Глава 1ГИПЕРБОЛИЗАЦИЯ РОЛИ РЕЛИГИИ В КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ
С точки зрения всех без исключения современных православных богословов, крещение Руси представляет собой исключительное событие, полностью определившее пути развития русского народа, а также способствовавшее «укреплению и духовному расцвету Древнерусского государства» .
Благодаря хри-стианству Русь преодолела якобы языческие дикость и варварство, воздвигла храмы, создала школы, где обучали детей грамоте и различным ремеслам, осуществила перевод на русский язык византийской литературы, обеспечила распространение грамотности среди представителей не только высших классов* но и простого народа . Одним из выдающихся последствий христианизации Руси было, по мнению современных богословов, включение Древнерусского государства в круг христианских средневековых государств Европы как равного им по своему общественному и культурному положению . С той поры «церковь насыщает нравственными ценностями человеческое общество и его культуру и способствует тому, чтобы созданные трудом человека духовные и материальные ценности служили всеобщему благу» .Подобные, в своей основе верные, оценки роли христианизации Киевокой Руси в обеспечении культурного процесса получили широкое распространение в богословской литературе. Макарий подчеркивал, что принятие восточного христианства помогло «передать нам остатки древнего христианского просвещения, находящегося... на высшей ступени, нежели во всех других странах Европы» . По его словам, сразу же после крещения Владимир начал просвещение всего русского народа, распрост-ранение грамотности, создание школ, куда направил в первую очередь своих сыновей. При этом главным советником князя в просветительском деле был митрополит Михаил . Такой же позиции придерживается и Филарет, обращая особое внимание на переводы с греческого языка книг, которые «заключают предметы чисто ученые, предметы риторики, философии, общей истории» , перевод Библии, привлечение учителей для обучения грамоте и т.
п.Однако такой эйфории противостояли более умеренные оценки церковными историками реального воздействия христианизации на культуру Киевской Руси. А. В. Горский в своих фраг-ментах по Истории русской церкви указывал на то, что, конечно, Киевскому государству нельзя было существовать без грамотных людей. «Только не следует под этим подразумевать какие-либо глубокие познания. Книжная мудрость, быть может* простиралась не далее умения писать и читать» . Е. Е. Голу- бинский идет еще дальше. Он вообще считает, что введение христианства мало что дало в области просвещения. В лучшем случае речь может идти, по его мнению, только о появлении и распространении грамотности.
Но подобные оценки роли православия в развитии древнерусской культуры современные религиозные идеологи рассматривают как «искажение истории первоначальной Русской церкви, принижение уровня самобытности и религиозно-церковной зрелости древнерусского общества» . Они настойчиво повторяют, что введение христианства прежде всего «способствовало развитию просвещения в нашем отечестве» и что повсеместно возникавшие монастыри и монашество «становились центрами не только духовного окормления православных людей, но и книжного просвещения» .. Подобный вывод оспаривался многими дореволюционными исследователями духовной культуры Древней Руси. Так, например, П. Н. Милюков не без оснований утверждал, что в первом на Руси Печерском монастыре просветительской деятельности отводилось очень скромное место. «Когда брат Ларион или брат Никон занимались переписыванием книг, игумен, по монастырским воспоминаниям, садился возле них и занимался рукоделием: он «прял волну» или готовил нить для будущих переплетов. На усердное занятие книгами братия смотрела косо; книжная хитрость легко могла привести к духовной гордости. В одной из печерских легенд любовь к книжному чтению... представляется как средство дьявольского искушения» . Главным в монастырской жизни оставалось подвижничество, сводившееся по преимуществу к лишению сна и пищи, восхвалению поста и бдения .
Борьба с плотью, с кознями «нечистой силы», по мнению Милюкова, превратилась у «христова воинства» Печерского монастыря в единственную цель «освобождения души от земных стремлений и помыслов» .Подобных примеров можно привести сколько угодно, чтобы проиллюстрировать различия в подходах к конкретным исто-рическим фактам в церковной и околоцерковной литературе. По одним и тем же вопросам церковной истории ведутся споры, отвергаются одни представления и формируются другие. Нельзя при этом не замечать и то, что различие позиций обосновывается ссылками на те или иные памятники культуры, церковную традицию, современные научные оценки и выводы.
В то же время во всей историко-церковной литературе про-сматривается и определенное единство, когда речь идет о воздействии религии, в том числе и принятого Русью христианства, на духовную культуру и ее составные элементы.
