1Формы спряжения, перешедшие в русский язык из общеславянского

§ 466. В словах о.-сл. и о.-р. языков, называемых в грамматиках глаголами, следует различать собственно глаголы, т. е. спрягаемые слова, и те глагольные слова, которые, имея основу, общую с основами форм спряжения, не являются сами формами спряжения.

§ 467. Формы спряжения, перешедшие в о.-р. яз. из о.-сл., состояли из форм лица с их различиями по числу и форм сказуемости, т. е. наклонения и времени. Формами лица в глаголах обозначалось отношение признака, выраженного глагольной основой, к известному лицу речи; при этом глагол в формах 1-го и 2-го лица всех трех чисел (единственного, двойственного и множественного) не требовал при себе в качестве подлежащего слова, обозначающего 1-е или 2-е лицо речи, так как эти лица подразумевались уже самой формой 1-го или 2-го лица глагола: например, о.-сл. дамь, даси по значению совпадали с нынешними русскими: я дам, ты дашь. Формами сказуемости называются такие формы, которые делают глагол грамматическим сказуемым, т. е. обозначают предмет мысли, на который указывает основа глагола, в открываемом мыслью сочетании его с другим предметом мысли. К формам сказуемости в глаголе о.-сл. яз. принадлежали формы наклонений: прямого, или изъявительного, и двух косвенных: повелительного и условного, и формы времени: настоящего, аориста, имперфекта, прошедшего сложного I или перфекта, прошедшего сложного II или plusquamperfect'a, будущего 1-го и будущего 2-го (условного).

§ 468. Что касается форм залога и вида, то эти формы по своему значению являются формами не словоизменения (синтаксическими), а формами словообразования (несинтаксическими), но в о.-сл.

Видовые значения в глагольные основы в о.-сл. вносились различным образом: или 1) известными словообразовательными суффиксами, или 2) сложением простых глагольных основ с приставками. В случаях первого рода в зависимости от присутствия или отсутствия тех или других суффиксов в глагольных основах различались формы вида кратного и некратного с известными подразделениями. Во втором случае, в глаголах, сложенных с приставками, эти приставки могли изменять значение несовершенного вида простых основ в значение вида совершенного, внося притом и другие, невидовые изменения в значение простых основ.

§ 469. Все глаголы о.-сл. яз. можно разделить на 2 класса, унаследованные им от общеиндоевропейского яз.: а) глаголы нетематического спряжения, у которых окончания личных форм наст. врем. присоединялись непосредственно к непроизводной основе; это — глаголы jесмь, імь, дамь, вімь, имамь; и б) глаголы тематического спряжения, у которых перед окончанием почти всех личных форм наст. вр. (кроме 1 л. ед. и 3 мн.) являлись гласные е или и, представлявшие первона-чально суффиксы основы наст.

Большая часть глаголов образовывала формы спряжения, а также инфинитивы, супины и причастия от двух основ, называемых 1) основой настоящего врем. и 2) основой инфинитива: эти две основы различались между собой или суффиксами основы, или характером гласного звука внутри основы, или и тем и другим; часть глаголов имела одну и ту же основу наст. вр. и инфин. По присутствию или отсутствию различий между этими основами и по самому характеру этих различий глаголы могут быть разделены на несколько классов. Не перечисляя этих классов, укажу, что в тех случаях, когда основы различались только по характеру гласной, в основе наст. вр. могла быть или более краткая гласная, чем в основе инфинитива: мьрон (др.-р. мьру), инф. мерти (др.- р. мерети, ст.-сл. мрЬти), или носовая гласная при неносовой в основе инфинитива: наст. вр. ленгон (р. лягу), сендон (р. сяду), аорист (образованный от основы инфинитива) легохъ, скдохъ и пр. Если же основы различались суффиксами, то в 1-м тематическом спряжении основа наст. врем. отличалась от инфинитивной или а) присутствием суффикса j, отсутствовавшего в инфинитивной основе, ср. 1 ед. наст. ЗН(/-Он, кол -он, 2 ед. зна/-еши, кол1-еши (л мягкое из Л/), инф. зна-ти, кол-ти (р. колоть, ст.-сл. клати) и т. п., или б) отсутствием суффикса а, присутствовавшего в инфинитивной основе: 1 ед. ръв-он (р. рву), ді/-он (др.-р. дію), 2 ед. ръв- еши, ді/-еши, инф. ръва-ти, ді/а-ти; или же в) тем и другим: 1 ед. плач-он (ч из к/), ор1-он (р. орю; р мягкое из р/), пиру/-он (у из оу с у неслоговым), 2 ед. плач-еши, орг-еши, пиру/-еши, инф. плака-ти, ора-ти, пирова-ти (в из у неслогового). Глаголы 1-го спряжения с суфф. н (из общеиндоевроп. не/но) в основе наст.

§ 470. От основы наст. вр. образовывались, кроме форм наст. врем., также формы повелит. наклонения и причастия наст. врем. действит. и страдат. залога; от основы инфинитива — формы аориста и имперфекта, а также инфинитив, супин и причастия прош. вр. действ. и страд.залогов.

§471. Личные формы наст. врем. имели в о.-сл. следующие окончания: 1 ед. ч. от глаголов нетематического спряжения -мь, от глаголов тематического спр. о носовое (без тематической гласной перед этим окончанием): дамь, імь, jесмь, имамь, берон, хвалгон (р. беру, хвалю, где у из о носового); в остальных формах, кроме 3 мн., в тематическом спряжении перед окончаниями были гласные: в 1 спр. е, во 2-м и; 2 ед. от глаголов нетематического спряжения с первоначальными основами на согласные -си, от остальных -ши или -шь: даси (старая основа дад), іси (старая основа ід), jеси (основа/ес), имаши или имашь (основа има), береши или берешь, хвалиши или хвалишь; 3 ед. -ть; это окончание у глаголов тематического спряжения (первоначально только 1-го) и у глагола jесмь могло отсутствовать: дасть, ість, jесть, имать, береть, хвалить и/е, бере, хвали. Дв. ч. 1 л. -ві, 2 л. -та, 3 л. -та и -те (-ті). Мн. ч. 1 л. -мъ, -мо, -ме, -мы: дамъ, імъ, jесмъ, имамъ, беремъ, хвалимъ или дамо, імо, jесмо, имамо, беремо, хвалимо или даме и пр. или дамы и пр., 2 л. -те: дасте, істе (здесь с из д перед т явилось еще в общеиндоевроп. яз.), jесте, имате, берете, хвалите; 3 л. от глаголов 1-го тематического спряжения -онть: беронть и т. п. (др.-р. беруть, где у из о носового), от глаголов 2-го тематического спряжения -енть: хваленть (др.-р. хвалять, ср. нын. сидят, где а из е носового). От глаголов нетематического спряжения эти формы были следующие: даденть, іденть, віденть (здесь е носовое из более раннего н, становившегося слоговым между согласными), сонть, имонть (здесь о носовое из а в конце основы + н перед согласной), ср.

§ 472. В русских памятниках с XIV в. встречается нередко 1 ед. есми (грам. Андрея Полоцк, до 1399 г., двинск. грам. XV в. и др.); по- видимому, эта форма с конечным и перешла в о.-р. яз. из о.-сл., где она, может быть, являлась вместо jесмь перед и.

§ 473. Форма 2 ед. у глаголов тематического спряжения и глагола имамь в о.-сл., по-видимому, являлась как с окончанием -ши, перешедшим в ст.-сл. яз., так и с окончанием -шь, на которое указывают все остальные славянские языки, в том числе и русский, имеющие в этой форме только окончание -ш: поль. masz, memsz, czymsz, znasz, сербск. имаш, несеш, видиш, чуваш, болг. имаш, береш, молиш, виждаш и пр. Формы с окончанием -ши, впрочем, сохранились в одном из м.-р. карпатских говоров; в остальных же в.-р., б.-р. и м.-р. говорах теперь известны только формы на -ш, восходящие к старым формам на -шь. В др.-р. церковных памятниках в силу церковной и книжной традиции обычны формы на -ши, а формы на -шь редки; древнейшие примеры —

XII—XIII в.: тружаешь ев. XII в. Киевского Музея, прЬтъкнешъ ев. Румянц. Муз. № 104 XII—XIII в., низъведешь я Типогр. Псалт. XIII в. № 27, л. 87 об., забудешь мя там же 15, попрешь лва там же 147 и др.; довольно часты формы на -шь в севернорусском списке Кормчей 1282 г.: будешь, переступишь, стоишь и мн. др. Но в грамотах и других памятниках нецерковного письма с XIII в. (до XIII в. формы 2 ед. в таких памятниках вовсе не встречаются) обычны формы на -шь, а формы на -ши являются очень редко, очевидно, под влиянием церковного письма. Примеры с -шь: посулишь Смол. грам. 1229 г., будешь, поедешь Новг. грам. 1304 г. и др.

