§ 6. «ПРОДОЛЖЕНИЯ» К УСТАВУ О СОДЕРЖАЩИХСЯ ПОД СТРАЖЕЮ ЗА ПЕРИОД 1858—1870 ГОДОВ
За период с 1858 по 1870 гг. так называемых «Продолжений» к Уставу о содержащихся под стражею было издано немало, но они за самыми ничтожными исключениями не вносили никаких сколько-нибудь существенных изменений в основное содержание тюремного Устава.
Например, в 1858 году было издано два «Продолжения», из которых первое охватило время с издания названного Устава (1857 г.) до 12 мая 1858 г., а второе — с 13 мая до 31 декабря 1858 г. За весь год было дополнено 16 статей Устава, отменено 9 статей и заменена 1. Мы берем эти цифры из особой таблицы, которая давалась к каждому «Продолжению». Ознакомление с содержанием изменений и дополнений показывает, что все они были совершенно незначительными, и нет никакой надобности излагать их. Скажем только, что устройство железной дороги, начавшаяся в некоторых случаях перевозка по этой дороге арестантов из одной тюрьмы в другую вызвали распоряжения правительства перевозить привилегированных арестантов в пассажирских вагонах третьего класса, в то время как остальные арестанты перевозились в товарных.За 1859 и 1860 гг. появилось по четыре «Продолжения», по одному за каждый квартал года. За эти два года количество дополненных и измененных статей было велико, но все эти изменения и дополнения относились почти исключительно к отдельным местностям или даже к отдельным тюрьмам и были лишены принципиального значения.
Более существенные изменения вошли в «Продолжение» XIV тома Свода издания 1868 года за период с 1 января 1864 г. по 31 декабря 1867 г. За это время были изданы так называемые судебные уставы 20 ноября 1864 г., в том числе Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Введение в действие этого последнего привело к дополнению Устава о содержащихся под стражею «Временными правилами об арестных помещениях по делам мировой подсудности». Статья 9 этих правил требовала попрежнему, где возможно, выделять в особое помещение заключенных высших сословий.
Для лиц, «подведомых крестьянскому правлению», должны были отводиться в каждой волости особые избы с разделением на мужскую и женскую половины, для прочих же лиц предписывалось расширить помещения при становых квартирах. Непосредственное заведование арестными избами поручалось волостным правлениям, а арестными помещениями при становых квартирах — стаиовым приставам под надзором мировых судей.Другим существенным нововведением было издание «Временных правил исправительных приютов для несовершеннолетних» (5 декабря 1866 г.). Это были первые законодательные мероприятия по некоторой замене тюремного заключения для несовершеннолетних исправительными приютами. Закон устанавливал обучение в приютах ремеслам, сельскому хозяйству, грамоте. Хотя срок заключения в приюты точно определялся в приговоре, но он мог быть сокращен при хорошем поведении условно на одну треть [29].
Была завершена военизация арестантских рот военного ведомства передачей их в это ведомство [30].
Законодательство 60-х годов продолжало итти в тюремном деле прежним путем издания законов чисто местного характера. Образчиком такого закона было приложение к примечанию ст. 287 — «Правила об артельных попечителях московской исправительной тюрьмы». Эти правила имели в виду занятие арестантов работой в Московской исправительной тюрьме. При ней для эксплоатации арестантов создавалась должность особых попечителей из числа купцов и промышленников за их счет и риск. Правительство строило свои расчеты, с одной стороны, на приманке этих попечителей легкой и большой наживой, а с другой — на соблазне их почетным характером этой должности с предоставлением права носить мундир министерства внутренних дел, получать знаки отличия и пр. Попечители обязаны были поставлять в Московскую тюрьму материалы для производства, обучать арестантов ремеслам при помощи нанятых ими мастеров, оплачивать продукцию по таксе, согласованной с начальником тюрьмы, и пр. Институт этих попечителей не привился и не получил дальнейшего распространения, несмотря на то, что для придания этой должности вида особо почетной кандидаты представлялись генерал- губернатором на утверждение министру внутренних дел.
Объяснения такого провала лежат в трудностях сбыта продуктов арестантского труда, в малой его продуктивности в условиях конкуренции со свободным трудом.Нельзя не признать, что в Уставе о содержащихся под стражею эпоха так называемых «великих реформ» 60-х годов (с изданием за эти годы судебных уставов) нашла себе очень слабое отражение. Установленный законами новый надзор судей и прокуроров за местами заключения и правильностью содержания в них заключенных не получил, как и следовало ожидать, практического осуществления, а попытки, сделанные в этом направлении в Петербурге одним из мировых судей, встретили самый решительный отпор. Статьи 10 и 11 Устава уголовного судопроизводства, предписывавшие контроль за законностью лишения свободы, очень скоро фактически отмерли, так как Сенат истолковал их ограничительно. По справедливым словам проф. Н. Н. Полянского, «Сенат своими толкованиями сделал все, что мог, для умаления прав, которыми были наделены мировые судьи» *.
Объяснение этому лежит в первенствующей роли министерства внутренних дел над судебным ведомством.
Вообще представители административной власти никогда не чувствовали особого расположения к какому бы то ни было контролю над местами лишения свободы, несмотря на установление такого контроля в законе еще при Екатерине II в лице местной прокуратуры, чины которой обязывались посещать тюрьмы в определенный день недели. Фактически ни посещений, ни контроля не было. Характер отношений между прокуратурой и руководителями местной административной власти отнимал у прокуроров всякую охоту проверки положения арестантов в тюрьме.
В нашем распоряжении имеется такой пример. В 1863 году губернский прокурор в Пензе тщетно пытался пройти в камеру политического заключенного, арестованного губернатором и содержавшегося в тюрьме без всякого следствия. Смотритель тюрьмы попросту не пропускал губернского прокурора к этому заключенному, объясняя, что губернатор грозил выгнать его вон со службы, если он пропустит прокурора. В связи с этим случаем (происшедшим накануне судебной реформы) министр юстиции подтвердил право прокурора посещать всех арестантов, попутно отметив, что пензенский губернатор и ранее держался правила не допускать в тюрьму прокурора