Все без исключения православные иерархи, богословы, священнослужители всегда считали и считают религию основополагающим началом литературы и искусства, музыки и архитектуры, грамотности и просвещения. Тезис английского этнографа Джеймса Фрезера «вся культура — из храма» может быть эпиграфом ко всем произведениям христианской культурологии. Эта общая позиция всей религиозной культурологии связывает нерасторжимыми нитями религию и духовную культуру, придает этой связи абсолютное значение и тем самым делает куль- туру средством защиты религии. Одновременно подобный подход служит основанием для того, чтобы называть все подлинно великие достижения духовной культуры не иначе как «христианской культурой, «мусульманской культурой», «буддийской культурой». Что же касается подавляющего большинства христианских церквей, то они всю культуру последних двух тысяч лет определяют как культуру христианскую.
Таким образом, все богословские культурологические концепции, как бы они ни расходились по частным вопросам, считают религию единственным основанием, на котором могла возникнуть и достигнуть высочайших вершин духовная -культура.
Только благодаря вероучительной почве наука, искусство, мораль, живопись, архитектура могли полнокровно развиваться, стали выражением человеческой активности и нравственной ответственности. Что же касается человеческой деятельности, не одухотворенной светом божественного разума, то она, «зараженная секуляризмом и атеизмом», становится, по утверждениям богословов, главной причиной упадка духовной жизни и разрушительной силой на пути прогресса культуры*Как оценивать эти исходные принципы религиозной культурологии и ее основополагающие установки? Для точной оценки недостаточно привести примеры, опровергающие богословские аргументы, или предпринять исторический экскурс в ту область, где со всей очевидностью просматривается несостоятельность этих установок. Для решения подобной задачи необходимо прежде всего выяснить подлинное значение религии, религиозных организаций и религиозных идеологов в развитии духовной культуры. Было бы грубой ошибкой замалчивать или неверно интерпретировать те общеизвестные факты, которые свидетельствуют о положительной роли церквей, монастырей, религиозных деятелей в развитии духовной культуры, распространении грамотности и просвещения, музыкального и изобразительного искусства. Как мы уже отмечали, принятие тех или иных религий, пришедших на смену предшествующим верованиям, всегда было связано с крахом прежних общественных порядков и необходимостью обеспечения общественного прогресса.
Это всецело относится и к Киевской Руси, где базисные изменения все настойчивее диктовали необходимость преобразований в духовной сфере. Исторический процесс во всем многообразии связей и отношений, материальных и идейных факто-ров поставил на повестку дня вопрос о новой религии, во многом отличающейся от тех традиционных верований и обрядов, которые на протяжении многих веков выполняли коммуникативные и интегративные функции в структуре родоплеменной общности. Без изменения религиозной ориентации на пути общественных преобразований возникли бы такие препятствия, которые сегодня трудно представить себе в полной мере.
Однако факты положительной роли церквей, монастырей, религиозных деятелей в развитии духовной культуры вовсе не означают, что именно религия являлась определяющим условием и главной причиной развития духовной культуры.
Прогресс науки, литературы, искусства, морали был обусловлен совершенно иными причинами. Он явился следствием общественных потребностей, возникающих в процессе производства материальных благ и складывающихся отношений между людьми в системе этого производства. Новые представления и идеи, новые поли-тические и правовые теории, новые нравственные и религиозные учения возникают в конечном счете только как отражение материальной жизни общества. Как и все духовные явления, религия возникла, эволюционировала и распространилась под воздействием социально-экономических процессов.Это, разумеется, не означает, что религия в силу относительной самостоятельности не влияла на общественную жизнь. Она способствовала или тормозила развитие духовной культуры, в различные исторические отрезки времени неодинаково оценивала научные теории, нравственные нормы, социальные установки. Но ее воздействие не могло изменить общих закономерностей развития культуры, создаваемой людьми в процессе общественно-исторической практики.
Основной порок богословских представлений о возникновении духовной культуры состоит в том, что все духовные основы жизни общества отрываются от условий материальной жизни, ставятся в прямую зависимость от божественной воли и тем самым ведут к закреплению мировоззренческих иллюзий. По своей идейной направленности религиозная культурология не-совместима с подлинно научным пониманием культурно-исторических явлений. Для правильной оценки роли религии в системе духовной культуры необходимо прежде всего выяснить, что такое духовная культура, каковы причины ее становления и развития, в чем и как проявляются ее специфические особенности. Научный ответ на эти вопросы может быть получен только на основе материалистического понимания общественно-исторического процесса.
Культура — это специфический способ активной творческой деятельности человека по освоению окружающей действительности, закрепляемой в совокупности общественно значимых материальных и духовных ценностей.