§ 474. На о.-сл. -ть в окончании 3 ед. и мн. указывает русский яз.; в древнейших русских памятниках и церковного, и делового письма эти формы пишутся почти исключительно с окончанием -ть; к о.-сл. -ть следует возводить не только т мягкое в окончании 3 л. в вост.-м.-р. и ю.-в.-р. и ц мягкое в б.-р., но и т твердое в с.-в.-р. и зап.-м.-р., ввиду показаний древних с.-р. и ю.-р. памятников, знающих только -ть; это т твердое объясняется позднейшим отвердением конечных согласных. В ст.-сл. формы 3 л. с окончанием -ть являлись лишь диалектически только от глаголов нетематических и, может быть, от глаголов 2-го тематического спряжения в ед. ч. В остальных случаях формы 3 ед. и мн. наст. вр. в ст.-сл. памятниках являются только с окончанием -тъ, которое можно считать новообразованием, возникшим, быть может, уже после распадения о.-сл. яз. Нынешнее болгарское т твердое в окончании 3 мн. и, частью, 3 ед. наст. вр. может восходить и к этому -тъ, и к о.-сл. -ть. Остальным славянским языкам те же формы известны издавна только без окончания -т, кроме 3 ед. есть (сербск. jест, польск. jest и пр.). Формы без окончания -ть от глагола jесмь и глаголов тематического спряжения перешли, между прочим, из о.-сл. яз. и в некоторые говоры ст.-сл. яз. (Зогр. достои, подобаа, е; Супр. може, хоште, праздьноуе, сЬди и др.) и в русский яз. Из древнейших русских памятников церковного письма формы без -ть очень часты в Из- борн. 1073 г.: ю, буде, оумираю, боли, соу и пр.; в остальных редки: напише запись О. Е., обряде запись Минеи 1095, чьто ю тебЬ, приде 1 поч. Арх. ев. и др.; в летописях и грамотах такие формы чаще; теперь они обычны в м.-р. и части б.-р. и в.-р. (северных и южных) говоров.

Окончание -ть перед и еще в о.-сл. могло фонетически изменяться в -ти; формы на -ти в этом положении перешли и в русский яз. и встречаются в древнейших памятниках, преимущественно южных, например, в 1 поч. Арх. ев.: юмлети и, дасти и, оубиюти и и др., в Усп. Сборн.

§ 475. Форма 1-го л. мн. в о.-сл. могла оканчиваться на -мъ, -мо, -ме и -мы. Окончание -мъ перешло из о.-сл., между прочим, в ст.-сл. и русский яз.; ср. ст.-сл. Ьмъ, дамъ, несемъ, хвалимъ и пр., др.-р. несемъ, хва- лимъ, нын. в.-р. несём, хвалим и т. п.; окончание -мо перешло в сербский и словенский языки и в южные говоры о.-р. яз., ср. нын. сербск. jесмо, дамо, несемо, носимо, м.-р. дамо, їмо, несемо, учимо и пр.; окончание -ме — в чешский, словацкий и болгарский языки, а также, по крайней мере, в форме 1 мн. jесме,— в северные говоры русского яз., ср. нын. чешск. jsme, budeme и др., болг. сме, чукаме, хващаме, диалект. пле- теме, молиме. Окончание -мы, являющееся теперь в польском и лу-жицких языках, ср. польск. jestesmy, піе.$іету, czymmy и пр., и известное также памятникам ст.-сл. и др.-р. языков, первоначально, вероятно, являлось только перед и, вследствие фонетического изменения конечного -ъ, как показывают некоторые ст.-сл. и др.-р. памятники, в которых формы на -мы употребляются именно в этом положении (ср. в 1 поч. Арх. ев. оубиюмы и 43), хотя позднее окончание -мы является и независимо от этого положения.

Наиболее обычным окончанием 1 мн. в древнейших русских памятниках и церковного, и делового письма является -мъ, как и в ст.-сл. Формы на -мо нередки в южнорусских и западнорусских памятниках с XIV в. и обычны в нынешнем м.-р. и б.-р. рядом с формами на -м. Форма есме в севернорусских памятниках — с XIII в. (сев.-р. Хлудов- ский Пролог 1262 г., новгор. грам. 1265 г. и позднее). Формы на -мы в нын. русском яз. не сохранились, но еще в XIII и XIV в. встречаются как в церковных памятниках, так и в грамотах, при этом в положении не перед и преимущественно от нетематических глаголов: дамы, про- дамы — грам. рижан в Витебск около 1300 г., а то есмы положили — договор тверского князя Михаила Александр. с Новгородом около 1370 г., дали есмы — ю.-р. грам. Панка 1387 г.

§476. Повелительное наклонение образовывалось от основы наст. вр. и имело формы всех лиц, кроме 1 ед. и 3 мн. Форма 2 и 3 ед. от нетематических глаголов: бонди (др.-р. буди), ід/ь (др.-р. іжь, ст.-сл. Ьждь), дад/ь (ст.-сл. даждь, др.-р. дажь), від/ь (ст.-сл. вЬждь, др.- р. віжь); так же образовывалась форма 2 и 3 л. повелит. от глагола видіти: вид/ь (ст.-сл. виждь, др.-р. вижь). Форма 2 и 3 л. ед. тематических глаголов имела суффикс и: неси, знайи, пиши, хвали и пр. Остальные формы повелит. наклонения имели перед окончаниями суффикс і у глаголов 1-го тематического спряжения с основами на твердую со-гласную: несЬмъ, несіте и т. п. и суффикс и у остальных глаголов: пи- шимъ, знайимъ, хвалимъ, пишите, знайите, хвалите. У глаголов нетематического спряжения окончания в дв. и мн. ч. присоединялись к основам бонді, іди, дади, віди, ср. др.-р. бyдімъ, Ьдимъ, дадимъ, вЬдимъ, будіте, ідите, дадите, відите. Окончания дв. и мн. ч. те же, что и в наст. врем.: 1 дв. -ві, 2 и 3 дв. -та, 1 мн. -мъ, -мо, -ме, -мы, 2 мн. -те. Согласные задненебные перед суффиксом и в ед. и і в дв. и мн. переходили в свистящие: мози, мозіте, пьци, пьціте и пр. Форма 2 и 3 ед. впоследствии утратила значение 3 ед. и сохранилась лишь со значением 2 ед. повелит.

§ 477. Аорист в о.-сл. образовывался от инфинитивной основы; при этом различались две формы аориста: а) аорист простой, личные формы которого образовывались через присоединение личных окончаний непосредственно к инфинитивной основе, и б) аорист сигматический, образовывавшийся с помощью суффикса с. Простой аорист образовывался только от глаголов 1-го тематического спряжения с основою на согласную несонорную и от глаголов с суффиксом инфинитивной основы -нон, отпадавшим в этой форме (1 ед. несъ, двигъ и т. п.). Те же глаголы имели и формы аориста сигматического; остальные глаголы образовывали только сигматический аорист. В эпоху распадения о.-сл. яз. формы аориста простого от упомянутых глаголов, кроме форм 2 и 3 ед., были, по-видимому, менее употребительны, чем формы аориста сигматического, так как в большей части славянских языков утрачены еще в доисторическую эпоху. Сигматический аорист в эпоху распадения о.-сл. яз. образовывался от основ на гласные и сонорные через присоединение суффикса с (с его фонетическими изменениями в х и ш) непосредственно к инфинитивной основе, а от основ на согласную несонорную двояким способом: 1) или непосредственно к основе с удлинением гласного звука основы: чисъ (ср. 1 ед. наст. чьтон, р. чту), басъ (1 ед. наст. бодон — бодаю), нЬсъ (1 ед. наст. несон, р. несу), ріхъ (1 ед. наст. рекон, др.-р. реку), или 2) с помощью тематической гласной о без удлинения гласного звука основы: чьтохъ, бодохъ, несохъ, рекохъ. Глаголы не-тематического спряжения по образованию основы не отличались от тематических: 1 ед. аор.: быхъ, дахъ, відіхъ, Ыъ и ідохъ (при инфинитивах быти, дати, відіти, істи); вместо 1 ед. іп, 3 мн. ісен еще в говорах о.-сл. яз. могло являться іхъ, ішен по аналогии с аористами на -хъ. Глагол дати, может быть, еще в говорах о.-сл. яз. мог образовывать аорист также от основы наст. вр.: 1 ед. дадохъ, 2 ед. даде и пр., сохранившийся в болгарском и сербском языках и известный также из старых памят-ников чешского яз. и поздних церковнославянских памятников русского извода (в последних только в форме 2 и 3 ед.).

