НадсемействоПчелиные, или Пчелы (Apoidea)

Пожалуй, ни с одним из ядовитых животных человек не сталкивается так часто, как с медоносной пчелой (Apis mellifera) (рис. 13). Кто на себе не испытал хотя бы один раз действие ее ядовитого жала?! Иногда ужаления могут иметь очень серьезные последствия.

Различные расы медоносной пчелы довольно сильно различаются по своей агрессивности. Большинство и і них относительно миролюбивы и, если и нападают на людей, то, как правило, вблизи своего улья. Однако среди них есть и такие, которые при малейшем «удобном» случае пускают в ход жало. Особую опасность представляют медоносные пчелы, когда вырвутся из-под контроля пчеловодов.

Рис. 13. Медоносная пчела: а - трутень, b - матка. - рабочая пчела Жалит только рабочая пчела: трутень (с?) и матка нс опасны.

В середине 1950-х годов бразильский пчеловод Керр привез с собой из Африки 20 пчелиных маток. Керра привлекла их «рентабельность». Они давали меда на треть больше, чем их итальянские или немецкие сородичи. Африканские пчелы почему-то отличались крайне агрессивным характером, однако Керр надеялся переделать их натуру, скрестив с местными пчелами. Однако новое смешанное племя, ежегодно пополнявшееся на 450000 насекомых, оказалось еще более свирепым. Прежде всего оно объявило настоящую войну «итальянкам» и «немкам» и стало истреблять их без всякой пощады. «Африканки» устраивают свои гнезда повсюду: под камнями, на деревьях, в брошенных автомобилях, в телефонных будках. Они убивают не только себе подобных, но и птиц, кур, собак, поросят, лошадей и даже людей... «Единственное решение - уничтожить всех «африканок», - заявил в газете «Франс- суар» видный бразильский эксперт по пчеловодству.

Опасное соседство всерьез тревожило служащих бензоколонки и владельца соседнего с ней магазина скобяных товаров. Над ними нависла угроза быть сильно покусанными, но и, что не менее важно, перспектива разорения, поскольку известие о появлении пчел тотчас отпугнуло всех клиентов и оба заведения пришлось закрытью Вот тогда-то пожарные сменили на время профессию. И сами устроили небольшой пожар - ведь другого способа борьбы с «пчелами-убийцами» пока нет».

Но не только «африканки», но и пчелы других рас, «вырвавшись на свободу», могут доставить немало хлопот. На одном из американских аэродромов четыре дня шла битва с роем пчел, оккупировавшими вертолет. На четвертый день приглашенный пчеловод выловил матку, и через несколько минут рой уже был вне пределов аэродрома.

Человек не всегда боролся с агрессивностью пчел, но иногда использовал это свойство пчел для своих целей. П.И.Мариковский пишет, что в древности с крепостных стен сбрасывали ульи с пчелами и обращали в бегство врагов. В первой мировой войне немецкие солдаты однажды использовали пчел, бросая ульи в своих противников - британцев. В 1937 году этот способ был повторен забастовщиками, выпустившими пчел против полицейских.

При ужалении пчела ударом брюшка вонзает острие жала в кожу. Ритмически сокращаясь, мускулатура жала проталкивает его все глубже и глубже в кожу, одновременно нагнетая яд через канал жала в ранку. При попытке пчелы улететь жалящий аппарат ее вместе с резервуаром яда, ядовитой железой и последним узлом (ганглием) брюшной нервной цепочки отрывается от ее брюшка и остается на коже, причем мускулатура жала продолжает сокращаться, и яд нагнетает в тело вплоть до полного опорожнения резервуара (от 0,2 до 0,3 мг).

Медоносная пчела обычно жалит только возле своего улья. Она нападает и на человека, если он раздражает насекомых неприятным запахом, например, запахом пота. Раздраженные пчелы, напавшие на вспотевшего человека, могут зажалить его до смерти. П.И.Мариковский сообщает о случае, когда пчеловод, напившись, допьяна, заснул возле улья и был насмерть зажален пчелами.

