.114.

3 См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. — М.: «Спарк», 1995. —С.287.

4 Анализ дискуссии подается по: Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Т.З. Права обязательственные. — Спб., 1901. — С.194-195.

5 Вавин Н.Г. Природа и понятие договорной цессии в современных за конодательствах // Юридический вестник. — 1916. — №13. — С.127.

6 С нашей точки зрения, позиция К.Н. Анненкова относительно взглядов К.П. Победоносцева требует некоторых уточнений. В частно сти, К.П. Победоносцев определенное время придерживался общих взгля дов на допустимость цессии, например в издании «Курса гражданского права» 1880 года (с.225), и только позднее (издание одноименного «Кур са...» в 1896 г., с.235 и следущ.) позиция К.П. Победоносцева кардиналь но изменилась.

353

Поддерживая в целом позицию о допустимости цессии как общего правила, заметим, что однозначный ответ на этот вопрос мог дать лишь законодатель посредством дозволительного регулирования отношений по передаче обязательственных прав.

Окончательно вопрос о допустимости уступки требования в качестве общего правила был решен уже в ГК Украины 1922 года, ст.

Таким образом, вопрос о допустимости цессии был урегулирован законодателем. Однако с появлением в законодательстве общих норм об уступке требования перед цивилистами возникли иные, на наш взгляд, более весомые проблемы, связанные с при-менением правового института уступки требований. К таким проблемам необходимо отнести следующие: возможность уступки будущих требований; требований по длящимся договорам; требований по обязательствам, предусматривающим встречное исполнение; требований по обязательствам, в которых кредитор осуществляет лицензируемую деятельность; уступки части требований, в том числе — самостоятельной уступки акцессорных требований обеспечительного характера.

2. Уступка требований в некоторых видах обязательств

В первую очередь, проведем анализ возможности уступки будущих требований, требований по длящимся обязательствам, а также требований по обязательствам, предусматривающим встречное исполнение — по нашему мнению, некоторое подобие такого рода тре-бований обусловливает необходимость их «совместного» анализа.

В первую очередь необходимо отметить, что возможность уступки требования прямо связана с наличием такого требования у цедента. В связи с этим возникает проблема, именуемая в литературе «созреванием права» и «неопределенностью права»1. И.Б. Новицкий допускал возможность уступки в отношении как несозревших, так и неопределенных требований, подчеркивая, что положение цессионария в этом случае будет таким же неопределенным, как и положение первоначального кредитора, уступившего требование2. Несколько иной позиции придерживается М.И. Брагинский, который допускает возможность уступки несозревшего права, но отрицает возможность уступки неопределенного права. В обоснование допустимости уступки несозревшего права требования автор при-

1 См., например: Брагинский М.И., Витрянский В.В.

2 См.: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. — М.: Гос. изд. юрид. лит., 1950. — С.222.

354

водит положение п. 2 ст. 826 ГК РФ, в соответствии с которым будущее требование считается перешедшим к финансовому агенту после того, как возникло это право требования1 (аналогичная норма содержится и в новом ГК Украины). Отметим также, что Р. Са-ватье, рассматривая права цессионария, косвенно подтверждал возможность уступки несозревшего права, в частности права, по которому не наступил срок требования цедента2. В дореволюционной цивилистике возможность уступки несозревших требований поддерживал К.Н. Анненков3.

Необходимо подчеркнуть, что проект Гражданского Уложения Российской Империи (ст. 153) прямо допускал уступку требования, «хотя бы требование не подлежало еще исполнению»4.

Учитывая нерешенность этого вопроса в законодательстве и, как следствие, неоднозначность и противоречивость судебной практики при разрешении споров, связанных с применением норм гражданского законодательства об уступке требований, представляется необходимым оценить допустимость уступки будущих требований, в частности, несозревших и неопределенных требований.

В первую очередь, стоит проанализировать позицию, суть которой сводится к невозможности уступки будущих требований — как несозревших, так и неопределенных.

На наш взгляд, не совсем правильным является вывод о невозможности осуществления уступки несозревшего права, поскольку такая уступка будет противоречить общему правилу о том, что права переходят в объеме и тех условиях, существовавших на момент перехода права. Как известно, момент перехода прав будет определяться соглашением об уступке требования с учетом требований законодательства к форме, в которой заключено указанное соглашение5.

В связи с этим необходимо, на наш взгляд, правильно определить момент возникновения права требования у кредитора по обязательству.

1 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. — М.: «Статут», 1999. — С.472.

2 См.: Саватье Р. Теория обязательств. — М.: «Прогресс», 1972. — С.372.

