§ 15. ЦАРЬ-ТЮРЕМЩИК
Направляя декабристов в Петропавловскую крепость, Николай I в своих записках 29 арестованных предписал заключить их в Алексеевский равелин, уже и тогда пользовавшийся позорной славой страшного застенка.
В 11 случаях царь назначил местом предварительного заключения гауптвахту крепости, в остальных 117 препроводительных записках он предоставлял выбор места заключения арестованного усмотрению коменданта.При выборе места заточения царь руководствовался поведением декабриста на допросе и степенью его предполагавшейся вины. Побеги из Петропавловской крепости, и в том числе из ее гауптвахты, были совершенно невозможны. Но самодержец-следователь самым выбором места заключения до суда явно выступал уже в роли судьи, отягощая положение тем подследственным, которые отказывались назвать других участников или с которыми он хотел свести (как, например, с Норовым) свои личные счеты. Вот почему он не только указывал место, но всегда определял и самый режим содержания в крепости. Эти приказы царя о режиме показывают, как мало считался российский самодержец с российскими законами: в предварительном заключении он видел прежде всего могущественное средство получить желаемые показания от арестованных.
Заковывание в і^ндальї считалось одним из тех видов телесных наказании, которые еще по «Жалованной грамоте» Екатерины II российскому дворянству не должны были применяться к дворянам. Но Николай I нисколько не считался с этим запретом в отношении дворян-декабристов. В отношении 16 человек из них он отдал письменные распоряжения о заковывании в кандалы, причем разнообразил эти распоряжения: либо просто приказывал «заковать», либо указывал, что надлежит заковать в ручные кандалы или даже в ручные и ножные !. Не посчитался с законом в деле декабристов Николай еще и в том отношении, что вместо одинакового для всех подследственных режима установил несколько степеней: начиная от такого режима, который он в записках коменданту определял словами «содержать хорошо» (мы увидим, во что выливалось это «хорошо»), и кончая повелениями «содержать наистрожайше, как злодея».
Итак, уже в роли следователя Николай I становился судьей над своими политическими врагами, а его «препроводительные записки» о предварительном аресте в некоторой степени были уже приговорами к наказанию.
«Содержать наистрожайше» или «содержать строжайше» царь предписал 14 арестованным из 156. Сюда следует добавить еще
5 человек, которые по его повелению были закованы в кандалы. Желая подсказать коменданту крепости особое отягощение такого «наистрожайшего» содержания в равелине, царь в отношении Якушкина, как мы знаем, добавил: «содержать, как злодея».
Точно так же было выражено и в отношении Ащдмона Муравьева: царь именует его злодеем и приказывает содержать насколько возможно «наистрожайше». Следующей степенью тюремного режима, согласно указанию царя в его препроводительных записках, являлось «строгое содержание», которое расточалось с царской щедростью: 59 декабристов испытали на себе этот режим.
Некоторые послабления, очевидно, делались тюремной администрацией для тех декабристов, которые поступали в крепость с приказом содержать их «строго, но хорошо». Впрочем, таких арестованных оказалось всего 9 человек. Наконец, 34 человека царь прислал с приказом содержать «хорошо».
Неизвестно, как фактически должно было проводиться различие в содержании декабристов в крепости. Никаких или почти никаких разъяснений на этот счет в царских записках не содержится. Но вот образчик царского пояснения, проливающий некоторый свет на условия содержания в крепости. Препроводив в заключение декабриста Свистунова, Николай I дословно написал: «Снабжать его всем, что пожелает, т. е. чаем». Эти слова великолепны! Получается впечатление, что режим в крепости настолько хорош, что заключенному недостает только чая, причем монаршее милосердие удовлетворяет и это желание.
В мыслях царя предоставление чая заключенному, повиди- мому, вообще рисовалось как крупное облегчение условий содержания. Так, было повелено отпускать чай и Каховскому и при этом разрешено давать и «прочее, что пожелает, но с должной осторожностью». После такой оговорки («с должной осторожностью») царь добавляет, что берет содержание Каховского на себя. До нас не дошли счета коменданта крепости на оплату стоимости содержания Каховского в казематах Алексеевского равелина за счет «его величества». Но известно, что Каховский за свою наивную доверчивость к царю, обманувшему его, заплатил жизнью.
Декабристы Завалишин, А. М. Муравьев, Розен, Якушкин и другие оставили описания своего пребывания в Петропавловской крепости в предварительном заключении. Трудно себе представить, как можно было бы содержать «хорошо» или даже «строго, но хорошо» в условиях, которые нам описали испытавшие их декабристы.