§ 3. НОВАЯ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ПРОГРАММА РЕФОРМЫ 4 ДЕКАБРЯ 1858 г.

18 октября состоялось заседание Главного комитета в присутствии Александра II. Оно приняло решение о порядке рассмотрения проектов Губернских комитетов. П. П. Гагарин в своем дневнике писал, что в 4 часа дня 17 октября членам Главного комитета объявили о предстоящем заседании, а в 11 часов вечера, вер-

нувшись домой, он нашел «Извлечения» Ростовцева и предупреждение быть готовым к заседанию [328].

Решение Главного комитета соответствовало предложениям Ростовцева, основные формулировки были полностью заимствованы из «Извлечений». Так, повторялась мысль о необходимости соблюдать при обнародовании губернских положений три условия: чтобы крестьянин немедленно почувствовал, что быт его улучшен, чтобы помещик немедленно успокоился, чтобы сильная власть на месте не колебалась. Министру внутренних дел поручалось особым циркуляром предложить Губернским комитетам, чтобы они в своих проектах «непременно объяснили во всей подробности, чем состояние помещичьих крестьян улучшается в будущем». Текст этого циркуляра был утвержден Александром II 12 ноября. Циркуляр министра, разосланный начальникам губерний 16 ноября, обязывал все Губернские комитеты объяснить, «в чем именно будет состоять предположенное ими улучшение настоящего состояния помещичьих крестьян, в отношении как личных прав, так и хозяйственного их быта» [329]. Как видно из сопоставления, формулировки журнала Главного комитета и циркуляра Министерства отличались. Министерство разделяло улучшение личных прав крестьян и их хозяйственного быта. Соловьев отмечал, что «это разделение имело важное практическое применение: оно устраняло соображения, что хотя хозяйственный быт и не улучшается, но право свободных состояний достаточно вознаграждает крестьян за потери материальные» [330]. Этот пример показывает, как Министерство использовало все возможности для реализации своей программы в официальной политике.

Вопрос о порядке рассмотрения проектов Губернских комитетов был решен на заседании Главного комитета 18 октября также в соответствии с предложениями Ростовцева. Утверждение и обнародование их предполагалось провести одновременно для всей России. Однако в решении Главного комитета находим и новое по сравнению с «Извлечениями» Ростовцева соображение: «От ближайшего усмотрения Комиссии и Главного комитета будет зависеть... составить одно общее для всей России Положение с необходимыми, по разным местностям, изменениями и частными положениями» [331]. Можно почти с уверенностью считать, что на это решение определенное влияние оказала записка Ланского от 10 октября 1858 г. о порядке рассмотрения проектов Губернских комитетов. В письме Ланскому от 17 октября 1858 г., написанному на-

кануне заседания Главного комитета, Ростовцев выражает полную солидарность с предложениями министра [332]. Признание необходимости общего для России положения вместо 46-ти отдельных губернских положений должно было существенно повлиять на соотношение различных звеньев механизма подготовки реформы — усилить значение центральных и высших органов государственной власти и ослабить роль Губернских комитетов, которым апрельская программа отводила важное место в течение трех периодов их существования. В случае принятия общего «Положения» изменилось бы и значение составленных Губернскими комитетами проектов, а вместе с тем и роли дворянства в разработке предстоящей реформы. Вопрос о роли Губернских комитетов в реализации реформы оставался еще открытым. Из предыдущего журнала Главного комитета от 13 октября видно, что положение апрельской программы о трех периодах их деятельности не отвергалось, хотя и не поддерживалось. В связи с просьбой некоторых дворянских Комитетов разрешить продолжать расходы во втором и третьем периодах работы Комитетов, Главный комитет пришел к заключению отложить обсуждение этого вопроса [333].

Решение Главного комитета о порядке рассмотрения проектов Губернских комитетов в заседании 18 октября выявило взаимопонимание и наладившийся контакт между Ростовцевым и Министерством внутренних дел, поддержку их позиции Александром II. Вместе с тем обнаружилась изолированность от них Орлова. Незадолго до этого важного заседания Главного комитета Орлов в своем докладе Александру II от 25 сентября уверенно говорил о предстоящем рассмотрении и утверждении проектов дворянских Комитетов отдельно для каждой губернии[334].