Русским яз. из о.-сл. несомненно были получены только формы аориста сигматического, при этом от глаголов с основами на согласные — только формы с тематической гласной о : чьтохъ, несохъ и пр., кроме 2 и 3 ед., которые образовывались в др.-р. так же, как в ст.-сл., и представляли собою формы аориста простого (несигматического). Что касается остальных форм аориста несигматического и аориста сигматического от основ на согласные без тематической гласной о, то в русских оригинальных памятниках как делового, так и церковного письма они вовсе не встречаются, а в русских списках со ст.-сл. оригиналов очень редко.

§ 478. Рассмотрю только те формы аориста, которые несомненно перешли в русский яз. из о.-сл. Личные окончания сигматического ао-риста, относя суффиксы с, ос с их изменениями в х, ох, ш, ош к окончанию, были следующие. Ед. ч. 1 л. -съ, -хъ, -охъ: іп (позднее іх^, /єнп (позднее jенхъ, откуда р. яхъ), наченсъ (позднее наченхъ, откуда р. начахъ), быхъ, дахъ, знахъ, писахъ, видіхъ, хвалихъ, мерхъ (ср. ст.-сл. мр-Ьхь, в др.-р. должно было быть мерехъ) и мьрохъ (от основы наст. вр.), борхъ (ст.-сл. брахъ, в др.-р. эта форма должны была звучать: борохъ), несохъ, могохъ, пекохъ; 2 и 3, если основа оканчивалась на согласную несонорную, -е: несе, може, пече; если же основа оканчивалась на согласную сонорную или на гласную, то форма 2 и 3 ед. совпадала с основой: бы, да, зна, пи- са, виді, хвали, мер (ср. ст.-сл. оумрЬ; в др.-р. эта форма должна бы была звучать, как умере) и пр. Дв. ч. 1 л. -сові, -хові, -охові: ісові, дахові, несохові и пр., 2 и 3 л. -ста, -оста: іста, даста, несоста и пр. Мн. ч. 1 л.: -сомъ, -хомъ, -охомъ: ісомъ, дахомъ, несохомъ; рядом с -мъ в этой форме являлись также -мо, -ме, -мы, различавшиеся по говорам так же, как и в наст. вр.; 2 л. -сте, -осте, 3 л.: -сен, -шен, -ошен: ісен (позднее ішен, откуда др.-р. іша), дашен (др.-р. даша), несошен (др.-р. несоша) и пр. Звук с в окончаниях 1-го л. всех чисел и 3 мн. являлся только в образованиях аориста без соединительной гласной о от основ на согласную неплавную и на е носовое, причем от основ на е носовое формы с с уже в говорах о.-сл. яз. заменялись формами с х и ш по аналогии с формами аориста других глаголов; в ст.-сл. памятниках встречаются и те, и другие формы, т. е. как с с, так и с заменившими их х и ш, но в др.-р. памятни-ках мы находим только формы с х и ш: възяхъ, прияхомъ, начата и пр.

§ 479. К односложным формам 2 и 3 ед. аориста еще в говорах о.- сл. яз. могло присоединяться окончание -тъ, ср. ст.-сл. тсть, дастъ, быстъ (в дастъ и быстъ с по аналогии с тсть), питъ, покнтъ и др. В русских памятниках обычны формы без этого окончания: бы, да, изъЬ, на- ча, възя и т. п., но в памятниках церковного и литературного характера, между прочим, в оригинальных житиях и летописях встречаются формы 2 и 3 л. ед. аор. нетематических глаголов на -сть: бысть, дасть, съЬсть, а в некоторых памятниках — и формы на -тъ от глаголов тематического спряжения: приятъ, начатъ, оумр^ъ и мн. др.— житие Феодосия Печ. по списку XII в. По-видимому, и те и другие формы заимствованы из ст.-сл. яз., а ь в окончании -сть явилось по аналогии с ь в 3 л. наст. вр.

§ 480. Имперфект в о.-сл. образовывался двумя способами: 1) через присоединение окончаний -ахъ, -аше и пр. к инфинитивной основе, если она оканчивалась на гласные а или і; 2) через присоединение окончаний -Ьахъ, -іаше и пр. к основе наст. вр. в остальных случаях.

Окончание -Ьахъ и пр. изменялось в -аахъ и пр., если инфинитивная основа оканчивалась на мягкий неслоговой звук или на задненебную согласную вследствие перехода этой согласной перед гласною переднего ряда в шипящую. Этот переход показывает, что і в окончании имперфекта — из более раннего е долгого, а не из -ой, и что появление этой формы раньше изменения е долгого после мягких в а и дифтонга ой в і. Нетематические глаголы быти, істи, відіти образовывали имперфект от основ б, ід, віді: 6іaхъ, ідіaхъ, відіaхъ и пр. О.-сл. образования имперфекта сохранились в ст.-сл. яз., а в русском еще в доистори-ческую эпоху претерпели известные изменения, о которых см. ниже, § 495.

Личные окончания имперфекта в о.-сл. были следующие (суффиксы х, с, ш отношу к окончанию). Ед. ч. 1 л. -хъ, 2 и 3 л. -ше. Дв. ч. 1 л. -хові, 2 л. -ста или -шета (-шьта?), 3 л. -сте, -шете (-шьте?) или -ста, -шета (-шьта?). Мн. ч. 1 л. -хомъ (-мо, -ме, -мы), 2 л. -сте, -шете (-шьте'?), 3 л. -хон.

§481. В 3 л. ед. и мн. в о.-р. могло являться окончание -ть. Ср. Остр. ев. моуждашеть 279, Арх. ев. оугнЬтахоуть И 138 об., нарица- хоуть И 157 об. житие Феодосия Печ. по списку XII в. идяшеть 31, имяшеть 36, творяхоуть 36, исходяахоуть 59 об. и мн. др., Лавр. летоп. оучашеть (под 955 г.), предаяшеть (под 986 г.), изимахоуть (под 941 г.), несяхуть (под 1019 г.) и мн. др.; вообще, в памятниках XII—XIV вв. это окончание нередко. По-видимому, формы с окончанием -ть в имперфекте восходят еще к о.-сл. эпохе; правда, в ст.-сл. их нет, кроме единичного запрЬ^ашеть в Сав. кн., но они встречаются в старосербских памятниках.

§ 482. Формы 2 и 3 дв. и 2 мн. в ст.-сл. памятниках русского извода XI—XII в. являются исключительно с окончаниями -ста и -сте: Остр. ев. бЬста 60 и др., и т. п., Арх. ев. идяста 83; те же окончания и в ори-гинальных русских сочинениях: житие Феодосия Печ. XII в.: видяста 58 и др., но в Лавр. летоп. рядом с живяста (под 1091 г.) и т. п. также: оубивашета, отимашета (под 1071 г.), примерзняшета (под 1074 г.); в севернорусских памятниках XIII—XIV вв. встречаются формы на -шьте, -шьта: Рост. житие Нифонта 1219 г.: стояшьте (3 дв.), Панд. 1296 г.: пояшта, ев. 1357 г.: зряшьта, идяшьта, хожашьта и др. Акад. А. И. Соболевский сопоставляет эти формы со сходными формами в старочешском и лужицких языках.

§483. Причастия наст. вр. действ. залога от глаголов нетематического и 1-го тематического спряжения образовывались с помощью суффикса -онтj (откуда в русском -уч), а от глаголов 2 тематического спряжения—суфф. -енщ1 (откуда в русском -ач), присоединявшегося к основе настоящего времени; в им. ед. муж. р. они имели, по-видимому, первоначально окончания -ы, -і носовое и -е носовое. См. выше, § 367.

§ 484. П р и ч а с т и я н а с т. в р. с т р а д. з а л о г а от глаголов 1-го тематического спряжения образовывались с помощью суффикса -ом после твердых согласных и -ем после мягких неслоговых звуков: несомъ, бщемъ, пишемъ, а от глаголов 2-го спряжения с помощью суффикса -им: хвалимъ и пр.; эти суффиксы присоединялись к основе наст. врем.; от глаголов істи и відіти эти причастия: кдомъ и вкдомъ.

§485. Причастие прош. врем. 1-е действительного з а л о г а образовывалось через присоединение к основе инфинитива суффикса -ъ в им. ед. муж. р. и -ъш в остальных формах склонения, если основа оканчивалась на согласную (в том числе и на -р и носовую): Ьдъ, несъ, (у)мьръ, начьнъ, (въз)ьмъ и суффиксов -въ, -въш, если основа оканчивалась на гласную или -л: бывъ, давъ, знавъ, писавъ, відівъ, хва- ливъ, колвъ (откуда ст.-сл. клавъ, р. коловъ) и пр.; от глаголов 2-го тематического спряжения с инфинитивной основой на -и то же причастие могло образовываться с суффиксами -ь, -ьш (ь — из ъ после j), причем конечное -и основы переходило в j с дальнейшими изменениями получавшихся вследствие этого перехода сочетаний согласных с j: любл1ь, садjь (ст.-сл. саждь), ношь (от глаголов любити, садити, носити) и пр. В русском яз. в историческую эпоху причастия прош. врем. на -ь не употреблялись, а были известны только причастия на -ъ и -въ.