Отмахиваясь от одной пчелы, можно привлечь целый рой. Дело в том, что перед тем как ужалить, пчела выделяет в воздух феромон тревоги, действующий в очень малой концентрации, вызывая агрессивное поведение у других пчел. Вблизи улья пчелы нападают массами, движимые инстинктом защиты гнезда, особенно днем в жаркую погоду. Вдали от улья жалят редко и то, лишь будучи прижатыми или запутавшись в волосах и одежде. Иногда пчела жалит, попав в рот с медом или вареньем.

Действие пчелиного яда на организм человека сложное. Оно зависит от дозы яда, от места ужаления и от особенностей организма, в частности от его индивидуальной чувствительности. При нормальной средней чувствительности человека единичные ужаления вызывают только местную кожную воспалительную реакцию. Однако чувствительность человека к пчелиному яду крайне изменчива. При систематическом введении пчелиного яда, как это бывает у пчеловодов, у многих из них развивается высокая устойчивость к яду, так называемый «иммунитет». Однако природа такого состояния очень сложна и еще не выяснена. Поскольку пчелиный яд представляет собой аллерген (раздражитель разной природы, вызывающий общую реакцию со стороны нервной системы), иногда у человека развивается типичное аллергическое повышение чувствительности к яду. Это состояние может проявляться в различной форме после одного или немногих пчелиных ужалений: в виде усиления местной воспалительной реакции, приступа крапивницы или астматических явлений, которые могут продолжаться несколько часов, в форме типичного анафилактического шока.

Пчелиный яд оказывает обычно как местное, так и общее действие. Место ужаления краснеет, отекает, появляется чувство боли резкого жгучего характера, повышается температура (на 2-6 градусов). Общее действие в малых и средних дозах пчелиного яда проявляется благотворно, т.е. яд пчелы в таких дозах обладает лечебными свойствами, в больших - отравляющими. Отравление человека пчелиным ядом наступает редко. Смертельная доза пчелиного яда для самого крепкого человека - около 1000 разовых ужалений. Смерть наступает от паралича дыхательного центра.

Иногда несколько десятков ужалений уже дают общее заболевание, которое, правда, быстро проходит и не связано с появлением каких-либо тяжелых симптомов. Сто-двести ужалений, полученных одновременно, вызывают тяжелое заболевание, в результате которого пострадавший несколько дней вынужден лежать в постели. При этом в первое время после ужалений человек испытывает головокружение, затем у него появляется рвота и расстройство кишечника и он может потерять сознание. Кровяное давление снижается, происходит сгущение крови. Позднее повышается температура, наблюдаются признаки растворения красных кровяных телец и гемоглобинурия (гемоглобин в моче). При ужалении в глаз воспаляются и отекают веки, развивается конъюнктивит с сильной болью и слезоточением.

Чувствительность организма к пчелиному яду различна: наиболее чувствительны к нему дети, женщины и лица пожилого возраста. Однако есть люди, которые обладают повышенной чувствительностью к пчелиному яду; достаточно одного пчелиного ужаления, чтобы у них появилось общее недомогание, резкая головная боль, сыпь типа крапивницы, рвота, понос.

Организм большинства людей быстро привыкаег к пчелиным ужалениям и слабо реагирует на них или не реагирует вообще. Многочисленные наблюдения показали, что лица, длительное время работающие с пчелами, переносят пчелиные ужаления безо всякого вреда для организма. Некоторые пчеловоды с большим стажем работы переносили ужаления даже 1000 пчел без всяких симптомов отравления.

Интересно, что снижение чувствительности человека к действию яда змей (например, у змееловов) может привести к повышению чувствительности его к ядам насекомых. О таком случае рассказывает писатель-натуралист Л.Котл оу: «Длительная работа со змеями вызвала у Тарлтона своеобразную болезнь — сверхиммунитет. Каждый раз (после укуса змеей. - В.К.) он пил соответствующую сыворотку и после каждого укуса повышался иммунитет его организма к змеиному яду. С ним происходило то же, что с легендарным королем, который, по преданию, ежедневно принимал все большую и большую дозу мышьяка, пока, наконец, он мог проглотить без вреда для себя количество, достаточное для умерщвления полдюжины обычных людей. Казалось бы, такой сверхиммунитет очень удобен для укротителя змей, но болезнь привела к опасным изменениям в составе крови Аллана. Теперь ему необходимо беречься пчелы или любого другого насекомого, при укусе которого в кровь попадает муравьиная кислота. Если эта кислота попадет в кровь Тарлтона и ее неустойчивое равновесие окажется нарушенным, это приведет к роковым последствиям.