В заседании Главного комитета 18 октября помимо решений о порядке рассмотрения проектов Губернских комитетов было признано необходимым обсудить и другие положения писем Ростовцева: о будущем устройстве мирской общины и об обязанностях помещиков как начальников этой общины (т. е. пределов вотчинной власти помещиков); о способах приобретения крестьянами земли в собственность; об устройстве местных властей; о конкретном рассмотрении прав и обязанностей временных генерал-губернаторов. На повестку дня ставилось обсуждение программных вопросов реформы. Журнал Главного комитета от 18 октября был подписан Александром II 26 октября. И уже на следующий день, 27 октября, принято постановление Комитета по Тверскому делу. Было одобрено заключение записки Ланского от 16 октября: Тверскому комитету (в связи с просьбой большинства) разрешалось представить свои постановления о выкупе полевой земли крестьянами в собственность отдельно от решений о выкупе усадьбы.

30 октября Александр II утвердил этот журнал[335]. Так было преодолено категорическое отрицание выкупа полевой земли крестьян в правительственной программе реформы.

Однако Главный комитет не придал этому решению значения общей меры: другим Губернским комитетам сообщено о нем не было. Из письма от 13 ноября 1858 г. А. Штакельберга, прикомандированного к Земскому отделу, калужскому губернатору Ар- цимовичу узнаем, что специально подготовленный циркуляр министра внутренних дел «относительно порядка выкупа вместе с усадьбами и других крестьянских угодий», который предполагалось рассылать в губернии, был остановлен[336].

Главный комитет оттягивал общее решение вопроса о выкупе полевой земли. Но вскоре вопрос возник вновь. 19, 24 и 29 ноября в Комитете в присутствии Александра II обсуждались «главные основания», которыми он должен был руководствоваться при рассмотрении губернских проектов. Эти заседания продолжили начатый 18 октября пересмотр правительственной программы реформы. Вопросы были составлены Ростовцевым по поручению Александра II[337]. Так что Губернские комитеты готовили свои проекты на основании рескриптов и апрельской программы, а Главный комитет в конце ноября 1858 г. сформулировал «главные основания» для рассмотрения этих проектов. Наиболее важные положения «главных оснований» сводились к двум группам вопросов: правовому положению крестьян и их поземельным отношениям с помещиками.

При обнародовании нового положения крестьяне получают право свободных сельских сословий; крестьяне распределяются на сельские общества со своим мирским управлением, в котором сосредоточивается административная власть; община сохраняется там, где она была; власть над личностью крестьянина сосредоточивается в мире и в его избранных; помещик должен иметь дело только с миром, не касаясь личностей; мир отвечает круговой порукой за каждого из своих членов по отправлению повинностей. В этих определениях очерчивался круг вопросов, связанных с административным устройством крестьян и их правовым положением. Очевидно было, что в той степени, как в рескриптах и в ап-

рельской программе, вотчинная власть не сохранялась.

Общая установка относительно устройства новых поземельных отношений формулируется в последнем, 12 пункте «главных оснований»: «Способствовать всеми возможными мерами к ограждению большого сельского хозяйства, но без стеснения личной свободы крестьян и без нарушения тех прав, кои будут им дарованы, оказывая всемерно покровительство устройству и малых хозяйств, дабы сохранить нашу земледельческую промышленность и устранить всякое опасение в доставлении хлеба, нужного для продовольствия войска и городов и поддержать нашу хлебную торговлю с иностранными государствами»[338]. Это определение по сравнению с рескриптами и апрельской программой вносило радикально новое начало в правительственную программу отмены крепостного права — ставилась задача развития двух типов хозяйства после реформы: не только помещичьего, но и крестьянского, с большим преимуществом для первого.

Редакция журнала Главного комитета выгодно отличалась от писем и «Извлечений» Ростовцева и определенностью, и зрелостью формулировок. Кому принадлежала эта редакция, установить пока не удалось. По существу заново сформулированные цели реформы — укрепление двух типов хозяйства (большого — помещичьего и малого—крестьянского) как основы сельскохозяйственного производства совпадают с конечными задачами программы Милютина и проекта Карловки, и по редакции, по терминологии, особенно напоминают соответствующее место «Записки об освобождении крестьян» Кавелина.

