Идеалистическое “конструирование” материи.
В утверждении Шеллингом “идеализма природы” первостепенную роль играют попытки “конструирования” ее материальной определенности, исходя из физикохимических сил. Считая – в духе картезианского меха-
172
ницизма – сущностью материи как таковой ее протяженность и толкуя последнюю как способность образовывать пространственную трехмерность, Шеллинг выводил последнюю из магнетизма, электричества и “химизма”.
Магнетизм Шеллинг характеризовал как активность сил по прямой линии, на которой можно представить расположенными полюса магнита при всех конфигурациях намагниченных тел. Отсюда Шеллинг делал вывод, что “магнетизм есть условие длины в построении материи” или что “длина в природе может существовать только в форме магнетизма”, т. е. благодаря наличию магнитных сил. Далее Шеллинг с значительной долей произвола полагал, что взаимодействие электрических зарядов осуществляется не по прямой линии, а под некоторым углом, отличным от 180° что рассматривалось как сущностно-динамическая основа второго измерения пространственно определенной материи – ширины. Химические взаимодействия Шеллинг понимал как совершающиеся во всех возможных направлениях, что наряду с длиной и шириной делало реальным третье измерение физического пространства – высоту. В этой весьма произвольной дедукции материи можно, однако, усмотреть и некоторое “рациональное зерно”, заключающееся в мысли о нерасторжимом единстве динамических и пространственных определенностей материи.Триада “первичных сил природы” – магнетизм, электричество, химизм – использовалась Шеллингом и для понимания развития природы. Переход материи с физико-химической ступени существования на органическую ступень Шеллинг трактовал как материализованное выражение “потенцирования”, т. е. подъема на высшую ступень, названных сил, преобразующихся благодаря этому в триаду чувствительности, раздражимости и стремления к воспроизведению.
Надо иметь в виду, что в трактовке “первичных сил природы” у Шеллинга не было однозначности. В его работах можно встретить взгляд, что такими силами являются то притяжение и отталкивание, то притяжение и тяжесть, и с этих позиций магнетизм рассматривался как “потенцированное” притяжение, а химизм – как “потенцированная” тяжесть. Заслуживает внимания и то, что в составе динамических триад Шеллинг нередко разделял силы на функционально противоположные. Силы притяжения, тяжести, сцепления, магне-173
тизма, химизма Шеллинг характеризовал как “формирующие”, обеспечивающие реальное наполнение пространства, а силы отталкивания, “потенцируемые” в свет, электричество, теплоту, как “разлагающие”, деструктивные.
Мировоззренчески важным следствием натурфилософии был производимый ею подрыв оснований субъективного идеализма. Нарисованная Шеллингом картина развития природы, в которой мыслящий человек появлялся лишь на высшей ступени, вела к отрицанию того, чтобы в “я” фихтевского наукоучения видеть подлинное начало бытия и познания. По отношению к этому “я” шеллинговская природа представала как первичная реальность, а то “я”, которое Шеллинг считал предшествующим природе, приобретало черты объективного духа, знаменуя поворот немецкой классической философии на позиции объективного идеализма. Однако из-за недостаточной разработанности своей натурфилософии сам Шеллинг длительное время не осознавал ее принципиального отличия от наукоучения. Такой же близорукостью страдал вначале и Фихте, хотя определенную чужеродность шеллинговской натурфилософии он все же почувствовал сразу.
То, что натурфилософия оказалась не заполнением “не-яйной” ниши в наукоучении, а достаточно самостоятельным построением, Шеллинг понял, впрочем, уже к концу 90-х годов, т. е. уже через 2 – 3 года после начала ее разработки. Но в то время он был убежден, что натурфилософия и наукоучение взаимно дополняют друг друга и должны стать как бы неразрывно связанными “метафизическими полюсами” в рамках подлинного “трансцендентального идеализма”, который стремился, но не смог построить Фихте и которого тем более не было у Канта.
Имея в виду фихтевское наукоучение, Шеллинг заявлял, что если философская рефлексия “распространяется лишь на идеальную деятельность, то получается идеализм с его утверждением, что предел полагается единственно самим Я”. Относительно своей натурфилософии Шеллинг писал: “Если же рефлексию я обращаю исключительно на реальную деятельность, то получается реализм, характеризующийся утверждением, что предел не зависит от Я”. Заметим, что о “реализме” натурфилософии (как и о “реальности природы”) Шеллинг говорит лишь в порядке ее противопоставления субъективному идеа-174
лизму фихтевского наукоучения, а в целом считает свое понимание природы идеалистическим, хотя и существенно иным, чем фихтевский идеализм как таковой. Замысел Шеллинга на подведение наукоучения и натурфилософии под высшее единство охарактеризован следующими словами: “Если же рефлексия моя распространяется на то и другое, то возникает нечто третье, что до сих пор было известно под наименованием трансцендентального идеализма” (78. 74).