§486. Причастие прош. врем. 2-е образовывалось через присоединение к инфинитивной основе суффикса -л. Основы на согласные -д и -т утрачивали эти согласные перед л в тех говорах о.-сл. яз., к которым восходят языки русский и южнославянские (см. выше § 161.1). У основ на -в это в выпадало перед л во всех говорах о.-сл. яз., ср. р. жил, слыл, ст.-сл. жилъ, слылъ, польск. zyt (наст. вр. в нын. польск. zyjq, но в старопольск. zyw^). Это причастие в о.-сл. употреблялось ис-ключительно в составной форме перфекта в им. пад.

§487. Причастия прош. врем. страд. залога образовывались от инфинитивной основы с помощью суффиксов -т и -н или -ен.

Причастия с суффиксом -т образовывали глаголы 1-го тематического спряжения с непроизводными основами на сонорные и на гласные -и, -і, -у, -ы, а также глаголы с суффиксом -нон; от всех этих глаголов, кроме глаголов с основами на носовые, в о.-сл., как показывает ст.-сл. и сербский яз., могли образовываться и причастия с суффиксом -н или -ен. Ср. в нын. русском: колотый, распоротый, запертой, стёртый, взятый, начатый, сжатый, битый, одетый, обутый, вырытый, согнутый, двинутый и пр., польск. roztarty, zaczqty, zqty, ЪИу, truty, kryty, wysuty, podzwig- пцру и др., сербск. клат, трт, узет, начет, жет, бит, изут, крит, дигнут и пр., ст.-сл. прострьть, повить, піть, отврьсть, ждть, но также ст.-сл. брань (от глаг. брати = р. бороть), заклань, бигень, одінь, обоувень, открьвень, сербск. клан, би/ен, обувен, кривен, швен и пр.

Причастия с суффиксом -н — от глаголов с инфинитивной основой на -а, -і и -л, ср. нынешн. р. узнанный, виденный и пр.

Причастия с суффиксом -ен — от глаголов с инфинитивной основой на согласную и на гласные -и, -у, -ы; при этом гласная -и в конце основы у глаголов 2-го тематического спряжения изменялась в j с дальнейшими изменениями сочетаний предшествующего согласного звука с этим j, а у непроизводных глаголов (которые могли образовывать также и причастия с суффиксом -т) гласные и, у, ы перед суффиксом -ен изменялись в ий, ув, ъв: би/енъ, шьвенъ, обувенъ, покръвенъ; подобные причастия из о.-сл. перешли между прочим в ст.-сл. и в сербский языки; в русском причастия с суффиксом -н или -ен от глаголов с непроизводными основами на гласные -и, -і, -у, -ы неизвестны.

§ 488. И нфинитив в о.-сл. образовывался с помощью суффикса -ти или -ть, присоединявшегося к основе инфинитива. У глаголов с основами на задненебные сочетание кт, получавшееся от соединения согласного звука г или к в конце основы с т, принадлежавшим суффиксу инфинитива, подвергалось перед и или ь известным изменениям (см. выше, § 144.2), в результате которых получился тот звук о.-сл. яз., который дал в ст.-сл. шт, а в русском ч, ср. ст.-сл. мошти, лешти, бріш- ти, пешти, решти, др.-р. мочи, лечи, беречи, печи, речи, нын. р. мочь, лечь, беречь, печь, изречь. У глаголов с основами на губные -б, -в, -п эти губные перед окончанием инфинитива выпадали: ст.-сл. погрети (похоронить), жити, шити, тети (бить, рубить); в нын. русском грести звук с явился нефонетически. У глаголов с основами на -д, -т в инфинитиве перед окончанием -ти являлось с: плести, вести, брести и пр., получен-ное о.-сл. языком в этой форме еще из балт.-слав. праязыка . Формы инфинитива на -ти при ударении на окончании в русском яз. сохранились почти повсюду, а при ударении на основе — в м.-р. и в некоторых с.-в.-р. и б.-р. говорах, а также в языке песен, что указывает на большую употребительность их раньше. Но инфинитивы на -чи даже в тех случаях, когда ударение падало на окончание (печи, мочи, беречи и т. п.), уцелели только в немногих с.-в.-р. и б.-р. говорах и в м.-р., а в остальных говорах заменились инфинитивами на -ч с ударением на основе: в.-р. печь, беречь и пр. Формы на -т мягкое (в б.-р. ц мягкое) теперь распространены во всем русском яз., но в м.-р. менее употребительны, чем формы на -ти. Существование еще в о.-сл. инфинитивов на -ть можно предполагать на основании не только русского, но и польского яз., в котором издавна известны инфинитивы только на -с (из о.-сл. -ть): brae, піеіс, ch-adz^ и пр., и лужицких языков. В русских письменных памятниках инфинитивы на -ть засвидетельствованы с XI в.: Остр. ев. напълнить 213, Изб. 1073 г. почрьпать 257, Арх. ев. въкоусить 80 об. (везде по одному случаю). Но вообще в древнейших памятниках они редки: Добр. ев. 1164 г. рость, мнить ся, помолить ся, взять; житие Феодосия Печ. XII в. напълнить и т. д. Не чаще они и в грамотах: Смол. грам. 1229 г. усадить, взяте (= взять) при многочисленных инфинитивах на -ти; в новгор. грам. XIII—XIV вв. их вовсе нет, а из 87 двинских XV в. только в трех; но в зап.-русских и московских памятниках с XV в. они нередки. По-видимому, в древнейших южнорусских говорах и говорах новгор. и двинском инфинитивы на -ти были более употребительны, ср. их потомков, м.-р. язык и нынешние говоры Арх. и Вологодской губ.

§ 489. Супин образовывался в о.-сл. от инфинитивной основы с помощью суффикса -тъ, т. е. отличался от инфинитива только конечной гласной.

Составные формы спряжения в о.-сл.

§490. Перфект (прошедшее сложное) в о.-сл. выражался с помощью сочетания причастия прош. врем. 2-го (на -лъ) спрягаемого

глагола с личными формами наст. врем. вспомогательного глагола бы-

ти: далъ jесмь, ходилъ jесмь и пр.

§491. Рlusquamperfectum (преждепрошедшее) выражалось посредством соединения того же причастия спрягаемого глагола с личными формами имперфекта глагола быти (б'Ьахъ и пр.) или аориста біхъ, ср. в Лавр. летоп. под 988 г.: еще бо не бяху прияли святаго крещенья.

§492. Будущее 1-ое сложное выражалось в о.-сл. сочетанием инфинитива спрягаемого глагола с личными формами вспомогательных глаголов имамь (или йьмон), ХОШ/Он (р. хочу), начьнон (р. начну) и, может быть, бондон (р. буду). Первые три способа образования будущего времени были известны ст.-сл. и др.-р. языкам; теперь обороты с глаголом иму употребляются в м.-р., б.-р. и некоторых с.-в.-р. говорах, с глаголом хочу — в болгарском и сербском (болг. ща, щеш и пр., сербск. Ну, Неш и пр.). Образования будущего 1-го с глаголом буду теперь являются в русском (см. §§ 518, 532, 541) и зап.-слав. языках, но в русском эти образования, может быть, новые (в древнейших памятниках как церковного, так и делового письма их нет), а в польском являются рядом с формами будущего 2-го; поэтому в обоих языках употребление глагола буду в форме будущего 1-го могло бы объясняться влиянием будущего 2-го.

§493. Будущее 2-ое выражалось сочетанием причастия прош. врем. 2-го (на -лъ) с личными формами глагола бондон (р. буду), употреблялось только во временных и условных предложениях для обозначения действия, которое должно предшествовать в будущем другому действию, и было близко по значению к условному наклонению. В др.- р. языке оно еще сохранялось, ср. в Дух. Симеона Гордого: кого буду прикупнлъ или хто ми ся буде въ ВИНЄ досталъ и т. д. Из нынешних славянских языков оно сохранилось в болгарском со старым значением и в сербском (у хорватов), польском и словенском в значении, одинаковом с будущим 1-м.

§ 494. У с л о в н о е н а к л о н е н и е выражалось сочетанием причастия прош. вр. 2-го с личными формами аориста вспомогательного глагола быти — быхъ и пр. или условного наклонения того же глагола бимь и пр. В русском яз. в древнейшую эпоху были известны только обороты с быхъ. Остатком их в нынешнем русском яз. является употребление частицы бы (по происхождению — 2 и 3 ед. аориста) с формами прош. врем. в значении условного наклонения. Никаких следов употребления оборотов с бимь в русском языке ни в древнем, ни в новом не находим.

