А. История форм склонения в русском языке

1. Формы, перешедшие в русский язык из общеславянского § 344. Формы, перешедшие в русский язык из общеславянского, восстанавливаются на основании сопоставления русского языка со всеми другими славянскими языками.

§ 345. Слова, имевшие формы склонения, в о.-сл., как и в о.-и.-е., принадлежали к двум классам: 1) слов, имевших только формы склонения, и 2) слов, имевших формы согласования. Но слова с формами согласования, т. е. прилагательные в широком смысле, отличаясь от существительных по синтаксическому употреблению и по присутствию форм согласования в роде, не отличались от них по самому образованию форм склонения, а именно, прилагательные в муж. роде образовывали падежные формы так же, как известные категории существительных муж. р., прилагательные в женском р.— так же, как известные категории существительных женского р. и т. д. Так, например, прилагательное добръ в м., ж. и ср. родах склонялось так же, как существительные м., ж. и ср. рода возъ, жена, літо и т. п. В то же время по различию в образовании форм склонения среди всех склоняемых слов различались 3 класса: 1) склонение именное, 2) склонение местоимений личных и 3) склонение местоименное; к первому принадлежали существительные имена (не местоимения), а также прилагательные и причастия в так наз. бесчленных формах, ко второму — местоимения личные и местоимение возвратное, к третьему — местоимения неличные, а также прилагательные и причастия сложные или членные; формы сложных или членных прилагательных и причастий образовывались путем сложения их в их именных формах с формами указательного местоимения иь, ja, je (род.

§ 346. В формах склонения в о.-сл. различались падежи: прямой — именительный — и косвенные: винительный, родительный, дательный, творительный и местный; последний, в отличие от русского и других новых славянских языков, сохранивших этот падеж, мог употребляться и без предлога для обозначения места и времени. Кроме того, существительные и прилагательные имели формы трех чисел: единственного, двойственного и множественного, различавшиеся между собой тем, что падежные формы в каждом числе имели различные суффиксы (окончания). К формам единственного числа принадлежала также звательная форма, неточно называемая «звательным падежом», так как слова в звательной форме не являлись частями словосочетаний, а представляли слова-воззвания, стоящие вне предложения.

§ 347. В именном склонении различались: 1) склонение имен муж. рода, имевших в именит. ед. окончания -ъ или -ь, и имен среднего рода на -о, -е, с родит. ед. на -а: годъ, конгь, літо, полге; 2) склонение имен муж. р., имевших в имен. ед. окончание -ъ, а в род. -у: сынъ, волъ, медъ; 3) склонение имен ж. р., имевших в имен. ед. окончание -а или -и, а в род. -ы от основ на твердые звуки и -і носовое (см. § 134) от основ на мягкие звуки: жена, земля, богынги; к этому склонению принадлежали и некоторые имена лиц муж. рода: воjeводa, сондии (судья); 4) склонение имен муж. и жен. р., имевших в имен. ед. окончание -ь, а в род. -и: гость, звірь, жизнь, річь; 5) склонение имен, имевших в родит. ед. окончание -е: камы, дьнь, мати, свекры, имен, телен, слово, род. камене, дьне, матере, свекръве, имене, теленте, словесе.

Падежные формы именных склонений различались между собою по окончаниям и, частью, по месту ударения; кроме того, у некоторых имен являлись различия и в самих основах форм склонения; эти последние различия сводились к различию между основой имен.

Падежные окончания именных склонений в о.-сл.

§ 348. Имена на -ъ, -ь, -о, -е с р. ед. на -а можно делить на имена с основами: а) на твердые и б) на мягкие неслоговые звуки. Падежные окончания у тех и других были следующие: а) Ед.: им. -ъ, -о; в. = им. или р.; р. -а, д. -у, тв. -омь или -ъмь; м. -і; зв. -е. Дв.: им.-в. муж. р. -а, ср. р. -і; р.-м. -у, д.-тв. -ома. Мн.: им. муж. р. -и; им.-в. ср. р. -а; в. муж. р. -ы; р. -ъ; д. -омъ; тв. -ы; м. -Ъхъ. б) Ед.: им. -ь, -е; в. = им. или р.; р. -а, д. -у, тв. -емь и -ьмь; м. -и; зв. -у и -е (-е только от имен на -ць, -дзь: отьче, къненже). Дв.: им. в. муж. р. -а, ср. р. -и, р.-м. -у, д.-тв. -ема. Мн.: им. муж. р. -и, им.-в. ср. р. -а, в. муж. р. -і носовое (см. § 134); р. -ь; д. -емъ; тв. -и, м. -ихъ.

§ 349. Как мы знаем (см. §§ 140—149), мягкими неслоговыми звуками в о.-сл. языке эпохи его распадения были лишь й и согласные шипящие и свистящие дз, ц во всех случаях и могли быть з, с, л, н, р, а следовательно, формы склонения, указанные в пункте «б», могли иметь только имена с основами на эти звуки. Отсюда ясно, что такие имена, как голубь, лебедь, зять, в о.-сл. не принадлежали этому склонению. Гласные ь, е, и, і носовое в падежных окончаниях мягких основ явились вследствие изменения гласных после мягких неслоговых звуков.

§ 350. Во всех нынешних славянских языках, сохранивших формы склонения, в. ед. от имен муж. р. этого склонения, обозначающих «одушевленные предметы», совпадает с р. ед. Отсюда мы могли бы заключить, что и в о.-сл. имена одушевленных предметов муж. р. имели ту же форму р.-в. ед. Но памятники ст.-сл. яз. и древнейшие памятники русского яз. показывают, что форма р. ед. в значении в. ед. первоначально употреблялась значительно реже; что наряду с ней употреблялась от имен одушевленных предметов и форма в. ед., совпадавшая с формой им.

§ 351. В тв. ед. ст.-сл. и нынешние ю.-сл. языки указывают на о.-сл. -омь от твердых основ, -емь от мягких: ст.-сл. рабомь, конемь (н мягкое), селомь, полемь (л мягкое) и т. п., сербск. градом, коюем, селом, морем. Но русскому яз. в историческую эпоху было известно в этой форме только окончание -ъмь, -ьмь: во всех древних русских памятниках, не смешивающих ъ, ь с о и е, эти формы в одних часто, а в других даже последовательно пишутся с таким окончанием, начиная с Остр. ев.: гнЬвъмь, числъмь, отьцьмь, ложьмь и др. Немногие примеры с -омь, -емь в Остр. ев., очевидно, идут из ст.-сл. оригинала. Нынешнее великорусское окончание тв. ед. -ом с о открытым (не уо) в тех говорах, которые различают под ударением уо из старого о с восходящим ударением и о из старого ъ (см. § 231), указывает определенно на о.-р. -ъмь, с ъ в этом окончании; на ъ указывают и ю.-в.-р. говоры с яканьем задонского и обоянского типов, в которых перед этим окончанием на месте старых е, ь, і, а после мягких является и или е, а не а: за силом или селом, писком или песком, питном или петном и т. п.; также и м.-р. -ом (паном, дідом, лісом, містом) и -ем (конем, місяцем, полем) может указывать только на о.-р. -ъмь, -ьмь, так как из о.-р. о, е в закрытом слоге должно было получиться і (диалектич. у). В польск. и чешек. та же форма теперь оканчивается на -ет: польск. dworem, piaskiem, koniem, slowem, polem и пр., чеш. chlapem, vrahem, slovem и т. п., где е может восходить только к старому ъ или ь. Отсюда можно заключить, что тв. ед. рассматриваемого склонения был получен русским, польским и чешским языками с окончаниями -ъмь, -ьмь еще из говоров о.-сл. яз. и что, следовательно, различие между ю.-сл. языками, с одной стороны, и русским, польским и чешским, с другой, по отношению к этой форме восходит к диалектическим различиям в о.-ел.

§ 352. Вин. мн. от основ на мягкие неслоговые звуки в этом склонении, как и род. ед. и им.-вин. мн. от имен ж. р. на -а или -и, и соответствующие формы местоименного склонения с основами на мягкие неслоговые звуки оканчивались, по-видимому, на «Є носовое». Это «Є но-совое» в ст.-сл. перешло в е носовое: кон^, ЗЄМЛ^., мижд, ю^, а в русском и польском совпало со звуками, получившимися из о.-сл. і неносового. Для русского яз. окончание -і в этих формах засвидетельствовано памятниками с XI в.: Остр. ев. НЄДьЛь р. ед. 12, каплЬ им. мн. 160, Арх. ев. ключЬ в. мн. 168 об., три мцЬ в. мн. 126 об., НЄДьЛь р. ед. 86 об. и др., Мстисл. грам. 1130 г. за моЬ в. мн. Это окончание сохранилось в м.-р. им.-в. мн. КОНІ, горобці, р. ед. землі, єї, гарної и, частью, в б.-р. им. мн. жанце, жанке, р. ед. зямле, тае, аднае, а в в.-р. сохранилось только в формах местоименного и сложного склонения: р. ед. её, им.-в. мн. все, добрые, а в формах именного склонения частью утрачено, частью, может быть, способствовало смешению форм р. и д. ед. имен ж. р.

§ 353. У имен с основами на задненебные (г, к, х) последняя согласная основы изменялась в свистящую (дз или з, ц, с) перед і в местн. ед. и мн. и перед и в им. мн. и в шипящую (ж, ч, ш) перед е в зват. форме:

рак — раці, раци, раче; другъ — друдзі или друзі, друдзи или друзи, друже.

§354. Имена на -ъ с р. мн. на -у. В эпоху распадения о.-сл. языка по этому склонению изменялись лишь очень немногие имена, да и те подверглись сильному влиянию другого склонения имен на -ъ (с р. ед. на -а). Поэтому уже в древнейших памятниках ст.-сл., др.-р. и других славянских языков имена, принадлежавшие в о.-сл. к этому склонению, могут образовывать те или другие формы по образцу имен с род. ед. на -а. Окончания падежных форм этого склонения в о.-сл. были: Ед. им.-в. -ъ, р. -у, д.

§ 355. Форма в. ед. сынъ еще в о.-сл. могла заменяться формой сына, по образцу склонения имен на -ъ с р. ед. на -а; та же форма стала употребляться и в р. ед. рядом со старой формой сыну. Уже в ст.-сл. памятниках в в. ед. употребительны обе формы: сынъ и сына, а в р. ед. сына даже чаще, чем сыноу; в др.-р. памятниках в в. ед. встречаются обе формы, а в р. ед. только сына; впрочем, в Духовной Климента XIII в. есть и сыноу. В нынешних славянских языках р. и в. ед. от слова «сынъ» почти везде исключительно на -а.

§ 356. На о.-сл. -ъмь в тв. ед. указывает Остр. ев. (сынъмь, домъмь) и все др.-р. памятники; в ст.-сл. памятниках—только -омь; в нынешних славянских языках формы этого склонения вообще совпали с формами склонения имен с р. ед. на -а. Поэтому уже в о.-сл. в эпоху его распадения можно предполагать -ъмь в одних говорах, предках нынешних русских и западнославянских языков, и -омь в других говорах, предках южнославянских языков, причем диалектическое -омь надо считать перешедшим из склонения имен с р. ед. на -а.

§ 357. Дат. мн. этого склонения перешел из о.-сл. во все славянские языки только с окончанием -омъ, засвидетельствованным как ст.- сл. памятниками, так и древнейшими памятниками русского и других славянских языков. Окончание -омъ в этой форме заимствовано у склонения имен с р. ед. на -а.

§ 358. На о.-сл. -ъхъ в м. мн. указывает Остр. ев.: домъхъ и другие др.-р. памятники, а также нынешние м.-р. прикарпатские и закарпатские говоры, где распространены формы м. мн. на -ох: лісох, синох, которые могут восходить только к старым формам на -ъхъ, потому что старое о в закрытых слогах в тех же говорах перешло в у и і, ср. д. мн. от тех же имен и в тех же говорах: лісум, синум или лісім, синім. Но в ст.-сл. памятниках рассматриваемая форма оканчивается только на -охъ , и то же окончание представляют ст.-польские и ст.-сербские памятники, где о можно возводить только к о.-сл. о. Поэтому можно думать, что окончание м. мн. -ъхъ, которое следует считать более первоначальным, сохранялось в о.-сл. в эпоху его распадения лишь диалек-тически, между прочим, в тех говорах, из которых образовался русский язык, а в других говорах нефонетически изменилось в -охъ, где о — по аналогии с о в р. и д. мн.

§359. Имена на -а, -и с род. ед. на -ы, -«і носовое». Окончания падежных форм: а) Основы на твердые неслоговые звуки. Ед. им. -а, в. «о носовое», р. -ы, д.-м. -і, зв. ф. -о. Дв. им.-в. -і, р.-м. -ою, д.-тв. -ама. Мн. им.-в. -ы, р. -ъ, д. -амъ, тв. -ами, м. -ахъ. б) Основы на мягкие неслоговые звуки. Ед. им. -а, -и, в. -«о носовое», р. -«і носовое», д.-м. -и, тв. -ейон (с «о носовым» в конце), зв. ф. -е, -и. Дв. им.-в. -и, р.-м. -ею, д.-тв. -ама. Мн. им.-в. «і носовое», р. -ь, д. -амъ, тв. -ами, м. -ахъ. В в. ед. и им.-в. множ. от некоторых имен, имевших в остальных падежах ударение на окончании, это ударение переносилось на основу: нога, р. ед. ногы, в. ед. ногон, им.-в. мн. ногы; сльза, р. ед. сльзы, в. ед. сльзон, им.-в. мн. сльзы.

Имена с основами на задненебные в д.-м. ед. изменяли конечную задненебную основы на свистящую: нодзі или нозі, ріці, юсі (им. ед. нога, ріка, юха = уха).

§360. Имена на -ь с род. ед. на -и. Основы этих имен в о.-сл. оканчивались или на шипящие согласные (получавшиеся из задненебных перед гласными и, ь, е), или на такие согласные, которые в о.-сл. еще не были смягченными. Отсюда ясно, что к этому склонению принадлежали в о.-сл. между прочим все те имена, которые теперь в р. яз. оканчиваются в им. ед. на -бь, -вь, -мь, -дь, -ть, -пь, и не могли принадлежать имена, которые теперь оканчиваются на -ц. Имена муж. рода этого склонения в.-сл. были немногочисленны. В русском яз. они позднее совпали по образованию падежных форм с именами на -ь, имевшими в род. ед. окончание -а, или перешли в женский род. Из слов, известных русскому языку, к этому склонению первоначально принадлежали следующие имена мужеского рода: боль (= больной), гвоздь, голубь, гортань, гость, дёготь, жёлудь, зверь, зять, коготь, лапоть, лебедь, лось, медведь, мозоль, огонь, путь, рябь (= рябчик), соболь, тать, тесть, червь, уголь, мн. ч. люди (о.-сл. людще) и, может быть, некоторые другие. Остальные имена этого склонения были женского рода. По этому же склонению изменялись числительные от пяти до девяти, являвшиеся в о.-сл. существительными ж. р., и числительное три, которое было прилагательным и потому имело формы только множ. числа, причем в им. пад. различались две формы: одна для муж. р.— трще, другая — для ж. и ср. р.—три.

Падежные окончания. Ед. им.-в. -ь, р.-д.-м. -и, тв. муж. р. -ьмь, ж. р. -ьйон (с о носовым). Дв. им.-в. -и, р.-м. -ью, д.-тв. -ьма. Мн. им. муж. р. -ьйе, в. муж. р. и им.-в. ж. р. -и, р. -ьйь или -ийь с и очень кратким, д. -ьмъ, тв. -ьми, м. -ьхъ. Местный п. ед. мог отличаться от остальных форм на -и местом ударения, которое в этом падеже могло быть на конце, тогда как в других падежах ед. ч. обыкновенно падало на основу. Все формы этого склонения, полученные русским яз. из о.-сл., засвидетельствованы русскими письменными памятниками и, по большей части, сохранились и до сих пор, претерпев только известные фонетические изменения.

К этому же склонению относились в о.-сл. имена очи и уши в двойственном числе. Формы дат.-тв. этих имен перешли в ст.-сл. с окончанием -има: очима, ушима; те же формы встречаются и в др.-р. памятниках, а форма очима сохранилась в нынешних б.-р. и м.-р.; но рядом с ними др.-р. язык, по-видимому, имел и формы на -ьма: очьма, ушьма, откуда нын. диалектич. в.-р. ушми, встречающееся, впрочем, изредка и у писателей XVIII и XIX в., например, у Лермонтова. Формы очьма, ушьма, быть может, тоже о.-сл. происхождения; указания на это дают некоторые славянские яз., как, например, словенский.

§361. Имена с род. ед. на -е. Сюда в о.-сл. относились а) имена муж. рода с основой косвенных падежей на -н; в им. ед. они оканчивались в о.-сл., должно быть, первоначально на -ы, как показывают ст.-сл. камы, пламы (Супр.), но, повидимому, еще в о.-сл. эпоху старая форма им. ед. могла заменяться формой в. ед. на -ь: камень, пол- мень, ремень, дьнь и пр., которой и была потом вытеснена в отдельных славянских языках; б) имена ср. р. с основой косвенных падежей на -мен; в им. ед. они оканчивались на -мен (с е носовым), откуда ст.-сл. -Ma (имл, СЬМа и пр.), русское -мя; в) имена ср. р. с основой косвенных падежей на -ент; в имен. ед.— «е носовое» (это — названия детенышей; др.-р. теля, козьля, робя, дітя и пр.); г) имена ср. р. с основой косвенных падежей на -ее; в имен. ед. -о (слово, р. ед. словесе и т. п.); д) имена ж. р. с основой косвенных падежей на -ер, в им. ед. -и (др.-р. мати, дьчи, р. ед. матере, дъчере); е) имена ж. р. с основой косвенных падежей на -ъв; в им. ед. -ы (ср. нынешнее в.-р. диалектич. свекры); эта форма им. ед. еще в о.-сл. могла заменяться формою в. ед. на -вь: бръвь и т. п. О других словах, принадлежавших некогда к этому склонению, см. ниже, §§ 362, 364, 365, 366.

Имена этого склонения еще в о.-сл. подверглись влиянию со стороны других склонений; впоследствии это влияние усилилось, и характерные формы этого склонения, кроме немногих, были всеми славянскими языками утрачены. Насколько можно судить по показаниям ст.- сл. памятников и древнейших памятников других славянских языков, окончания падежных форм этого склонения в о.-сл. в эпоху его распадения были следующие: Ед. ч. им. см. выше, в. муж. и ж. р. -ь, ср. р. = им. ед., р. -е, д. -и, тв. муж. р. -ьмь, ж. р. -ьйон (с о носовым), м. -е. Дв. ч. им.-в. муж. и ж. р. -и, ср. р. -і, р.-м. -у, д.-тв. -ьма. Мн. ч. им. муж. (и ж.?) р. -е, в. муж. и ж. р. (и им. ж. р.?) -и, им.-в. ср. р. -а, р.-ъ, д. -мъ, -емъ, -ьмъ, тв. -ми, -ьми, -ы, м. -съ, -ехъ, -ьхъ.