Укус пчелы может убить Тарлтона, но он ухитрился перенести уже 3 или 4 таких укуса, отделываясь лишь обмороками. Он все время «во всеоружии»: не расстается со шприцем для подкожных впрыскиваний, жгутом, противоядием и стимуляторами сердечной деятельности. Если его сердце будет биться, пока не кончится губительное действие кислоты, он останется жив. Так насекомые стали для него гораздо опаснее змей».

Здоровым людям, особенно при повышенной чувствительности к пчелиному яду, ужаления часто приносят большой вред. Известны отдельные, правда, весьма редкие случаи, когда от одного ужаления пчелы совершенно здоровый человек умирал. Следует отметить, что даже патологическое вскрытие не всегда могло объяснить, как микроскопическая капелька пчелиного яда в течение нескольких минут могла вызвать смерть здорового человека.

Академик Е.Н.Павловский полагал, что подобные случаи объясняются идиосинкразией к яду пчел, а также местом укола.

Как известно, в определенных дозах пчелиный яд является хорошим лечебным средством, а также обладает профилактическими свойствами. Но при неумелом пользовании пчелиный яд может принести непоправимый вред.

Некомпетентные рекомендации прикладывать пчел для ужаления в закрытые веки, в область сердца, в переднюю область шеи и т.д., а также применение по 100 пчелиных ужалений за один сеанс не только опасны для здоровья больных, но иногда угрожают их жизни.

Как же можно предотвратить тяжелые последствия пчелиных ужалений и какие нужно применять способы лечения? Было предложено много средств, но, к сожалению, до сих пор еще нет ни одного действительно надежного.

Прежде всего, конечно, целесообразно удалить жало пчелы вместе с резервуаром яда. Известно, что чем дольше жало находится в коже, тем больше яда попадает в кровь, поэтому пчеловоды совершенно правильно советуют вытащить жало из кожи как можно быстрее. Однако пострадавший обычно вытаскивает жало пальцами и при этом выдавливает в кожу весь яд из жалящего аппарата. Венгерский специалист Иойриш предлагает использовать для этого специальный пинцет, который дает возможность быстро, легко и аккуратно вытащить жало из кожи, сохранив в жалящем аппарате почти весь запас яда. Ранку, освобожденную от жала, смазывают мазью, состоящей из экстракта цветков календулы, спирта-ректификата и вазелина (или ланолина). Календула в сочетании со спиртом быстро избавляет пострадавшего от боли и неприятного чувства жжения, нейтрализуя, по-видимому, действие гистамина и других активных компонентов пчелиного яда. Важное значение в нейтрализации действия пчелиного яда имеет спирт. Ранку можно также промывать раствором нашатырного спирта, раствором поваренной соли, марганцовокислого калия, хлорной или бромной водой. Хорошо помогают примочки и компрессы из свинцовой воды, прикладывание льда. При отеке дыхательных путей применяют трахеотомию, т.е. разрезы отекающих тканей для ослабления напряженности их и уменьшения объема.

По Иойришу, в случаях отравления пчелиным ядом следует каждые 3-4 часа принимать по стакану медово- витаминно-алкагольной смеси (50-100 г меда, 200 г водки, 1 г аскорбиновой кислоты и 1 л кипяченой воды). В тяжелых случаях отравления, когда возникают угрожающие явления со стороны сердечно-сосудистой и нервной систем, пострадавшего необходимо срочно госпитализировать. Помня о возможных тяжелых последствиях пчелиных ужалений, нужно по возможности стараться их избегать.

Не только медоносная пчела, но и многие другие виды пчел способны жалить и, следовательно, тоже представляют собой большую или меньшую опасность для здоровья человека. Особенно это касается общественных пчел. Инстинкт защиты гнезда особенно развит у кавказской пчелы Apis remipes, персидской пчелы Apis media, индийской пчелы Apis indica и африканской пчелы Apis adonsoni.