2. Общерусские изменения форм спряжения

§495. Изменения в образовании имперфекта. Еще в доисторическую эпоху фонетически і в окончании ^ахъ, ассимилируясь следующему а, переходило в а с мягкостью предшествующей согласной: бяахъ, горяахъ, идяаше, живяаше и пр., затем, несколько позднее, наступало стяжение аа в а, ср. Изб. 1076 г.: бяше, Арх. ев. відя- ше, идяху, хотяше и пр. Кроме того, шипящие согласные и сочетания губных с л мягким в конце основы, получавшиеся из сочетаний зубных (д, т, з, с) или губных с j, у глаголов 2-го тематического спряжения с инфинитивной основой на -и могли нефонетически заменяться мягкими зубными нешипящими и мягкими губными без j, являвшимися в основе инфинитива: Арх. ев. исходяаше 150, житие Феодосия Печ. XII в. прославяше 38 об., коупяше 29 об., отпоустяаше 49 об., исхо- дяахоуть 59 об. и др.

§ 496. У т р а т а и м п е р ф е к т а. Имперфект встречается в списках русских житий святых и летописей, составленных в XI—XII вв., и это присутствие в них формы имперфекта, и притом несколько отличной от ст.-сл. формы, по-видимому, говорит за то, что имперфект существовал в русском яз. еще в XI—XII вв., но в грамотах, Русской Правде и других памятниках делового языка имперфект не встречается ни разу; можно думать, что он был утрачен живым языком не позже XII в.

§497. Утрата аориста. Аорист в южнорусских и западнорусских говорах был утрачен очень рано, так как из памятников, писанных в области этих говоров, встречается лишь в сочинениях церковного характера и летописях и вовсе отсутствует в грамотах и других памятниках делового письма . Но в севернорусских говорах аорист, по-видимому, сохранялся несколько дольше. Севернорусский список Русской Правды 1282 г., где находим два случая употребления аориста: отложиша, уставиша, конечно, на это сохранение не указывает, так как эти формы могли принадлежать еще южнорусскому протографу XI в., но такие указания дают новгородские и двинские грамоты, в которых формы аориста, правда, больше в традиционных формулах, попадаются изредка еще в XIV—XV вв.: пояша Новгор. грам. 1314 г., повелЬше, послаше грам. 1372 г., се дахъ, се дасть, се выкупи, посадники вспросиша, а даша, обиниша, се роздилипіа двинские грам. XV в.

§498. Судьба рlusquamperfect'a. Старая описательная форма рlusquamperfect'a была утрачена не позже того времени, когда произошла утрата форм имперфекта, причем заменилась другим описательным оборотом: сочетанием причастия на -лъ спрягаемого глагола с прош. сложным (перфектом) вспомогательного глагола: былъ отъялъ Новг. грам. 1265 г., ишьло было Смол. грам. 1284 г. и т. п. Древнейшие примеры этой новой формы — XIII в.; старая же форма встречается и в XIV в. и даже позднее, но только в списках памятников, восходящих к XI и XII в., например, в частях летописей, излагающих события этого времени.

§ 499. Судьба форм перфекта (прошедшего времени). В 3-м л. всех чисел вспомогательный глагол мог опускаться еще в о.-сл. В русском яз. отсутствие его в этих формах составляет правило уже для древнейшей эпохи (ср. в надписи на Тьмутороканском камне 1068 г.: глЬбъ князь мЬрилъ море по леду); правда, в летописях, особенно древнейших, он встречается еще довольно часто, хотя и реже, чем отсутствует, но это употребление могло быть книжным. В формах 1-го и 2-го лица вспомогательный глагол стал опускаться в тех случаях, когда лицо было обозначено личным местоимением; употребление же личных местоимений при глаголах с течением времени стало чаще, чем раньше. Ср. уже в Мстиславовой грамоте 1130 г.: а язъ далъ роукою своею, рядом с а я Всеволодъ далъ есмь и др.

§500. История форм условного наклонения. Спрягаемые формы аориста вспомогательного глагола быхъ, быхомъ, быша и пр., входившие в состав описательной формы условного наклонения, в русском яз. заменились частицей бы, представляющей по происхождению форму 2 и 3 ед. аориста вспомогательного глагола: если бы мы знали, я бы дал и т. п., м.-р. я би продав, ви би мали и пр. Древнейшие примеры такой замены в памятниках — XIII в.: Милятино ев. 1215 г.: аїре бы вь Турі быша силы былы и пр. Но в смоленских и зап.-русских грамотах, летописях и т. п. правильные старые образования условного наклонения продолжают употребляться довольно долго, ср. рижскую грам. около 1300 г.: а бысте пустили жито; зап.-р. грам. 1341 г.: а бы- хомь вась пустили; грам. 1445 г.: што быхь опять отдаль. Формы 2 ед. и мн. условного наклонения в этих памятниках с XV в. начинают заменяться оборотами с бы еси, бы есте, где бы уже превратилось в частицу: ани сміли бы есте взяти грам. 1440 г., а бы еси собраль Позн. сборн. XVI в. Но формы 1 ед. и мн. в зап.-р. памятниках сохраняются еще в XVI в.: ани быхь поглідел (Скорина), а быхмо... не жаловали (Катихиз. 1562 г.); быхмо — зап.-р. образование 1 мн. аориста, возникшее не позже XV в. В так наз. придаточных и условных предложениях с союзами что, да, как, хотя, если частица бы слилась с ними в одно слово, образовав таким образом новые союзы: чтобы, дабы, как бы, кабы, хотя бы, если бы.

В в.-р. вследствие того, что параллельно с так наз. придаточными, условными и т. п. предложениями в языке употребляются обороты с инфинитивами, причастиями и деепричастиями, приблизительно совпадающие с ними по значению, частица бы перешла и в эти обороты, внося в них значение условности. Употребление бы при инфинитиве известно как литературному яз., так и народным говорам: я поіду в город, чтобы повидаться с родными; как бы мне это сделать? и пр. Реже, и притом только в литературном яз., употребляется бы в оборотах с причастиями. Ср. у Гоголя: «Боже! и погубить так безжалостно все лучшие годы своей юности, истребить, погасить искру огня, может быть, теп-лившегося в груди, может быть, разлившегося бы теперь в величии и красоте, может быть, также исторгнувшего бы слезы изумления и благодарности» (Портрет, 1-я ред., § 1) или «Спит ум, может быть, обретший бы внезапный родник великих средств» (Мертвые Души, ч. I, гл. 11); у Достоевского: «По-моему, если бы Кеплеровы и Ньютоновы открытия, вследствие каких-нибудь комбинаций, никоим образом не могли бы стать известными людям иначе, как с пожертвованием жизни одного, десяти, ста и т. д. человек, мешавших бы этому открытию или ставших бы на пути, как препятствие, то Ньютон имел бы право. устранить эти десять или сто человек» («Преступление и наказание»).

§501. Утрата двойств. ч. в спряжении в живом русском яз. произошла, по-видимому, судя по памятникам, в XIII в., но в книжном яз. двойств. ч. употреблялось более или менее правильно еще довольно долго (до XV в. и дольше).

§502. Утрата супина. Употребление инфинитива вместо супина встречается в русских памятниках еще в XI в., ср. Остр. ев. по- съла призъвати 80, но окончательная утрата супина значительно позже: правильное употребление его мы находим еще в грамотах XIII и XIV в., ср. Смол. грам. 1229 г.: позвати на поле русина битъ ся и др. (но там же: ехали твердити миръ), Новгор. грам. 1265 г. ездити звЬри гонитъ; грам. Кейстута 1341 г. пустили тръговатъ и пр. Позднее XIV в. супин в русских памятниках не встречается.

3. Великорусские изменения форм спряжения

Личные формы глаголов нетематического спряжения

§ 503. Формы 2 ед. іси, даси (с ударением на конце) сохранились лишь в части с.-в.-р. говоров (в Олон., Мурманской, Архангельской, Новгородской и Северо-Двинской губ.), в остальных же с.-в.-р. говорах и в ю.-в.-р. они заменились новообразованиями еш, даш, возникшими по аналогии с формами глаголов тематического спряжения и совпавшими по произношению со старыми формами 2 ед. повелит. накл. іжь, дажь (о форме дажь см. ниже, § 513). Эти формы могли возникнуть очень рано, еще в о.-р. эпоху, ср. м.-р. диалектич. їш, даш. В памятниках форма ішь в виде іши является впервые в XIV в. Псалт. Публ. Б-ки F. 4: до избытка Ьши 5.

§ 504. В 3 ед. и мн. конечное т (из ть) в ість, дасть, ідять, дадуть (обу в этой форме см. ниже, § 507) отвердело в с.-в.-р., но осталось мягким в 3 ед. есть, может быть, под влиянием мягкого т в 3 ед. есте и ести. В ю.-в.-р. т мягко во всех формах 3 л.

