4. Гипотеза и недостаточность формальной логики
Об анализе диалектики Энгельсом. Согласно еще недавнему материализму миллионов, «...объективная диалектика царит во всей природе, а... субъективная диалектика, диалектическое мышление, есть только отражение...» [8] и постижение противоречивости процессов в универсуме.
При таких сильных допущениях — о бытии противоречивого мира и парадоксальных истин о нем — диалектический метод отличен от формальной логики (ее кредо: противоречие недопустимо). Гегель, Маркс, Энгельс, подобно Аристотелю, считали, что она обладает как познавательными функциями, так и действием в мире, но в том схожа с диалектикой, которую Стагирит отверг. По мысли Энгельса, закон тождества «А» = «А» в такой недиалектической форме годен лишь при рассмотрении слабых связей или коротких промежутков времени [8], логично и то, что диалектика не только противостоит формальной логике, но и согласуется с ней, так как они обе являются методами «для отыскания новых результатов» [9]. Ныне интерес к ранним формам диалектики, развитым знаменитыми философами (материалистами и идеалистами), остался. Но он — в переработке этих парадоксальных форм в рациональном духе математической логики. Ведь ее достижения значительны.
Об условии построения новой формы диалектики. С одной стороны, по гипотезе она по-прежнему противоположна не только формальной и классической логике, но и каждой недиалектической логике. Но в на-
стоящее время почти общепринято, что формы диалектической логики, в которых постулирована истинность действующего в субъекте и объекте противоречия — логическая антиномия: «А» ? «А», «А» = «не А» в один и тот же момент времени, при одних и тех же условиях, в одном и том же смысле, в одном и том же отношении, — бессмысленны («из противоречия следует все что угодно»). С другой стороны — наличие этой стороны предполагается, — диалектическая логика не только антагонистически отлична от формальной логики, но в тот же момент — всецело тождественна ей.
Значит — и противоречие, и одновременное его разрешение. По гипотезе, условие для построения новой объединяющей формы диалектической логики задается допущением логической связи (явно не встречавшейся ранее) между двумя непримиримыми и совершенно равновеликими логиками, созданными еще в античной Греции, и это условие состоитв единстве двухзначной формальной логики в ее требовании непротиворечивости (абсолютно положительное тождество «/4» = «А») и истинно противоречивой логики Гераклита (абсолютно отрицательное тождество «А» = «не А», как определено).
Что есть принцип связи, иной чем в абстрактном законе «А» = «А», связи взаимоисключаемых. По гипотезе, формальная логика не является предельным случаем диалектической логики, как у Гегеля (первая для рассудка, вторая для разума) или как геометрия Эвклида становится предельным случаем неэвклидовой геометрии Н.Лобачевского. Формальная логика есть неотъемлемое свойство диалектической логики, есть средство ее существования. Считаю, что вводимый принцип о неформальном объединении двух антагонистических логик возможен и потому, что логика Гераклита стала точкой опоры для создания весьма практичных диалектических методов — нравственных, но не всегда, не как казалось. Их авторы: Моисей, Будда, JIao-Цзы, Чжуан-Цзы, Горгий, Сократ, Платон, Аристотель (в его исканиях), Эпикур, Плотин, Отцы Церкви, Мухамед, «Ходжа Насреддин», Н. Кузанский, Дж. Бруно, Я. Беме, Б. Спиноза, Ж. Руссо, И. Фихте, Ф. Шеллинг, Г. Гегель, К. Маркс, Ф. Энгельс, И. Дицген, Г. Плеханов, В.Ленин, И.Сталин, П.Флоренский, А.Лосев, Э.Ильенков. Они создали школу парадоксальной мысли, не ведущую в тупик. По гипотезе, языком диалектической логики служит живой естественный язык («семантически замкнутый» с суждениями о себе, ведущими к парадоксам), а не бесконечная лестница искусственных языков (предметный — язык 1, и метаязыки — 2, 3, 4 и далее; 1 судцт о реальности, 2 только о 1, 3 о 2 и т. д.). Математики построили ее для недопущения в аксиоматической теории множеств ZF, ZFC, В логических антиномий живого языка типа «Я лжец».