Из «Памятной записки Я. И. Ростовцева 24 ноября 1858 г.» о том заседании, в котором рассматривались наиболее важные вопросы реформы видно, что большинство членов Комитета было против предложений Ростовцева, под которыми в конце концов им пришлось подписаться. Особенно энергично протестовали Панин, Гагарин, Адлерберг, Долгоруков, Муравьев. Полностью Ростовцева поддерживали Блудов и Ланской. Вел. кн. Константин Николаевич на этих заседаниях не присутствовал, так как находился за границей [339].

Журнал трех ноябрьских заседаний Главного комитета был подписан Александром II 4 декабря 1858 г., и в тот же день было принято «высочайшее» повеление «Об основаниях, которые должны служить руководством при рассмотрении проектов положений Губернских комитетов»[340]. Так была принята новая правительственная программа реформы. Она открывала перспективы буржуазного преобразования помещичьей деревни. Путь от апрельской программы для Губернских комитетов, сохранявшей феодальную

систему отношений, до «главных оснований» 4 декабря 1858 г., признавших буржуазную идею выкупа крестьянами земли, был пройден за полгода. Это было возможно только в обстановке назревания революционной ситуации, кризиса «верхов».

Программа 4 декабря 1858 г. признавала выкуп полевой земли крестьянами в собственность как принцип, общую идею. Журнал Главного комитета не давал конкретного плана ее реализации. Оставалось неясным: каковы условия выкупа, размеры повинностей, величина крестьянского надела, пределы власти мира и помещика. Только конкретное решение этих вопросов могло окончательно определить содержание и характер реформы. Поэтому правительственные постановления, последовавшие за этим журналом Главного комитета, приобретали особо важное значение.

1Й

5 Л. Г. Захарова

В связи с пересмотром правительственной программы реформы в официальной политике появилось стремление укрепить роль «членов от правительства» в дворянских комитетах и поддержать сложившиеся в них меньшинства. 26 ноября, через два дня после заседания Главного комитета, признавшего выкуп полевой земли крестьянами в собственность, Ланской подал Буткову представление, в котором предлагал установить новые правила о составе редакционных комиссий при Губернских комитетах. Эти комиссии учреждались еще в связи с апрельской программой из трех- четырех членов Губернских комитетов для составления журналов и проектов положений. «Принимая во внимание, — писал Ланской,— что постановления редакционных комиссий имеют значительное влияние на ход занятий Губернских комитетов, — я считал бы полезным, чтобы один из членов от правительства был непременным членом в редакционной комиссии в каждой губернии». Это предложение министра было принято на заседании Главного комитета 1 декабря и утверждено Александром II 4 декабря, в тот же день, что и новые «главные основания» реформы. Циркуляр 9 ноября обязывал начальников губерний ввести в состав редакционных комиссий одного из членов от правительства[341]. 29 декабря начальники губерний получили циркуляр «О значении, правах и обязанностях членов от правительства». В нем разъяснялось, что эти члены имеют совершенно те же права и обязанности, как и члены, избранные дворянством. Однако тут же оговаривалось, что те постановления Комитета, которые были приняты в отсутствии обоих членов от правительства, считать недействительными, что фактически выделяло роль членов от правительства в составе Комитета. В другом циркуляре от 29 декабря начальникам губерний поручалось проявлять заботу о положении меньшинств в Губернских комитетах. Циркуляр был дан в связи с полученными министром сведениями о том, что председатели некоторых дворянских Комитетов оставляют без последствий мнения

меньшинства. Поэтому циркуляр требовал, чтобы мнения членов меньшинства вносились в журналы Комитетов[342].