Известный путешественник Майер рассказывает о случае, произошедшем во время его путешествия по Африке, когда на его отряд напали пчелы из разрушенного одним из его спутников улья диких пчел: «,..Я надвинул панаму плотно на глаза. Но мы уже были облеплены пчелами. Мы ощупью отломили по ветке и стали, как исступленные, махать ими в воздухе, отгоняя и стряхивая с себя пчел. Все мое тело было как в огне. Я собрал горсть сухих листьев и поджег их. Мы были страшно искусаны. Мы нагнулись над дымом. Одна за другой пчелы, оглушенные дымом, падали с нас».

Известный исследователь Африки Стенли тоже жаловался на пчел: «Всего несноснее мелкие пчелы величиной не больше обыкновенной мошки; нам довелось познакомиться с четырьмя видами их. Они принадлежат к группе медоносных. Ни читать, ни писать, ни есть невозможно, если возле вас не стоит преданный человек, который их все время отгоняет. Они норовят ужалить преимущественно в глаз, но, впрочем, лезут и в уши, и в ноздри. У нашего осла вся шерсть на ногах вылезла от укусов этих проклятых насекомых. Когда раздавишь такую пчелу, она оставляет на руке запах горького миндаля».

Результаты их ужаления гораздо слабее, чем медоносной пчелы. Смертельные исходы не известны.

Рис. 14. Ксилокопа

Весьма болезненно жалят крупные пчелы, например, ксилокопа (рис. 14), и шмели (рис. 15). Крупный специалист по ядовитым животным С.В.Пигулевский, однако, пишет, что с человеком они сталкиваются очень редко и жалят, только будучи вынужденными защищаться.Есть пчелы, которые не пользуются ядовитым аппаратом, так как он у них почти полностью редуцирован. Это виды родов МеШропа и Trigona. Эти пчелы, однако, снабжены сильными челюстями, и их укусы весьма чувствительны для человека. Вот что пишет Бейтс о пчелах рода МеШропа в Южной Америке: «Я нашел в различных частях страны 45 видов этих пчел: самый крупный имел полдюйма в длину, самые мелкие были совсем крохотные, некоторые формы не больше 1/12 дюйма. Эти крошки нередко бывали очень докучливы в лесу своей фамильярностью: они садились на лицо и руки и, ползая, забирались в глаза и в рот, а то и в ноздри».

Рис. 15. Шмели

Могут ужалить человека, но такие случаи крайне редки.

Иногда для человека определенную опасность представляет мед. В некоторых местах Закавказья, Малой Азии, Дальнего Востока пчелы собирают взяток с цветков азалии, рододендрона, аканита, богульника и других ядовитых растений, в результате чего получается так называемый «пьяный мед». Такой мед можно обезвредить, если нагреть его до 46 градусов при определенном давлении.

Семейство Муравьи (Formicidae)

Почти ни одна книга, в которой описывается природа тропической Африки, Южной Америки или Юго-Восточной Азии, не обходится без упоминания муравьев как одной из самых неприятных местных достопримечательностей. Встречи человека с муравьями, как правило, оканчиваются не в пользу «царя природы». Нашествия муравьев на поселки представляют настоящее бедствие. Приведем несколько описаний встреч человека с муравьями. Вот что пишет Ф.Проспери, итальянский зоолог, проводивший свои исследования в Восточной Африке, у берегов Индийского океана: «...Как-то вечером, после ужина, когда мы играли в карты, произошло что-то необычное. Из дыр и трещин в стене появилось огромное количество муравьев... Вскоре одна из стен была буквально усеяна насекомыми, в то время как расширяющаяся на глазах муравьиная колонна начала пересекать комнату... «Пойдем посмотрим снаружи», - предложил энтомолог, и мы, захватив фонарь, направились к двери. На пороге нашим глазам представилось необычайное зрелище: куда бы мы ни направили свет фонаря, повсюду сверкали черные спины миллионов муравьев, буквально наводнивших холм. Трава, камни, кусты - все было покрыто шевелящимися насекомыми...» Люди решили укрыться от муравьев под комариными пологами... «В мгновение ока мы кинулись на койки, - продолжает рассказ Ф.Проспери, - и опустили пологи. Из-за тонкой сетки мы наблюдали за насекомыми, наводнившими бунгало. С ужасом смотрели мы, как тысячи муравьев расползались по полу, взбирались на мебель, жадно набрасывались на незащищенные продукты. Бессильные что-либо предпринять, мы видели, как враги лезли на кровати и ползли в нескольких сантиметрах от наших лиц по наружной стороне сеток...» Дело кончилось тем, что муравьи проникли и под полога, и люди, объятые ужасом, бросились спасаться на пустынный берег океана.