§ 362. К тому же склонению, но только во множ. числе, относились: а) имена на -инъ, образовывавшие мн. ч. без этого суффикса (ср. нын. р. мещанин, боярин, им. мн. мещане, бояре); б) имена с им. ед. на -арь и -тель с р, л мягкими, образовывавшие формы мн. ч. от основ на -ар и -тел с немягкими р, л; в ед. ч. они уже в о.-сл. склонялись по образцу имен на -ь с р. ед. на -а; в) числительное четыре (муж. р., ж. и ср. р.— четыри), не имевшее форм ед. ч. и употреблявшееся как прилагательное. Наконец, первоначально по этому склонению изменялись во всех трех числах имена ногъть (ноготь), локъть (локоть), печать, числительное десять (в о.-сл. в этом слове после с было е носовое), причастия наст. и прош. вр. действительного залога и прилагательные в сравнительной степени, но в эпоху распадения о.-сл. языка они сохраняли лишь некоторые формы по рассматриваемому склонению; так, в ст.-сл. и др.-р. памятниках мы находим формы, очевидно, восходящие к о.- сл.: р.-м. ед. печате, десяте (в ст.-сл. после с во втором слове читалось е носовое), им. мн. печате, дeсятe, р. мн. ст.-сл. лакътъ, др.-р. локътъ, ногътъ, десятъ (ср. нын. пятьдесят), тв. мн. десяты, ногъты, ст.-сл. лакъ- ты; от причастий и прилагательных в сравн. степени сохранялась по этому склонению только форма им. мн. муж. р. на -е, а от причастий наст. врем. также им. ед. муж. р. на -ы или -е носовое (первоначально некоторые причастия наст. врем. в этой форме должны были оканчиваться на -і носовое, но следов такого окончания этих причастий в славянских языках не сохранилось). Остальные формы от слов печать, ногъть, десять, ст.-сл. лакъть, др.-р. локъть и в ст.-сл., и в др.-р. образовывались, как от имен на -ь с род. ед. на -и (десять в ст.-сл. и др.-р.— ж. р.); о склонении причастий см. ниже, § 367.

§ 363. В вин. ед. в ст.-сл. и др.-р. памятниках встречается иногда окончание -е: камене, матере, свекръве. По-видимому, это по происхождению формы р. ед., получившие значение в. ед. Быть может, они употреблялись с таким значением еще в о.-сл.

§ 364. Окончание -е в им. мн. муж. р. засвидетельствовано памятниками ст.-сл. яз. для слова дьнь, им. мн. дьне, для имен на -тель, -арь, -инъ и для причастий и сравн. степ. прилагательных; от имен -тель, -арь, -инъ им. мн. на -е сохранился в русском яз. (с позднейшими фонетическими изменениями); для остальных имен муж. р. этого склонения им. мн. на -е для о.-сл. яз. не восстанавливается ни показаниями ст.-сл., ни показаниями русского языка, но и тот и другой позволяют предположить уже в о.-сл. для этого склонения им. мн. на -ьйе (ст.-сл. камению, корению) по аналогии с именами на -ь.

§ 365. На о.-сл. -ъ в окончании р. мн. имен муж. и ж. р. рассматриваемого склонения указывают как ст.-сл. каменъ, дьнъ, матеръ, дЬлателъ, лакътъ, именъ, словесъ и пр., так и русские бояр, крестьян, др.-р. дьнъ, нын. р. диалект. дён; но, по-видимому, уже в о.-сл. имена не среднего рода этого склонения, кроме имен с им. ед. на -шь, -тель, -инъ, могли образовывать р. мн. и на -ьйь по аналогии с именами на -ь, имена на -арь и -тель — так же, как и другие на -ь с p. ед. на -а.

§ 366. Дат., твор. и местн. мн. того же склонения, по-видимому, первоначально имели в в.-сл. окончания -мъ, -ми, -съ, присоединенные прямо к основе, но в эпоху распадения о.-сл. яз. можно предположить сохранение форм с такими окончаниями только для имен на -ане. Остатками их являются встречающиеся в древнерусских памятниках окончания -амъ, -ами, -ахъ в таких случаях, как селоунямь Сл. Кир. Иерус. 244, содомлммъ Арх. ев. 125, 174 об., иероусалимлямъ, Типогр. Уст. 142 XI—XII в. 34 об. bis, волочам Смол. грам. 1229 г., дво- рямъ Новг. грам. 1371 г., вавилонямъ, деревлямъ, въ деревляхъ, въ поляхъ (= у полян), полочахъ и т. п. летописи (Лавр., Ипат. и др.), а также единичные примеры в ст.-сербской грамоте 1189 г.: гра^амъ, дуб- ровъчамъ и в ст.-чешск. Dolas (с l мягким = долянах) и др. В этих формах не совсем ясен по происхождению звук а в окончании . Возможно, что он явился по аналогии с формами ед. ч. и им., в. и р. мн.

Дат. мн. на -емъ и м. мн. на -ехъ можно предполагать в о.-сл. на основании употребительности этих окончаний у некоторых имен с основой на согласную, гл. обр. от основ на -ес-, -ар-, -тел- и -ін- в некоторых памятниках XI в., не смешивающих ь и е. Вообще же обычными окончаниями д. и м. множ. в этом склонении были, по-видимому, в о.-сл. в эпоху его распадения -ьмъ и -ьхъ, а в тв. мн. -ы от имен ср. р. и имен на -инъ, -арь, -тель, -ть и -ьми от остальных. Впрочем, твор. мн. на -ы от основ на -тел- и -ар- уже в ст.-сл. памятниках XI в. встречается очень редко при обычном -и. От имен ж. р. с основами на -ъв, по-видимому, уже в о.-сл. являлись формы д., тв. и м. мн. на -амъ, -ами, -ахъ.

§ 367. К тому же склонению в о.-сл. некогда принадлежали и причастия действительного залога наст. вр., причастия прош. вр. действительного залога на -ъ или -въ и прилагательные в сравн. степ., но в эпоху распадения о.-сл. языка остатками этого склонения являлись лишь формы им. ед. всех родов и им. мн. муж. р. В причастиях наст. вр. различались: 1) причастия от нетематических глаголов и тематических 1-го спряжения (с тематической гласной е) с основой на твердые согласные; эти причастия оканчивались в им. ед. муж. и ср. р. на -ы, сохранившиеся, впрочем, только в ст.-сл. яз., а в других славянских языках, в том числе и в русском, еще в доисторическую эпоху, если не в говорах о.-сл. яз., замененное другими гласными (см. ниже); осталь-ные формы этих причастий образовывались от основы на -онтj, откуда ст.-сл. -хшт, р. -уч, ср. ст.-сл. им. ед. муж. р. сы, Ьды, иды, НЄСЬІ, ж. р. сишти, Ьдишти, идишти, несишти, др.-р. им. ед. ж. р. ідучи, идучи, рекучи, несучи; 2) причастия от тематических глаголов 1-го спр. с основой на -j или на смягченные согласные; они оканчивались в им. ед. муж. и ср. р. на е носовое, а остальные формы образовывали от основы на -онrnj, откуда ст.-сл. -ишт, р. уч, ст.-сл. им. ед. муж. р. зна^., кол. им. ед. ж. р. знаишти, кол'ишти, др.-р. им. ед. ж. р. знаючи, колючи; 3) причастия от тематических глаголов 2-го спряжения (с тематической гласной и); они оканчивались в им. ед. муж. и ср. р. на е носовое, а остальные формы образовывали от основы на -ентj, откуда в ст.-сл. -дшт, в русском -а с мягкостью предшествующего согласного звука: ст.-сл. им. ед. муж. р. хвалл, бо^ СЛ, им. ед. ж. р. хваллшти, бо^шти сл, др.-р. им. ед. муж. р. хваля, бояся, ж. р. хвалячи, боячи ся. Причастия прош. вр. действительного залога в им. ед. муж. и ср. р. имели окончание -ъ или -ь (после мягких согласных звуков), а остальные формы образовывали от основ на -ъш или -ьш: ст.-сл. и др.-р. им. ед. муж. р. несъ, знавъ, хваливъ или хвал1ь, ж. р. несъши, знавъши, хваливъши или хвалгьши. Наконец, прилагательные в сравн. степ. в им. ед. муж. р. оканчивались на j или -иь, в им.-в. ср.-р. на j или -йе или на -е со смягчением предшествующего согласного звука, а остальные формы образовывали от основы на -ьш: ст.-сл. добрЬи, добрЬю, добрЬиши; болии, болю, больши. Им. ед. ж. р. причастий и прилагательных в сравн. степ. оканчивался на -и (примеры см. выше), им. множ. муж. р.— на -е (в ст.-сл. сиште, Ьдиште, идиште, несиште, знажште, хва- лАште, несъше, знавъше, хвал'ьше, добрЬише, больше), а остальные формы образовывались по образцу склонения имен муж. р. на -ь с род. ед. на -а и имен ж. р. на -а.

Причастия наст. вр. от нетематических глаголов и от тематических глаголов 1-го спряжения с основами на твердые согласные звуки в им. ед. муж. р. в др.-р. яз. оканчивались не на -ы, как в ст.-сл., а на -а без смягчения предшествующего согласного звука: дада, іда, ида, река, мо- га, неса, зова и пр. Подобные же формы имеются и в чешском яз., где они сохранились до сих пор: jda, moha, nesa и пр. В старопольском те же формы оканчивались на о носовое без смягчения предшествующего согласного звука: mosq, przydq, mogq и пр.; в старосербском — на е: несе и пр. Носовые гласные звуки являлись в этом окончании и в некоторых древнеболгарских говорах XI в., как показывают некоторые ст.-сл. памятники, передающие эти звуки частью буквою «и», частью буквою «ж», частью особым знаком, отличным и от «и» и от «ж»; в русских копиях с подобных памятников мы находим в этих случаях «и», «ж» и «а». Слова Григория Богослова: сии, СаИ, Изб. 1073 г.: ЖИВаИ 7 е., жь- р. 82 b, река и пр.

Можно думать, что это — новообразования, возникшие или в отдельной жизни этих языков по аналогии с причастиями от глаголов 2-го спряжения и притом в русском, чешском и польском языках после того, как согласные перед старым е носовым смягчилось, так как иначе мы ждали бы в этих языках перед а и перед о носовым мягкие согласные, или еще в говорах о.-сл. яз.; в последнем случае, здесь являлся звук, близкий к е носовому, но более задний, не вызывавший впоследствии смягчения находившихся перед ним согласных. Примеры причастий на -а в памятниках — с XI в.: река, приснотекаи Изб. 1073 г., пекася, вьсемогаи Уст. XI в., паса Минея 1095 г., зова, мога Минея 1096 г., чьта, ида, Ьда Уст. XII в., возма Смол. грам. 1230 г., река и др. Р. Пр. 1282 г., дада, Ьда ж. Феодосия и др.; некоторые из этих примеров можно понимать как русскую передачу ю.-сл. форм на носовую гласную, отличную от u и а, но в большей части случаев это, несомненно, русские формы.

Возможно, что и формы им. ед. муж. р. причастий наст. вр. от глаголов 1 спр. с основами на -j и на мягкие согласные первоначально звучали с і носовым, которое было заменено е носовым лишь впоследствии.

Склонение местоимений личных в о.-сл.

§ 368. Местоимения личные и возвратные в о.-сл. имели следующие формы: Число Пад. 1-е л. 2-е л. Возвр. Ед. И. ja ты — В. мене, мен тебе, тен себе, сен Р. мене тебе себе Д. мъкЪ, ми тебі, тобі, ти себі, собі, си Тв. мънойу тобойу собойу М. мъкЪ тебі, тобі себі, собі Дв. И. ві ва — В. на ва — Р.-М. найу вайу — Д.-Тв. нама вама — Мн. И. мы вы — В. насъ, ны васъ, вы — Р.-М. насъ васъ — Д. намъ вамъ — Тв. нами вами —

Формы мен, тен, сен, ми, ти, си, ны, вы употреблялись как энклитики.

§ 369. Им. ед. местоимения 1-го л. являлся в о.-сл. в двояком виде: 1) ja, 2) j(i3b. Форма ja сохранилась во всех славянских языках, кроме болгарского и словенского (в ст.-сл. ее тоже не было), а форма ja3b уцелела теперь только в болгарском (в виде азъ, ази) и словенском (jaz), но была известна также древнерусскому, старопольскому и старочешскому языкам и освидетельствована памятниками этих языков. В ст.-сл. было только азъ или изъ. В ст.-сл. и болгарском азъ произошло отпадение начального j или й уже на почве этих языков.

В письменных памятниках русского языка я впервые встречается в XI в., именно — в Словах Кир. Иерус.: нъ и РЄКОУ 160; из памятников нач. XII в. я встречается в Мстисл. ев. до 1117 г.: и изгоню бЬсы (в остальных ев. текстах здесь азъ); Мстиславовой грамоте 1130 г.: а се м всеволодъ далъ юсмь; в той же грамоте есть и язъ: а се мзъ далъ роу-

кою своюю. Последняя форма сохранялась в русском яз. довольно долго: в грамотах московских князей и даже в их частной переписке она встречается еще в XV и XVI вв., например, в письме вел. кн. Василия III к жене: язъ здесь, далъ богъ, живъ. Грамоты московских князей обычно начинаются: Се язъ, князь великий.

§ 370. Дат. ед. местоимения 1-го лица получен русским яз. из о.- сл. в виде мънЪ, откуда литературное и с.-в.-р. мне, мни. М.-р. мені, б.- р. и ю.-в.-р. мине (= мені) восходит к о.-р. диалектическому мені, а эта форма, вероятно,— новообразование о.-р. эпохи (ср. аналогичные новообразования в сербском: мени и в словенском: meni).

§371. Формы дат.-местн. ед. местоимения 2-го л. и возвр. получены русским яз. из о.-сл. наравне с польским, кашубским и чешским с гласною о: тобі, собі, а в остальные славянские языки перешли формы с гласною е: тебі, себі; возможно, что эти последние были тоже получены русским языком из о.-сл. В русских письменных памятниках формы тобі, собі довольно часты уже с XI в., как в южных, так и в северных; встречающиеся там формы тебі, себі (в древнейший период исключительно в памятниках церковного письма) могут рассматриваться как церковнославянские, на что указывает нередкое правописание их с е вместо і: тебе, себе (например, в Арх. ев., где тобі, собі постоянно пишутся правильно: не послоужихомъ тебе 86, рекоша ко себе 86 об. и др.). В нынешнем м.-р. только тобі, собі, в б.-р. табе, сабе, где а из о; в в.-р. рядом с тобі, собі довольно обычны и формы тебі, себі; в литературном — только последние; возможно, что они — книжного происхождения.

Местоименное склонение в о.-сл.

§ 372. По местоименному склонению изменялись в о.-сл.: 1) указательные местоимения: тъ, иь, сь, онъ и др.; 2) вопросительные къ-то, чь или чь-то (то здесь неизменяемая частица) и сложные с ними; 3) притяжательные: мойь, твойь, свойь, нашь, вашь, чьйь; 4) слова: вьс1ь (с с мягким), вьс'акъ (с с мягким), самъ, мъногь, тjудjь (или чуджь, где ч и дж с долгим затвором, ст.-сл. штоуждь, др.-р. чужь) и др.; 5) числительные: единъ или инъ, дъва, оба. Местоимения къ-то и чь или чь-то не имели форм рода и числа; остальные местоимения имели падежные формы трех чисел и формы трех родов — мужского, женского и среднего. По образованию падежных форм местоименное склонение можно подразделять на а) склонение местоимений с основой на твердые неслоговые звуки, б) склонение местоимений с основой на мягкие (й, ч, ш, д]), а также местоимение сь (где с не было мягким), и в) смешанное склонение, к которому принадлежало местоимение вьсь.

Окончания падежных форм: а) Ед. ч. муж. и ср. р.: им. муж. р. -ъ, ср. р. -о, в. = им. или р., р. -ого (с г фрикативным), д. -ому, тв. -імь, м. -омь. Сюда же относились формы местоимения къ-то: им. къ-то, в.-р. кого, д. кому и пр. Ж. р.: им. -а, в. о носовое, р. -онйін (с о и і носовыми), д.-м. -ойь, тв. -ойон (с о носовым в конце). Дв. ч.: им.-в. муж. р. -а, ж. и ср. -і, р.-м. -ойу, д.-тв. -іма. Мн. ч.: им. муж. р. -и, им.-в. ж. р. -ы, ср. р. -а, в. муж. р. -ы, р.-м. -іхъ, д. -імъ, тв. -іми. У местоимений с основой на -к: къто, вьс1акъ, такъ, jакъ и др. звук к перед і изменялся в ц: цімь, вьс1ацімь, тацімь, jацімь. б) Ед. ч. Муж. и ср. р. им. муж. р. -ь, ср. р. -е, в. = им. или р., р. -его (с г фрикативным), д. -ему, тв. -имь, м. -емь. Сюда же относились формы местоимения чь или чьто: им.-в. чь или чьто, д. чему и пр.; в р., кроме чего, также чьсо и чесо. Ж. р. им. -а, -и (последнее окончание только у местоимения си), в. о носовое и -ийон (только сийон), р. -ейін (с і носовым), д.-м. -ейь, тв. -ейон. Дв. ч.: им.-в. муж. р. -а, ж. и ср. р. -и, р.-м. -ейу, д.-тв. -има. Мн. ч. им. муж. р. -и, им.- в. ж. р. -і носовое, а от местоимения сь — сийін (с і носовым), им.-в. ср. р. -а, в. муж. р. -і носовое, р.-м. -ихъ, д. -имъ, тв. -ими. в) Местоимение вьсь образовывало с і все формы, имевшие в окончании этот звук у местоимений в группе «а», т. е. тв. ед. муж. и ср. р., им.-в. дв. ч. ж. и ср. р., д.-тв. дв. ч., р.-м., д. и тв. мн. ч.: вьсімь, вьсі, вьЛхъ, вьЛмъ и др., а остальные формы — как местоимения в группе «б»: вьсе, вьсего, вьсему, вьсемь, вьсейін, вьсейь, вьсін и др.

§ 373. Вин. ед. совпадал с род. ед. у местоимения къ-то (только: кого, как показывают все славянские языки, в том числе и ст.-сл.), а также в тех случаях, когда местоимение согласовалось с именем муж. р., имевшим форму р. ед. в значении вин., или указывало на такое имя, от которого род. ед. мог употребляться в значении вин.

§ 374. В род. ед. муж. и ср. р. о.-сл. язык имел окончание -ого или -его с фрикативным (длительным) г. См. §§ 151 и 265.

Относительно і носового в формах местоименного склонения см. выше §§ 134 и 352.

§ 375. Форма им.-в. местоимения чь без частицы то, предполагаемая для о.-сл. яз. на основании ст.-сл. НИЧЬЖЄ и т. п. и показаний сербского, польского, чешского и словенского языков, в русском яз. не сохранилась. Существование в русском яз. в какой-либо период род. чьсо, чесо или чесого и дат. чесому не может быть доказано; правда, эти формы встречаются в древнейших памятниках (XI—XII вв.), но исключительно церковных (Остр. ев., Арх. ев. и т. п.), и могут рассматри-ваться как церковнославянские. О форме им. ед. чо см. ниже § 408.