Правительство регулировало деятельность Губернских комитетов в определенном направлении. 5 января 1859 г. начальники губерний получили циркуляр «О недопущении в заседания дворянских комитетов посторонних лиц». Запрещалась публичность заседаний[343]. Подлинные цели и мотивы этого циркуляра раскрываются в письме Штакельберга делопроизводителю Калужского комитета Н. А. Серно-Соловьевичу (служащему в Министерстве внутренних дел и прикомандированному в Калужский комитет с 3 января 1859 г.) [344]. Штакельберг писал ему 30 января: «Везде Заседания были публичные, где-то от этого произошел беспорядок. В Твери, например, дворяне одного уезда подали прошение об удалении выбранного ими члена, потому что он не соблюдал интересов помещиков; то же было в Туле, где дворяне просят об удалении кн. Черкасского по той же причине; причина все та же — что выбранные в члены Комитетов слишком расположены в пользу крестьян, но подобных просьб было довольно много; они имели последствием повсеместное запрещение публичных заседаний и то, что сбили с толку правительство; причина этому запрещению — предупреждение одностороннего влияния одних дворян на суждение Комитета, которым стесняемы были доныне одни либеральные члены Комитетов. В Калуге публичные заседания имели хорошее влияние на суждения Комитета, но поэтому еще не считают себя в праве делать исключение для одного Комитета, и вы получите отказ»[345]. Калужский комитет ходатайствовал об отмене этого циркуляра, но получил отказ, как и предполагал Штакельберг. Отказано было в подобных ходатайствах и другим Комитетам: Казанскому, Орловскому, Самарскому122. Ростовцев в ответном письме к Е. П. Оболенскому от 25 января 1859 г. выражал свои сожаления об этой запретительной мере правительства и в оправдание писал: «Это произошло от того, как мне объяснили, что в некоторых губерниях слушатели поддерживали мнения и суждения депутатов ретроградных и производили там чрезвычайно вредное влияние на ход святого вопроса»123. Так запретительными мерами власть пыталась создать в этот период благоприятные условия для либеральных членов Губернских комитетов.

К этим правительственным мерам примыкают и постановления об участии дворянства в обсуждении проектов Губернских комитетов. 12 января 1859 г. Главный комитет рассматривал представление по этому предмету министра внутренних дел. В нем сообщалось, что 14 членов Тульского комитета в заседании 13 октября заявили особое мнение, в котором «выразили мысль предложить

дворянству на предстоящих выборах составить определение о том: исполняют ли члены Комитета то, чего желает дворянство»; а 11 ноября все заседание прошло в обсуждении предложения одного из членов Комитета «исходатайствовать разрешение, чтобы проект крестьянского положения, по его окончании, был подвергнут рассмотрению дворян». Министр по этому случаю предложил губернатору объявить Комитету, что «не должно быть допущено обсуждение действий Комитета^ в дворянском собрании». В представлении министра также сообщалось, что члены Курского комитета считают для себя обязательным выполнять постановления уездных собраний, избравших их членами Губернского комитета. Министр предложил губернатору объявить членам Курского комитета, что мнения дворян для них «не должны иметь обязательной силы». Предложения министра были одобрены[346]. Помимо этого, Главный комитет принял проект циркуляра министра внутренних дел начальникам тех губерний, в которых предстояли дворянские выборы в период деятельности ' дворянских Комитетов. В нем отмечалось, что «дворянство в собраниях его не должно входить ни в какие суждения по предметам, до крестьянского вопроса вообще касающимся» [347].

На том же заседании Главного комитета 12 января стоял вопрос о публичности заседаний Губернских комитетов и публикации в печати материалов о выкупе полевой земли [348].

5*

131

Вопрос о публикации статей, касающихся выкупа полевой земли, встал в связи с появлением в декабрьском номере «Современника» за 1858 г. акта 105-ти тульских дворян и статьи Кокорева «Миллиард в тумане» в № 5—6 «С.-Петербургских ведомостей» за 8—9 января 1859 г. «Акт 105-ти» был принят на съезде дворянства Тульской губернии 1—4 сентября 1858 г. Подписавшие его признали необходимым прекратить всякие обязательные отношения между помещиками и крестьянами, для чего освободить крестьян «с наделом некоторого количества земли» и вознаградить помещиков «посредством какой-либо финансовой меры» (среди подписавших был И. С. Тургенев) [349]. Главный комитет выяснил, что разрешение на публикацию этого материала цензору «Современника» было дано чиновником Министерства внутренних дел Ар- сеньевым, в связи с чем министру было указано на допущенную чиновником ошибку. По поводу статьи Кокорева, в которой предлагались финансовые меры для выкупа у помещиков надельной

земли, Главный комитет отметил, что в ней содержатся «суждения вовсе неуместные», например надельная земля называется «исконной собственностью» крестьян. После этой критической оценки двух публикаций о выкупе в журнале Комитета записано: «По убеждению Главного комитета можно и в известной степени полезно допускать печатание статей о выкупе крестьянами земли, дозволяя при этом и суждения о необходимых финансовых для сего операциях»; а цензорам предписывалось, чтобы «в статьях не было неуместных суждений и выражений» [350]. Так был снят запрет, наложенный на печать в связи с публикацией записки К. Д. Кавелина о выкупе в апрельском номере «Современника» за 1858 г.

