5. Автономия воли
Принцип автономии воли в международном частном праве состоит в предоставлении участникам отношений возможности на собственное усмотрение избирать право, которое должно применяться к отношениям между ними.
Этот принцип применяется преимущественно в регулировании договорных отношений, поскольку последние большей частью касаются лишь их участников и поскольку в разных правовых системах институт договора и обя-зательство имеет по сути одинаковое содержание. Участники этих отношений принимают во внимание лишь определенные нюансы, которые существуют в разных правовых системах относительно приблизительно одного и того же института. Кроме того, сама форма договора отвечает сути принципа автономии воли — ведь избрание применяемого права практически всегда является продуктом согласия между участниками отношений.В последнее время наблюдается тенденция к расширению сферы применения автономии воли, в частности, в сфере семейного права. Однако в последнем случае применение принципа автономии воли имеет свою специфику.
Во-первых, это четкая тенденция к ограничению возможных альтернатив избираемого правового порядка. Если в сфере граж-
1 Кисіль В. І. Міжнародне приватне право: питання кодифікації. — К.: Україна, 2000. — С. 415-426.
251
данских договорных правоотношений стороны могут избрать прак-тически любое право для применения, в семейном праве нормативные источники ограничивают их выбор определенным кругом альтернатив. Связано это, прежде всего, со стремлением предотвратить обход закона и нарушение вследствие этого прав и свобод одного из супругов или третьих лиц. Кроме того, ограничение альтернатив обусловливается связью семейных правоотношений с их социокультурной почвой. Например, применение на территории Украины права экзотической страны при отсутствии какой-либо связи с ней регулируемых отношений было бы нецелесообразным и невозможным по ряду причин, о которых речь уже шла.
В вопросе относительно техники установления таких ограничений существует два основных подхода.
Императивно определяется ограниченный круг случаев, когда допускается применение принципа автономии воли.
Например, по законодательству Российской Федерации1 автономию воли можно применить лишь в случае, когда стороны не имеют общего гражданства или общего местожительства. В остальных случаях законодатель считает целесообразным применять правопорядок, с которым отношения имеют органическую связь (закон страны их общего гражданства или места общего проживания). Такая же норма содержится и в Законе Украины о международном частном праве2.Устанавливается круг правопорядков, связанных с брачными отношениями супругов, из которых стороны могут осуществить выбор. Такой подход используется, в частности, в законодательстве Грузии, по которому «выбор права возможен, если он указывает на право страны: а) к которому принадлежит один из супругов; б) где один из супругов имеет постоянное местожительство; в) где находится недвижимое имущество»3.
Во-вторых, спорным является вопрос относительно целесообразности применения этого института к семейным отношениям вообще. И следует отметить, что законодательные акты, которые допускают такое применение, составляют меньшинство в сравнении с законами, предрасположенными регулировать семейное отношение с иностранным элементом императивно. Это связано с тем, что и императивный, и диспозитивный подходы к регулированию семейных отношений с иностранным элементом имеют как преимущества, так и недостатки. В частности, среди факторов,
1 Семейный кодекс Российской Федерации. — М.: Юрайт. — 2001. — 71с.
2 Закон Украины «О международном частном праве» от 23 июня 2005 г. // www.rada.kiev.ua.
3 Международное частное право: Иностранное законодательство. — М.: «Статут», 2002. — 892 с.
252
свидетельствующих не в пользу автономии воли в семейных отношениях, можно назвать следующее.
Как уже неоднократно отмечалось, для семейных отношений верное определение компетентного правопорядка имеет чуть ли не наибольшее значение в сравнении с другими сферами правоотношений. Это связано с органической связью отношений с социо-культурной почвой, на которой они возникают и с которым находятся в отношениях взаимного влияния. Применение автономии воли создает в этом контексте определенную вариативность: ведь стороны могут избрать правопорядок в целом чуждый для отношений, хотя может создаваться видимость такой связи.
Семейные отношения (брачные, отношения между родителями и детьми, отношения между родственниками) составляют, по мнению автора, определенный целостный комплекс.
В то же время применить автономию воли супругов можно лишь к определенной части таких отношений; в лучшем случае, это все брачные отношения (имущественные и неимущественные)1, в худшем — только имущественные2. Не возникнет ли в таком случае ситуация, когда отношения в пределах одной семьи подпадут под действие нескольких разных правопорядков, или не обозначится это на интересах определенных лиц, например, детей? Ведь регулирование правоотношений между родителями и детьми остается в сфере императивной регламентации. Кроме того, как правило, неимущественные права супружества тесно связаны с имущественными, так как довольно часто к неимущественным правам относятся такие права как степень личной и гражданской свободы лица, которая в конце концов обозначается и на объеме имущественных прав. Возникает вопрос о возможности и целесообразности подчинения имущественных отношений иностранному праву, которое не будет иметь никакого отношения к другим аспектам семейных отношений.Очевидно, если допускать автономию воли в семейных отношениях, то она должна касаться абсолютно всего круга отношений по крайней мере конкретной семьи, включая личные правоотношения и отношения родителей и детей.
Чтобы решить вопрос применения автономии воли к семейным отношениям, следует определиться в степени «частности» и «пу-бличности», присущему семейным отношениям. С одной стороны, семейные отношения можно определить как «самые частные из частных»3, поэтому, на первый взгляд, логично оставить их регу-
1 В таком случае законодатель обозначает эти отношения как «личные и имущественные отношения супругов» (Германия), либо же как «общие последствия брака» (Грузия, Украина).
2 Такое положение содержится, например, у праве Лихтенштейна, Турции, Швейцарии // Международное частное право: Иностранное зако нодательство. — М.: «Статут», 2002. — 892 с.
3 Покровский И.А. Основные проблемы гражданского прав. — М.: «Статут», 2003. — С. 178.
253
лирование на усмотрение их участников.
С другой стороны, семья является институтом общественным; отношения в семье большой мерой предопределяют благополучие сообщества в целом. Институт семьи имеет такое значение для общества, что регулирование этих отношений традиционно происходит в значительной мере в императивном порядке. Речь идет, в частности, об отношениях личного статуса, форм и порядка заключения брака, взаимоотношения между членами семьи (особенно неимущественного характера), обеспечение прав детей.Однако есть разновидности отношений, относительно которых, по мнению автора, автономию воли можно применить довольно безболезненно. Это вопрос формы брака. В абсолютном большинстве нормативно-правовых актов (как законодательных, так и международных) форма брака определяется по праву страны заключения брака. Представляется, что здесь такая императивность неуместна. Положительным в данном плане можно считать подход законодателя Грузии, который допускает форму брака как по грузинскому праву, так и по праву сторон, заключающих брак. Действительно, форма брака является институтом не столько семейного, сколько административного права, поскольку связана с его оформлением и регистрацией. И соответствующие административные (или культовые) институты определенного государства будут руководствоваться здесь одним определенным правом. Однако, если право лиц, которые брак заключают, вместо процедуры государственной регистрации предусматривает какую-то другую и она осуществлена в соответствии со всеми и этого права, то, по мнению автора, нет почвы для ее непризнания. Ведь стороны устанавливают брачные отношения сознательно и добровольно. На каком же основании государство может отказать в признании таких отношений?