Л.Котлоу считает лесных африканских муравьев одними из самых опасных животных. Вот как он их описывает: «Лесные муравьи путешествуют плотной колонной шириной в несколько дюймов, и они более упорные враги, чем хищные звери. Их укус подобен уколу раскаленной докрасна иглой, и “ужаленное” место немилосердно жжет много часов. И сколько бы муравьев вы ни раздавили, место каждого убитого врага занимают десятки других.

...Одного путешественника как-то ночью разбудил настойчиво повторяющийся щелкающий звук. Выпростав из-под противомоскитной сетки руку и нащупывая электрический фонарик, он через несколько секунд почувствовал, что предплечье руки жжет, как будто его терзают раскаленными щипцами. В палатку вторглись переселяющиеся муравьи. Они набросились на съестные припасы, обувь, противомоскитную сетку, и в воздухе раздавалось щелканье миллионов муравьиных челюстей.

Я много раз встречал в лесу армии муравьев на «марше». Если я не замечал их вовремя, в мгновение ока сотни насекомых оказывались в моей одежде. Однажды муравьи вторглись на большую поляну, но пигмеи подняли тревогу, как только полчища показались из лесу. Все схватили из костров горящие ветви и начали сооружать оборонительную линию. Хорошее оружие в таком случае и кипяток, но у пигмеев его никогда не бывает под рукой в количестве, достаточном для отражения нашествия. Лучше всего устроить поперек муравьиной тропы огненную завесу, ее нужно все время наращивать с флангов, так как муравьи пытаются обойти пламя сбоку. Так и поступили бамбути. Всю ночь четверо или пятеро дежурных поддерживали огонь, а на следующий день все занялись истреблением агрессоров.

Пигмеи применяют при отражении атаки муравьев и другой метод. Зажигая костры на пути движения колонны наступающих, они разбивают ее на небольшие группы. Но этого обычно бывает недостаточно. Уцелевшие муравьи опять собираются вместе, перегруппировываются и вскоре продолжают наступление. Необходимо найти по муравьиному следу их гнездо и сжечь его. Когда пигмеи находят огромный муравейник, извергающий колонны насекомых, они собирают сухие листья, сучки, ветки и зажигают костер на его верхушке. Затем они спасаются бегством от разъяренных насекомых, потоками выливающихся из своего горящего дома. Путешественник Браун, однако, считает, что с муравьями лучше вовсе не связываться. Вот что он пишет: «Продираясь сквозь частый подлесок, я раз или два имел несчастье быть искусанным бродячими муравьями. Однажды атаки длились с перерывами около получаса, и к концу я почувствовал себя совершенно больным, у меня сильно разболелась голова. С тех пор я всячески старался избежать повторения этого печального опыта и обходил муравьев далеко стороной. Вероятно, при нападении муравьев детеныши зверей и птенцы умирают мучительной смертью, а слоны, если муравьи забираются внутрь хобота, приходят в бешенство. Даже если удается оторвать туловище муравья, его челюсти и ноги продолжают мертвой хваткой впиваться в жертву».

А.Дави, путешествующий в верховьях Нила, на себе испытал укусы африканских муравьев и, судя по приводимой ниже выдержки из его книги, находит их весьма мучительными: «...К комариным укусам теперь

прибавились муравьиные. Можно подумать, что насекомые яростно мстят нам за то, что их потревожили. Они сыплются на нас отовсюду мелким дождем. Самые страшные мучители - маленькие красные муравьи, длинными вереницами ползающие по стволам и ветвям деревьев: их укусы - подлинная пытка. Они вынуждают нас каждую минуту бросать кладь, чтобы стряхнуть их. Но прежде чем нам удается это сделать, их челюсти успевают вонзиться в кожу, распространяя сильный запах муравьиной кислоты».

В африканских саваннах тоже много опасных муравьев. Родригес де ла Фуэнтэ, путешественник, предостерегает своих последователей: «Не советую пытаться сорвать зеленую ветку акации». Оказывается, стоит к ней прикоснуться, как тотчас можно почувствовать на ладонях «нестерпимое жжение от укусов целой орды свирепых муравьев, которым акация дает в своих ветвях убежище от врагов».