3 Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Т.З. Права обя зательственные. — Спб., 1901. — С.199-200.

4 Герценберг В.Г., Перетерский И.С. Обязательственное право. Книга V Гражданского Уложения. Проект, внесенный 14 октября 1913 г. в Госу дарственную Думу. — Спб., 1914. — С.24.

5 См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Отв. ред. проф. Садиков О.Н. — М.: «Юринформцентр», 1997. — С.379.

355

«Всякому праву (имущественному праву — А.К.) сопутствует воз-можность его принудительного исполнения. Этот признак настолько существенен, что если нет для какого-либо права возможности принудительного осуществления, то нет, собственно, и права (курсив мой — А.К.)»1- По нашему мнению, именно такая логика рассуждений лежит в основе аргументации позиции о невозможности уступки несозревших требований. До наступления срока их исполнения обязанности должника корреспондирует лишь абстрактное право кредитора на такое исполнение. Действительно, право кредитора по обязательству должно обеспечиваться возможностью государственного принуждения должника к исполнению обязательства2. До наступления срока исполнения обязательства такое право кредитора можно рассматривать, на наш взгляд, как своеобразный аналог натурального права.

Между тем, стоит ли связывать возможность применения государственного принуждения именно с наступлением срока исполнения обязательства, или же срок исполнения обязательства имеет внутренний характер, выступая «служебным параметром» обязательства?

Обратимся к положениям гражданского права, регулирующим вопрос о вступлении в силу договоров.

Очевидным является тот факт, что срок вступления в силу договора и срок исполнения договорного обязательства, по сути, разные понятия, которые носят самостоятельный характер3. Отметим лишь, что права кредитора по договору возникают, по общему правилу, с момента вступления договора в силу.

Целесообразно также подчеркнуть, что запрет уступки несозревших требований выступил бы необоснованным ограничением

1 См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право (в 2-хч. 4.1). — М.: «Ста тут», 1997. — С.224.

2 О роли принуждения в гражданском праве см., например: Яковлев В.Ф. Принуждение в гражданском праве // Проблемы современного граждан ского права: Сборник статей. — М.: Городец, 2000. — С.210—222; Братусь С.Н. Предмет и система советского гражданского права. — М., 1963. — С.99-100; Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. — М., 1976. — С. 6, 34, 74, 95, 103-123,127.

3 Подробнее о сроках в договорных отношениях см., например: Брагин ский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие по ложения. — М.: «Статут», 1999. — С.318-327.

356

цессии, поскольку требование по неисполненному обязательству теряет свою ценность и привлекательность в качестве объекта права. Как свидетельствует история, любое непродуманное ограничение цессии фактически обречено — такое ограничение на практике обходится участниками гражданского оборота и со временем отменяется законодателем (достаточно вспомнить юридическую судьбу небезызвестного lex Anastasiana)1.

Таким образом, необходимо признать правомерность уступки несозревших требований, то есть требований, срок исполнения которых еще не наступил. Отметим, что такой вывод, на наш взгляд, полностью отвечает положениям нового ГК Украины об уступке требований.

В отношении уступки неопределенных требований необходимо отметить, что соглашение об уступке таких требований (купля-продажа, дарение и др.) вне всяких сомнений будет квалифицировано как незаключенное, поскольку в таком договоре не содержится условие о предмете, точнее говоря, предмета договора на момент его заключения не существует. Как справедливо указывает М.И. Брагинский, нельзя передать другому право, которое воз-никнет в будущем (т.е. неопределенное — А.К.), поскольку объем передаваемых прав определяется на момент передачи2. Необходимо также подчеркнуть, что уступка неопределенных требований противоречит и ст. 514 ГК Украины, по которой права кредитора переходят к новому кредитору в объеме и на условиях, существовавших на момент перехода права, поскольку на момент заключения соглашения об уступке требований у кредитора и фактически, и юридически отсутствуют права, которые он намеревается передать третьему лицу.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что современное гражданское право связывает возможность уступки требований с тем обстоятельством, являются ли требования несозревшими или же неопределенными, допуская лишь уступку определенных требований независимо от срока их исполнения. Отметим также, что вывод о допустимости уступки будущих требований является ключевым для исследования вопросов уступки требований из различного рода обязательств (длящихся обязательств, обязательств, предусматривающих встречное исполнение и др.).

Не менее интересным представляется и анализ уступки требований по длящимся обязательствам. Прежде всего, необходимо

1 В соответствии с lex Anastasiana 506 г. (Указ императора Анастасия) с целью борьбы с мошенничеством и спекуляцией покупателям требова ний было запрещено взыскивать с должников большую сумму, чем стои мость купленного требования.