Об одном из диалектических посылов мировых религий — христианском. Богословское учение Церкви о Боге-Троице не вмещается в прокрустово ложе формализма и рационалистических ересей (в истории христианства), Их узость Церковь давно постигла и продолжает постигать в вере.
Еще в 381 году второй Вселенский Собор утвердил Символ веры, по которому Бог есть единое Существо в трех Лицах (Ипостасях) — Отец, Сын (Слово) и Святой Дух. Но Символ, как можно предположить, не только выражает христианскую веру в единосущную и нераздельную Троицу, но и правильно определяет логику единства вообще. Автор также предполагает, что идеалистический догмат Церкви о непостижимости тайны Триединого Бога и гипотеза о логическом принципе построения новой формы материалистической диалектики пересекаются.
О тайне Троичности. История Церкви показала, что рационалистические толкования Символа лишь повреждают его. Об этом в XIII веке предупреждал св. Фома Аквинский, хотя он и ввел аристотелеву логику в христианскую философию, открыв путь к рациональному познанию окружающего мира. Но математик Б. Раушенбах в векторной модели увидел разгадку тайны Троичности как развертывание ее логической структуры по — законам формальной логики [10] и правилам логического вывода. А многие научные школы, следуя И. Канту, причисляют эти законы и правила к априорным истинам. Значит, тайна Триединства — уже не тайна. Церковь не приняла и эту рациональность. Такая трактовка Троичности произошла из-за переоценки методов формальной логики в математике, в мышлении: по закону непротиворечия любая научно целостная идея (суждение, умозаключение, теория, гипотеза, теорема, доказательство, принцип и прочее) ложна и не имеет права на бытие с появлением в ней точного противоречия. Что произойдет при применении этого научного критерия истины к Более великому?К Троице? Но прежде — о Символе веры. Согласно его содержанию, существует непостижимая тайна единого Истинного Бога в трех Ипостасях. По Символу, Лица Троицы находятся не в отношении очередности или субординации (рационалистические ереси Савелия и Ария; III, IV века), а при различии своих соотносительных свойств «...суть едино» (1 Ин. 5 : 7). В V веке Папа Целестин еще раз огласил Божественную тайну Троичности: «Объявляем о своей вере в неделимую Святую Троицу — в Отца, Сына и Духа Святого — которая едина, будучи троичной, и троична, будучи единой» [11].
По учению Отцов Церкви, Бог-Троица и бесконечно прост (Он сверхсовершенен: «Святая Троица, Препростое Существо» — из бого-служебных текстов), и бесконечно сложен (превыше всякого разумения). «...Непостижимое соучастие и разделение...» Лиц Троицы (св. Василий Великий [12] — один из Отцов Церкви), Ее тайна стала истинной верой Церкви. Вновьк применению критерия истины (непротиворечивости) к Более великому, к Троице. Тогда, вопреки учению Церкви об ограниченности разума в постижении тайны единого истинного Бога в трех Лицах, получаем, что эта богооткровенная истина Символа веры низводится. Поскольку «истина», «истинный» в современной теории познания означает и соответствие предмету, и логичное, выводимое, непротиворечивое осмысление происходящего, то истинная вера Церкви в непостижимость Троицы переопределяется в веру в «единого непротиворечивого Бога в трех Лицах». Непротиворечивое же выражение истины о сущности любого объекта состоит в том, что такая истина всегда рациональна и постижима. Тогда «единый непротиворечивый Бог в трех Ипостасях» есть единый Бог, составленный из трех богов, — троебожие, для Церкви неприемлемое. По возведенному в Абсолют закону непротиворечия таким же непротиворечивым, но не истинным Абсолютом становится Сам Господь. Но в слова Христа: «Аз есмь Истина» (Ин. 14 : 6) нужно все-таки верить. Поскольку Символ веры выражает истинную веру Церкви в непостижимую тайну трех Лиц Единого Бога, то и — в строгих рамках этого догмата — для отображения парадоксальной истинности суждений Святых Отцов о нераздельной и неслиянной Троице легче предположить недостаточность критерия непротиворечивости, чем отстаивать его монополию на истину.