Есть свирепые муравьи и в тропиках Юго-Восточной Азии, где они доставляют местным жителям немало неприятностей. Крупный зоолог Пфеффер, путешествуя по о. Борнео, на себе испытал нападение местных муравьев: «Неприятностью была встреча с колонной прожорливых муравьев, которые, словно по команде, набросились на меня

и искусали мое тело, заставив пуститься в дикую пляску, чтобы избавиться от них».

Интересно, что местные жители использовали муравьев в междоусобных войнах в качестве оружия. Вот как это происходило: «Нападавшие тихо проскальзывали в деревню и окружали каждый дом. Затем один из них взбирался на крышу, подымал пластину деревянной черепицы и вытряхивал внутрь дома муравьев, которых держал про запас в бамбуке. Насекомые мгновенно расползались по спящим, кусали их и будили, вынуждая зажигать факелы, чтобы посмотреть, что случилось. Тут уже нападающим, невидимым в темноте, было легко перебить копьями и стрелами всех обитателей дома».

Но, пожалуй, нигде люди не испытывают таких бед от муравьев, как в тропиках Южной Америки. И.Акимушкин, ссылаясь на Хосе-Ривера, так описывает нашествие муравьев-эцитонов: «Вопль его был страшнее клича, возвещавшего о начале войны: - Муравьи! Муравьи!

Муравьи. Это означало, что людям немедленно следовало прекратить работу, бросить жилища, огнем проложить себе путь к отступлению, искать убежища где попало. Это было нашествие кровожадных муравьев тамбоча. Они опустошают огромные пространства, наступая с шумом, напоминающим гул пожара. Похожие на бескрылых ос с красной головой и тонким тельцем, они повергают в ужас своим количеством и своей прожорливостью. В каждую нору, в каждую щель, в каждое дупло, в листву, в гнезда и ульи просачивается густая смердящая волна, пожирая голубей, крыс, пресмыкающихся, обращая в бегство людей и животных...

Через несколько мгновений лес наполнился глухим шумом, подобным гулу воды, прорвавшей плотину. - Боже мой! Муравьи! Тогда всеми овладела одна мысль: спастись. Они предпочли муравьям пиявок и укрылись в небольшой заводи, погрузившись в нее по шею.

Они видели, как прошла первая лавина. Подобно далеко разлетающемуся пеплу пожара, шлепались в болота полчища тараканов и жуков, а берега его покрывались пауками и змеями, и люди баламутили тухлую воду, отпугивая насекомых и животных. Листва бурлила, как кипящий котел. По земле двигался грохот нашествия; деревья одевались черным покровом, подвижной оболочкой, которая безжалостно поднималась все выше и выше, обрывая листья, опустошая гнезда, забираясь в дупла».

А вот как описывает этих муравьев польский писатель А.Фидлер: «В нескольких шагах от меня среди густой растительности показалась на земле черная масса: надвигались муравьи. Эти хищники, муравьи-эцитоны, уничтожают на своем пути все живое. Ничто не может устоять перед ними: ни человек, ни зверь, ни насекомое. Все, что не успело или не сумело удрать, погибает, растерзанное неказистыми разбойниками.

Несколько острых уколов в ноги напомнили мне, что пора ретироваться: десятка два муравьев уже успели взобраться на меня. Я метнулся в сторону, но понял, что уйти не так-то просто. Перескочить через плотный, почти метровой ширины вал муравьев да еще среди густых зарослей — дело нелегкое. Муравьи чем-то раздражены и мгновенно впиваются в ноги. Бегу в противоположную сторону, но там такая же картина: движется нескончаемая лента. Тем временем к дереву, за которым я скрывался, приближается третья мощная колонна эцитонов, и положение становится серьезным. Я окружен с трех сторон.

Не теряя времени, высматриваю в кустах местечко, где муравьев поменьше, и пробираюсь сквозь кордон. Бегство удалось, однако не без потерь: пока я пробирался, новые муравьи успели вползти на меня. Некоторые пробрались в ботинки и, точно колючки, впились в тело с такой яростью, что невозможно было их оторвать. Разодранные пополам, они продолжают вгрызаться в мою ногу. Только раскрошив их, мне удалось избавиться от этих разбойников. Боль от их укусов, очевидно ядовитых, очень сильна. Укушенные места вспухают».

