§ 54. ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ ЛЕТ В ШЛИССЕЛЬБУРГЕ (ЛУКАСИНСКИИ)

За время существования Шлиссельбургской крепости при царизме не было там ни одного узника, который по продолжительности пребывания в этой твердыне самодержавия мог бы сравниться с Лукасинским.

могилу для умершего в стенах этой крепости Лукасинского. Он провел здесь более 37 лет (по день смерти — 27 февраля 1868 г.). За эту треть XIX в. один комендант крепости сменял другого, сменялись чины крепостной администрации и сторожа секретной тюрьмы, сменилось много десятков секретных арестантов, а Лу- касинский оставался бессменной жертвой царского правительства.

История его пребывания здесь началась с получения комендантом такого приказа от 21 декабря 1830 г.: «Предписано имеющего быть присланного государственного преступника Царства

Польского содержать самым тайным образом, так, чтобы кроме Вас никто не знал даже его имени и откуда привезен»

Первый год пребывания Лукасинского в Шлиссельбургской крепости не был первым годом его заточения в царских тюрьмах: оно началось с октября 1822 г., т. е. за 8 лет до перевода его в Шлиссельбург. За организацию патриотического польского общества для борьбы с российским царизмом он был заточен в новую политическую тюрьму в бывшем кармелитском мона-, стыре в Лешне. Ему было тогда 36 лет. После двух лет следствия и предварительного заключения он в октябре 1824 г. был выведен из тюрьмы не для освобождения, а для исполнения над ним публично приговора военного суда. Его выставили на площади первым в ряду осужденных. Кругом стояли войска и народ. Главный палач, высокий широкоплечий мужчина, весь в черном, срывал, начиная с Лукасинского, погоны и знаки отличия, а потом мундиры с заключенных.

«Последний раз Лукасинского видели во Владове. В жалкой

сермяге, с бородой по пояс, он шел пешком на веревке под конным конвоем, с обнаженными саблями. Его вели таким способом до Белостока, откуда он был передан в Бобруйскую крепость». Отсюда, по повелению Николая I, он был перевезен в Шлиссегль- бургскую крепость *.

Повеление Николая содержать Лукасинского в Шлиссельбургской крепости «самым тайным образом» было выполнено в точности. Он был заключен отдельно от всех прочих узников в нижний подземный этаж Светличной башни, довольно обширный подвал, но «очень низкий, придавленный гранитными сводами, на утрамбованной голой земле, мрачный, холодный, погруженный в молчание, как кладбище».

Первые по времени архивные сведения более подробного характера о Лукасинском встретились мне в деле 1850 года. До этого же года его фамилия встречалась в каждом ежемесячном списке заключенных Шлиссельбургской крепости, представлявшемся комендантом царю. Таким образом, на глаза царю фамилия Лукасинского до 1850 года попадалась 240 раз, если он только эти списки заключенных прочитывал. У него никогда не возникало желания отпустить этого узника. Когда в 1850 году по случаю предстоявшего юбилейного празднования 25-летия царствования Николая I возник вопрос об амнистии, были составлены списки политических заключенных.

Однако в положении Лукасинского за 6 лет до его смерти наступило облегчение. Комендант Лепарский, как говорилось выше, племянник того Лепарского, которому была вверена охрана декабристов в Сибири, добился вывода Лукасинского из Светличной башки; 25 февраля 1862 г. он был помещен в комнате нижнего этажа каземата 7 Биограф Лукасинского отмечает, что Лепарский подчеркнул в своем ходатайстве 75-летний возраст Лукасинского, пребывание его в крепости более 31 года, дряхлость, слабость, потерю слуха, наличие каменной болезни.

Перевод узника в новое помещение рассматривался как его освобождение, и его иногда именовали «бывшим арестантом». Он получил право передвижения по крепости в сопровождении караула. В камере он мог писать, читать, иногда даже и газеты, а Лепарский принимал его у себя в доме. Аскенази привел в своей книге письма Лукасинского к Лепарскому и использовал записки Лукасинского, которые последний начал писать в Шлиссельбургской крепости. В этих записках иногда заметно помрачение рассудка, что и неудивительно. Аскенази правильно выявляет душевное потрясение узника:

«Единственный в своем роде психический процесс происходил в человеке, который как бы вставал из гроба после сорока лет и на ум и сердце которого нахлынула слишком сильная волна фактов и впечатлений, глубоко потрясающих его мысль и чувство. Такая внезапная и обильная событиями и переживаниями волна, обрушившаяся на бедный, высохший, испепеленный от

1 ЦГИА в Москве.

мучений мозг, заставила его, правда, непроизвольно зажечься лихорадочной жизнью, но вместе с тем и проявить свои изъяны, тут и началось помешательство Лукасинского»

Заимствуем дальнейшие сведения у Аскенази: «В июне 1865 г. Лукасинский перенес первый апоплексический удар. Весной 1866 г., по свидетельству студента-медика Степушина, который тогда мимоходом видел в Шлиссельбурге Лукасинского, он еще был на ногах, говорил на смешанном русско-поль- ско-французском языке и не терял надежды на получение свободы. С 1867 г. нет никакого живого следа о Лукасинском. Ходатайства о свидании с ним, возбужденные у властей поручиком Эдуардом Рашевским от имени оставшейся семьи, встретили отказ. Кажется в это самое время он совершенно потерял сознание». 27 февраля 1868 г. Лукасинский умер.

Его тело зарыли на территории крепости. Шлиссельбург был для него при жизни могилой с лишним 37 лет, Шлиссельбург же укрыл его и навсегда.