§ 58. МИЛЛИОНЕР ГРАФ ПОТОЦКИЙ — «УЗНИК» КРЕПОСТИ
Блестящим метеором через мрачные казематы Шлиссельбургской крепости со второй половины 1851 и до 1852 года пронесся граф Потоцкий. На нем мы видим разительнейший пример того, во что могли превращаться обычные условия содержания в Секретном доме Шлиссельбургской крепости.
Граф Потоцкий был очень далек от борьбы с царизмом и попал на полтора года в крепость за целый ряд проделок, за которые всякий другой российский подданный, не обладавший ни многомиллионным состоянием, ни знатностью, расплатился бы много дороже, чем этот граф.
Пребывание Потоцкого в Секретном доме было кратковременным, что редко случалось в этой крепости. Дело же о нем в III отделении — одно из самых объемистых и включает в себе не один том. Бумаги было исписано такое количество, которое не находится ни в каком соответствии с конечными результатами дела. Но дело это представляет собой выдающийся интерес с общественно-политической точки зрения для характеристики продажности всей центральной и местной администрации.
Когда перечитываешь в архиве III отделения «записку о всех действиях графа Потоцкого и сделанных на счет его распоряжениях» (она помечена 28 июня 1856 г.), то перед тобой проходят
одна за другой яркие Красочные картины русской жизни николаевской эпохи за целую четверть века. Сила всемогущей взятки вставала на всем протяжении этих лет во весь ее колоссальный рост; Для миллионера графа Потоцкого не было никаких препятствий, которые он не преодолел бы с помощью своих денег. Чем значительнее было препятствие, тем больше, конечно, требовалось средств. В отдельных случаях пускались в ход суммы в несколько сот тысяч рублей, чаще же достаточно было нескольких тысяч. Но граф всегда находил за ту или другую сумму продавцов своей чести, своего служебного долга. Он трижды предлагал взятку самому руководителю отделения Дубельту. Записка, как мы увидим, составлена так, что заставляет сделать предположение о подкупе предшественника Дубельта, графа Бенкендорфа.
Покровительство, постоянно оказывавшееся Бенкендорфом Потоцкому, выдает руководителя III отделения.Эта записка охватывает период с 1830 года по 1856 год. Прежде чем описать подвиги графа Потоцкого, опишем, как он расплатился за них в каземате Секретного дома ІЧлиссельбург- ской крепости. Начнем, таким образом, не с 1830, а 1851 года.
Архивное дело, из которого я беру сведения, носит, казалось бы, совсем неинтересное название: «О возврате коменданту
Шлиссельбургской крепости денег за продовольствие графа Потоцкого». Оно все сплошь состоит из записей ежедневных расходов на содержание Потоцкого. С внешней стороны это — скучнейшая бухгалтерия. Но она с бухгалтерской точностью вскрывает то обстоятельство, что Потоцкий находился в каземате Шлиссельбургской крепости, как в санатории. Подробная запись расходов показывает, как Потоцкого кормили, поили, во что преобразилась его одиночная камера в Секретном доме, как он проводил время.
По «высочайшему» повелению дозволено было содержать Потоцкого в крепости «на хорошем столе, не допуская, впрочем, роскоши». Понятие о роскоши очень относительное, и питание этого узника во много раз превзошло уже известные нам из I тома книги заботы коменданта крепости о столе другого узника в 1807 году, графа Разумовского. Истекшие полвека нисколько не сгладили различий в отношении к заключенным общего типа, обычного для Шлиссельбургской крепости и к таким исключительным «узникам», как графы Разумовский и Потоцкий. Я выписал названия продуктов, подававшихся в тюремную камеру Потоцкого. Граф не мог пожаловаться на их однообразие. Вот, . например, перечень его вторых блюд: телятина, куры, цыплята, утки, рябчики, дупели, рыба и пр. Ему несли в его камеру кофе, сливки, чай, сахар, лимоны, варенье, масло, сыр, сардинки, яйца,
ягоды, фрукты, овощи, булки. Ему несли туда в изобилии бутылки со всякими винами, водками, ликером, пивом и пр. Вот пример записи покупок крепких напитков. В октябре 1851 года доставлено графу: 3-го числа — водки четверть ведра, 14-го — пива 10 бутылок, рому 1 бутылка; 24-го — водки четверть ведра; 29-го—15 бутылок пива и 31-го—1 бутылка рому.