Форма 3 ед. jе сохранилась лишь в некоторых с.-в.-р. говорах (Ар- ханг., Мурм., Олон., Новгор. губ.) рядом с формами есть и естя. В остальных с.-в.-р. говорах и в ю.-в.-р. сохранилась только форма есть. К форме jе восходит также отрицание нет из ні (= не jе) + ту.

§ 505. Форма 1 мн. от глагола есмь в в.-р. нецерковных памятниках XIV—XVII вв. встречается почти исключительно в виде есме (например, в новгор. летописях и грам. XIII—XVII в., между прочим, еще в грам. 1614 г., в Пск. апост. 1307 г. и др.) и есмя (в двинских грам.

в., московских грам. и других московских памятниках XIV—XVII в. и др.). Последняя форма, вероятно, получилась вследствие фонетического перехода конечного е в а в слабоударяемом положении (ср. такое же а в в.-р. меня, тебя, себя). Формы на -мо в.-р. памятникам неизвестны.

§ 506. Формы 1 и 2 мн. от глаголов дамь и імь, полученные из о.- сл., заменились в в.-р. новообразованиями от той основы, какая является в 3 мн.: дадим, ідим, дадите, ідите. На образование этих форм, вероятно, оказали влияние тождественные с ними формы повелит. наклонения. По памятникам эти формы отмечены с XIV в.: не выдадите Новг. летоп.

§ 507. В 3 мн. старая форма дадять изменилась, как и в м.-р. и б.- р., в дадуть (откуда нын. ю.-в.-р. дадуть, с.-в.-р. дадут), может быть, под влиянием причастных форм с у. По-видимому, это изменение относится к очень старому времени, так как является общерусским, но еще в в.-р. грамотах XIII в. встречается старая форма дадять: дадять ему корму И подводы Новгор. грам. 1294 г. и др.; форма дадуть известна по памятникам, кажется, только с XIV в.: коли мои села князя великого дадуть, тогды И митрополичи дадуть Уст. грам. в. кн. Вас. Дм. 1392 г. и др.

От глагола ість в в.-р. сохранилась старая форма 3 мн.: ю.-в.-р. ідять, с.-в.-р. ідят или ідя.

§ 508. Формы глагола есмь в в.-р. вообще не сохранились, кроме 3 ед. (есть, е), вследствие того, что вообще личные формы этого глагола при подлежащих в русском языке издавна опускались, а при формах 1 и 2 л. в в.-р. с известного времени стали обязательно употребляться в качестве подлежащего личные местоимения; форма 3 ед. сохранилась благодаря употреблению ее в тех случаях, когда глагол быть не являлся связкой, а обозначал существование предмета. Утрату форм 1 и 2 л. глагола есмь в в.-р. можно относить приблизительно к

в.: до этого времени они встречаются не только в памятниках литературного языка, но и в грамотах, частной переписке и т. п. Встречающаяся в научной прозе форма 3 мн. суть — из церковнославянского яз. и живому русскому яз. не свойственна.

Личные формы глагола имамь по нетематическому спряжению утрачены, по-видимому, еще в о.-р. эпоху.

Личные формы наст. врем. глаголов тематического спряжения

§509. Формы 3-го л. ед. и мн. В в.-р. эти формы перешли из о.-р. как с окончанием -ть, так и без -ть. Формы без -ть сохранились лишь в части с.-в.-р. говоров и в большей части ю.-в.-р. говоров. В на-званных говорах формы 3 л. без -т употребляются теперь в ед. ч. только от глаголов 1 спряжения: он знае, несе, но возит, стоит и пр., а во мн. (значительно реже) — только от глаголов 2 спряжения: оны говоря, но знают, несут. В двинских грам. XIV—XV в. формы 3 ед. без -ть встречаются не только от глаголов 1-го спряжения: изоиде 15 и др., но и от глаголов 2 спр.: поруши 86, 88, но при этом употребляются только в условных предложениях: а хто сии рядь поруши 86, а хто почне наступати 90, а буде тируну не до земли 36 и пр. Ср. в нынешнем литературном яз. единственную форму без -т: буде в том же значении. В нынешних с.-в.-р. говорах различия по значению между формами на -т и без -т нет. В ю.-в.-р. 3 ед. без -ть образуют не только глаголы 1 спряжения: он зная (знает), несе, но и глаголы 2 спр. с ударением на основе: он ходя, нося, но говорить, стаить; во мн. числе иногда тоже образуются формы без -ть, но только от глаголов 2 спр. при ударении на окончании: они глядя, говоря, но знають, несуть, ходють. От тех же глаголов и в тех же говорах употребляются и формы на -ть или -т.

Конечное -т в 3 ед. и мн. из о.-р. -ть, бывшее в о.-р. после утраты конечного ь полумягким, затем отвердело в с.-в.-р. и стало мягким в ю.-в.-р. О времени отвердения -т в с.-в.-р. можно до некоторой степе-ни судить по написаниям с -тъ в памятниках делового (нецерковного) письма . В московских грамотах до 2-й половины XIV в. пишется в 3 ед. и мн. последовательно только -ть; впервые формы на -тъ в достаточном количестве появляются в Дух. Димитрия Донского: відаеть, перемінить, имуть, потянуть; в новгородских грамотах и других памятниках XIII—XV вв.— только -ть; то же в двинских грам. XV в., но в некоторых двинских грамотах является окончание -тъ. Отсюда можно заключить, что отвердение -т в 3 л. в с.-в.-р. происходило не одновременно. Теперь в некоторых говорах Олонецкой губ. окончание -т мягко в 3 мн. глаголов 1-го спр.: идуть, несуть и пр. и твердо в остальных случаях.

§510. Во 2 мн. в о.-сл. многие глаголы с непроизводной основой имели ударение на конце: ПИ/ЄШЄ, съпите и пр.; в некоторых с.-в.-р. говорах это ударение сохранилось, в остальных же, как с.-в.-р., так и ю.- в.-р., перенесено на основу; ср. арханг. спите, вологод. спитё с литерат. спите.

§ 511. Различие между глаголами 1-го и 2 спряжения в формах наст. вр. сохранилось в с.-в.-р., а в ю.-в.-р.—только при ударении на окончании: несёш, встаёш, стоиш, говориш, несуть, встають, стоять, говорять. При ударении же на основе тематические гласные е и и в формах 2 ед., 3 ед. на -ть и 1 и 2 мн. фонетически совпали в одном звуке, а в формах 3 ед. без -ть и 3 мн. глаголы 2 спряжения получили окончания -а (-я), -уть по аналогии с глаголами 1-го спряжения, и таким образом формы обоих спряжений совпали; ср., например, глаголы 1-го спряж. 1 ед. знаю, полю (инф. полоть) и 2 спр. вижу, солю, 2 ед. знаиш, полиш, ви- диш, солиш, 3 ед. знаить, полить, видить, солить и зная, поля, видя, соля; 1 мн. знаим, полим, видим, солим, 2 мн. знаитя, политя, видитя, солитя; 3 мн. знають, полють, видють, солють.

§ 512. У глаголов 1-го спряжения фонетически тематическая гласная в в.-р. должна была бы являться в виде о перед твердыми согласными и е перед мягкими: идёш (ш в в.-р. отвердело раньше перехода е в о), идём; быть может, также с.-в.-р. идёт, если -т в 3 ед. отвердело до окончательного перехода е в о, но идеть (ю.-в.-р.), идете (ю.-в.-р. и с.-з.- р.). Но благодаря влиянию одних форм на другие такое чередование е и о в личных формах наст. вр. сохранилось лишь в немногих в.-р. говорах (например, в Тотемском у. Вологодской г. и некоторых др., где говорят: пасёш, пасёт, пасём, но пасете); в большинстве же говоров во всех четырех формах является одна и та же гласная, именно, в большей части с.-в.-р. и переходных и во многих ю.-в.-р.— о: несёш, несёт, несёть или несё, несём, несёте, а в остальных с.-в.-р. и в архаичных ю.-в.- р.— е: несеш, несеть или несе (в немногих с.-в.-р. говорах также: несет), несем, несете. Понятно, что в ю.-в.-р. говорах звуки о или е в этом окончании являются только под ударением.

Судьба форм повелительного наклонения

§ 513. Во 2 ед. повелит. наклонения из старых форм на -ь сохранилась только іжь (пишется «ешь»); форма дажь еще в XIV в. была непонятна и заменяется в памятниках выражением дай же; теперь употребляется только дай; повелит. вижь сохранилось как частица, а в значении повелит. наклонения заменилось другими образованиями. Во 2 ед. на -и это и при ударении на основе могло отпадать еще в о.-р. Позднее в в.-р. неударяемое и в окончании этой формы по большей части совсем утрачено: будь, стань, сядь, знай, пой, режь, ляг и пр.; и сохранилось только после двух согласных: молви, наполни, прыгни, тресни и пр., а также в сложных с приставкой вы: выгляни, выложи, выкупи и пр. Формы на -и с ударением на конце по большей части сохранились, хотя диалектически возникли формы с переносом ударения на основу и отпадением конечного -и: положь, напой, становь, подь (= пойди).