В джунглях Южной Америки опасны многие муравьи. «Красные муравьи, нападая по ночам на лагерь, не дают никому спать, - пишет И.Акимушкин. - От укусов черных муравьев испытываешь муки ада. Муравьи всюду! Они залезают под одежду, падают в кушанья. Проглотишь их с полдюжины - и слизистые оболочки желудка будут изъязвлены».

Г.Бейтс, несколько лет проживший на Амазонке, считает, что жалящие муравьи справедливо могут рассматриваться как «бич этой местности»: «Они встречаются только на песчаных почвах в открытых местах и размножаются, по-видимому, по большей части по соседству с домами и заброшенными деревушками вроде Авейруса, в тени лесов они вообще не водятся... Нападают они, по-видимому, из одного только злонравия: если мы останавливались на несколько мгновений на улице, даже на некотором расстоянии от муравейников, муравьи непременно набрасывались на нас и причиняли жестокую боль... Повсюду, где почва была песчаная, ходить по берегу было невозможно из-за свирепых жалящих муравьев, укус которых бразильцы сравнивают с уколом раскаленной докрасна иглы. Вряд ли хоть какой-нибудь квадратный дюйм земли был свободен от них.

В то мгновение, когда муравей касается человеческого тела, он цепляется за него челюстями, поджимая хвост и жалит что есть мочи. Усаживаясь вечером перед домом в кресла поболтать с соседями, мы вынуждены были класть ноги на скамеечки, ножки которых, как и у кресел, были обильно смазаны бальзамом. Точно таким же образом приходилось мазать канаты гамаков, чтобы избавиться от посещения муравьев во время сна».

Некоторые муравьи, как пишет П.И.Мариковский, обладают очень сильным ядом. Таков знаменитый огненный муравей, от ужаления которого на теле вскакивает зудящий волдырь. Этот муравей проник из Аргентины в Северную Америку и ныне медленно, но верно завоевывает новые территории на этом материке, несмотря на меры, предпринимаемые местными жителями. Укусы и ужаления этого муравья причиняют боль, подобную внезапному ожогу.

Уоллес писал об огненных муравьях: «...Днем (в Новой Гвинее) я все время чувствовал, как они ползают по моему телу, а иногда какой-нибудь из них кусал меня так больно, что я вскакивал и тотчас же принимался за обидчика, которого по большей части и находил крепко вцепившимся челюстями и изо всей силы вонзившим в меня свое жало.»

А.Фидлер тоже подчеркивает опасность этих муравьев для человека: «Охотясь за бабочками, мы боялись как огня одного: встряхивать ветки над головой. Да, буквально как огня: на ветках копошатся полчища красных муравьев, называемых в Бразилии формиго дефого, то есть огненные муравьи. Они набрасываются на людей и кусают так яростно, что от боли взвоешь. В устьях Амазонки эти огненные шельмы стали подлинным бедствием. Нередко они вынуждают к бегству целые селения. Некогда цветущий городок Авейрус на реке Тапажос в середине XIX века прекратил свое существование именно из-за нашествия этих тварей. Несколько раз жители, в панике покинувшие город, пытались вернуться обратно, но всякий раз натыкались на хозяйничающих в их домах муравьев. В конце концов обезлюдевший город превратился в руины и покрылся лесом.»

«Рогатая акация (она растет в Бразилии и на островах Вест-Индии), - пишет И.Акимушкин, - предоставляет муравьям квартиру внутри своих огромных вз;*утых колючек... Злые муравьи и острые шипы хорошо обороняют это растение... Через заросли рогатой акации не может пробраться ни один зверь, ни даже человек, вооруженный длинным ножом мачете, которым местные жители прорубают дорогу в джунглях. Один удар мачете - и тысячи злых и кусачих муравьев, словно отчаянный гарнизон осажденной крепости, бросаются со всех ветвей на человека, и он бежит в панике, корчась от боли и стряхивая о себя вцепившихся в него насекомых. На островах Карибского моря рогатую акацию называют «Аррете. Ле Нег!» - «Стой, негр!» Не ходи, дескать, дальше, а то муравьи закусают».