§ 376. Местоимение вьсь в вин. ед. ж. р. могло в о.-р. звучать как вьхон, откуда в историческую эпоху—вьху; именно, в таком виде эта форма встречается в Духовной Варлаама Хутынского до 1192 г.: вхоу ЖЄ тоу ЗЄМЛЮ хоутинскоую. Несмотря на единичность этой формы не только в русских памятниках, но и во всех славянских языках, существование ее в XI в. и, следовательно, и раньше не подлежит сомнению. Так как она не могла возникнуть в русском яз., то необходимо предположить, что она получена в таком виде из о.-сл. яз. Для понимания ее напомню, что местоимение вьс1ь, въс1а, въс1е и т. д. получилось в о.-сл. яз. из более старой формы вьхъ, вьха, вьхо в ту эпоху жизни о.-сл. праязыка, когда старые задненебные после палатальных гласных при каких-то условиях смягчались и переходили в свистящие; следовательно, с мягкое здесь такого же происхождения, как и ц в словах отец, ли-цо, девица или з в князь, колодязь, нельзя и пр. Менее ясно х во вхе полъ Новг. 1 летоп. Об о.-сл. з, с, ц из г, х, к после палатальных гласных см. выше § 147.

§ 377. Местоимение къйь или койь уже в о.-сл. образовывало одни формы от основы кой, другие — по сложному склонению прилагательных (см. § 379), а именно, основа кой являлась в род., дат. и местн. ед. муж. и ср. р., косвенных падежах ж. р. и род.-местн. дв. ч., но диалектически, по-видимому, могла быть и в других падежах; по сложному склонению от основы к образовывались формы им.-вин. и тв. ед. муж. и ср. р., вин. ед. ж. р. (рядом с формой от основы кой: койон и конйон, откуда в русском кою и кую), им.-вин. и дат.-тв. дв. и все формы мн. ч. Впрочем, трудно сказать, перешли ли формы этого местоимения по сложному склонению из о.-сл. в русский яз.: из др.-р. памятников церковного письма они мне не известны. В.-р. формы им. ед. ж. р. и мн. ч. по местоименному склонению от основы кой: коя (им. ед. ж. р.), кои (им. мн.), коих, коим, сохранившиеся до сих пор и засвидетельствованные памятниками XIV—XV в., например, коя грам. до 1417 г. собр. Муханова, кои двинск. грам., на коих новгор. грам. 1373 г. и др., можно считать как новообразованиями, так и старыми формами, восходящими к о.-сл. эпохе. Ср. подобные же формы в старосербском и даже в ст.-сл. коихъ Зогр.

§ 378. Числительные дъва, оба (муж. р.; ж. и ср. р. дъві, обі) в о.-сл. имели двоякие формы: по местоименному склонению: р.-м. дъвойу, обойу, д.-тв. дъвімa, обіма и по именному: р.-м. дъву, обу, д.-м. дъвома, обома. Первые формы перешли между прочим в ст.-сл. яз., а последние — в русский, польский и чешский, хотя всем этим языкам были известны и формы, образованные по местоименному склонению. В др.- р. памятниках встречаются и те, и другие: двою смол. грам. 1229 г., Р. Пр. по списку Моск. Патр. б-ки 1282 г., новг. грам. 1305—1308 г. и др., съ дъвЬма Дух. Варл. Хут. до 1192 г., дъвоу Усп. Сб. XII в., Патр. Кормчая и Р. Пр. 1282 г. и пр. К старой форме дву восходит нынешнее двух; форма двома сохранилась в м.-р. Форма двою сохранилась лишь как наречие и в слове двоюродный.

Сложное склонение прилагательных

§ 379. Сложное склонение прилагательных членных или определенных образовывалось в о.-сл. через присоединение падежных форм местоимения иь к падежным формам именного склонения прилагательных. При слиянии произошли некоторые изменения, вследствие чего падежные окончания в эпоху распадения о.-сл. яз. являлись при-близительно в таком виде. Ед. ч. муж. и ср. р.: им. муж. р. -ыйь, -ийь с ы, и редуцированными (у прилаг. в сравнит. степени также -ійь, у причастий наст. вр. -енйь и, может быть, -інйь), ср. р. -ойе, -ейе, в. = им. или род., р. -айего (с г фрикативным), д. -уйему, тв. -ыйимь, -ийимь, м. -ійемь, -ийемь. Ж. р.: им. -айа, -ийа (окончание -ийа только у причастий и прилагательных в сравнит. степ.), в. -онйон, р. -ьгйін, -інйін, д.-м. -ійь, -ийь, тв. -ойон, -ейон и онйон. Дв. ч. им.-в. муж. р. -айа, ж. и ср р. -іи, -ии, р.-м. -уйу, д.-тв. -ыима, -иима. Мн. ч. им. муж. р. -ии, -еи (оконч. -еи — у причастий и прилаг. в сравн. степ.), им.-в. ж. р. и в. муж. р. -уйін, -інйін, им.-в. ср. р. -айа, р.-м. -ыихъ, -иихъ, д. -ыимъ, -иимъ, тв. -ыими, -иими. Возможно, что еще в говорах о.-сл. яз. произошли и дальнейшие изменения в падежных окончаниях этого склонения, именно, выпадение й перед е и стяжение іе в і, ыи в ы, а ие, ии в и. На это указывает то обстоятельство, что стяженные формы тв. и м. ед. муж. р., д.-тв. дв. и косвенные падежи мн. ч. являются во всех славянских языках и засви-детельствованы уже древнейшими памятниками ст.-сл. и русского языков. Существование рядом с ними нестяженных форм тех же падежей не только в ст.-сл. памятниках, но и в оригинальных русских памятниках, правда, только церковного письма, как житие Феодосия Печ., позволяет думать, что некогда (до XII в.) в русском яз., может быть, существовали и те, и другие формы. Что касается нынешних сев.-в.-р. форм в роде добрыих, высокиим, то их трудно возводить к этим нестяженным формам и, по всей вероятности, следует считать поздними новообразованиями под влиянием им. мн.

§ 380. Формы сложного склонения прилагательных сохранялись почти без изменений в ст.-сл.; только окончания -аего, -уему, -іемь, -иемь могли изменяться в -ааго, -ууму, -іімь, -иимь (в ст.-сл. памятниках употребляются как формы на -аыго и пр., так и формы на -ааго и пр.). В западнославянских языках они подверглись стяжению, ср. поль. dobrego, dobremu и пр., чеш., dobreho, dobremu с е долгим как получившимся из стяжения. Что касается русского яз., то некоторые формы членных прилагательных уже в древнейших памятниках русского языка встречаются с окончаниями местоименного склонения, присоединенными не к падежной форме прилагательного, а прямо к основе, и в та-ком виде известны и нынешнему русскому языку на всем его пространстве или в большинстве говоров. Ввиду того, что подобные формы существуют издавна в сербском и отчасти в словенском и верхнелужицком языках, можно думать, что они возникли еще в говорах о.-сл. языка. Эти формы:

1. Род. ед. муж. и ср. р. на -ого, -его; древнейшие примеры — в Смол. грам. 1229 г.: дЬтьского, лучьшего и т. п. В более древних русских памятниках русского письма род. ед. муж. р. прилагательных вовсе не встречается, а в церковных памятниках обычны формы на -ааго и -аго; эти окончания довольно строго выдерживаются и в позднейших цер-ковных памятниках даже русского происхождения: так, например, в житии Феодосия Печ. по списку XII в. нет ни одного примера на -ого;

формы на -ааго, -аго обычны и в летописях (например, в 1 Новгор. по списку Патр. б-ки, Лавр., Ипат. и др.) при более редких формах на -ого, -его, и даже в Русской Правде по списку 1282 г.: свободьнааго 621, желЬзнаго, вeтхаго 625 об., на КОНЄЧНЯГО, до ТРЄТЬЯГО 618 и др. рядом с формами на -ого, -его. Но в грамотах формы на -ааго, -аго почти не встречаются; трудно сказать, были ли они известны и живому языку; в летописях и Р. Пр. они могли бы объясняться влиянием церковной орфографии. В нынешних русских языках только -ого, -его с их дальнейшими изменениями.

Дат. ед. муж. и ср. р. на -ому, -ему; эта форма с таким окончанием встречается уже в некоторых церковных памятниках XI в., например, в Изборнике 1073 г. (вышьнемоу, пьрвомоу и др.) и 1076 г., Минеях 1096 г. и др., рядом с обычной церк.-сл. формой на -оуоумоу, -оумоу. В летописях и других памятниках церковного письма за немногими ис-ключениями, которые можно считать описками,— только -ому, -ему (Смол. грам. 1229 г.: дЬтьскому, горячему и т. д.); в нынешних русских языках — только эта форма.

Местн. ед. муж. и ср. р. на -омь, -емь; древнейшие примеры — в той же Смол. грам. 1229 г.: на готскомъ березЬ; ср. нын. в.-р. -ом: добром, злом, меньшом (в говорах, где старое о под восходящим ударением перешло в уо, в этих формах, как и в остальных падежах склонения прилагательных, произносится уо: на худуом и пр.), м.-р. украинск. -ім: біднім, закарпатск. -ум: біднум, где і и у из старого о в новом закрытом слоге (см. § 230). В др.-р. церковных памятниках исключительно -ішмь, -імь по-старославянски; та же форма встречается и в памятниках нецерковного письма, например, в Р. Пр. 1282 г.: въ тоуне... ра- таинЬмь, о мЬсяцнЬмь рЬзЬ, а в летописях в таких оборотах, как: на дворЬ теремьстЬмь, велицЬмь князи рустЬмь (Лавр.), в Неревьскемь конци, на НовЬмь търгу (Новгор.), что, может быть, указывает на существование и этой формы в др.-р. живом языке. В грамотах — исключительно формы на -омь, -емь.

Род. ед. ж. р. на -оі, -еі (где і из і носового); древнейшие примеры — во 2-м почерке Арх. ев.: стоЬ мчнцЬ 169, явлъшею ся звЬзды 145; там же встречаются формы на -от (вместо ст.-сл. форм на -ьііен); ср. также в Уст. XII в.: плтога, ПаТОЬ, девжгое и др., в Сказании о Борисе и Глебе в списке XII в.: пагубьноЬ, ветъхоЬ, деревяноЬ. К этой форме восходят м.-р. род. ед. ж. р. на -оі, -оі (ї из старого і): старої, пе- рeдньої и диалект. переднеї; в.-р. род. ед. на -ой — новообразование. Форма на -ьгі, -иі (и после старых мягких нефонетически вм. і), с фонетическим изменением конечного і в е, встречается, между прочим, в московских юридических памятниках XIV—XVII вв.: Скирменовъские слободъки Духовная Димитрия Донского, переяславскіе соли грам. 1432 г., торговые цЬны Уложение 1649 г. и др. и сохранилась в некоторых с.-в.-р. говорах Архангельской и Олонецкой губ.: молодые, горькие, кирписьние и т. п.

Дат.-местн. ед. ж. р. на -ой, -ей; примеры — в Смол. грам. 1229 г. и позднее;: в нын. в.-р. -ой: молодой и пр., м.-р. украинск. -i или -ій: молодій, добрі, где i из о в новом закрытом слоге, закарпатск. у: добруй, синюй. В церковных памятниках по-старославянски -іи; то же окончание дат.-местн. ед. ж. р. прилагательных встречается и в Р. Пр. по списку 1582 г.: о задници боярьстЬи и в новгор. летописях: на Рогатеи ули- ци и др.

Род.-местн. дв. на -ою, -ею; примеры — в памятниках XI в.: Арх. ев. стою мчнкоу 133 об., Минея 1096 г.: из мрачьною адовьною бокоу

139 и др.

2. Общерусские изменения форм склонения

§ 381. Мы рассмотрим здесь как те изменения форм склонения, которые произошли еще в о.-р. эпоху, так и те, которые возникли позднее, но тем не менее являются общерусскими, т. е. произошли во всех русских языках.

§382. Судьба форм двойственного числа. Двойств. число в формах склонения, как и в формах спряжения, утрачено всеми русскими языками: старые формы двойств. ч. вообще заменились формами множ. ч., а в тех случаях, где сохранились, совпали по значению с формами множ. ч. или получили другое значение. Начало этой утраты относится, несомненно, к о.-р. эпохе, но завершился этот процесс позднее, уже после распадения о.-р. языка. В письменных памятниках случаи замены форм дв. ч. формами мн. ч. попадаются уже в XIII в.: в житии Нифонта 1219 г.: помози рабомъ своимъ Ивану и Олексию на- писавшема..., Смол. грам. 1229: та два была... ехали, и т. п., но еще в Лавр. летописи формы дв. ч. употребляются по большей части правильно, как и в новгородских грамотах XIV в. и даже, частью, позднее, что, может быть, объясняется письменной традицией. По-видимому, формы дв. ч. раньше подвергались утрате не при числительных два и оба, при которых некоторые старые формы дв. ч. сохранились до сих пор; кроме того, дольше других могли держаться формы дв. ч. от названий парных предметов, которые раньше употреблялись преимущественно в дв. ч. Сохранившиеся в нынешнем русском остатки старых форм дв. ч. принадлежат именно к этим двум категориям; это 1) а) в.-р. два раза, два ряда, два шага, где сохранилось старое ударение им. дв., и формы род. ед. муж. р. при им. п. числительных два и оба, от-личающиеся, во многих случаях, от старых форм им. дв. ударением: два города, два воза и пр.; последние формы явились потому, что при утрате категории дв. ч. формы им. дв. были отождествлены с род. ед.; б) м.-р. дві корові, дві книжці, дві відрі и т. п., б.-р. дзві руці, дзві сялі и т. п.; 2) в.-р. рукава, берега, глаза и пр. (с ударением на конце), уши, двумя (вместо двома) и пр., м.-р. рукава, вуса, повода, очи, вуши, тв. очима, плечима, двома, б.-р.—род.-м. ачу, вушу, тв. ачыма, ушыма, плячыма, дзвяры- ма. Все эти формы давно уже перестали сознаваться как формы дв. ч. В.-р. формы на -а при числит. два были приняты за род. ед., а остальные формы получили значение множ. (с м.-р. дві корові, б.-р. дзві руці ср. м.-р. два воли, б.-р. два браты и т. п.), вследствие чего возникли новообразования: формы, являвшиеся сначала при числительном два, во всех русских языках стали употребляться и с числительными три и четыре: в.-р. три ряда, четыре шага и т. д., м.-р. три корові, чотири селі и т. п.; по аналогии со старыми берега, глаза явились в в.-р. им. мн. на -а: города и пр.; при тв. в.-р. двумя, м.-р. двома, б.-р. двама явились тв. в.-р. тремя, четырьмя, м.-р. трома, чотирма, пятьма и пр., б.-р. трыма, че- тырма; наконец, в некоторых в.-р. говорах получили распространение тв. мн. прилагательных на -ма: добрыма, большима.

§383. Судьба именного склонения прилагательных и п р и ч а с т и й. Прилагательные, кроме притяжательных, и причастия в русском яз. по большей части утратили формы косвенных падежей по именному склонению вследствие того, что в качестве определения стали употребляться членные формы прилагательных, а бесчленные, таким образом, должны были сохраниться лишь при сказуемом, между прочим, в составе сложного сказуемого, где такие прилагательные являлись в форме им. пад.: он красив, она добра, мы вам ради или рады и т. п. В русских памятниках XII—XIII в. именные формы косвенных падежей прилагательных очень редки: Мстисл. грам. 1130 г.: дьржа роусьскоу землю, блюдо серебрьно; Смол. грам. 1229 г.: добра мужа, инъму добру человЬку, дають ему Двину свободну (членные формы в той же грамоте гораздо чаще), Новг. грам. 1265 г. от хмелна короба. В летописях XIV в. бесчленные формы косвенных падежей нередки, хотя значительно реже членных: 1 Новг. летоп.: оубиша добра князя полотьского, бяше то мЬсто велми силно твердо. на каме- ни высоцЬ, придоша свЬі въ силЬ велицЬ, i створиша волость 1хъ пусту, дЬлаша мостъ новъ чересъ Волховъ и др.; можно заметить, что дольше всего бесчленные формы косвенных падежей прилагательных сохранялись при употреблении прилагательных в качестве вторых косвенных падежей при сказуемом.

В нынешних русских языках, и в.-р., и б.-р., и м.-р., именные формы косвенных падежей прилагательных сохранились лишь в наречиях: мало-помалу, помногу, подобру-поздорову, посуху, набело, вчерне, докрасна, изгрязна, засветло, вдалеке и т. п., а также в качестве определений-эпитетов в языке песен: садился на добра коня, выпил чару зелена вина, прижал кретиву сердцу и пр.; такие формы в песнях известны как в.-р., так и б.-р. и м.-р. языкам; очевидно, язык песен или самые эпитеты, в которых сохранились именные формы, вырабатывались в то время, когда эти формы были в языке вполне употребительны наряду с членными. С утратой именных форм прилагательных в значении определений членные формы стали употребляться и в составном сказуемом; наряду со старыми: он беден, он был молод, во всем русском яз. стали возможны обороты: он бедный, он был молодой, но в в.-р. они окончательно вытеснили именные формы только у прилагательных относи-тельных, а у так наз. прилагательных качественных вообще не получили дальнейшего развития; в м.-р. и б.-р. обороты с членными формами прилагательных вытеснили старые обороты с именными формами прилагательных.

По-видимому, не все формы именного склонения прилагательных были утрачены русским языком одновременно, а именно, формы тв. ед. муж. и ср. р. и д.-м. ед. ж. р. и косвенных падежей множ. ч. были утрачены раньше, и притом всеми прилагательными, в том числе и притяжательными. Поэтому от прилагательных притяжательных на -ов, -ин в этих падежах употребляются формы только по сложному склонению уже в грамотах XIII—XIV в.; ср. в грамоте рижан в Ви- тебск около 1300 г.: у розбойникове клети, у розбойникову клеть, но: со розбойниковымъ товаромъ. От остальных прилагательных даже в языке песен в этих падежах являются тоже только формы по сложному склонению. Форма род. ед. ж. р. прилагательных по именному склонению сохраняется еще в языке песен: у молоды жены и пр., но утрачена прилагательными на -овъ и -инъ, образующими этот падеж, как д.-м. ед. ж. р. и косв. падежи мн. ч., по сложному склонению. В остальных падежах формы по именному склонению сохраняются только в языке песен и у прилагательных притяжательных (от которых формы этих падежей по сложному склонению неупотребительны), а в остальных случаях утрачены.