§ 514. Форма 1-го мн. повелит. в тех случаях, когда она отличалась от 1 мн. наст. врем., была заменена формою наст. врем.; вместо идімъ, бeрімъ, споимъ, сд^аимъ и т. п. стали говорить: идём, берём, споём, сделаем; но затем значение 1 мн. повелит. сохранили только формы 1 л. множ. глаголов совершенного вида, употреблявшиеся как формы изъ-явительного наклонения, со значением будущего времени, а в значении 1 мн. повелит. наклонения от глаголов несовершенного вида стала употребляться форма 1 множ. будущего сложного: будем стоять, будем говорить и пр., кроме немногих глаголов, от которых в значении 1 множ. повелит. может употребляться 1 мн. наст. вр. несовершенного вида: идём, бежим, едем. В памятниках замена 1 мн. повелит. формой 1 мн. наст. вр. появляется уже в XII—XIII в.

§515. Так как 1 мн. повелит. после утраты двойств. ч. стало обозначать приглашение совершить то или другое действие совместно с говорящим, обращенное или к одному второму лицу, или к нескольким вторым лицам, то для обозначения множественности вторых лиц к форме 1 мн. стал иногда прибавляться суффикс 2 мн. -те, причем формы без -те стали употребляться преимущественно (но не исключительно), если приглашение обращено к одному лицу: пойдём и пойдёмте.

§516. 2 множ. повелит. Окончание -іте заменилось в в.-р. окончанием -ите: идите, ведите, несите, живите и пр. В в.-р. памятниках примеры 2 мн. повелит. на -ите вместо -іте встречаются уже в XIII—XIV вв.: Р. Пр. 1282 г.: сьведите ся, Дух. новгородца Климента: вьзмите и др. Окончание -ите как старое, так и из -іте, сохранилось преимущественно в тех случаях, когда на него падает ударение, а также после двух согласных и в сложных с приставкой вы-, т. е. в тех же случаях, в которых сохранилось конечное -и во 2 ед. повелит., а в остальных случаях (т. е. при ударении на основе не после двух соглас-ных) заменилось окончанием -те, которое таким образом во всех случаях стало приставляться непосредственно к форме 2 ед. повелит.: будьте, станьте, сядьте, знайте, пойте, режьте, лягте, диалектич. по- ложьте, напойте, становьте, подьте и пр. Таким путем возникли и новообразования: іжьте (теперь пишут: «ешьте»), дайте. Уже в XIII в. в памятниках встречаются формы: вижъте, віжьте, оставьте, обидьте и пр.

§517. Изменение основ. У многих глаголов о.-р. яз. основы форм спряжения были неодинаковы в различных формах. Сюда относятся 1) а) глаголы, имевшие в 1 ед. и 3 мн. наст. вр. основу на задненебную, в остальных личных формах основу на шипящую, а в повелит. на свистящую: пеку, печешь, пеци, лягу, ляжешь, лязи и др.; б) глаголы 2 спряжения с основой 1 ед. на шипящую и на сочетание губной с л мягким, а остальных лиц наст. вр. на мягкую зубную нешипящую и на мягкую губную без л: сажу — садишь, лечу — летишь, грожу — грозишь, прошу—просишь, езжу—ездишь, пущу—пустишь, рублю — рубишь, ловлю — ловишь, куплю — купишь и т. п.; в) глаголы, имевшие разные гласные в основах наст. вр. и повелит.: реку —рьци и т. п.; 2) глаголы с различными основами наст. вр. и инфинитива. Вследствие стремления устранить эти различия в в.-р. возникли следующие изменения.

Во всем в.-р. свистящие в формах повелит. наклонения, стоявшие в чередовании с задненебными, заменены мягкими средненебными; это явление аналогично подобной же замене в склонении: теки, пеки, біги, ляги, откуда после отпадения -и: ляг. В памятниках такая замена встречается с XIV в.: стереги (Парим. Сергиевой лавры).

Диалектически у тех же глаголов шипящие в окончании основы личных форм наст. врем. заменились а) мягкими средненебными: те- кеть, пекеть, стерегеть или текет, пекет, стерегет и пр.: эти формы довольно обычны теперь в ю.-в.-р. и во многих с.-в.-р. и переходных говорах; литературный язык избегает их, но они все-таки проникают и сюда: ткёт; б) твердыми задненебными, после которых гласная обязательно о,— в восточных и поволжских с.-в.-р. говорах: 2 ед. пекош, 3 ед. текот, стерегот, могот, бегот, лягот, 1 мн. запрягом и пр. (форма 2 множ. на -оте в материалах не отмечена).

Диалектически шипящие и сочетания губных с мягким л в 1 ед. глаголов 2 спряжения с основой остальных форм на зубные нешипящие и губные заменены этими звуками: ходю, летю, ездю, пустю, возю, несю, лю- бю, кормю, спю и пр. Это изменение возникло независимо в части с.-в.- р. говоров (Арханг. г.) и части ю.-в.-р. Ср. подобное же явление в м.-р.

В различных говорах возникли новообразования инфинитива от основы наст. врем. и наоборот, если эти основы первоначально были различны, например, ю.-в.-р. идить вместо ити; такого же происхождения и наше идти; ю.-в.-р. диалектич. жмать вместо жать, касим. вы- треть вместо вытереть. Сюда же относится с.-в.-р. диалектич. пекчи, мокчи и т. п. вместо печи, мочи (литерат. печь, мочь), откуда далее пекти, мокти и пр. Основу наст. врем., измененную под влиянием инфинитива, представляют с.-в.-р. теру, стери, он отперёт и т. п.

§518. Судьба форм будущего сложного. Из способов образования будущего сложного в в.-р. теперь сохранились обороты с буду и иму, причем последние — только кое-где в с.-в.-р. говорах (волог., костр., яросл.): иму ділать, имём косить и т. п.; в остальных — только буду... Кроме того, в в.-р. стал употребляться для образования будущего с особым видовым — начинательным — оттенком глагол стану с инфинитивом, а в литературном языке существует также оборот с глаголом иметь: имеет быть и пр. Но в в.-р. памятниках XIII—XVI в. обороты с глаголом буду почти не встречаются, а для образования будущего обыкновенно употребляются глаголы учну или почну и иму; в грам. Ольга Рязанского 1356 г. также: того хочю боронити. Примеры оборотов с глаголом иму: Дух. Симеона Гордого: а хто сю грамоту иметь рушити, ймуть відати; грам. Ольга Ряз. 1356 г.: гді ймуть сі- діти; грам. звенигородского князя Юрия Дмитр. 1404 г.: а которые люди ймуть жити; двинские грам.: а хто иметь мое. подвигывати 5, хто иметь наступати 77 и пр.; обороты с глаголами почну и учну: двинск. грам.: а кто почнеть на сю землю наступать 107, а хто учнеть отимати 13 и др.; грам. вел. кн. Ивана Вас. Московского 1486 г.: а хто у них. учнет жыти людей; Конш. Домострой XVI в.: учнеть на люди глядя жити 43 об., учнуть спрашивати 55, не учнешь хранити 122 и пр.

§519. Рlusquamperfectum (новый, см. выше § 498) в в.-р. грамотах и других гражданских актах и сочинениях нецерковного характера XV—XVII вв. встречается, но довольно редко, между прочим, в Истории Курбского, Разрядной книге 1615 г. и др. Теперь он сохранился лишь диалектически в некоторых с.-в.-р. говорах (Арханг. и Олон. губ.): пошол был, воротилася была, заболела была, ср. в онежских былинах: эти королю были річи не понравились; в других в.-р. говорах plusquamperfectum утрачен. К plusquamperfectum^ восходит существующий в русском литературном яз. оборот: было с прош. временем глагола в значении начатого, но брошенного в прошедшем действия.

§520. Выражения перфекта и plusquamperfect^ в с.-в.-р. Причастие несклоняемое прош. врем. 1-е (деепричастие) стало употребляться во многих с.-в.-р. говорах как сказуемое, в значении перфекта: он ушоччи (его нет, потому что он ушел), дом сгорівши и т. п.; в сочетании со связкой в прош. врем. то же причастие получило значение рlusquamperfect'a: он был ушоччи, она была роздівши.

§521. История форм возвратного залога. Возвратное местоимение ся, си, превратившись в частицу для обозначения возвратного действия, в в.-р. стало употребляться исключительно после глагола и наконец слилось в одно слово с глаголом, к которому относится. Свободное употребление ся при глаголе в в.-р. памятниках встречается еще в XVI в.: Конш. Домострой: в мале бо ся ослабиши 24, каково ся лучитъ 51; Судебник 1550 г.: чтобы ся недЬлщики не отпирали, и даже грам. 1615 г.: съ воры ся ему не водити, но, быть может, лишь в силу письменной традиции. Слиянием частицы ся с глаголом вызваны дальнейшие диалектические изменения в образовании форм от возвратных глаголов. Так, в некоторых южных и переходных в.-р. говорах возникли формы 3 ед. и мн. от возвратных глаголов на -тцеть и -тцуть: придетцеть, учутцуть и инфинитивы на -тцать: учит- цать, забавлятцать (Калужск. г., Егор. у. Моск. г. и Касим. у. Рязанской г.).