Ее нельзя сводить только к результатам чисто духовной деятельности, как и неправомерно отождествлять с уровнем развития сознания. Вся материальная и духовная культура непосредственно связана, во-первых, с человеческим трудом по удовлетворению возрастающих потребностей, во-вторых, с постоянным развитием человеческих сил и способностей, воплощенных в предметах творческого труда, и, в-третьих, со всей совокупностью ценностей, являющихся определенным результатом творческой деятельности людей. В культуре нет ничего божественного или сверхъестественного, ее развитие не обусловлено ни религией, ни сознанием вообще. Только преобразование человеком своей жизнедеятельности, связанное с овладением веществами и силами природы, только трудовая деятельность по удовлетворению потребностей являются основой и условием становления и развития культуры.В зависимости от особенностей человеческой деятельности по преобразованию мира принято подразделять культуру на материальную и духовную. Материальная культура охватывает обширную сферу материального производства, включая орудия и средства производства, технику, технологию, средства потребления и сам характер деятельности по производству средств производства и средств потребления. Помимо материальных, люди производят и духовные ценности. Духовная культура включает в себя все без исключения формы общественного сознания: науку, философию, мораль, религию, право, политику, искусство, все учения и теории, идеи и представления, мифы и знания. Крупные научные открытия и величайшие памятники литературы и искусства, просвещение и борьба с болезнями, социальные отношения и нравственные поступки — все это реализация сущностных сил человека, его овеществленная мысль. Они играют огромную роль в освоении и преобразовании окружающей человека природной и социальной действительности.
Таким образом, и в сфере духовной культуры определяющим фактором остается творческий труд по производству духовных ценностей. Этот вывод в полной мере относится не только к науке или искусству, философии или морали, но и к религии. Религия также является продуктом деятельности широких народных масс, создающих в определенных социальных условиях своей жизнедеятельности систему иллюзорного восполнения ущербности своего бытия. Затем этот результат стихийного творчества масс в руках идеологов приобретает характер стройного вероучения, которое в свою очередь репродуцируется религиозными организациями как средство удовлетворения духовных потребностей нуждающихся в религиозных иллюзиях людей.
Однако при этом следует учитывать, что наличие различных областей культуры обусловлено многообразием общественных потребностей людей. Философия, наука, мораль, право, искусство возникали на иных основаниях, нежели религия и богословие. Если для религии основополагающим принципом был и остается сверхъестественный мир, постигаемый верой, откровением, «мистической интуицией», «религиозным опытом», то наука и философия всегда отдавали приоритет познанию реального мира во всем его многообразии. Если религия всегда нуждалась и сейчас нуждается в поддержке философии, искусства, морали, права, то наука, философия, мораль, искусство всегда тяготились религиозной опекой. Когда в XVI в. впервые была сломлена духовная диктатура католицизма в ряде стран Европы, то это, по словам Ф. Энгельса, «был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством» .
Богословским и философско-идеалистическим представлениям о религии как об общечеловеческом, наиболее стабильном, всеобщем и определяющем элементе культуры противостоит материалистическая точка зрения, рассматривающая культуру как явление историческое, развивающееся в зависимости от характера общественно-экономической формации и социально-политического строя. Философия, религия, мораль оправдывали, осуждали или восхваляли существующую систему социально-экономических отношений и своим идейным содержанием выражали интересы господствующих или угнетенных классов и социальных групп.
Это не означает, что в духовной культуре рабовладельческого, феодального, буржуазного общества нет общечеловеческих элементов, представляющих несомненную ценность для всех людей независимо от их классовой принадлежности. Выдающиеся достижения в области науки и искусства, живописи и архитектуры, 'музыки и поэзии любой эпохи являются не только достоянием господствующих классов, но и общенародным достоя-нием. Именно это культурное достояние имел в виду В. И. Ленин, говоря о необходимости освоения всех тех богатств, которые выработало человечество. Помимо классовых и общечеловеческих характеристик в духовной культуре фиксируются национальные особенности создавшего эту культуру народа, влияние других культурных традиций, различия в ценностных ориентациях. Все это характерно для всех элементов духовной культуры, в том числе и для религии.
Религия не так давно своим идейным содержанием служила интересам господствующих классов. Она закрепляла социальное неравенство, несправедливые формы взаимоотношений между эксплуататорами и эксплуатируемыми, увековечивала политическую систему мира угнетения и порабощения человека.
Однако основоположники марксизма никогда не сводили анализ духовной культуры только к признанию ее исторической обусловленности и классового характера. Будучи идеологическим отражением человеческой несвободы, экономической основы общества «в отрицательном смысле», религия в процессе исторической эволюции ассимилировала общечеловеческие ценности, такие, как любовь, дружба, совесть, доброта, сострадание.
милосердие. Все религиозные учения оплодотворялись духовными исканиями своей эпохи, популяризированными философскими представлениями, простыми моральными нормами. Это превращало их в универсальную форму ценностной ориентации. У религии есть еще одно преимущество перед всеми другими разновидностями общественного сознания. Она утешает человека, обещает ему счастье и благополучие, возможность достижения правды и справедливости, предлагает простые и понятные каждому средства обретения радости, счастья, благополучия, т. е. всего того, что всегда было недостижимой мечтой каждого человека, обделенного судьбой.