Как мы видим, именные формы косвенных падежей прилагательных утрачены были не сразу и, выходя из употребления, заменялись членными формами прилагательных. Несколько иную судьбу имели такие же формы прилагательных в сравнительной степени и причастий. В тех случаях, когда причастие должно было стоять в косвенном падеже, мы уже в древнейших памятниках нередко находим форму им. ед. ж. р. или им. множ.: Изб. 1073 г.: повелЬ мнЬ прЬмЬноу сътво- риті рЬчи инако набъдяште тождьство разоумъ (запись), ж. Феодосия Печ.: ономоу съповЬдающи ми 33, повелЬ юдиномоу от братии. несъше въсыпати 52, Пантел. ев.: іако самомоу вълЬзъше в корабль сЬдЬти 67 об., Синайск. Патерик XI в.: видЬхомъ постьника сльзы изливающи 28 об., Смол. грам. 1230 г.: правити ему поемъши, Р. Пр. 1282 г.: урочи городнику закладаюче и т. п. Очевидно, в живом языке сохранялись в это время только формы имен. пад. бесчленных причастий, и постановка их в косвенном падеже (чаще всего — в книжной форме дат. самостоятельного) представляла для писца трудности. В тех случаях, когда причастие в бесчленной форме должно было стоять в имен. пад., оно в памятниках XI—XIII в. обыкновенно правильно согласовалось в роде и числе с тем именем, к которому относилось ; исключения вроде: помоливъши ся епископъ, ж. Нифонта 1219 г. 74, исправя чтЬте там же (запись), жены кланяют ся тако молвя, Новг. Кормч. 1282 г., л. 520,— единичны. Но в памятниках XIV в. чаще начинают попадаться случаи несогласования причастия с существительным и в роде, и в числе: ев. 1354 г.: 1съ отшедши скры ся 157 об., Лавр. летоп.: забывъ молвяхуть (под 1177 г.) и др., ю.-р. грам. 1387 г.: хто. слышить чтучи и т. д. А это смешение указывает, что причастия в живом языке уже утратили или стали утрачивать, кроме форм косвенных падежей, утраченных раньше, также и формы рода и числа, т. е. таким образом превратились или были на пути к превращению в глагольные наречия уже в XIV в., как на севере, так и на юге Руси. Нынешние глагольные наречия, получившиеся из причастий, или так наз. деепричастия, как мы видим, восходят к старым формам им. пад., именно: а) в.-р. деепричастия на -а, -въ: любя, неся, идя, сидя, лёжа, зная, бегая, давая, уйдя, увидя, сплетя, став, сказав, узнав, написав, сходив, вернув, усидев, украв и пр.— к старому им. ед. муж. р., б) в.-р., б.-р. и м.- р. деепричастия на -чи (-учи, -ячи), -ши, -вши: в.-р. идучи, сидючи, знаючи, играючи, крадучись, написавши, узнавши, признавшись, проснувшись, лёгши, принесши, диалект. пришоччи и др., м.-р. знаючи, мислячи, бравши и пр.— к им. ед. ж. р. (на -чи, -ши) или к им. мн. муж. р. (на -че, -ше).

§384. Употребление формы род. пад. вместо вин.Об употреблении род. ед. вместо вин. ед. от имен одушевленных предметов, муж. р. и местоимений, когда они обозначают живые существа или относятся к именам, имеющим форму род. пад. в значении вин., см. выше § 360. В древнейших русских памятниках такое употребление встречается наряду со старым употреблением формы вин. пад., совпадающей с имен., причем в памятниках нецерковного письма уже в XII и XIII в. формы вин. = имен. от имен одушевленных предметов мужеского рода в ед. ч. очень редки; так, в Смол. грам. 1229 г. только: за ЛИХИИ мужь; в остальных многочисленных случаях форма вин. ед. совпадает с род.: своего лучьшего попа, умьна мужа, имьть татя, его и пр. В других грамотах и особенно в Р. Пр. 1282 г. вин. ед. = имен. чаще: убьють И, за боранъ 619, за холопъ 626 об., порежеть конь 625, переиметь чюжь холопъ 626 об. и др., но в общем немногочисленны. В некоторых выражениях эти формы попадаются и в грамотах XIV в.: за одинъ Дух. Симеона Гордого и Димитрия Донского и др., а в летописях по спискам XIV и XV в. они нередки, например, в Лавр. летописи даже в части после 1110 г.: посла Володимеръ сынъ свой Романа., сынъ свой другый АндрЬя (под 1119 г.) и т. п., хотя формы вин.-род. чаще.

В о.-р. эпоху формы род. мн. стали также употребляться в значении вин. мн. от всех названий лиц, а диалектически, быть может, и от названий вообще живых существ, без различия рода. Правда, в памятниках до XV в. такое употребление очень редко и притом, кроме единичного: мьтати жеребЬи кого напьрьдъ вЬсти... аже будуть людие из ыное земль тьхъ посль вЬсти в Смол. грам. 1229 г., все остальные примеры, известные мне, только в в.-р. памятниках: а холопы И долъжникы И поручникы... тЪхъ выдаваю Новг. грам. 1294—1301 г., отпусти ихъ прочь Новг. грам. 1304 и 1305—1308 г. и др.; созва бояръ И кыянъ Лавр. летоп. под 1097 г. и т. п. Но с XV в. такое употребление становится обычным, хотя продолжают сохраняться и старые формы вин. мн., встречающиеся в памятниках нецерковного письма еще в XVI и даже XVII в. Теперь как в в.-р., так и в б.-р. и м.-р. вин. мн. от названий лиц почти всегда = род. мн., за исключением немногих архаичных случаев употребления старой формы вин. мн. = имен. мн. (такие случаи в м.-р. и б.-р. чаще, чем в в.-р.). Форма же вин. мн. от названий живых существ не лиц (т. е. от названий животных) = форме род. мн. только в в.-р. и некоторых восточноукраинских м.-р. говорах, ср. в.-р.: он купил лошадей, коров, погнал быков, зарежь петухов и пр., м.-р. купив коні, корови, погнав воли, б.-р. гани валы, падой каровы и т. д. От местоимений и прилагательных форма род. пад. получила значение вин., если они относятся к словам, имеющим подобную же форму, точнее,— к существительным, обозначающим одушевленные предметы муж. р. в ед. ч.: старого старика, верного слугу и пр., и одушевленные предметы или только людей во множ. ч., независимо от их рода в ед. ч.: старых стариков, серых волков, бурых медведей, бодливых коров, сильных лошадей, верных слуг, домашних животных и пр.

Старые формы им.-в. ед. муж. и ср. р. местоимения -иь, j были русским языком утрачены, причем форма вин. ед. была заменена во всем русском яз. формой род. ед. -]его независимо от того, обозначался ли этим местоимением одушевленный предмет или нет. Ср. в. Смол. грам. 1230 г.: понесеть его (= товар) домовь, ев. 1357 г. господь его (= жре- бя) требуеть 88, Чуд. Н. Завет 1383 г. вы отреваете его (= слово) 68 и др.

Таким же образом старые формы вин. мн. всех родов того же местоимения были заменены в русском яз. формой род. мн. -]ихъ.

Форма вин. ед. ж. р. того же местоимения j тоже стала заменяться во всем русском яз. формой род. ед.; ср. в нынешних русских языках вин. ед. в.-р. еі или её, б.-р. яі, м.-р. її, єї, неї (ї из і), хотя диалектически сохраняется и старое ю в некоторых с.-в.-р. говорах и в м.-р. В памятниках еі в значении вин. ед. засвидетельствована, кажется, только с XIV в.: бивъ ея Сборн. XIV в. Рум. М., № 1548 г. 80; вы выкупите ее Дв. грам. XV в., № 7; что Ье пашут Моск. грам., собр. Беляева, № 16; пошлеть ее Вил. список, Литовск. летоп.; ее малюють Позн. зап.-р. сборн. XV в. и др.

§385. Совпадение форм им. и вин. мн. В о.-сл. эти формы различались только в муж. р., причем форма вин. мн. имен и местоимений муж. р. совпадала с формою им.-вин. мн. ж. р. В русском яз., по аналогии со словами ж. р., форма вин. мн. имен и местоимений муж. р. стала употребляться в значении им. мн. и мало-помалу почти вытеснила старые формы им. мн. В памятниках случаи употребления вин. мн. вместо им. мн. встречаются уже в XI в.: старьци людьскыи Арх. ев. 98 об., но до XIII в. такие случаи очень редки; с XIII в. они чаще, первое время преимущественно в с.-р. памятниках: Ростовское ж. Нифонта 1219 г.: неислЬдованыя неизмЬрныя чины раставлени быша 113; 1-я Новг. летоп.: вьрхы огорЬша и притворы (под 1217 г.), ядяху люди сосновую кору 81 б и др., Новг. грам. 1270 г.: приехаша послы, Лавр. лет.: а сторожЬ изъимани, безбожныЬ же сынове из- маилови, и др. На то же употребление, вероятно, указывают и такие написания, как вин. мн. идЬмъ въ ближняя вьси и гради в Милят. ев. 1215 г.; можно думать, что это — искусственно образованные формы вследствие неумения отличить вин. мн. от им. В нынешних русских языках окончания им. или им.-вин. мн. обычно восходят к о.-сл. окончаниям вин. мн.: в.-р.: сады, морозы, старики, пороги, грехи (ки, ги, хи из кы, гы, хы фонетически), гвозди, голуби, пути, люди, бедные (ые из ¦мі), все (е из і) и т. д.; м.-р. козаки, кожухи (не -ци, -си!), коні, горобці, всі (i из і) и т. д., б.-р. гарады, дамы, жанце, касце, людзи и пр. М.-р. им.-вин. мн. коти, ліси, городи и пр. тоже восходят к старым вин. мн., как это видно из карпатских говоров, где ы и и старые не совпали: коты, л1сы, городы.

Впрочем, в некоторых случаях старые формы им. мн. продолжали сохраняться и уцелели до сих пор. Таковы во всех русских языках им. мн. на -ане: в.-р. горожане, крестьяне, м.-р. міщане и пр., диалектически в в.-р. и здесь являются формы на -ы: хресьяны, поезжаны и пр. Кроме того, к старым формам им. мн. в в.-р. восходят им. мн. от некоторых имен лиц на -е: бояре, баре (диалектич. бояря, баря, где я фонетически из е), также, быть может, зятья, сыновья, кумовья, с.-в.-р. былинные та- таровя, улановя, им. мн. на -и: черти, соседи, бубни, хрести (в картах), им. мн. местоимений они, одни, мои, твои, свои и т. п. (при диалектич. оны, моі и пр.) и, наконец, некоторые предикативные формы мн. ч. прилагательных: сыти, ради, диалект. пьяни, голодни, богати и пр.; сюда же относятся и формы мн. ч. прош. вр.: были, ходили, читали, вели, пекли, несли, шли и пр. Что касается им. мн. кони, ножи, лучи, цари и т. п., то здесь могла быть аналогия со стороны таких им. множ., как гуси, гости, звери, огни, мыши, пути (по происхождению вин. мн.) и пр. В м.-р. к старым формам им. мн. восходят, кроме имен на -ане, также, быть может, такие слова, как люде, и диалектич. формы на -ове, если они не заимствованы с польского или словацкого: сусїдове, склепарьове и др.

§386. Судьба форм склонения имен на -ъ с род. ед. на -у. Начало взаимного влияния склонений имен на -ъ с род. ед. на -а и на -у относится еще к о.-сл. эпохе. В русском яз. последнее, как особая категория, совсем утрачено, но некоторые окончания этого склонения распространились на имена, принадлежавшие раньше к другому склонению: а) окончание род. ед. -у, б) окончание местн. ед. -у и в) окончание род. мн. -ов. Первое из этих окончаний получили имена собирательные и вещественные, преимущественно в значении так наз. род. разделительного, а частью и другие имена, не обозначающие одушевленных предметов (например, названия места и отвлеченных понятий). Примеры такого употребления в памятниках — XI—XIV в., ср. от льноу Изб. 1073 г., от бою ж. Феодосия Печ. XII в. 47 об., въску Смол. грам. 1229 г., отъ лну Новг. грам. 1265 г., солоду , гороху Р. Пр. 1282 г., пълку Лавр. летоп. и др. В нынешнем в.-р.: народу, нашего полку прибыло, блюдо киселю, товару, хмелю, ячменю, льду, льну, сахару, с ветру, с возу, с краю и пр.; б.-р. кисялю, пяску, торгу и пр.; м.-р. роду, піску, бобу, року, розуму, чаю, звичаю и др.

Местн. ед. на -у распространился, главным образом, на имена неодушевленных предметов с односложной (преимущественно непроизводной) основой с ударением в остальных косвенных падежах на основе, а также на имена с основою на задненебные согласные; впрочем, с течением времени, в разных русских языках и наречиях условия, при которых является местный ед. на -у, несколько изменились. Примеры из памятников XIII в.: въ миру грам. 1229 г. (старая основа на -у?), на Торожку Новг. грам. 1265 г., въ гною Парим. 1271 г., на търгу Р. Пр.

1282 г., на снЬгу Пандекты 1296 г. и др. В нынешнем литературном в.-р. яз. местный ед. на -у, обязательно с ударением на окончании, образуется только от односложных слов, не сложных с приставкой, являющихся в косвенных падежах также односложными или имеющих в остальных косвенных падежах ударение на основе, исключительно с предлогами в и на, только в чисто местном (не переносном) или временном значении: во лбу, во рту, на льду, во рву, в роду, на миру, в дому, на возу, в году, на краю, в раю, в хмелю и пр., а также от некоторых двусложных слов, имеющих в основе сочетания оло, оро, ере с ударением в остальных падежах на 1-м слоге: на холоду, в пологу, в коробу, на вороту, на берегу, в терему; также: в полку, на корню. В ю.-в.-р. нередко местн. на -у образуется от имен с основой на -к, причем ударение в этом падеже может оставаться на основе: на чердаку, на большаку, на рынку, на девиш- нику, в садочку и пр.; такого рода формы проникают и в литературный язык: на бережку Тург. и др. Примеры из б.-р. и м.-р. языков: б.-р. на коню, на Дунаю, на конику, у чорным шоуку (первое у неслоговое), у Луцку и др.; м.-р. в снігу, в саду, на краю, в куреню, чаю, у садочку, в барвіночку, на хлопчику и др.

Формы род. мн. на -ов от имен муж. р. получили преобладание перед формами на -ъ, -ь и почти вытеснили эти последние. В памятниках церковного письма, например, в житии Феодосия Печ. и Сказании о Борисе и Глебе по спискам XII в. формы на -овъ еще редки: ж. Феодосия: грЬховъ 29 об., 67, пълковъ 38, бЬсовъ 38, от манастыревъ 32 и некот. др. при более частых формах на -ъ, -ь. Старые формы чаще, чем формы на -овъ, -евъ, и в Лавр. летоп. (из форм на -овъ отметим между прочим: городовъ, дневъ, сторожовъ под 1096 г.), значительная часть которой восходит к оригиналам XII и XIII вв. Но в памятниках делового письма с XIII в. формы на -овъ преобладают: Смол. грам. около 1230 г. розбойниковъ bis, но: своихъ немЬчь; Риж. грам. около 1300 г.: ратмановъ, дЬдовъ, прадЬдовъ, отчовъ; Р. Пр.: хлЬбовъ, оубороковъ, послоуховъ и др., но также: локотъ, колико будеть возъ украдено. В

новгор. грамотах XIII и XIV вв. старая форма род. мн. только дЬдъ грам. 1265 г. и др., но повозовъ грам. 1265 г., закладниковъ грам. 1265 г. и др., а также: купцевъ грам. 1265 г. и др., новгородцевъ грам. 1265 г. и др., закладневъ грам. 1305 г. и др., рядом с купьць гр. 1305 г. и др. Ср. в нынешних в.-р. лесов, городов, купцов, краёв, обычаев и др., диалект. рублёв, ножов, товарищев, приятелев и пр., м.-р. украинск. козаків, батьків, городів, хлопців, країв, дурнів, князів, сторожів и др.

Старые формы род. мн. без окончания, восходящие к о.-р. формам на -ъ, -ь, сохранились теперь повсюду лишь от имен с основой на -ан, -ар, имеющих в ед. ч. суффикс -ин: в.-р. мещан, горожан, бояр, татар и пр., м.-р. міщан, варошан и т. п.; кроме того, в м.-р. сохранились такие формы от некоторых имен при числительных: п'ять (шість, сім и пр.) раз, рік (лет), віз, чобіт, чоловік, ворог и пр.; то же в б.-р.; в в.-р. следы такого употребления в сочетаниях пять (шесть, семь и пр., много, сколько) раз, человек, аршин, но род. мн. глаз, волос, сапог, чулок, солдат употребляются и без числительных; ср. также диалектич. без зуб, без рог.

Формы дат. ед. на -ови в о.-р. также распространились на основы, принадлежавшие раньше к другим склонениям, причем основы на мягкие получили окончание -еви. Судя по тому, что в с.-р. памятниках XII—XIV вв. формы на -ови, -еви встречаются только от имен лиц, а в ю.-р., где они вообще чаще, преимущественно от имен лиц и одушевленных предметов, можно думать, что первоначально окончание -ови, -еви распространилось только на имена лиц или одушевленных предметов. Примеры в памятниках — с XII в.: Мстисл. грам. 1130 г.: геор- гиеви; Смол. грам. 1240 г.: мастерови; Новг. грам. 1265 г.: Иванкови; Смол. грам. 1284 г.; гостеви и др. (другие примеры см. в § 394).

Позднее формы на -ови, -еви в в.-р. были утрачены (см. § 394). О судьбе их в б.-р. и м.-р. см. ниже, § 420.

О судьбе остальных характерных форм склонения имен на -ъ с род. ед. на -у, а именно: зв. на -у, им. мн. на -ове, тв. мн. на -ъми, м. мн. на -ъхъ, см. ниже.

§387. Судьба форм склонения имен на -ь с род. ед. на -и. Имена муж. р. этого склонения в ед. ч. стали склоняться по образцу имен муж. р. с род. ед. на -а: татя Смол. грам. 1229 и Р. Пр. 1282 г., гостю Смол. грам. около 1240 г. и Новг. грам. 1266 г., гостеви

Смол. грам. 1284 г. и т. д. Но в то же время и старые формы род.-дат.- местн. на -и от некоторых из этих имен продолжали употребляться довольно долго: дат. гости Новг. грам. 1317, 1325 и 1371 г., род. тести, дат. тьсти Лавр. летоп. под 1159 и 1207 г. и Ипат. летоп., род. и дат. ед. зяти Кормч. 1282 г., Новг. летоп., Ипат. летоп. и др.; в единичных случаях такие формы уцелели и до сих пор, именно, в в.-р. литературном путь — пути и пр., диалект. закарпатском огни.

Во мн. ч. это склонение меньше подверглось влиянию других склонений. О появлении в дат., твор. и местн. мн. окончаний -амъ, -ами, -ахъ см. ниже § 390. Наоборот, окончания множ. ч. этого склонения частью распространились на имена муж. р., принадлежавшие первоначально другим склонениям. Так как это распространение в в.-р., б.-р. и м.-р. происходило не одинаково и не одновременно, то рассматривается вместе с другими явлениями, происходившими в отдельной жиз-ни в.-р., б.-р. и м.-р. языков.