2 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. — М.: «Статут», 1999. — С.470.

357

подчеркнуть, что под термином «длящееся обязательство» следует понимать обязательство, предусматривающее последовательное возникновение прав требования кредитора к должнику. Примером длящихся обязательств выступают обязательства по договорам купли-продажи с условием оплаты товара в рассрочку, из договоров по предоставлению услуг, которые не носят разового характера, и др.

Исследуя суть длящихся обязательств, мы неминуемо придем к выводу о том, что в таких обязательствах существуют два вида требований: требования за прошедший период и несозревшие требования, которые возникнут у кредитора в будущем.

Вопрос о возможности уступки требований по длящимся обязательствам в литературе и на практике решается неоднозначно — по поводу этого вопроса можно выделить две основные точки зрения.

Сторонники недопустимости уступки требований по длящимся обязательствам в качестве основного аргумента приводят положения гражданского законодательства о так называемой «полной замене кредитора», то есть о том, что права кредитора переходят исключительно в полном объеме и на условиях, существовавших на момент уступки требования (ст. 514 ГК Украины).

На наш взгляд, более обоснованной выглядит иная позиция, в соответствии с которой уступка требований по длящимся обязательствам не противоречит закону1. Такая позиция основывается на утверждении о том, что не следует отождествлять уступку требования с заменой кредитора в обязательстве. Как справедливо отмечал Б.Б. Черепахин, «...возможна уступка требования, касающаяся отдельного требования в длящемся двухстороннем правоотношении. В этом случае не происходит замены субъекта всего правоотношения, но отдельное требование из целой цепи таких требований выделяется и передается стороной в данном обязательстве другому лицу»2. Утверждение о допустимости уступки требований по длящимся обязательствам логически вытекает из предусмотренной той же статьей ГК возможности изменить договором общее правило о полной замене кредитора. Уместным представляется замечание о том, что полная замена кредитора происходит лишь в случае универсального правопреемства в правах кредитора — в иных случаях перехода прав кредитора речь идет, как правило, именно о частичной замене кредитора, то есть о переходе лишь части прав требования кредитора.

1 См., например: Почуйкин В.В. Некоторые вопросы уступки права требования в современном гражданском праве // «Хозяйство и право», 2000, №1; Почуйкин В.В. Цессия в российском дореволюционном и совет ском гражданском праве // Вестник Высшего Арбитражного Суда Россий ской Федерации. — 2000. — №4.

2 Черепахин Б.Б. Правопреемство по советскому гражданскому праву. — М.: Госюриздат, 1962. — С.68.

358

При этом важно отметить, что необходимыми условиями уступки требования по длящимся обязательствам являются следующие:

уступаемое право должно быть определенным, т.е. фактически существовать на момент заключения соглашения об уступке требования (невозможность уступки неопределенных прав была нами обоснована ранее);

обязательство, из которого возникло право требования, должно быть делимым.

Очевидно, что вопрос о допустимости уступки требования по длящимся обязательствам непосредственно связан с вопросом о допустимости частичной уступки требования.

В этой связи некоторые авторы упоминают о существующем, по их мнению, принципе «запретарасщепления уступаемого права». В частности, утверждается, что такой принцип выражается в четырех правилах: неизменность объема уступаемого права; возможность осуществления уступки права только после прекращения основного обязательства и запрет на уступку права в длящихся обязательствах; признании действительными только тех соглашений об уступке требования, по условиям которых первоначальный кредитор полностью выбывает из соответствующего правоотношения (договора)1.

Вместе с тем еще в дореволюционной литературе допускалась возможность частичной уступки требований при условии их делимости2. Подобной позиции придерживается и большинство современных исследователей проблем уступки требования3.

Наличие в новом ГК Украины положения о том, что право требования переходит к новому кредитору в объеме, в котором оно существовало на момент его передачи, если иное не предусмотрено законом или договором, позволяет утверждать о наличии возможности для сторон (цедента и цессионария) своим соглашением об уступке требования устранить действие диспозитивной нормы о переходе права в полном объеме. По нашему мнению, эта норма ав-

1 См.: Габов А. Некоторые проблемные вопросы уступки права // Хо зяйство и право. — 1999. — №4.