Знаменитый путешественник Фосетт писал, что излюбленное место скопления огненных муравьев - священное дерево, или имбауба (Cercopia parensis). «Привязать человека к такому дереву на 2-3 часа - значит обречь его на неимоверные муки, и тем не менее таков обычай у некоторых индейцев; но некоторые белые применяли этот способ как пытку.» Однажды ночью Фосетт был разбужен леденящим кровь криком ужаса. Как оказалось, полчища муравьев забрались к попутчику Фосетта в гамак и облепили его с ног до головы. Потом выяснилось, что гамак был привязан к священному дереву, облюбованному огненными муравьями.

Больно кусающиеся и жалящие муравьи Южной Америки очень разнообразны. «Будучи распространены повсюду, - пишет Лендж, - они строят свои гнезда под домами, в столах, в щелях полов и сидят в засаде, ожидая свою жертву, на которую и нападают со всех сторон. Они вцепляются в вас, и требуется иногда несколько часов, чтобы от них освободиться». Лендж в своей книге о путешествии в Южной Америке помещает список местных названий разных видов муравьев. Наиболее опасны из них следующие: аракара - так называемые огненные муравьи, потому что места их укусов горят в течение нескольких часов; киситайя - укус его вызывает лихорадочное состояние; тачи - черный муравей, укус которого вызывает скоропроходящую лихорадку; тракоа - укус его не вызывает лихорадки, но чувствуется продолжительное время; тукандейра - черный муравей, величиной в полтора дюйма; укус его не только болезненный, но и опасный для жизни; тукуши - укус вызывает лихорадку. К сожалению, мы не знаем, какие научные названия соответствуют этим местным названиям муравьев.

По В.С.Пигулевскому, наиболее опасные муравьи Южной Америки относятся к семейству Poneridae и семейству Odontomachidae. В Перу, например, укусы понеры {Ропега) вызывает острые воспаления с лихорадкой, рвотой, бредом, иногда оканчивающимися смертью.

Одиночные виды рода Odontomachis, характеризующиеся длинными тонкими и изогнутыми жвалами, наносят, по Уоллесу, очень болезненные ужаления. Ропега clavata из Гвианы принадлежит к числу наиболее болезненно кусающихся муравьев. Это крупный лесной, живущий на земле вид, которого страшно боятся туземцы, т.к. его укус кроме боли вызывает и недомогание. «Меня, - писал Уоллес, - однажды ужалил представитель вида, близкородственного этому, когда я босиком шел по лесу верхнего Рио-Негро: укус причинил мне такую боль и опухоль ноги, что я едва дошел до дома и целых два дня должен был сидеть в комнате. С сэром Ричардом Шомбургом было еще хуже: от боли он упал в обморок и затем заболел лихорадкой».

Муравьи, снабженные жалом, вводят яд, как осы и пчелы. У муравьев, лишенных жала, яд из желез просто выбрызгивается. Крематогастер (Crematogaster) жалит, как скорпион, загибая брюшко вперед через спину.

Последствия от укусов и ужалений муравьев обычно не выходят за пределы местной реакции, но от некоторых тропических муравьев при их множественном нападении или особой чувствительности людей к их ядам происходит и общее отравление. Бывают даже летальные случаи. Яд некоторых муравьев настолько силен, что африканские дикари пользуются им для отравления наконечников стрел.

Помимо укусов и ужалений некоторые муравьи могут доставлять человеку неприятные ощущения своим запахом. «Неприятным запахом, - пишет П.И.Мариковский, - обладают многие виды. Один из африканских муравьев испускает такой сильный и неприятный запах, что его можно уловить за несколько метров и у особо чувствительных людей он вызывает сильную тошноту».

В странах СНГ тяжелые отравления и смертельные случаи от укусов муравьев не зарегистрированы, если не считать одного несчастного случая, произошедшего еще до революции близ Мариенбада, когда пятинедельный ребенок умер от многочисленных укусов муравьев. На территории СНГ наиболее чувствительно кусаются муравьи родов Formica, Camponotus, Таріпота и некоторых других.

Для облегчения боли и устранения местной реакции В.С.Пигулевский рекомендует примочки слабо щелочных растворов.