§388. Судьба форм склонения имен с род. ед. на -е (о.-и.-е. основы на согласные и на -у долгое). Как мы видели (§ 361), эти имена уже в о.-сл. образовывали или могли образовывать большую часть падежных форм так же, как и имена с им. ед. на -ь и род.-дат.- местн. ед. на -и. Этим сходством еще в о.-сл. было вызвано и дальнейшее сближение этих склонений. Так, в им. ед. имена муж. и ж. р., оканчивавшиеся первоначально на -ы, по-видимому, еще в о.-сл. могли получать окончание -ь, присоединявшееся к основе косвенных па-дежей: камень, свекръвь рядом с камы, свекры; в им. мн. имен муж. р. окончание -е засвидетельствовано для эпохи распадения о.-сл. яз. только у существительного дьне (им. мн. от дьнь) и имен с суффиксами -тел-, -ар-, -ін- (-ан-), а остальные уже в о.-сл. получили в этой форме окончание -ийе: каменийе и др.; по-видимому, уже в о.-сл. могло быть и дьнийе. В род. ед. в русских памятниках довольно долго сохраняется окончание -е: Лавр. летоп.: дне, имене, матере, церкве, крове; Ипат.: корене, дне, матере, крове и др., 1 Новг. летоп.: дне, племене, матере; Рижская грам. около 1300 г., гал. грам. 1389 г., грам. 1590 г. дне, Новгор. вкладная 1399 г.: матере и др. Может быть, к старым формам на -е восходят и нынешние формы род. ед. на -е в карпатских м.-р. говорах: камене, корене, дітяте, любве. Окончание -е, по-видимому, могло проникать и в склонение имен на -ь со старым род. ед. на -и, ср. в списках Д и Е Смол. грам. 1229 г. путе, тате, в Ипат. летоп. зяте; впрочем, подобные формы в памятниках редки. В то же время окончание род.-местн. ед. -е в русском яз. уже в древнейших памятниках может заменяться окончанием -и, которое впоследствии у имен ж. и ср. р. вытеснило почти всюду старое окончание -е: Арх. ев.: въ камени 12 об., от кръви 117 об., капля кръви 95 об. и др., три десяти 89 об., ж. Феодосия Печ. XII в.: дни (род. и местн.), Типогр. ев. № 6: род. ремени и пр.

Рядом с формами на -е и -и имена муж. р. стали образовывать также формы ед. ч. по образцу имен на -ь с род. ед. на -а. Старых примеров таких образований из памятников не могу привести; на то, что это явление общерусское, могли бы указывать в.-р. род. ед. дня, камня, ремня, корня, дат. дню, камню, ремню, корню и пр., б.-р. род. ед. дня, каменя, м.-р. дня, каменя, ременя, кореня, дат. дневі.

В род.-местн. дв. ч. уже в древнейших памятниках встречается форма дьнью (Арх. ев. 92, ж. Феодосия XII в.), но мы не имеем данных для того, чтобы решить, была ли такая форма в русском яз. или перенесена в эти памятники из ст.-сл.

О судьбе форм мн. ч. этого склонения см. §§ 401, 402.

Имена ср. р. с им. ед. на -о и с основой остальных падежей на -ес еще в о.-сл. могли склоняться по образцу имен ср. р. на -о с род. ед. на -а, образуя все падежи от основы им. ед., где конечное -о стало, таким образом, окончанием: тіла, тілу и пр. В русском яз. еще в доисторическую эпоху формы от основ на -ес были вовсе утрачены. На это может указывать то обстоятельство, что в грамотах эти формы не употребляются, а в церковных памятниках, не смешивающих і и е, при правильном правописании тіла, тілоу и т. п., в формах тілесе, тілеси и пр. нередко пишется е вместо і, как и в других старославянских словах, не существовавших в русском яз. Можно заметить, что в русском яз. не сохранилось не только падежных форм от основ на -ес, но и других образований с этими основами: деревянный, деревяжка, словно, пословица, словечко, тельный, чудной, чудак, чудиться и др.; прилаг. древесный, небесный, словесный, чудесный—заимствования из церк.-слав. яз., а чудесить — новообразование от церк.-слав. мн. чудеса. Единственное существительное, у которого сохранилась о.-сл. основа на -ес, вследствие исконного употребления этого существительного преимущественно во множ. числе,— колесо, восходящее к о.-сл. им. ед. коло, род. ед. колеса и пр., тоже стало склоняться по образцу имен ср. р. на -о с род. ед. на -а, но с сохранением основы на -ес во всех падежах. В др.-р. яз. было и коло, р. ед. кола, д. ед. колу и т. д., сохранившееся в таком виде в б.-р. и м.-р. В образованиях от этой основы в нынешнем русском яз. является

и колес- и кол-: колёсный, околесица, коляска (из колеска?), но окольный, околица, коловорот, кольцо и пр.

§389. Влияние твердых основ на мягкие. К общерусским явлениям этой категории относится, может быть, замена окончания -и в местн. ед. имен муж. и ср. р. с им. ед. на -ь, -е и род. на -а окончанием -і. Эта замена засвидетельствована с.-р. памятниками с XI в., впрочем, в единичных примерах: Минея 1095 г.: въ чловЬчЬ образЬ 81 (описка?); более решительные указания на такую замену содержат памятники XIII в., например, Новг. Кормч. 1282 г.: въ Яро-славлі 575 и др. Ср. в нынешнем в.-р. на коні, о царі, на ножі, о воро- бьі и т. п., м.-р. ковалі, дурні, князі, сонці и т. п. Впрочем, старые формы местн. на -и не были вытеснены формами на -і: они продолжают писаться и в памятниках нецерковного письма, а в некоторых русских наречиях до сих пор употребляются предпочтительно перед формами на -і, как, например, в б.-р. (см. ниже) и, частью, в м.-р., особенно, в зап.-м.-р. говорах. Конечное -и в с.-в.-р. говорах Архангельской губ. может тоже восходить к о.-р. -и, хотя может объясняться и фонетически из і.

Остальные случаи влияния твердых основ на мягкие не общерусские.

§390. Распространение форм на -ама, -амъ, -ами, -ахъ. Имена существительные муж. и ср. р., не принадлежащие к склонению имен с род. ед. на -и, по аналогии с именами ж. р. на -а стали образовывать дат.-твор. двойств. и дат., твор. и местн. мн. с окончаниями -ама, -амъ, -ами, -ахъ. Впервые такие формы проникают в письменность довольно поздно — в с.-р. памятниках — во 2-й половине XIII в.: Парим. 1271 г.: египтянамъ, безакониямъ, съ клобуками, матигорь- цамъ — запись; Ряз. Кормч. 1284 г.: къ латинамъ; в новгор. грамотах такие формы только с XIV в. (по постояниямъ 1305, боярамъ, куп- цамъ 1371, дворянамъ 1371 и др.); в двинских грам. XV в.: селамъ, хмелниками, ловищахъ; Лавр. летоп.: лицах. В зап.-русских и ю.-рус- ских памятниках только с XV в. Старые формы продолжали употребляться рядом с новыми довольно долго, по крайней мере, на письме, ср. в.-р. Домострой по Конш. списку XVI—XVII в.: по краемъ и по швомъ И по рукавомъ 50, сь яички 69 об., з блинцы И з грібьІ И съ рыжики 73 об., в заимехъ И в долгЬхъ 43, в сундукЬхъ 53, на возЬхъ 68 об., в пирозехъ 74 и др.; Уложение 1649 г.: помЬ^икомъ, селомъ, приставы, въ мЬстЬхъ, въ городЬхъ, въ полкЬхъ и мн. др.; ю.-русское ев. Тяпинского XVI в.: ученикомъ, часомъ, вороты, в писмехъ, въ го- родехъ и др. В б.-р. и м.-р. говорах до сих пор рядом с формами дат. мн. на -ам, местн. на -ах употребляются и формы дат. на -ом (б.-р. -ом, украинск. -ім, с.-м.-р. и карп. -ум) и, реже, формы местн. на -іх (б.-р. -ех, м.-р. -іх) и -ох (из о.-р. -ъхъ?), но окончания -ам, -ами, -ах и в м.-р. и в б.-р. теперь более обычны. Формы с теми же окончаниями от имен на -ь с род. ед. на -и (гвоздям, гостям, костям, лошадям и пр.), по-видимому, явились позднее и не являются общерусскими.

3. Великорусские изменения форм склонения

§391. Утрата звательной формы. Старые, перешедшие из о.-сл. звательные формы сохранились в м.-р. и б.-р. (с известными из-менениями) и по большей части утрачены в в.-р. В грамотах, летописях и т. п. памятниках они встречаются до XVII в., но лишь в стереотипных формулах, в силу литературной традиции: господине, княже, сыне; в Лавр. летоп. рядом со старыми зват. формами встречаем: дружина, Ольга, господа. В нынешнем литературном яз. употребляются некоторые зват. формы, заимствованные из церк.-слав. яз., но в народном яз. они обыкновенно не сознаются как особая зват. форма. Впрочем, в в.-р. говорах встречаются и настоящие остатки старой зват. формы; это — с.-в.-р. батюшко, Иванушко, при имен. батюшка и пр.; в былине: ой же ты ратаю-ратаюшко, где ратаю — архаизм поэтической речи; ю.-в.-р. ряз.: мамо, сястро, Ванько и пр.

§392. Новые звательные формы. Во многих в.-р. говорах возникли новые зват. формы от имен на -а, восходящие к формам имен. ед. с утратою падежного окончания: Маш, Вань, тять, дедуш, ма- туш и пр. Некоторые же имена, употребляющиеся особенно часто как обращение, подверглись в этом употреблении еще большим сокращениям, например, в диалектич.: ма, дя, боле (= мать, дядя, болезный или болезная) и т. п.

§393. Формы на -гі, -кі, -хі. О.-сл. формы местн. ед. имен муж. и ср. р. и дат.-местн. ед. ж. р. на -зі, -ці, -сі и местн. мн. имен муж. р. на -зіх^ -цЪхъ, -Лхъ от имен с основами на задненебные (г, к, х) в в.-р. нефонетически были заменены формами на -гі, -кі, -хі и -гіхъ, -кЪхъ, -хЬхъ по аналогии с другими формами тех же имен. Древнейший пример такой замены уже в с.-р. Минее 1095 г.: ДъмъкЬ (запись), но еще в новгор. грамотах XIII—XIV в. подобные формы редки : дългЬи грам. 1305—1308 и 1371 г., городкЬ грам. 1314 г. и рядом: волоцЬ во многих грам., волзЬ грам. 1372 и 1373 г., городцЬ грам. 1317 г. В с.-р. грамотах XV в. формы на -гі, -кі, -хі уже преобладают, а двинские грам. XIV—XV в. знают только эти формы. Местн. на -зіх встречается еще в Домострое: въ пирозехъ, при более частых формах на -гіх, -кіх (примеры см. выше, § 390); вероятно, это чисто книжная форма, каких в Домострое немало. В нынешнем в.-р. формы со свистящими неизвестны .

§394. Дат. ед. на -ови. Эта форма теперь в в.-р. утрачена, но еще в XIV в. в новгородском и полоцком говорах употреблялись формы с дат. ед. на -ови, -еви от имен лиц: полоцкая грам. около 1331 г.: купцЬви, вЬсцЬви (весовщику); Новг. летоп. Драгуилови, Михалеви, отцеви и др.

§395. Взаимное влияние склонений имен с основою на твердые и мягкие согласные. В в.-р. имена на-а с основою на мягкую подвергались влиянию имен с основою на твердую согласную; таким образом явились окончания дат.-местн. ед. -і вместо -и, тв. ед. -ою вместо -ею: д. землі, душі, тв. землёю, душою. Тем же влиянием основ на твердые объясняется и окончание -и в род. ед. и им.- вин. мн. вместо старого -і, так как и в других случаях звуку ы после твердых согласных соответствует после мягких звук и: им.-в. мн. земли, души. С другой стороны, в в.-р. получили большое распространение и формы род. ед. на -і, как от основ на мягкие, так и от основ на твердые: из землі, у сестрі, жені и пр. Указанные изменения в формах род. и дат.-местн. ед. засвидетельствованы примерами из с.-р. памятников начиная с XI в.: Минея 1095 г.: из отроковичи 45, въ ветъсЬ одежи 93, стЬи гжЬ бцЬ — запись; им.-в. мн. на -и в памятниках — с XIII в.: Милят. ев. 1215 г. рабыни 103 и т. д. Примеры на -ою вместо -ею — только с XIV в.: одежою Моск. ев. 1393 г., душою Ипат. летоп., землою двинск. грам. XV в. Вероятно, позднее указанных изменений в с.-в.-р. появились также формы дат.-местн. ед. на -ы от твердых основ в соответствии с формами на -и от мягких: к горы, на воды, на земли; таким образом, формы род. и дат.-местн. ед. ж. р. в части с.-в.-р. говоров совпали. Древнейшие примеры дат.-местн. на -ы известны мне из двинских грамот XV в.: в татбы № 85, по Лавкоты реки № 111, в той малой Юры рЬкы № 33. В именах муж. и ср. р. с основою на мягкую влияние имен с основою на твердую согласную выразилось в образовании местн. ед. на -і: на коні, царі, ружьі, копьі и пр. (явление общерусское? см. выше § 389) и местн. множ. на -іхъ; ср. в Лавр. летоп.: кривичЬхъ (под 859 г.), конЬхъ (под 945 г.), сторожЬхъ (под 968 г.) и др. Позднее формы мостн. мн. на -іх и -их были утрачены во всем в.-р., а формы местн. на -і почти вытеснили старые формы на -и, сохраняющиеся лишь в единичных случаях, например, в литерат. в забытьи .

В говорах Архангельской и части Олонецкой губ. окончание -и является вместо всякого конечного -і: на кони, на земли, на столи, в руки, вопчи и пр., что может объясняться или фонетически, или влиянием мягких основ на твердые.

У имен прилагательных окончания -ей (как из старого -ей, так и из -ий), -ею заменились окончаниями -ой, -ою во всем в.-р.: большой, чужой, диалектич. с.-в.-р. без ударения на окончании: прежней и т. п.; но сохранилось е в сам-третей, вероятно, потому, что окончание -ей в этом слове не могло ассоциироваться с окончанием -ой у других прилагательных, ср. сам-друг, сам-пят, сам-шост .

§396. Местн. ед. на -і от имен ж. р. на -ь. Эта форма, возникшая по аналогии с дат.-местн. ед. имен на -а, распространена во многих как северных, так и южных в.-р. говорах: в грязі, на печі, в тіні и т. п. Достоверные примеры на такие формы в письменных па-мятниках встречаются с XVI в.: Домострой Общ. Ист. и Др. Росс. въ грязЬ 130 и др. Окончание -і от имен ж. р. на -ь могло явиться только в том случае, если ударение падает на окончание, а потому в дат. ед. таких имен, где ударение всегда на основе, сохраняется окончание -и.

§397. И мен.-вин. множ. на -и. Вследствие общерусского совпадения им. и вин. мн. имен муж. р. в одной форме, являющейся по происхождению формою вин. мн., им.-вин. мн. на -и в в.-р. должен был получиться лишь у имен муж. и ж. р. на -ь с род. ед. на -и: гости, голуби, звери, люди, кости, речи и пр. Но по аналогии с этими именами окончание -и в им.-вин. мн. распространилось и на другие имена с основами на мягкие неслоговые звуки, совершенно вытеснив о.-р. -і (из о.-сл. і носового): кони, цари, рубли, кули, концы, лучи, земли, души, кожи, тучи, зори, бури и пр. На распространение этой формы могли влиять: 1) сохранявшиеся еще, быть может, старые формы именит. мн. на -и от имен муж. р. кони, цари и пр., 2) аналогия со стороны им.-в. мн. на -ы от имен с основой на твердую согласную. В памятниках вин. мн. на -и вместо -і — с XIII в.: Милят. ев. 1215 г.: князи 144 об., Рост. ж. Нифонта 1219 г.: князи; Пролог 1262 г.: держаче ножи и меци 35 об. и т. д.

§398. Имен. множ. на -а от имен несреднего рода. В нынешнем в.-р. от многих имен муж. р., имеющих в формах ед. ч. ударение на основе, повсеместно употребляется им. мн. на -а с ударе-нием на окончании, причем в остальных падежах мн. ч. ударение в таком случае тоже падает на окончание. Примеры: берега, бока, глаза, жернова, повода, рога, рукава, бега, воза, века, года, дома, луга, снега, волоса, вороха, голоса, города, холода, терема, вечера, мастера, номера, ордена, паруса, ястреба, колокола, окорока, профессора, повара, поезда, пояса, края, векселя, писаря, тополя, служителя, учителя и др. Состав слов с им. мн. на ударяемое -а колеблется: одни и те же существительные в разных говорах, а иногда в одном и том же говоре могут иметь в им. мн. и окончание -а с ударением на нем, и окончание -ы или -и с ударением по большей части на основе, но иногда и на окончании : волосы и волоса, годы и года, луги (в песнях) и луга, образы и образа (с разным значением), офицеры и офицера, промыслы и промысла, снеги (в песнях) и снега, счёты и счета (с разным значением), хлебы и хлеба (с разным значением) и др., верхи и верха, возы и воза, мехи и меха (с разным значением), переды и переда, цветы и цвета (с разным значением) и пр. Можно заметить, что в нынешнем в.-р. имен. множ. на ударяемое -а может образовываться, главным образом, от следующих категорий имен: 1) от имен с односложной основой, не сложных с предлогами, имеющих ударение во всех падежах ед. ч. или во всех, кроме местного, на основе: бега, воза, года, дома, хода (и ходы) и пр., но: входы, сходы, въезды, съезды (ср. поезда) и пр.; 2) от имен с двусложной и трехсложной основой, не сложных с приставкой вы, имеющих ударение во всех или во всех, кроме местного, падежах ед. ч. не на последнем слоге основы: волоса, города, терема, вечера, мастера, учителя, поезда и пр., но: выстрелы, выезды, выходы, морозы, суставы, кадеты, солдаты, олени, медведи, походы, актёры и пр. Но некоторые имена, не удовлетворяющие изложенным правилам, однако, имеют им. мн. на ударяемое -а: рукава, обшлага (в ед. ч. ударение на окончании: им. ед. рукав, обшлаг, р. ед. рукава, обшлага), офицера (в ед. ч. ударение на последнем слоге основы), диалект. куста, моста, бурава, маляра, хомута (в литерат. и большей части в.-р. говоров в этих словах окончание -ы или -и); им. мн. переда при им. ед. перёд предполагает существование им. ед. перед с ударением на первом слоге; такое ударение сохранилось в литературном яз. в косвенных падежах единств. ч., а в говорах и в им. ед.

Диалектически в ю.-в.-р. и с.-в.-р. говорах встречается имен. мн. на ударяемое -а от имен ж. р. с имен. ед. на согласный звук: пустоша, ме- лоча, податя, зеленя, лошадя, матеря и т. п. и от имен на -а: староста; последняя форма проникла и в литературный язык.