4 мая 1852 года ему доставлено сразу 3 бутылки рому, 6 бутылок портеру, 2 бутылки шато-лафит, 2 бутылки шато-марго, 2 бутылки ликера. Можно подумать, что в камере Потоцкого собрались и перепились все заключенные Секретного дома. Между тем они оставались крепко замурованными в одиночных камерах и к ним мог доноситься лишь только запах этой жареной дичи, кофе, рома, сыра и пр. Из камеры Потоцкого распространялся также запах в изобилии ему доставлявшихся сигар, одеколона.До неузнаваемости изменился и внутренний вид камеры, где помещался Потоцкий. Над окном висели шторы, стены были оклеены обоями, на них виднелись портреты. Пол был устлан ковром, тюремная табуретка заменена креслом. Из записей расходов видно, что это кресло обили материей, а затем сафьяном. Жесткий арестантский обычный матрац был заменен вновь купленным волосяным, и его прикрыла лосиная кожа.
Запись расходов дает указания и на времяпрепровождения Потоцкого. Не один раз для него закупались колоды игральных карт, причем иногда сразу по шесть полных колод. Известно, что в то время игра в карты в тюрьмах была строго запрещена, но для графа Потоцкого закон не был писан и в Шлиссельбургской крепости. Неизвестно, кто из чинов администрации заходил в камеру Потоцкого, чтобы перекинуться в картишки за стаканом хорошего вина, раскуривая сигары. Известно, что тюремные правила запрещали в тюрьмах всякие забавы и игры. Потоцкий развлекался там разными играми, очевидно, с гимнастическими целями. Ему был куплен резиновый мяч, шнур для прыгания, бильбоке (особая ручная игра) [224].
Потоцкий не только объедался в тюрьме, не только развлекался там картами, мячом и т. д., он получал туда иностранные книги и журналы. Не в пример огромному большинству заключенных ему дозволялась и переписка.
Так совершенно исключительно протекала в Шлиссельбургской крепости жизнь Потоцкого. Как было сказано выше, уже через полтора года поистине гостеприимные для него двери крепости открылись, выпуская его на свободу.
Санаторное пребывание в крепости закончилось при благосклонном содействии того самого начальника отделения Дубельта, которому он ранее трижды предлагал взятки почти в полмиллиона рублей !.Теперь расскажем о «подвигах» графа Потоцкого. В качестве богатейшего и знатнейшего помещика он совершенно ни с кем и ни с чем не считался и делал все, что хотел. Ни суда, ни расправы на него не было.
В одной Подольской губернии в различных присутственных местах производились и тянулись без конца 52 дела с жалобами на него, что он «своевольствовал в своих имениях, ссорился с соседями, отнимал и удерживал за собою их собственность, выгонял из своих имений арендаторов без всяких расчетов, насильственно отбирал от них все имущество и, разоряя их, наносил оскорбление чиновникам земской полиции». Жаловалась на Потоцкого его жена за жестокие с ней поступки. В результате расследования он был выслан на жительство в Саратов. Добиваясь освобождения отсюда и возвращения в Киев, он широко раздавал взятки. Цитируемая мною докладная записка III отделения установила подкуп Потоцким управителя канцелярии киевского военного губернатора. Этот управитель вскоре был назначен олонецким гражданским губернатором. Потоцкий выдал ему огромную сумму. Так как желанного решения не последовало, то Потоцкий направил своего доверенного в Петербург с заданием подкупить начальника III отделения. Дубельту предложено было 400 тысяч рублей. С разрешения царя Дубельт дал согласие принять эту сумму и получил первый взнос в количестве 295 тысяч рублей. Казалось бы, что такое предложение взятки должно было повлечь за собой для Потоцкого самые тяжелые последствия. Однако этого не случилось. По повелению царя ему целиком были возвращены эти деньги с указанием, что миллионов недостаточно для изменения его участи. Тогда Потоцкий решил действовать самостоятельно и стал готовиться к побегу из Саратова. За подготовку такого побега он был переведен на жительство в Воронеж.
В 1848 году Потоцкий делает вторую попытку подкупа управляющего III отделением через действительного статского советника Комарова, предложив Дубельту от 200 до 300 тысяч рублей серебром.