2 См., в частности: Анненков К.Н. Система русского гражданского пра ва. Т.З. Права обязательственные. — Спб., 1901. — С.200; Трепицын И.Н. Гражданское право губерний Царства Польского и русское в связи с про ектом гражданского уложения. Общая часть обязательственного пра ва. — Варшава, 1914. — С. 212-213; Мейєр Д.И. Русское гражданское право (в 2-х ч. Часть 2). — М.: Статут, 1997. — С.125.

3 См., в частности: Свириденко О.М. Рассмотрение арбитражным су дом дел, связанных с переменой лиц в обязательстве // Комментарий су дебно-арбитражной практики. Вып.6 / Под ред. В.Ф. Яковлева. — М.: Юрид. лит., 1999. — С.137.

359

томатически исключает вопрос о допустимости частичной уступки требования по обязательству при условии его делимости.

Таким образом, относительно уступки требования по длящимся обязательствам представляется убедительным вывод о ее допустимости в отношении требований за прошедший период. В отношении уступки требований за будущий период необходимо сделать вывод о возможности кредитора уступить такие требования при соблюдении условия об их определенности.

Определенная специфика присуща уступке требований по обязательствам, предусматривающим встречное исполнение.

В первую очередь, в обязательствах такого рода необходимо выяснить, является ли соглашение об уступке требования соглашением о замене кредитора в обязательстве. В случае позитивного ответа следует признать, что кредитор одновременно является и но-сителем субъективной обязанности (должником). Тогда на такое соглашение распространяется правовой режим соглашений о переводе долга, следствием чего выступает, прежде всего, необходимость согласования замены стороны в обязательстве с контрагентом. В то же время представляется сомнительной квалификация обязательства в качестве встречного на момент заключения соглашения об уступке требования, если на цеденте не лежат определенные обязанности по отношению к контрагенту в обязательстве (к примеру, цедент уже исполнил свое обязательство перед контрагентом).

Учитывая то обстоятельство, что встречным признается исполнение обязательства одной из сторон, которое в соответствии с договором обусловлено исполнением своих обязательств другой стороной, обоснованным, на наш взгляд, представляется вывод о допустимости уступки требований по обязательствам, предусматривающим встречное исполнение. Такой вывод основывается на том, что право требования стороны, на которую возложена обязанность встречного исполнения, возникает независимо от исполнения ею своей обязанности в момент заключения договора. Иными словами, сначала право требования возникает у стороны, на которую возложена обязанность встречного исполнения. Что же касается ее контрагента, то ни о каком встречном исполнении здесь не может быть и речи — ведь у такого контрагента право требования возникнет лишь при условии надлежащего исполнения договорной обязанности. После такого исполнения обязательство приобретет свой «обычный» односторонний вид: кредитор (контрагент) и должник (сторона, на которой лежит обязанность встречного исполнения).

Теперь вновь обратимся к изучению возможности частичной уступки требований, в частности, уступки требований о выплате неустойки, процентов и о возмещении убытков без уступки требований по основному обязательству.

360

Прежде всего отметим, что в литературе требования о выплате неустойки, процентов и о возмещении убытков принято рассматривать как формы договорной ответственности, отличительной чертой которых является их дополнительный характер по отношению к основному обязательству1.

Развивая приведенные утверждения о дополнительном характере отмеченных форм гражданско-правовой ответственности, мы можем сделать вывод о том, что уплата неустойки, процентов и возмещение убытков являются самостоятельными субъективными обязанностями нарушителя основного обязательства, иными словами, они могут быть отделены от основного обязательства. Соответственно, положения ГК Украины разрешают уступать такого рода требования отдельно от требований по основному обязательству. При этом необходимо подчеркнуть, что такие требования, на наш взгляд, не обязательно должны быть «бесспорными», то есть признанными в установленном порядке стороной или же закрепленными судебным решением, — стороны на основе принципа свободы договора вправе самостоятельно принимать решение относительно целесообразности приобретения права требования. Степень бесспорности права требования должна, с нашей точки зрения, влиять на стоимость таких требований.

Особое внимание в литературе уделяется исследованию вопроса о возможности самостоятельной уступки требования об уплате неустойки2. Такая дискуссия обусловливается, по нашему мнению, двой-ственной природой неустойки: неустойка как форма ответственности и неустойка как способ обеспечения исполнения обязательств3.

Суть проблемы, на наш взгляд, заключается в том, что противники возможности самостоятельной уступки требования о выплате неустойки (в российском гражданском праве) рассматривают ее как обеспечительное обязательство акцессорного характера, которое не может уступаться в отрыве от основного. В подтверждение таких позиций исследователи обычно ссылаются на положения российского Гражданского кодекса (ст. 384, а также ст. 355 ГК РФ), в соответствии с которыми уступка залогодержателем своих прав по договору о закладной действительна лишь при условии

^м., например: ИоффеО.С. Обязательственное право. —М.: «Юрид. лит.», 1975. — С.97; Гражданское право. Том 1: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. — М.: «Проспект», 1999. — С.533.