Но если сами по себе общечеловеческие духовные ценности, включенные в систему религиозных представлений, были понятны и доступны каждому человеку, то их органическая связь с религиозными мировоззренческими установками никогда не была самоочевидной. Этим, собственно, и объясняется некорректное цитирование в современной художественной, публицистической и даже научной литературе ветхозаветных и новозаветных нравственных требований. Из так называемого «Десятословия» («Синайского законодательства») берутся заповеди «не убивай», «не прелюбодействуй», «не кради», «не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего», «почитай отца и мать твою» без учета того, что все эти заповеди входят в единый нравственный кодекс, требующий признать существование единого бога, поклоняться ему, согласовывать все поступки с божественными повелениями, наконец, признать божественную волю в качестве определяющего принципа жизни и деятельности. Поэтому исключение из анализа специфики использования религией общечеловеческих ценностей не может быть признано научным и убедительным.
В атеистической литературе довольно долго господствовало представление о религии как о последовательном противнике науки и творческой мысли, о вечном тормозе духовного прогресса, о реакционной силе на пути развития культуры и искусства. При этом нередко для обоснования подобных выводов приводились слова В. И. Ленина о необходимости вести «борьбу с тем врагом культуры и прогресса, который держится тысячелетия (т. е. с религией)» . Однако это высказывание имело совершенно конкретное содержание и ни в коем случае не относилось к общей оценке религии как общественного явления. В противном случае В. И. Ленин не говорил бы об особенностях «первоначального христианства с его демократическим революционным духом» . Когда В. И. Ленин указывал, что священнослужители «из кожи вон лезли, доказывая, что крепостное право одобрено священным писанием и узаконено богом» , он имел в виду не универсальную оценку значимости религии в истории общества, а социальную, политическую, культурную роль православия в конце XIX — начале XX в. В данном случае ленинская оценка носит совершенно конкретный характер и точно фиксирует позицию, занимаемую православием в данный исторический отрезок времени. А эта позиция была крайне реакционной.
Православная церковь в начале XX в. выполняла охранительные по отношению к самодержавию функции, вела решительную борьбу с революционным движением. Ее проповедническая деятельность была сориентирована на сохранение незыблемости монархических порядков, оправдание угнетения бесправных, социального неравенства, традиционного уклада обще-ственной жизни. Особенно активизировалось православие после поражения первой русской революции. В духовных учебных заведениях вводится специальный курс по «обличению социализма», оказывается всемерная поддержка контрреволюционным организациям, (в том числе «Союзу русского народа»). По словам тогдашнего премьер-министра правительства Николая II графа С. Ю. Витте, выступления Иоанна Кронштадекого против революционного движения носили «демонстративно-политический характер» и были «недостойны не только отца церкви, имеющего руководство душами православных христиан, но даже недостойно хорошего, умного человека» .
Церковь перешла в решительное наступление против свободной мысли. При активном участии петербургского митрополита Антония Синод принял решение о публичном осуждении Л. Н. Толстого. Духовенство встретило в штыки проект о введе-нии всеобщего начального образования. В епархиях проводились миссионерские съезды, обсуждавшие вопросы борьбы с «подрывом основ православной веры». В этот период православие действительно играло крайне реакционную роль, став препятствием на пути культурного и общественного прогресса.
Ленинская оценка православия начала века не может быть распространена на православие конца XX в. «Ленинизм,—писал Н. И. Бухарин, — заключается отнюдь не в... готовых рецептах.
В. И. требовал от нас изучения того, что есть, во всей его кон-кретности, во всех особенностях. Владимир Ильич был чрезвычайно далек от мысли, что можно лозунги и мероприятия, которые мы предпринимали 2, 3 и 4 года назад, переносить на любое время» . За истекшие годы православие претерпело заметные метаморфозы. Назвать сегодня православную церковь врагом культуры и прогресса можно, только руководствуясь не реальным положением дел, а старыми представлениями.
Из сказанного следует сделать общий вывод о том, что религия, как и вся духовная культура, «создается людьми, которые сами ощущают потребность в ней и понимают религиозные потребности масс» . В ее возникновении и существовании нет ни сверхъестественного, ни универсального начала, которое определяло бы развитие духовной культуры в целом. Религиознобогословские утверждения о религии как о базисе исторической энергии народных масс, как о решающем критерии развития общества и человека гипертрофируют ее роль и искажают ее под-линное значение в духовной жизни общества. Культура — не религиозное установление, а результат активной творческой деятельности людей.