Вопрос о выкупе в деятельности Главного комитета и после 4 декабря не форсировался. Разрешение Тверскому комитету разработать проект о выкупе было принято 27 октября 1858 г., но оно так и не приобрело силу общего для всех Губернских комитетов циркуляра. Либеральная бюрократия побуждала дворянство к ходатайству о включении в проекты губернских положений выкупа надельной земли крестьянами. Так, Ростовцев писал Е. П. Оболенскому б января 1859 г. в Калугу: «Прошу тебя, но отнюдь не официально, а частно и дружески: внуши членам вашего комитета, чтобы они просили у министра внутренних дел дозволения рассуждать о выкупе усадеб с пахотной и луговой землей... Я ручаюсь, что это им будет разрешено» [351]. Только И марта 1859 г. был дан циркуляр начальнику Калужской губернии «О разрешении Калужскому комитету составить положение о выкупе крестьянами полевой земли» в ответ на обращение самого Комитета. Затем, с 14 по 18 марта, последовали несколько аналогичных циркуляров в другие губернии. Эти циркуляры не были опубликованы [352].

Не форсировало вопрос о выкупе и Министерство внутренних дел, но по иным причинам, чем Главный комитет, члены которого в большинстве были противниками превращения крестьян в собственников. Позиция Министерства раскрывается в цитированном выше письме Штакельберга Серно-Соловьевичу от 30 января 1859 г. По поводу ходатайства Калужского комитета разрешить ему составление одного выкупного проекта при условии гарантии выкупа со стороны правительства, Штакельберг сообщал: «Правительство в настоящее время не могло даже обещать безусловно гарантии, не зная, как вы будете оценивать землю. До настоящего времени все комитеты, которые предполагали выкуп и которые мы вследствие этого считаем движимыми одним желанием улучшить быт крестьян, назначили такие непомерные цены на землю, что правительство может принять гарантию только в том случае, если они согласятся. понизить назначенные ими цены. Кроме

того, правительство не знает еще, сколько вы предоставите каждому крестьянину земли, если количество, которое предположено было между прочим проектом меньшинства Нижегородского комитета, то можно быть уверенным, что правительство не примет на себя гарантию... Вот желания правительства: 1) чтобы сохранен был существующий надел землею; 2) чтобы этот существующий надел мог быть уменьшен только в двух случаях: а) когда сам крестьянин попросит об уменьшении надела...; б) когда у помещика вовсе нет земли или так мало, что он не может иметь своего хозяйства...; 3) чтобы цена на земли, продаваемые крестьянам, была назначена действительная, а не по таким побочным и односторонним соображениям, как назначались цены на усадьбы Петербургским и другими Комитетами» (под правительством здесь имеется ввиду Министерство внутренних дел) [353].

Письмо Штакельберга свидетельствует о том, что в данный период подготовки реформы, когда правительство признало ее общей целью выкуп крестьянской надельной земли, Министерство внутренних дел выдвигает на первый план вопрос о величине крестьянского надела и его цене. Обнаруживается расхождение в позиции либеральной бюрократии и либерального дворянства, представленного меньшинствами Губернских комитетов, расхождение, которое спустя полгода примет форму открытого конфликта. На повестку дня выдвигались вопросы, не решенные программой 4 декабря 1858 г. — о характере выкупа, размере крестьянского надела, величине повинностей и выкупной суммы и др. Встала задача претворить вновь сформулированные цели реформы в конкретный проект. Либеральная бюрократия попыталась выработать модель предстоящей крестьянской реформы, вернувшись к проекту «об устройстве Карловского имения». Представление Ланского вместе с проектом было передано по распоряжению Александра II в Главный комитет 27 декабря 1858 г. Этот проект соответствовал программе Главного комитета 4 декабря, признавшей выкуп крестьянами земли в собственность, и вместе с тем он шел дальше в решении земельного вопроса. В нем проводилась новая для официальной правительственной политики идея — сохранение существующего крестьянского надела: «оставить поземельный надел без перемены». Надел включал кроме пахотной земли выгонную и сенокосную земли. Крестьянским общинам предоставлялось право просить о выкупе всей находящейся в пользовании их земли или части ее. Это положение реализовывало провозглашенный новой правительственной программой принцип об образовании мелкой крестьянской собственности и конкретизировало его определением выкупной суммы. Она исчислялась посредством капитализации оброка из 6%. В дальнейшем это определение выкупной суммы станет нормой «Положений 19 февраля». Все повинности в проекте переводились с лиц на землю. Оброк устанавливался в 1 р. 50 к. за десятину в год и мог быть