2 См., например: Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть 3. Договоры и обязательства. — Спб., 1880. — С.225; Брагинский М.И., Ви- трянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. — М.: «Статут», 1999. — С.468; Почуйкин В.В. Цессия в российском дореволю ционном и советском гражданском праве // Вестник Высшего Арбитраж ного Суда Российской Федерации. — 2000. — № 4.

3 См. также: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. — М.: «Статут», 1999. — С.661.

361

уступки требований по основному обязательству1. Очевидно, сторонники такой позиции предлагают применять ст. 355 ГК РФ по аналогии для разрешения вопроса о допустимости самостоятельной уступки требований о выплате неустойки.

Более обоснованным представляется мнение о том, что неустойка является обеспечительным обязательством лишь до момента нарушения основного договорного обязательства. С момента же его нарушения неустойка трансформируется в самостоятельное обязательство, дополнительное к основному — неустойка становится формой ответственности.

Заслуживает внимания также вопрос о допустимости уступки тре-бований по обязательствам, в которых кредитор осуществляет лицен-зированную деятельность, иными словами, может ли специальный субъект, осуществляющий лицензируемую деятельность, передать свои права по обязательству субъекту, не имеющему такой лицензии. В качестве примеров предлагаем рассмотреть две ситуации: уступку банком своих требований по кредитному договору некредитной орга-низации и уступку фактором требований, приобретенных по договору факторинга, организации, которая в соответствии с нормами ГК Украины не может выступать в обязательстве фактором.

Детальный анализ возможности уступки банком требований по кредитному договору некредитной организации был проведен В.В. Почуйкиным2. Автор, подтверждая возможность такой уступки в российском праве, основывается на следующих аргументах. Во-первых, российское законодательство (так же, как и украинское — А. К.) не содержит специальных правил, ограничивающих возможность передачи кредитором права требования к заемщику по кредитному договору. Во-вторых, передача этих прав не противоречит существу кредитного договора. В-третьих, личность кредитора не столь важна для должника. Добавим лишь, что такая уступка, по нашему мнению, возможна лишь с того момента, когда банк предоставил кредит заемщику, то есть исполнил свои обязательства по кредитному договору3-

Рассмотрим теперь ситуацию с уступкой требований фактором. В этом случае ситуация несколько упрощается, поскольку новый ГК Украины содержит норму о последующей уступке (переуступке) денежного требования, в соответствии с которой, если иное не предусмотрено договором, последующая уступка требования фактором не допускается (ч. 1 ст. 1083 ГК). Если же стороны своим

1 См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. — М.: «Статут», 1999. — С.468-469.

2 См.: Почуйкин В.В. Некоторые вопросы уступки права требования в современном гражданском праве // Хозяйство и право. — 2000. — №1.

3 Похожее мнение высказывал и В. Анохин. — См.: Анохин В. Практи ка рассмотрения арбитражных дел, связанных с уступкой права требова ния // Хозяйство и право. — 2000. — №11.

362

соглашением отменили действие этой нормы, к такой уступке должны применяться положения раздела ГК Украины о факторинге. Следовательно, подлежит применению и норма о лицах, которые могут выступать факторами. Таким образом, уступка фактором требования, приобретенного по договору факторинга лицу, которое не может выступать фактором, не допускается. На наш взгляд, указанное ограничение является следствием того, что договор факторинга, по своей природе, представляет своеобразный конгломерат уступки требования по длящимся синаллагматич-ным обязательствам и уступки требования по обязательствам, в которых кредитор осуществляет лицензируемую деятельность.

Приведенные примеры позволяют сделать следующие выводы. Уступка требования по обязательствам, в которых кредитор осу-ществляет лицензируемую деятельность, субъекту без лицензии допускается в случаях, если на этот счет отсутствуют законодательные ограничения. Кроме того, специальный субъект должен «очистить» свое право требования от обязанностей, исполнение которых представляет собой лицензируемую деятельность.

Следует отметить, что в последнее время значительно усилилась тенденции по гармонизации украинского гражданского законодательства с международными стандартами, прежде всего с законодательством европейских стран. Именно этим обусловлена необходимость исследования механизмов правового регулирования гражданских отношений, связанных с уступкой требования, в иностранном праве.