Рассматриваемые формы возникли, по-видимому, довольно поздно. В памятниках древнейшие примеры — конца XV в. и позднее: зап.-р. летоп. Авраамки (списанная с с.-р. оригинала) 1495 г.: города; Домострой по списку Общ. Ист. и Др. Р. XVI в.: тагана 125 (но в Конш. таганы 71, повары 83 об., потрохи 74); Уложение 1649 г.: тЬ лЬса; Стоглав в Каз. изд.: мЬсяца; Поэт. пов. об Азовском сидении в списках конца XVII в.: лЬса темныя (Орлов 98). Можно заметить, что формы им. мн. на ударяемое -а до последнего времени обнаруживают тенденцию к распространению за счет им. мн. на -ы, -и и что в начале XIX в., как можно видеть из грамматик Востокова и Греча и из произведений русских писателей, число имен, имевших им. мн. на ударяемое -а, было меньше, чем в нынешнем литературном языке; некоторые существительные, которые в начале XIX в. могли иметь обе формы им. мн.— и на -а и на -ы или -и, как вечеры и вечера, домы и дома, краи и края, ку- полы и купола, парусы и паруса, учители и учителя и др., теперь имеют только одну форму на -а (впрочем, учители употребляется изредка с особым оттенком значения). Форма им. мн. староста с ударением на окончании проникла в литературный язык совсем недавно и не получила еще всеобщего распространения.

Появление им. мн. на ударяемое -а вызвано разными причинами: 1) некоторые слова, означавшие парные предметы, сохранили в им.-в. множ. старую форму двойств.: рукава, рога, бока, глаза, берега, жернова, диалект. віса, уса (ср. вуса им. мн. в м.-р.); 2) та же форма им.-вин. дв. от имен, не обозначавших парных предметов, могла получить значение им. мн., вероятно, сперва только при числительных , а затем и не при числительных; 3) некоторые имена собирательные ж. р. в им. ед. могли получать значение мн. ч., а этому способствовало употребление их со сказуемым во мн. ч.: сторожа, господа, братья, зятья, шурья, диалект. княжья, дружья и др. ; 4) такие формы, как учителя, писаря, зятья и, может быть, князья, мужья могли получиться и фонетически из учителе, писаре (см. § 364), зятийе (см. § 360) и, по аналогии с этой формой, князийе, мужийе и т. п. с переносом ударения на конец слова (ср. а ударяемое в есмя, меня); 5) при утрате различия по родам во мн. ч. могла действовать аналогия со стороны им.-вин. мн. имен ср. р., подкрепляемая аналогией форм, названных в пп. 1—3. Формы им. мн. сыновья, кумовья получились из старых сынове и т. п. (откуда фонетически сыновя) по аналогии с братья, зятья, шурья и пр.

Некоторые имена муж. р. в в.-р. образуют им. мн. на -а, -/а с ударением на основе: 1) немногие из этих форм, как братья, хозяева, могут восходить к им. ед. имен собирательных ж. р.; 2) большая часть им. мн. на -/а с ударением на основе, как каменья, коренья , листья, колья, зубья, брусья, клинья, стулья, диалектич. волосья, поясья и т. п., получилась из им. ед. собирательных ср. р. на -ийе (/а из jе получалось фонети-чески); такого же происхождения и им. мн. на -/а от имен ср. р.: деревья, поленья; в части с.-в.-р. говоров, где конечное -/е перешло в -/о, формы кореньё, кольё и пр. сохраняются со значением им. ед. собирательных имен; 3) такие формы, как диалект. крестьяна, мещана, поезжа- на, бояра и пр., могли получиться из крестьяня, мещаня, поезжаня, боя- ря (где я фонетически из е) под влиянием косвенных падежей с основами на твердые согласные.

§399. Им. мн. на -ы, -и от имен ср. р. Окончание -а в им. мн. имен ср. р. вообще в в.-р. сохранилось только при ударении в этой форме на окончании, а при ударении на основе заменилось окончанием -ы после твердых и -и после мягких по аналогии с именами муж. р.: озёры, вороты, болоты, брёвны, окны, гнёзды, сёлы, кольцы, лицы, ружьи; у основ на задненебные явилось окончание -и с изменением конечной задненебной в мягкую средненебную: яблоки, колечки, крылышки, ведерки, яички, лыки и пр., диалект. ухи (= уши). Впрочем, в некоторых с.-в.- р. говорах известно и -а: ворота, брёвна, колечка, крылышка. В литературном правописании по традиции продолжают писать (не после к) а.

§400. Род. мн. на -ов, -ей. Распространение род. мн. на -ов на имена муж. р. не только с основами на твердые, но и на мягкие — явление общерусское. Позднее окончание -ов после мягких в в.-р. частью было вытеснено окончанием -ей. Зато окончание -ов диалектически распространилось на имена ж. и ср. р. В нынешнем литературном русском (в.-р.) яз. род. мн. на -ов (-ев) от имен ж. р. вовсе не употребляется, а от имен ср. р. может употребляться, если основа оканчивается на -к, j или -ц, причем от основ на -ц только при ударении на основе: облаков, ушков, яблоков, ружьев, кушаньев, солнцев, оконцев, но яичек, колечек, знаний, событий, колец, сердец, также и ружей, кушаний. В в.-р. говорах род. мн. на -ов от имен ср. р. более употребителен: местов, делов, гнёздов, озёров, болотов, семенов (= семян), кольцев, серцов, полёв и пр.; реже род. мн. на -ов от имен ж. р., но есть говоры как с.-в.-р. (в Вологодской, Вятской губ. и др.), так и ю.-в.-р. (Рязанск., Ворон. губ. и др.), где это окончание является обычным как у имен муж. и ср. р., так и у имен ж. р.: девков, палков, сё- стров, звездов, книгов, комнатов, барышнев, песнев, боронов (борон) и др.

Имена муж. и ср. р. с основами на мягкие, кроме основ на -j или -й, в в.-р. стали образовывать род. мн. на -ей по аналогии со старыми род. мн. гостей, лебедей, ночей и т. п.: коней, царей, рублей, князей, писарей, учителей, морей, полей, камней, дней и пр. То же окончание получили и те существительные муж. р., у которых основа оканчивалась на мягкую согласную только во мн.: соседей, чертей, диалект. комарей (при им. мн. комари), крестей (в картах), поясей (им. мн. пояси — пояски из соломы у снопов) и т. п. При этих формах от тех же имен в в.-р. диалектически продолжают сохраняться и старые формы род. мн.: поль, дён, сынов или являются формы на -ов: рублёв, камнев, суседов и т. п.

Часто встречаются в говорах (как в с.-в.-р., так и ю.-в.-р.) формы на -ов (-ев) при более распространенных формах на -ей от основ на шипящие: ножей, барышей, ключей, лещей, товарищей и пр. и ножов, барышов, ключов, товарищов и пр. Имена ср. р. с. основами на шипящие обыкновенно не образуют род. мн. на -ей и -ов, а сохраняют старую форму: плеч, пожарищ, топорищ, чудовищ. От имен муж. р. с основами на -ц род. мн. на -ей явился лишь в тех с.-в.-р. говорах, где сохранилось мягкое ц, т. е. в Архангельской, Олонецкой, Вологодской, Вятской, СевероДвинской и Череповецкой губ.: купцей, концей, пальцей, місяцей и т. п.; в остальных в.-р. говорах -цов (-цев), как и в б.-р. и м.-р. От имен с основами на -й или -j, а также, частью, от тех имен, у которых основа оканчивается на -й или -j только во мн. ч., теперь в в.-р. обычны формы на -ов, -ев: краёв, случаев, злодеев, воробьёв, муравьёв, кореньев, зятьёв, листьев, братьев, диалект. сыновьёв, дружьев, недружьев; впрочем, от некоторых имен, имеющих основу на -j только во мн. ч., встречаются и формы род. мн. без окончания: литерат. сыновей, друзей, князей или с окончанием -ей — диалектич. сыновьей. От имен ср. р. с основой на -й или -j в литерат. яз. сохранились по большей части старые формы на -ей (пишется также без ударения -ий), где -ей относится к основе, а не к окончанию: ружей, кушаний, знаний и пр., хотя употребляются и формы на -ев: платьев, ружьев, кушаньев (в литерат. яз. XVIII и первой половины XIX в. таких форм было больше ), но в говорах род. мн. на -ов от основ на -j нередки. В в.-р. письменных памятниках род. мн. на -ий (откуда позднее -ей) от имен муж. р. с основой на мягкую встречается уже в XIII в.: ев. 1270 г.: пЬнязии, Кормч. 1282 г.: без стихарии и др., Переясл. грам. 1356 г.: князии, Лавр. летоп.: мужии, князии.

Окончание род. мн. -ей распространилось и на имена ж. р. на -а, но в гораздо меньшей степени. В литературном яз. теперь употребительны только формы: свечей (рядом со свеч), возжей, ноздрей, юношей ; у Пушкина также бурей, вельможей, сплетней; в народных говорах встречаются и другие формы на -ей, даже от основ на твердые согласные: свадьбей, косэй (Симб.) и т. п.

§401. Дат., твор. и местн. мн. на -ём, -ми, -ёх. Старые формы дат., твор. и местн. мн. имен на -ь с род. ед. на -и стали заменяться в в.-р., как и соответствующие формы других склонений, формами на -ам, -ами, -ах: гостям, гостями, гостях, костям, костями, костях и пр., но при этом оказались более устойчивыми, чем формы других склонений, и частью сохранились до сих пор. В литературном яз. уцелела только старая форма твор. мн. на -ми, и то от немногих имен: лошадьми, детьми, людьми, дверьми, плетьми, лечь костьми; в начале XIX в. встречались формы: гвоздьми, ушми; но в в.-р. говорах известны также и дат. и местн. мн. на -ом, -ох: лошадём, гостём, костём, людём, местн. на лошадёх, в гостёх, в санёх и др., при более обычных формах на -ам, -ами, -ах. Та же замена известна и б.-р. и м.-р. говорам, но в меньших размерах и не повсеместно. В в.-р. памятниках (летописях, грамотах и пр.) еще в XV в. формы на -ам, -ами, -ах от имен на -ь почти не встречаются (Шахматов в литогр. курсе приводит персямъ Ипат. летоп., пусто- шамъ грам. XV в. Арх. Калач. № 156), а в XVI в. еще очень редки: Конш. Домострой: в гостяхъ 54, но в печехъ 105 об. и др.

По аналогии со старыми формами на -ми кое-где возникли новообразования: кнутьми, свечми, слезьми, душми; впрочем, такие формы в в.- р. очень редки.

§402. Окончания дат. и твор. мн. в с.-в.-р. Окончание -ми (-ами, -ыми, -ими, -ми) в твор. мн. сохранилось без изменения в ю.- в.-р. и некоторых с.-в.-р. и переходных говорах, а в остальных с.-в.-р. и переходных говорах заменилось окончаниями -мы, -ма, -мя и -м; в последнем случае твор. мн. совпал с дат. мн. Из названных форм теперь наиболее распространены формы твор. мн. на -м, являющиеся в большей части с.-в.-р. и в значительной части переходных говоров; при этом такие формы образуются как от существительных, так и от прилагательных и местоимений: с рукам, с ногам, сапоги со скобам, умывалась горюцим слёзам, за двём ночам, со своим друзьям, пойдём с нам и пр. Формы на -мы теперь употребительны только в говорах Архангельской и Олонецкой губ., преимущественно от имен существительных: с ногамы, с пескамы рудожолтыма, но также: намы, вамы. Формы на -ма (по происхождению — старые формы дв. ч. со значением множ.) от имен существительных—только в Архангельской губ.: с девкима, с ро- бятома, за конима и пр., а от имен прилагательных и местоимений также в некоторых говорах Олонецкой, Вологодской, Северо-Двинской, Череповецкой и Новгородской губ.: всіма, со пивныма стокашоцьками, золотыма ключам и пр. Наконец, формы твор. на -мя от числительных два, три и четыре теперь в с.-в.-р. и переходных говорах почти повсеместны; те же формы являются и в литературном яз.: двумя, тремя, че-тырьмя ; кроме того, в некоторых говорах Вологодской и Вятской губ. употребительны формы твор. мн. на -мя от местоимений с ударением на конце: тімя, имя (што с ымя говорить?! и т. п.), всімя, значительно реже (с ударением не на конце) — от прилагательных: с больши- мя павками (= палками), за добрымя людям, худымя рукам и пр. Окончание -мя, вероятно, получилось из более старого -ма под влиянием мягкости м в окончании -ми.

В части говоров, в которых дат. и местн. мн. совпали в одной форме на -м, под влиянием говоров, различающих эти два падежа, явились вновь формы на -ми, но употребляются рядом с формами на -м безразлично в обоих падежах: к нами, по полями, к людьми и пр.

§403. Судьба форм склонения имен ср. р. на -а («я»). Имена ср. р. с им. ед. на -а и основой остальных падежей на -ат (о.-сл. -ент) в в.-р. вовсе утратили формы ед. ч., уцелевшие только в некоторых пословицах (не в разговорной речи), но сохранили формы мн. ч.: телята, жеребята, поросята, ребята, щенята, мышата, медвежата и пр. (или: теляты, жеребяты и т. д., ср. § 399). Формы ед. ч. этих имен стали заменяться формами ед. ч. уменьшительных на -онок: телёнок, жеребёнок, поросёнок, ребёнок, мышонок, медвежонок и пр., реже—уменьшительных на -ок: щенок, телок (= теленок); от этих уменьшительных существуют в в.-р. и формы мн. ч. с теми же основами: телёнки, мышон- ки, щенки, но, кроме множ. щенки, эти формы мало употребительны в в.-р. говорах. Благодаря существованию форм мн. ч. на -ата (-аты) при формах ед. ч. на -онок во многих в.-р. говорах появилась форма мн. ч. опята (р. опят, д. опятам и пр.) от существительного опёнок (гриб).

Слово дитя (др.-р. дітя) частью стало склоняться как существительное ж. р.: дат.-местн. диті, тв. дитёй , частью изменилось в дитё и стало склоняться как другие имена ср. р. на -о: р. ед. дитя, д. дитю и пр. Формы р.-д.-м. ед. дитяти, тв. ед. дитятей или дитятею — чисто книжные, хотя и встречаются иногда у писателей, между прочим, у Пушки- на ; в народных в.-р. говорах они отсутствуют.

Имена ср. р. на -мя стали склоняться в ед. ч. так же, как имена ср. р. на -е, образуя косвенные падежи от основы им. ед., в котором конечная гласная была понята как окончание: р. ед. имя, семя и пр., д. ед. имю, семю, тв. ед. имем, семем и т. д.; в самом им. ед. конечное -а в части с.-в.-р. говоров (Вологодской, Вятской, Костромской, Новгородской, Владимирской и др. губ.) изменилось в -о: имё, семё, времё и пр. В литературном яз. сохранились формы от основ на -мен: р.-д.-м. ед. имени, семени, времени, тв. ед. именем, семенем, временем и т. д., вероятно, книжного происхождения; форм же вроде нет время, в прошлом време, в пламе, со знамем, к темю и т. п., обычных уже у писателей XVIII в. и у Крылова, позднейшие писатели (или их издатели) обыкновенно избегают. Во мн. ч. в в.-р. сохранились старые формы мн. ч. от основ на -мен: имена, времена, р. имён, времён и т. д. Диалектически, еще не позже XIV в., в с.-в. -ен в окончании основы изменялось в -ан, ср. в двинских грам. XV в.: племяни №№ 5, 7, сЬмяна, сЬмянъ № 116, Лавр. летоп.: времяне и др.; в нынешних с.-в.-р. говорах Олон., Волог., Вятской, Арханг. и Новгор. губ.: имян, времян, знамян, сімян; форма род. мн. семян является и в нынешнем литературном яз.; литературному яз. XVIII и начала XIX в. была известна и форма род. мн. времян (ср. у Пушкина Евг. Он. IV. 7. в рифму с обезьян). В некоторых говорах явились и формы мн. ч. от новой основы ед. ч.: им.-в. мн. семя, племя, время с ударением на конце, дат. мн. времям с ударением на окончании, но эти формы вообще редки.

§404. Склонение имен мать и дочь. Старые формы им. ед. этих имен на -и сохранились лишь в части с.-в.-р. говоров в виде мати, дочи (жирным шрифтом обозначаю ударяемые гласные); в остальных в.-р. говорах конечное -и здесь отпало, вероятно, сперва в слове мать, а затем, по аналогии, и в дочь. В немногих с.-в.-р. говорах в им. ед. по аналогии с косвенными падежами явились формы матерь, дочерь (Новгор., Арханг., Олон. губ.). С другой стороны, под влиянием совпадения им. и вин. ед. от имен ж. р. с им. ед. на согласную формы мать, дочь во многих в.-р. говорах стали употребляться и в значении вин. ед.; такое употребление перешло между прочим и в литературный яз. Но старые формы вин. ед. матере, дочере частью сохранились в ю.-в.-р. говорах в виде матеря, дочеря, частью изменились в матерю, до- черю, по аналогии с именами на -а. Той же аналогией вызваны и ю.-в.- р. твор. ед. матерьюй, дочерьюй или матерюй, дочерюй. Во мн. ч. им. матери, дочери и кое-где в ю.-в.-р. матеря, дочеря с ударением на конце, р. матерей, дочерей, д. матерям, дочерям и пр.

§405. Склонение местоимений личных и возвратного. Формы род. вин. ед. личных и возвратного местоимений в ю.- в.-р. сохранились в виде мене, тебе, себе с -е ударяемым на конце, а в с.- в.-р. обычно в виде меня, тебя, себя с ударяемым -а на конце (впрочем, в некоторых с.-в.-р. говорах, например, в Олон. губ., известны и формы на ударяемое -е); различия между этими формами вызваны, по-видимому, фонетическими причинами (см. выше, § 247). Диалектически довольно рано возникли, вероятно, под влиянием дат. и тв. ед. формы род.-вин. мъне , тобе, собе, откуда позднее с.-в.-р. диалектич. мня (Арх., Олон., Костр., Новгор. и др. губ.); тобя, собя (Арх., Вятск., Пермск. и др. губ.); в в.-р. памятниках род.-вин. тобе, собе — с XIV в.: оу тобе, близь тобе, оувЬдЬти тобе Лавр. летоп., безъ тобе Догов. 1362 г., тобя Догов. 1428 г., у тобя Моск. грам. XV в. Беляева № 16, пред тобя Конш. Домострой и др.

В дат.-местн. местоимения 1-го л. ед. в значительной части с.-в.-р., а также в переходных говорах и в литерат. яз. сохранилась старая форма мні, а в остальных с.-в.-р. и в ю.-в.-р. получила преобладание форма мені, совпавшая по произношению с формой род.-вин. мене; о происхождении ее см. выше, § 370. В дат.-местн. местоимений 2-го л. ед. и возвратного большое распространение получили формы тебі, себі, вытеснившие старые тобі, собі из литературного яз., большинства переходных и части непереходных с.-в.-р. и ю.-в.-р. говоров. Но диалектически во многих с.-в.-р. и ю.-в.-р. говорах сохранились формы тобі, собі (ю.-в.-р. табе, сабе). В в.-р. нецерковных памятниках до XVII в., например, в новгор., двинских, московских и рязанских грамотах XIV—XVI вв., в Домострое и т. п. в дат.-местн. употребляются почти исключительно формы тобі, собі.