изменен через каждые 12 лет соразмерно с изменением цен на землю. Барщина ограничивалась 20 рабочими днями с десятины в год. Усадебная земля (3/4 дес. на семью) оценивалась так же, как и полевая, без учета крестьянских строений. Община сохранялась. Сельское общество получало право избирать старосту и его помощников, которые вместе со сходом ведали всеми хозяйственными делами под начальством вотчинного управления. В проекте оговаривалось, что права и преимущества, которые будут представлены в дальнейшем общим законодательством всем крестьянам, распространятся и на карловских крестьян [354].

Проект был рассмотрен в Главном комитете 26 января и утвержден Александром II 1 февраля 1859 г.[355] Вместе с утверждением проекта отмены крепостного права в Карловке окончательно определилась и роль Н. А. Милютина в подготовке крестьянской реформы в России, роль фактического руководителя. Это

станет очевидным с открытием Редакционных комиссий.

* *

*

Главный комитет по крестьянскому делу хотя и являлся по составу прежним Секретным комитетом, однако его деятельность и его положение в структуре государственных учреждений абсолютной монархии приобрели новые черты.

Главный комитет функционировал не изолированно, а в тесной связи с дворянскими Губернскими комитетами. Кризис в среде господствующего класса, проявившийся в этих Губернских комитетах, выделение в них большинства и меньшинства оказали влияние на деятельность Главного комитета. Неоднородность интересов различных групп дворянства, борьба в Губернских комитетах за меру и форму уступки отражались на расстановке сил в «верхах», на позиции Главного комитета, Министерства внутренних дел, Александра II. Необходимость осмысления и обобщения трудов Губернских комитетов, многие из которых представляли по два, а некоторые по три проекта, являлась одной из причин, вызвавших образование в начале 1859 г. нового учреждения в помощь Главному комитету — Редакционных комиссий.

В противоречиях Главного комитета и Министерства внутренних дел, в их борьбе по программным вопросам реформы (особенно в первой половине 1858 г.) раскрывается наличие в среде бюрократии группировок, борющихся из-за меры и формы уступок, — одна из граней кризиса «верхов».

Сила давления обострившейся общественно-политической обстановки в стране оказывала воздействие и на характер деятельности Главного комитета, и на саму суть принимаемых им решений. Новая правительственная программа 4 декабря, признавшая

либеральную идею выкупа полевой надельной земли крестьянами в собственность, была вырвана развитием революционной ситуации в стране и выражала наступление кризиса «верхов».

Перелом в правительственной политике произошел под влиянием многих факторов. Среди них: растущее напряжение в крестьянстве в связи с ожиданием «воли», крах «остзейского образца» освобождения крестьян, ставший очевидным после волнений в Эстонии в апреле — июле 1858 г.; деятельность формирующейся революционной демократии, особенно могучее влияние «Колокола»; активизация либеральных сил — оформление программных требований либеральной общественной мысли, либеральное движение в дворянстве, либеральные фракции в дворянских Губернских комитетах; наличие в государственном аппарате феодальной монархии либеральной бюрократии, молодой, энергичной, имеющей свою, буржуазную по содержанию, программу решения крестьянского вопроса, связь этой бюрократии с либеральными общественными силами, с членами меньшинств Губернских комитетов. Все эти факторы влияли на ход подготовки реформы в совокупности, но главным и определяющим было отношение к крепостному праву самого крестьянства, его настроение, его борьба, значение которой многократно усиливалось в представлениях правящей бюрократии и Александра II в связи с опытом прошлых классовых битв крестьянства России и других стран Европы.