Официальная записка подчеркивает, что и за это вторичное предложение взятки он не был подвергнут законной ответственности и ему было только внушено, «что все миллионы его не поколеблют честности и самого младшего из чиновников III отделения». Эти деликатные внушения не ослабляли энергии Потоцкого, и он сделал третью попытку подкупа того же Дубельта. На этот раз он просил своего прибывшего в Петербург заграничного банкира о посредничестве, но тот, незнакомый с российскими порядками, испугался и переслал письмо Потоцкого в III отделение.В том же 1848 году выяснилось намерение Потоцкого бежать за границу и напечатать там имевшиеся у него письменные документы о взяточничестве всероссийской администрации. Надзор за ним был усилен. Однако в 1850 году он скрылся из Воронежа, ,но был задержан на 180 версте. После этого его перевели в Вятку. Вера в силу взятки отнюдь не ослабла у Потоцкого. Наоборот, в Вятке она окрепла, так как Потоцкий здесь удачно, всего за 5 тысяч рублей, подкупил вятского полицмейстера и за 3 тысячи одного из его частных приставов. К подготовленным им материалам о взяточничестве чиновников в России прибавились еще два: соответствующие расписки полицмейстера и его частного пристава. *! *
Побег Потоцкого из Вятки произошел при курьезных обстоятельствах. Его сопровождал, сидя в одном с ним экипаже, подкупленный им полицейский пристав. Впоследствии Потоцкий показывал о своем старании отделаться от своего спутника, который возбудил у него подозрения в намерении отравить или усыпить его с целью отобрать от него расписку в получении взятки. Для таких подозрений у Потоцкого, знавшего, на что способна полиция, были свои большие основания: во все время пути он держал в кармане наготове оружие и ночи не спал. Поэтому он и расстался с этим ненадежным помощником на одной из станций. Вскоре Потоцкий был задержан, а вятский полицмейстер и пристав преданы суду.
Дело Потоцкого дает любопытный материал и для характеристики ближайшего царского помощника и вершителя судьбы многих тысяч людей, душителя свободы мысли и слова — Бенкендорфа.
Он был настоящим покровителем миллионера Потоцкого на протяжении многих лет вплоть до своей смерти. Так, еще в 1830 году наместник Варшавы Константин Павлович запретил Потоцкому выезд за границу, но тот уехал во Францию, получив заграничный паспорт. Никаких неприятных последствий эта поездка за границу для него не повлекла. Мало того, Бенкендорф вновь испросил разрешение царя о поездке Потоцкого за границу.В 1837 году Потоцкий был выслан в Воронеж за похищение жены барона Закомельского; но уже через 4 месяца Бенкендорф сообщил о праве его жить в своем имении. Несмотря на запрещение царя, Потоцкий выехал из имения и даже уехал за границу, а Бенкендорф объяснил, «что за новыми разрешениями, данными Потоцкому, прежнее высочайшее повеление должно считаться отмененным».
Должно быть, во внимание ко всем этим подвигам графа Потоцкого Бенкендорф представил Николаю I просьбу о зачислении Потоцкого на службу по министерству юстиции и о пожаловании ему придворного звания. В это время Потоцкий находился за границей, а Николай наложил такую резолюцию: «Определить (на службу) можно, когда воротится, а ко двору, когда заслужит». Отвратил Бенкендорф от Потоцкого и грозившую ему неприятность за перевод им за границу в иностранные банки громадной денежной суммы. Впоследствии выяснилось, что эта сумма превышала 13 миллионов рублей. Когда об этом донесли Бенкендорфу, он разъяснил, что Потоцкий вправе распоряжаться своими деньгами [225].
Так Бенкендорф явился блюстителем «законности», с которой он вообще не очень считался, но в данном случае законность совпадала с интересами покровительствуемого им миллионера.
После смерти Бенкендорфа Потоцкий лишился влиятельного заступника. Впрочем, он не остался совсем без покровительства. Следует удивляться, что тот самый Дубельт, которого Потоцкий пытался подкупить и который так громко говорил ему, что нехва- тит и миллионов за подкуп чинов III отделения, не нашел никаких неудобств в поддержке хлопот об освобождении Потоцкого из Шлиссельбургской крепости. Освобожденный отсюда Потоцкий был выслан в Пензу, потом переведен в Москву, а в мае 1856 года за нарушение запрета утруждать царя просьбами о пересмотре его дела выслан в Кострому. Надо думать, что на нем оправдалась старая русская поговорка: «С деньгами везде хорошо». Если с такими деньгами не было плохо даже в Шлиссельбургской крепости, то, вероятно, не было плохо и в Костроме. На этом обрываются сведения о бывшем «узнике» Шлиссельбургской крепости.