Старые формы дат. ми, ти, си и род.-вин. мя, тя, ся вообще, если не считать частиц ся и си при возвратных глаголах, в в.-р. были утрачены и сохранились лишь в таких выражениях, как я те дам (те там, где е предударное звучит иначе, чем и,— вместо ти под влиянием тебе), а также с предлогом у: у мя, у тя и в немногих других случаях.

К новообразованиям чисто великорусским принадлежат распространенные в с.-в.-р. говорах формы род.-вин. тея, сея, дат.-местн. теі, сеі; в некоторых ю.-в.-р. говорах встречаются также таі, саі (в Курской г., Новосильском у. Тульской г. и др.).

Местоименное и сложное склонение

§ 406. Взаимное влияние твердых и мягких местоименных основ. По аналогии с кім , тім, всім окончание -ім явилось и в тв. ед. чім, сім (например, в выражении и тім и сім) вместо старых чимь, симь; древнейший пример написания чЪмъ — во второй Духовной Димитрия Донского; впрочем, в части с.-в.-р. говоров сохранилась и старая форма чим; в твор. ед. им (от местоимения иь) звук и сохранился во всем в.-р. Во мн. ч. формы с і: до сіх пор, моім, твоім, чьім, моіх, твоіх, чьіх и пр. по аналогии с тім, всім, тіх, всіх и т. п. явились в в.-р. лишь диалектически в некоторых с.-в.-р. и переходных говорах (например, во Владим., Тверской, Моск. губ. и др.), ср. до Лхъ мЫтъ в моск. грамотах XV в. Наоборот, и вместо і по аналогии с формами их, им, ими, моих, моим, моими, чьих и др. явилось в ли- терат. яз., а также в ю.-в.-р. и во многих с.-в.-р. говорах в формах: одних, одним, одними, самих, самим, самими (при диалект. одніх, саміх и пр.) и в с.-в.-р. говорах в формах: всих, всим, всими. На появление и в этих формах могло повлиять также и в им. мн.: одни, сами, вси. Ср. в памятниках: всимь Дух. Климента XIII в., всихъ Ряз. Кормч. 1284 г., всими Дух. Ивана Калиты и др., самимъ Лавр. летоп. В род.-дат.- местн. и твор. ед. ж. р. ей, всей, моей, чьей и т. п. звук е диалектически заменился звуком о: ёй, всёй, моёй, чьёй и т. д. по аналогии с той, одной, самой и т. п. только в части в.-р. говоров как северных, так и южных, тогда как в других говорах и в литерат. яз. сохранилось е.

§407. Род. ед. муж. и ср. р. местоимений и прилагательных. Окончание -ого (-его) с фрикативным г в части с.-в.-р. говоров, именно, в говорах восточных, владимирских и поволжских фонетически заменилось через -ово (см. выше, § 265). При ударении не на конце вместо -ово в некоторых из этих говоров явилось позднее -ова: этова, белова, злова, по-видимому (там, где конечное о не переходит фо-нетически в а), по аналогии с род. ед. имен существительных и прилагательных притяжательных муж. и ср. р. Благодаря тому, что формы род. ед. на -ово, -ова с в явились и в московском говоре, они получили большое распространение не только в с.-в.-р., но и в ю.-в.-р. говорах и, частью, вытеснили старые формы с г там, где это г не изменилось в в фонетически.

§408. Употребление род. чего в значении им. и вин. Форма чего во многих в.-р. говорах стала употребляться в значении имен. и вин. падежей: чего-то случилось; ты чего знаешь?; в чего?; на чего? и т. п. (Моск. г. и др.). Когда возникло такое употребление — сказать трудно; но можно думать, что встречающаяся уже в двинских грамотах XV в. в значении им. и вин. пад. форма чо: о Карпови участки чо княжоостровчи купили № 88 и др., употребляющаяся в том же значении и в нынешних говорах Вологодской губ., по происхождению — стяженная форма род. падежа.

§409. Вин. ед. ж. р. местоимений. Подобно форме род. ед. -еі в в.-р. стали употребляться в значении вин. ед. также и формы всеі, тоі, одноі, самоі, откуда фонетически (см. выше § 216) в части в.-р. говоров: всеё, тоё, одноё, самоё. Теперь употребление этих форм в значении вин. ед. распространено чуть ли не во всем в.-р. яз. (в литерат. только её, самоё, но уже в подмосковных говорах: тоё, всеё, одноё). Старые формы вин. ед. всю, ту, одну продолжают употребляться в значительной части в.-р. говоров наряду с новыми.

В некоторых в.-р (южных и северных) говорах формы её, всеё, тоё и пр. в значении вин. ед. изменились в ею, всею, тою, одною, самою, с ударением на конце, по аналогии с вин. ед. мою, твою, свою, чью, сию. Ср. еще в двинских грам. XV в.: выменял ею № 7, в нынешнем литературном яз. у Л. Толстого: неловко за самою себя («Анна Каренина»).

§410. Окончание вин. ед. ж. р. прилагательных. В ю.- в.-р. окончание -ую изменилось под ударением в -уя: зилянуя, худуя и пр., а без ударения — в -аю (с а редуцированным или другим редуцированным неокругленным звуком): беднаю, добраю, синию и пр. Формы с окончанием -аю, -ию и т. п. вместо -ую без ударения распространены и в ср.-в.-р. говорах.

§411. Род. ед. ж. р. местоимений и прилагательных. Формы род. ед. ж. р. местоименного склонения на -і в большинстве в.- р. говоров были утрачены и заменены формами на -й, т. е. род. ед. таким образом совпал с дат.-местн.: ей, у ней, всей, той, одной, самой, моей, чьей, злой, белой, синей и т. п. В памятниках это изменение засвидетельствовано уже с XIII в.; ср. Вопр. Кирика: из нЬкоторои, Р. Пр. 1282 г.: пьрвои, одинои, от бортьнои. Из старых форм на -і наиболее устойчиво сохраняется в говорах со значением род. ед. форма -еі или её , главным образом, без предлогов; в нынешнем литературном языке ей в род. ед. допускается только с предлогами: у ней, от ней (чаще: у неё, от неё), да и то главным образом в разговорном яз., с некоторым от-тенком вульгарности, но только: её счастье, её не было дома; в русском литературном яз. первой половины XIX в. в сочетании с предлогами форма ней была более употребительна, чем теперь; в народных говорах форма ей в значении род. ед. употребляется и без предлогов. Что же касается форм всеі, тоі, самоі, одноі или всеё, тоё, самоё, одноё, то они получили почти везде значение только вин. ед. Но в некоторых с.- в.-р. говорах (Арханг., Олон. губ.) сохранились формы род. ед. ж. р. прилагательных на -ыЪ, -иі (или -ые, -ие), употребляющиеся в этих говорах также и в значении дат.-местн. пад.: ко сестрицы родимые, на кро- ваточки тесовые и т. п., рядом с формами на -ой.

§412. Твор. и местн. ед. муж. и ср. р. местоимений и прилагательных. В некоторых с.-в.-р., переходных и ю.-в.-р. говорах форма местн. ед. прилагательных и, отчасти, местоимений стала заменяться формою твор. ед., и таким образом произошло совпадение обеих форм: в яровым, на желтым песочку, на тем берегу, на одним месте и т. п. Ср. подобное же явление в б.-р. С другой стороны, в некоторых из этих говоров стала употребляться форма местн. ед.: ём, ком, вместо твор. ед.: за нём, с ком, за ком и т. п., но только с предлогами.

§413. Имен. множ. местоимений и прилагательных. В о.-р. первоначально в им. мн. местоимений и прилагательных различались формы всех трех родов; затем это различие было повсюду (и в в.-р., и в б.-р., и в м.-р.) утрачено, и в значении им. множ. всех родов стала употребляться одна форма, именно, от прилагательных обычно — старая форма вин. мн. муж. р. = им. вин. мн. ж. р.: ху'дьіі, добрьіі и пр., а от местоимений частью та же форма: оны, одны, ты, самы, всі и т. п., частью — старая форма им. мн. муж. р.; они, одни, сами, вси, мои, твои, чьи, наши и пр. В.-р. ті, оні, одні вместо старых ти, они, одни,— явились по аналогии с всі и под влиянием косвенных падежей: тЬхъ, о'дкЪхъ и пр. С.-в.-р. диалектич. моі, твоі, своі, чьі могли бы счи-таться старыми формами вин. мн. муж. р. или им.-вин. мн. ж. р., но ввиду того, что эти формы известны в тех говорах, где в род.-вин. ед. ж. р. окончание -/О из о.-р. -йі: её, тоё, самоё, я думаю, что они возникли сравнительно поздно по аналогии с существовавшими уже ті, оні, одні и старым всі. Понятно, что вследствие совпадения им. и вин. мн. от имен неодушевленных предметов старые формы им. мн. могли получить и значение вин. мн. В памятниках: тЬ (цари) им. мн. Кормчая 1282 г., тЬ люди им. мн. Дух. Симеона Горд., тЬ села Дух. вел. кн. Ивана Иван. и Димитрия Донского, тЬ (овца) вин. мн. ев. 1355 г. и т. д.; онЬ им. мн. муж. р. Лавр. летоп., ев. 1357 г., двинск. грам. № 11; мои вин. мн. Новг. грам. 1314 г.; с тЬми селы которыЬ... Дух. Дим. Донского, врата желЬзныя вин. мн. Апост. 1391 г. и др. Старые формы им.-вин. мн. ср. р. встречаются в грамотах еще в XV в. и даже, из-редка, в XVI в.: по которая мЬста грам. 1517 г.

Окончание им.-вин. мн. прилагательных -ыЪ (а после г, к, х фонетически -иі) сохранилось во многих с.-в.-р. и ю.-в.-р. говорах (с фонетическим изменением конечного неударяемого -і в -/о, -/е, -/а: добрыё, добрые, добрыя), в других говорах изменилось в -ыи (-ии) по аналогии с им.-вин. мн. существительных и местоимений (например, таких, как: случаи, обычаи, судьи, мои, твои, чьи и т. п.): белыи, злыи и пр.; такое произношение является, между прочим, и в литературном яз. В некоторых акающих говорах (Моск., Тульск., Ряз. и др. губ.) окончание -ыи при ударении на основе изменилось в -аи: добраи, беднаи (со звуком а или редуцированным звуком, более открытым, чем ы). От прилага-тельных с основами на мягкие старое окончание вин. мн. -іі еще очень рано нефонетически изменялось в -иі по аналогии с прилагательными, имеющими основы на твердые согласные; в тех говорах, где окончание --мі изменилось в -ыи, от основ на мягкие явилось -ии: синии, ближнии и пр.

§414. Формы прилагательных и местоимений на -эй, -эи, -эх и пр. В род.-местн. ед. ж. р., реже в им. и род.-местн. мн. прилагательных и местоимений в некоторых с.-в.-р. говорах явились окончания -эй, -эи, -эх и пр. (т. е. с е после твердой согласной): тэй, од- нэй, молодэй, такэй, другэй или такей, другей, реже: им. мн. молодэи, такэи или такеи, род.-местн. мн. молодэх, такэх или такех и пр. Подобные формы отмечены между прочим в Олон., Нижегор. и Симбирской губ. Что касается форм на -эй и т. п. в Псковской и Калужской губ. (тэй, од- нэй, тэе, однэе или тэё, однэё и др.), то, может быть, они и не стоят в связи с подобными формами в с.-в.-р. говорах, а объясняются б.-р. происхождением.

4. Белорусские изменения форм склонения

А. Явления, общие б.-р. яз. с м.-р.

§ 415. Свистящие з, с, ц перед і в формах склонения имен с основами на задненебные сохранились: в гаросі, у лузі, на руці, назі, на даро- зі, маладусі, сасі и пр. В местн. ед. имен муж. р. формы со свистящими встречаются не часто, так как предпочитается местн. ед. на -у: на куни- ку, в садочку, у кажуху, на лугу и пр.

§416. Сохранилась о.-р. зват. форма: попя, кумя, браця (= брате), Иване, мамо и пр.; от имен муж. р. с основами на задненебные и шипящие и на мягкие неслоговые звуки зват. форма оканчивается теперь на -у, как и в м.-р.: сынку, галубочку (но также: чалавече, вовче, дзяче), коню, нигадзяю, мужу и пр.

§417. Окончание -і в местн. ед. существительных муж. и ср. р. и дат.-местн. ед. существительных ж. р. не распространилось на имена с основами на мягкие (или бывшие раньше мягкими) согласные: на кани (на коне), по зямли, дзяжы и пр.

§418. Местн. ед. на -у стал образовываться, между прочим, от имен с основами на задненебные (см. § 415) и от некоторых имен ср. р.

§ 419. Имен. мн. от имен не среднего рода на -а в б.-р. не употребляется.

§ 420. Дат. ед. имен муж. р. на -ови, -еви сохранился в некоторых ю.-з. б.-р. говорах, но употребляется теперь лишь от имен лиц: бацька- ви, дзяцькави, сынави, кавалёви. Ср. в зап.-р. грам. 1330 г.: купцЬви, вЬс- цЬви; в Минее Четье 1489 г.: мужеви, огневи; Сборн. XV в.: волкови.

§ 421. Твор. ед. от имен ж. р. типа кость и т. п. может оканчиваться не только на -у с удлинением предшествующей согласной (из о.-р. j): ноч- чу, соллю, жизню, но и на -ою или -ой (без ударения -аю, -ай и т. п.): начою и начой, косцей или касцёй (= костью) и пр., по аналогии с именами на -а.

§ 422. Сохранился в ю.-б.-р. говорах им.-в. множ. на -і (произносится е или иэ, ыэ) от имен и местоимений с основами на мягкие (или бывшие раньше мягкими) звуки: кавалі, рублі, жанці, маі, тваі и т. п. Впрочем, формы на -і от существительных редки, и обычно употребляются формы на -и, а конечное -і в местоимениях частью могло бы объясняться и аналогией (ср. выше § 413).

§ 423. Род. мн. на -ий или -ей не получил большого распространения; окончание -ей в этой форме употребляется в б.-р. теперь обыкновенно только от имен, принадлежащих или принадлежавших к склонению с род.-дат.-местн. ед. на -и: касцей (= костей), начей, гасцей, лю- дзей и т. п.; по аналогии с ними только: коний (коняй), грошей (как и в м.-р.), дней; редко: акуней, палей (от им. ед. поле) и т. п., но также и ка- нёв, акунёв, поль или палёв, маров (= морей), дзён и днёв, и постоянно: рублёв, мужов, лябядзёв, учыцяляв, писаров и пр.

§ 424. Форма род. мн. получила значение вин. мн. только от имен лиц; от названий же животных употребляется одна общая форма для вин. и им. мн.: даиця коровы, гани валы, закладывайця кони и т. п.

§ 425. Сохранились формы имен. двойств. на -і при числительном дві от имен на -а и -о: дзві руці, паласі, сасі, сялі. По аналогии—та же форма и при числит. тры. Наоборот, форма имен. двойств. на -а от имен муж. р., как и в м.-р., заменена формою им. мн.: два браты, чала- віки, сталы.

§ 426. Сохранились старые формы склонения имен ср. р. на я с род. ед. на -яти (из о.-р. -ате): жарабя, целя, дзиця, вовча, дзевча (жеребёнок, телёнок, дитя, волчонок, девочка) и пр., род. ед. жарабяци, целяци и пр.

§ 427. В склонении личных местоимений можно отметить отсутствие, как и в м.-р., формы дат.-местн. тебі, себі с е (немногие отмеченные наблюдателями случаи, вероятно,— заимствования из в.-р.); употребляются исключительно формы табі, сабі.

§ 428. Склонение местоимений неличных частью совпало по формам со склонением прилагательных: им. ед. муж. р. той, гэтый, гэный, нашый (рядом с наш), ж. р.—тая, гэтая, идная (и идна), ср. р.—тое и пр., вин. ед. ж. р.—тую, гэтую, адную и пр., тв. ед. муж. р.—тым, гэ- тым, адным и т. п., мн.—тыя, тых, тым, тыми и др.

§ 429. Числительные пять, шесть и пр. стали образовывать формы косвенных падежей как формы мн. ч.: пяцёх, шасцёх, пяцём, шасцём, пяцьми, шасцьми и пр.

В. Явления, общие б.-р. с в.-р.

§ 430. Дат. и местн. ед. имен и местоимений муж. р. не подверглись такому смешению, как в м.-р.: местн. ед. на -ови отсутствует даже в южных б.-р. говорах; местн. ед. муж. р. местоимений и прилагательных никогда не оканчивается на -ому.

§ 431. Форма род. мн. на -ей, хотя и редко, стала образовываться и от имен ср. р. с основами на мягкие и -р: палей, марэй (см. выше §§ 400 и 423).

§ 432. Диалектически, впрочем, только по соседству с в.-р., в переходных говорах возникли новые зват. формы от имен на -а без окончания: мам, цёт (тётка) и др.

§ 433. Диалектически в с.-б.-р. говорах (северная часть Витебской и Смоленской губ.), соседних с переходными с.-в.-р. по основе говорами, твор. мн. совпал с дат. мн.: рукам, ныгам, гарадам, с залатым каль- цам и пр. § 434. В окончаниях твор. ед. имен существительных и дат.-местн. и твор. ед. местоимений ж. р. с основами на мягкие неслоговые звуки нефонетически явилось о вместо е по аналогии с основами на твердые: зямлёю, маёй, всёй. Как и в в.-р., о в этих формах у имен существительных является теперь повсеместно, а у местоимений — диалектически, хотя вообще формы на -ой, -ою от основ на мягкие распространены больше, чем на -ей, -ею.

§ 435. В вин. ед. ж. р. прилагательных при ударении на основе является окончание -аю с его фонетическими изменениями (-ыю, -ию и т. п.): добраю и пр.

§ 436. Род. ед. местоимения всеі, еі в б.-р. может употребляться в значении вин. ед. рядом с формами яю, ану, всю.

С. Остальные б.-р. явления

Здесь я назову некоторые явления, или свойственные одному б.-р. яз., или встречающиеся одновременно диалектически, кроме б.-р., также и в в.-р. и м.-р. говорах, но вне непосредственной связи с б.-р.

§ 437. От имен муж. р. на -а некоторые формы в б.-р. стали образовываться так же, как и от имен муж. р. с им. ед. на согласную; при старых род. ед. старшыны, судзи (судьи), старосты, пъяницы, вин. ед. стар- шыну, судзю, старосту, пъяницу возникли дат. ед. старосту и пр., твор. ед. старшыном, судзём, старостам, пъяницам по аналогии с батюшку, ба- тюшком или мужику, мужиком; род. мн. старшынов, судзёв, старостав, пъяницав (буква «в» в конце читается как неслоговое у), между прочим, и в тех говорах, где от имен ж. р. род. мн. на -ов не образуется.

§ 438. По аналогии с именами, имеющими основы на мягкие неслоговые звуки, окончание -і в род. ед. ж. р. и им.-вин. мн. распро-странилось диалектически и на имена с основами на твердые согласные, преимущественно на задненебные, причем согласные твердые перед этим окончанием не смягчились, кроме задненебных, перешедших в мягкие средненебные: сястрэ, вадэ (но также и: прынёс вадзе), травэ, из руке, мужыке, гаршке, мяхе, луге, жанке, дзявке и пр.; ю.-б.-р. ва- лыэ, дубыэ, братыэ и т. д.; ср. зямлі, кавалі, жанці, касці и пр. Быть может, эти формы отразились на таких написаниях памятников, как трусЬ, дворЬ, поткЬ в Летоп. Авр. XV в., игрЬ — Библ. кн. XVI в.

§ 439. Сохранились по большей части старые формы мн. ч. склонения имен типа зять, кость и т. п.; не только род. мн. гасцей, людзей, начей и пр., но и дат. мн. гасцём, людзём, начом, сянём, дзвяром (= дверям), тв. гасцьми, дзвярми, сяньми, местн. гасцёх, сянёх, начох, дзвярох, у лапцёх и пр.; рядом с этими формами существуют и новые формы дат., твор. и местн. мн. на -ам, -ами, -ах: начам, начами, начах, касцям, касця- ми, касцях и пр. Ср. подобные же формы в в.-р. и м.-р. говорах. В б.-р., как и в м.-р., по этому же склонению образуют падежные формы мн. ч. имена конь и грош: коняй, грошай (или грошый), канем, грашом, коньми, грошми.

§ 440. Во многих ср.-б.-р. и ю.-б.-р. говорах уцелели формы дат. мн. имен существительных муж. р. на -ом рядом с новыми формами на -ам: папом, братом, бацьком, пастухом, жанцом, шавцом (шевцам, т. е. портным), кавалём, сталяром, дубом, зубом и пр. и: папам, братам и т. д.

§ 441. В тех же говорах распространилась и форма местн. мн. на -ох: папох, лясох, лядох, садох, дубох, питухох, братох, касцох, жанцох, капа- чох, караблёх; от имен ср. р.: по балатох. Ср. в грам. 1432 г.: у Троцох, члонкох, роздЬлох, мЬстичох, Минея 1489 г.: о вченикох. На распространение этой формы могли влиять: а) остатки старой формы на -ъхъ склонения имен на -ъ с род. ед. на -у: сынох, дубох и т. п.; б) аналогия со стороны имен с основами на мягкие, имевших ранее в род.-дат.-местн. ед. окончание -и; в) аналогия со стороны форм род. и дат. мн. с гласною о. Рядом с формою местн. мн. на -ох употребительна в б.-р. и форма на -ах.

§ 442. Род. мн. на -ов, кроме имен муж. р., стали образовывать многие имена ср. р., обыкновенно при ударении во мн. ч. на основе: варо- тав, письмав, но также: вядзёр и пр., а диалектически, главным образом в ю.-з. говорах, и имена ж. р. при ударении в других формах мн. ч. на основе: сарокав, сёстрав, маладзицав, лисицав, но дачок, дзявок. Ср. ов- цовъ в Библ. кн. XVII в.

§ 443. Большое распространение в б.-р. получили формы местоимений и прилагательных на -эй: тэй, аднэй, сляпэй, другэй; по аналогии с ними в некоторых б.-р. говорах стали образовываться и формы твор. ед. существительных ж. р. на -эй: галавэй и т. п. Первоначально окончание -эй получалось, быть может, фонетически в им. ед. муж. р. вместо -ый и в род. ед. ж. р. вместо --мі, а затем распространилось и на другие падежи. Ср. такие же окончания в некоторых в.-р. говорах (см. выше § 414).

§ 444. Местн. ед. муж. и ср. р. местоимений и прилагательных в значительной части говоров, преимущественно средне-б.-р. и северно- б.-р., совпал с твор. ед.: аб адным, на тым, на вараным конику и т. п. Ср. аналогичное явление в с.-в.-р. и переходных в.-р. говорах.

V. Малорусские изменения форм склонения

§ 445. Зват. форма в м.-р. сохранилась, как и в б.-р.: синку, добродію, чоловіче, мамо, жінко и пр.

§ 446. Свистящие перед і в склонении имен с основами на задненебные сохранились, как и в б.-р.: в лузі, у кожусі, на ріці и пр.

§ 447. Формы местн. и дат.-местн. на -и от имен с основами на мягкие или бывшие раньше мягкими согласные по большей части сохранились: на земли, на поли, в криници (и из старого и) и др., но частью заменились формами на -і: ковалі, в кишені, в каші, на селі (і из старого і) и др.

§ 448. Вин. множ. От имен лиц в м.-р., как и в б.-р., в значении вин. мн. стала употребляться форма род. мн.: чоловіків, жінок, дочок и пр.; от имен животных по большей части сохранилась старая форма вин. мн., совпадающая с им. мн.: воли, коні, корови и пр., как в б.-р. (см. § 424).

§ 449. С у д ь б а ф о р м д в о й с т в. ч. Старые формы им. дв. на -а от имен муж. р. при числительных два, оба были утрачены и заменены формами им. мн.: два воли, городи и пр.; зато сохранились формы им. дв. на -і от имен ж. и ср. р.: дві нозі, руці, відрі рядом с дві ноги, руки, два відра. По аналогии те же формы стали употребляться и при числительных три и чотири: три корові, чотири селі и пр.

§ 450. Дат. ед. на -ови, -еви. Уже в древнейшую эпоху дат. ед. на -ови в южнорусских и некоторых севернорусских говорах мог образовываться не только от имен, имевших такое окончание этой формы еще в о.-сл., но и от других имен муж. р. с окончанием им. ед. на -ъ; по аналогии с ними и имена с основами на мягкие неслоговые звуки могли иметь дат. ед. на -еви, ср. в Мстиславовой грам. 1130 г. Георгиеви и т. п. Позднее в севернорусских говорах эта форма была утрачена, а в

м.-р. получила большое распространение и даже стала употребляться предпочтительно перед формою на -у; ср. нын. украинск. козакові, дубові, вісові, батькові, ковалеві, коневі, ножеві, богачеві, товаришові и пр., и даже, хотя и редко, от имен ср. р. на -о, -е: містові, полеві, мореві, сонцеві, життєві и пр. Окончания -ови, -еви в вост.-м.-р. говорах очень рано, не позже XIV в., нефонетически изменились в -ові, -еві (откуда нын. -ові, -еві), по аналогии с -і в дат. ед. личных местоимений и имен ж. р. На такое изменение могут указывать формы дат. ед. -ові, -еві в некоторых южнорусских памятниках XV в. В зап.-м.-р. (точнее: с.-м.-р., зап.-укра- инских, галицких и карпатских) говорах и в этих окончаниях оста- лось без изменения в і и і. Кроме того, звук е в окончании -еві или -еви во многих (преимущественно западных) м.-р. говорах нефонетически заменен звуком о, причем согласные перед ним стали мягкими, если они мягки в других падежных формах: ковальови, коньови, купцьови, гостьови, ножови, польови, морьови, життьови и пр., по аналогии с о в козакови, містови и др.

§451. Местный ед. имен муж. и ср. р. Формы местн. ед. на -і частью сохранились (с фонетическим изменением і в і), частью были заменены формами на -у, которые между прочим стали образовываться и от имен ср. р. Теперь местн. на -у употребляется в м.-р. преимущественно от имен муж. р. с суффиксами -ък и -ик: в садочку, на хлопчику и т. п., реже от основ на мягкие: в куреню, на звірю и пр. Позднее благодаря совпадению дат. и местн. на -у и, может быть, по аналогии с именами ж. р., где дат. и местн. тоже совпадают, стало возможным употребление дат. ед. муж., а диалектически и ср. р. на -ові, -еві (или -ови, -еви) в значении местн., причем от некоторых имен местн. на -ові (-ови и пр.) употребляется теперь даже предпочтительно перед другими формами того же падежа. Примеры: украинск. в вінкові, на батькові, на півневі (півень — петух) и т. п., карпатск. сынови, польови, житьови и пр. Наконец, вследствие возможности совпадения дат. и местн. ед. муж. и ср. р. существительных и ж. р. прилагательных, в с.- м.-р. и укр. стали употребляться в значении местн. и формы дат. ед. муж. р. местоимений и прилагательных: у всьому городі, в вишневому са-дочку и т. п., рядом со старыми формами.

§ 452. Им. мн. от имен несреднего р. на -а в м.-р. не употребляется, кроме немногих слов: повода, вуса, рукава (жирным шрифтом — ударяемые гласные). Ср. выше § 382.

§453. Им. мн. на -о в е. Формы им. мн. на -ове и, по аналогии с ними, на -еве от основ на мягкие, по-видимому, сохранялись в некоторых русских говорах в XII в. и позднее, причем употреблялись от некоторых имен, имевших такую форму, может быть, еще в о.-сл., т. е. изменявшихся в о.-сл. яз. по типу имен сынъ, медъ и т. п. (сюда, может быть, относится борове в Ипат. летоп. от существ. боръ — лес, сосна), а также от имен лиц: попове, татарове, ляхове и пр. Затем формы на -ове от имен неодушевленных предметов и животных были утрачены во всем русском яз., а от имен лиц сохранились лишь в некоторых с.-м.-р. (подляшских), галицких и карпатских говорах: сынове, склепарьове, то- варишове, сусідове и пр. Возможно, что эти формы возникли уже в м.-р. говорах под влиянием польского или словацкого яз. В украинских говорах они неизвестны.

§454. Род. мн. имен существительных. Род. мн. на -овъ (укр. -ів, с.-м.-р. и карп. -ув) в большинстве говоров теперь образуется только от имен муж. р. с основами как на твердые, так и на мягкие неслоговые звуки: волів, країв, ножів, царів и пр. Диалектически формы на -ов стали образовывать и некоторые имена ср. р., ср. подольск. полів, карп. морів, ягнятув, и даже, хотя и редко, ж. р.: матерів, ранів, землів (литерат. укр. матерів, но ран, земель), но обычно имена ср. и ж. р. не образуют род. мн. на -ов. Имена на -ь муж. р. типа гость, зять и пр. по большей части стали склоняться так же, как и другие имена муж. р. с основами на мягкие звуки, т. е. образуют род. мн. тоже на -ов: локтів, гостів (карп. локтюв, гостюв); наоборот, существительные конь (кінь, кунь и пр.) и грош (гріш, груш и пр.) склоняются во мн. по образцу имен ж. р. на -ь: коней, грошей (реже: конів, грошів). Диалектически в карпатских и др. говорах род. мн. на -ий стали образовывать имена муж. р. на -рь, -ль; ліварий, учителий. Наконец, в некоторых карпатских говорах возникли формы род. мн. на -ах: морях, ключах, сонцях, волосях, локтях и пр. по аналогии с формами местн. мн. под влиянием совпадения этих форм у местоимений и прилагательных.

§455. Дат. мн. на -ом (-ем) и местн. на -і хъ и -ъхъ. Эти формы от имен муж. и ср. р. сохранились в м.-р. лишь диалектически, главным образом, в карпатских говорах; впрочем, форма местн. на -іх (из -Ьхъ) по большей части вытеснена формою на -ох (из -ъхъ): дат.: лісум, чоловікум, сынум, конюм, ліварюм, містум, тілум, морюм, сон- цюм, клочум; местн.: лісох, чоловікох, сынох, коньох, ліварьох, тілох, сон- цьох, клочох (реже: лісіх и пр.); в с.-м.-р. и укр. формы на -ум или -ім (из -омъ, -емъ) и на -іх (из -іхъ) теперь очень редки, преимущественно от некоторых имен с основами на мягкие: с.-м.-р. дат. мн. хлопцюм, конюм и пр., укр. хлопцім, конім, грошім, гостім (здесь і по аналогии), местн. хлопціх, коніх, грошіх (і, конечно, здесь явилось нефонетически), лісіх и лісох. Украинские формы дат. мн. на -ем или -ом и местн. на -ех или -ох от имен коні, гроші, гості и пр. см. ниже § 458.

§456. Судьба род. ед. имен ж. р. и им.-вин. мн. муж. и ж. р. на -і из о.-сл. -і носового. Эти формы вообще в м.-р. сохранились повсеместно: укр. род. ед. землі, дині, бурі, им. мн. землі и пр., коні, ковалі, князі, с.-м.-р. род. ед. земліе и пр., им. мн. клуніе, пісніе, ножіе, купціе. По аналогии с коні, мужі и т. п. им.-вин. на -і в м.-р. стал образовываться и от других имен муж. р. с основами на мягкие согласные, ср. укр. звірі, ведмеді, гості, гвозді (реже—со старым -и: гости, гвозди) и пр. Диалектически окончание -і (из старого -і) стало употребляться и от имен ж. р. на -ь, преимущественно в им. мн.: ночі, кості и пр.

§ 457. Т в о р. е д. и м е н ж. р. Окончание -ою, -ею диалектически распространилось на имена ж. р. на -ь: при обычном вост.-укр. ніччу, річчу, сіллю (= солью) и т. п. на западе, преимущественно в карпатских говорах, реже в галицких и зап.-м.-р., говорят также: ночою (Подольск. г.), костею и костьою и т. п. В некоторых карпатских говорах окончание -ою вследствие выпадения -й между гласными изменилось в -оу с у неслоговым: бойк. жоноу, рукоу, дыньоу, кустьоу (костью), любовйоу и т. п. (с у неслоговым; в слове кустьоу первое у из более старой формы кустю, ср. украинок. кістю, где у, і из о). Из этого оу в говоре лемков получилось -ом: руком, дыньом, земльом, честьом (= частью) и пр.

§458. Формы мн. ч. склонения имен на -ь с род. ед. н а -и. Слова муж. р. этого склонения в м.-р. по большей части утратили старые падежные формы, заменив их другими, ср. украинск. род. мн. зьвірів, ведмедів, дат. зьвірям, ведмедям, гостям, твор. зъвiрями, ведмедями, гостями и пр. Как архаизм сохранились старые формы им.-вин., род. и твор. мн. только у немногих имен: им. гости, гвозди (при обычных гості, гвозді), люди (и люде), род. гостей, гвоздей, людей, или гостий, гвоздий, людий, твор. людьми, реже: гістьми, гвіздьми; по аналогии с ними образуются косвенные падежи от имен коні, гроші: род. мн. коней, грошей, или коний, гроший, твор. кіньми (карп. куньми), грішми (карп. грушми); диалектически те же окончания теперь встречаются и от дру-гих имен с основами на мягкие и шипящие, но редко. Имена ж. р. по большей части сохранили из старых форм только формы им. и род. мн.: кости, дїти и пр., род. костей, дітей и пр.; в остальных же падежах получили окончания -ам, -ами, -ах по аналогии с именами на -а: костям, костями, костях. Старая форма твор. мн. на -ми стала употребляться значительно реже, чем новая на -ами, хотя и сохранилась поч-ти повсеместно: укр. кістьми и пр., карп. кустьми и пр. (= костями). Формы дат. мн. на -ем и -ом (из о.-р. -ьмъ) и местн. -ех и -ох (из о.-р. -ьхъ) сохранились лишь диалектически, и то при более частых формах на -ам, -ах: вост.-укр. гостем, людем, костем и пр., костех и т. д., с.-м.-р. и зап.-укр. гостьом, людьом, коньом, костьом, гостьох, людьох, коньох, дітьох и пр. Встречаются также в укр. формы дат. мн. на -ім: дверім, сінім (= сеням), реже — местн. на -іх: грудіх.

§459. Звуки е и о после мягких в окончаниях падежных форм. Звук е в окончаниях падежных форм не в конце слова во многих м.-р. говорах, преимущественно в зап.-м.-р., нефонетически заменился звуком о с мягкою или шипящею согласною перед ним, ср. вост.-укр. коневі, богачеві, ковалем, землею и т. п., зап.-м.-р. ко- ньови, богачови, ковальом, земльою и пр. по аналогии с основами на твердые, например, чоловікови, волом, рукою и пр.

§460. Склонение имен с о.-сл. основой на -ент. В м.-р. формы этого склонения (ср. выше § 361 в) сохранились с небольшими изменениями: в род. ед. окончание -ате заменилось окончанием -ати, повидимому, еще в о.-р. эпоху, хотя диалектически является и -ате: теляти и теляте; в дат.-местн. ед. теперь является окончание -ати в одних говорах и -аті в других; в последнем случае і по аналогии с именами ж. р.: теляти и теляті. В тв. ед. -атем, заменившееся в зап. говорах нефонетически через -атьом или -атом: телятем (вост.), телятьом и телятом; широкое распространение получили также формы, образованные непосредственно от основы им.-вин. ед., телям, ягням; в лите- ратурном украинском яз. употребительны только последние от всех имен ср. р. на -я.

§461. Им. ед. прилагательных. Окончания им. ед. муж. р. -ый, -ий вообще сохранились без изменения, но конечное -й после -ы или -и во многих говорах отпадает: добрый, синий и добри, сини. Неслоговая гласная й выпадает также и в окончаниях им. и вин. ед. ж. р. и им.-вин. ср. р. между гласными. При этом в им. и вин. ед. ж. р. после выпадения й между двумя а или двумя у получились стяженные формы с а или у краткими (из более ранних а, у долгих): добра, біла, добру, білу и пр., хотя диалектически сохраняются кое-где и нестяженные формы: добрая, добрую и пр. В им.-вин. ед. ср. р. в большей части м.-р. говоров вследствие выпадения й в окончании -оє, -ее получилось стяжение, причем -ое, -ее (т. е. оэ, еэ) перешли в -е: добре, біле и пр.; рядом с этими стяженными формами сохранились и нестяженные доброе, білоє или добрее, білеє (где е заменило старое о нефонетически). В карпатских (главным образом, закарпатских) говорах вместо украинского -е в им.- вин. ед. прилагательных ср. р. является окончание -ой, очевидно, из -ойе после выпадения й через посредство ое с е неслоговым: доброй, бідной, такой: такой чудо и пр.

§462. Род. и дат.-местн. ед. ж. р. прилагательных. В м.-р. сохранились старые формы на -оі, -еі (см. § 382.4), откуда нынешние украинские формы на -ої, -еї: доброї, синеї. В дат.-местн. ед. ж. р. фонетически из о.-р. -ой получилось в украинском -ій, откуда далее -і: добрі и пр.; в с.-м.-р. и закарп. -уй: добруй и пр.

§ 463. Дат. ед. личных местоимений в нынешнем м.-р. только: мені, тобі, собі (ср. § 371); формы тобі, собі восходят к о.-сл. и о.-р. тобі, собі; форма мені — к о.-р. диалектич. мені (ср. ю.-в.-р. мине).

§ 464. Склонение местоимений неличных, как и в б.-р., частью совпало по формам со склонением прилагательных, ср. формы: им. ед. муж. р. цей (= сей, этот), той, им. ед. ж. р. цяя, тая, ср. р. цеє, тое, вин. ед. ж. р. цюю, тую и пр.

§465. Склонение числительных. Числительные от пяти до десяти и сложные с десять в м.-р., как и в б.-р., стали образовывать падежные формы по местоименному склонению и согласоваться в числе с определяемыми ими существительными: род.-местн. пятьох, ше- стьох и пр., дат. пятьом, тв. пятьма и пр.; впрочем, сохраняются и старые формы: пяти, шести и пр.