§ 522. Инфинитив. Инфинитивы на -ти при ударении на основе, а также инфинитивы на -чи сохранились лишь в песнях, а в разговорной речи — только в части с.-в.-р. говоров (а именно, инфинитив на -ти только в Вологодской, Северодвинской и Вятской губ., а инфинитив на -чи также и в Архангельской, Череповецкой и Новгородской губ.), а в остальных говорах вытеснены формами на -ть и -чь (с пере-носом на основу ударения, бывшего на конце у некоторых инфинитивов на -чи): ходить, знать, лечь, мочь, печь, беречь и пр. Инфинитивы на -ти с ударением на конце, а также с приставкой вы- от глаголов, имеющих ударение на конце не в сложении с этой приставкой, по большей части сохранились: нести, вести, прийти, вынести, выйти и пр., хотя диалектически рядом с ними встречаются и формы на -ть с переносом ударения на основу: несть, рость, плесть, весть и пр. В в.-р. памятниках с XIII—XVIII в. употребляются формы инфинитива и на -ти, и на -ть. Из новообразований инфинитива можно отметить такие формы, как о.-в.-р. грести (из о.-р. грети, 1 ед. наст. гребу), где с по аналогии с вести, плести, брести, мести и пр., диалектич. в.-р. итить, где к форме инфинитива ввиду ее формальной неотчетливости прибавлена инфинитивная примета -ть, с.-в.-р. диалект. вестить (вести) и т. п.

§523. Причастия наст. врем. действит. залога. Старые причастия или утратили значение причастий и стали прилага-тельными (текучий, лежачий и пр.) или существительными (пройда, рёва и пр.), или же перешли в несклоняемые деепричастия еще в о.-р., но в литературном в.-р. языке получили большое распространение заимствованные из церк.-слав. яз. и образованные по аналогии с ними причастия наст. врем. от глаголов несовершенного вида на -ущий, -ащий: идущий, говорящий и пр. От глаголов совершенного вида такие причастия вообще в литературном яз. не образуются, но изредка встречаются со значением причастий будущего времени: «Весьма рады, когда кто, приедущий из столицы, найдет, что у них точно так же, как в Петербурге» (Гоголь); «Это (лошадь Пржевальского) — вид. вероятно, скоро вымрущий совершенно» (С.-Пб. Ведом. 1901, 13 ноября); «У меня не хватает денег на поездку, потребующую много затрат» (Шахматов) и т. д.

§524. Деепричастия наст. врем. В о.-р. яз. первоначально причастия наст. врем., из которых потом получились деепричастия, образовывались лишь от глаголов несовершенного вида, но довольно рано возникли такие причастия или деепричастия и от глаголов со-вершенного вида со значением причастий или деепричастий прош. врем., например, уже в Смоленской грам. 1230 г.: возма; в записи Пан- тел. ев. XIII в.: исправляче; в севернорусском Хлуд. Прологе 1262 г.: возьмя, займя, поймя; в Лавр. летоп.: лиша ся, пожга, внида и др. Ср. в нын. в.-р.: пройдя, прочтя, полюбя, не спросясь, сломя голову, высуня язык, сложа руки и др. В нынешнем литературном яз. такие дееприча-стия менее употребительны, чем в 1-й половине XIX в.; ср. у Пушкина: постучась, увидя, обидя, поклонясь, брося, заменя и др.

У деепричастий наст. врем. на -а с основой на твердую согласную, соответствующих ст.-сл. причастиям на -ы, твердые согласные перед а в в.-р. заменились соответствующими мягкими согласными по аналогии с деепричастиями от других глаголов; таким образом получились нынешние в.-р.: идя, плетя, ведя, неся, везя, гребя и т. п. Древнейшие примеры этого изменения в церк. памятниках — с XII в.: Устав Патр. Б-ки (с.-р. список, восходящий к ю.-р. протографу): идя 23, чьтяи 200, в Сл. Ипполита грядя; в грамотах и летописях с XIII в.; приведу некоторые примеры: Новг. летоп. идя, ждя, рекя; Новг. грам. 1305 г. по- вьргя; двинск. грам.: ркя и т. п.; теперь формы на -гя, -кя в литерат. яз. неупотребительны, а потому от глаголов с основой на задненебные деепричастия не образуются.

Деепричастия наст. врем. на -чи в в.-р. сравнительно редки и притом встречаются только с ударением на основе или на конце (не на 1-м слоге окончания -учи или -ачи); в деепричастиях от глаголов 2-го спряжения неударяемое а перед -чи нефонетически заменилось гласной у по аналогии с деепричастиями от глаголов 1-го спряжения: идучи, живучи, крадучись, знаючи, вставаючи, играючи, сидючи, глядючи и пр. В литературном яз. такие деепричастия почти неупотребительны. В некоторых ю.-в.-р. говорах возникли новые деепричастия наст. вр. на -мчи или -вчи: лежамчи, седимчи, делаемчи, играемчи, видаемчи, стреляемчи, глядемчи; дожидаивчи, ходивчи и т. п.

§525. Деепричастия прош. врем.

По аналогии с деепричастиями, образованными с суффиксом -в, этот суффикс распространился и на деепричастия от тех глаголов, которые раньше образовывали их без суффикса -в: ів, сів, украв, заперев, взяв, сняв, начав и пр. или івши, сівши, укравши и пр. вместо старых: Ьдъ, сЫъ, украдъ, заперъ, вземъ, снемъ, наченъ или ідъши, сідъши и пр. Впрочем, сохранились и некоторые деепричастия без суффикса -в, исключительно в форме на -ши: гребши, запершись, утерши, слезши, привезши, диалект. пришоччи, ушоччи (из пришедши, ушедши), украччи (украдши), снёмши, наёмши, взёмши и пр.

В ю.-в.-р. говорах возникли новообразования на -мши: завладом- ши, увидамши, обумши (= обувшись), поднямши, дожамши, не пимши, не імши, идёмши, живёмши, привезёмши, принесёмши, сбережомши, испечом- ши; «Девушка коровушку доила, подоемши молочка цедила, проце- жомши душу Ваню поила, напоемши уговаривала» (песня) и т. п., распространившиеся и на переходные и на некоторые чистые с.-в.-р. говоры. В части в.-р. говоров являются также деепричастия на -лши, тоже представляющие новообразования: бывалши и пр.

4. Белорусские изменения форм спряжения

§526. Личные формы наст. в р. глаголов нетематического спряжения. В б.-р. сохранились старые формы этих глаголов: 2 ед. даси, яси (ешь); 2 мн. дасцё, ясцё (чаще) и дасце, ясце (реже; главн. обр. на юге). 1 мн. дамо, ямо — только в ю.-б.-р. говорах (Минская губ.). В остальных говорах старая форма 1 мн. заменена новообразованием: дадзём, ядзём (большая часть говоров), реже: дадзим, ядзим (по соседству с в.-р. говорами и на юге). Диалектически стала употребляться в значении 2 мн. изъяв. наклонения форма дадзицё, ядзицё или дадзице, ядзице (ударение на конце). В 3 мн. по аналогии с о.-р. у в да- дуць (вместо о.-сл. даденть, см. выше § 507) явилось также ядуць (едят). От вспомогательного глагола сохранилась лишь форма 3 ед. ёсь, ёсцека, ё и есь (есць), е (последние две формы только в ю.-б.-р. говорах).

§527. Личные формы наст. врем. глаголов тематического спряжения. В 3 ед. формы без окончания -ць (т. е. ц мягкого из о.-р. -ть) в северовост. б.-р. говорах теперь неупотребительны, а в ю.-з. б.-р. говорах являются только в 3 ед. невозвратных глаголов 1-го спряжения: нясе, таргуя и пр.; 2 мн. без -ць — только в очень немногих ю.-б.-р. говорах. С глаголами 1-го спряжения совпали по формам глаголы 2 спряжения при ударении на основе, как и в ю.-в.-р.; таким образом, от этих глаголов 3 ед. в ю.-з. говорах: ходзя, любя и пр., 3 мн. везде ходзюць, любюць и пр.

1 мн., как и в в.-р., имеет окончание -м. Окончание -мо — только на юге (Минская и ю. часть Могилевской губ.): поідзимо, глядзимо, купимо, хочемо, станемо.

Во 2 мн. сохранилось ударение на конце у тех глаголов, которые имели его на конце в о.-сл.: идзицё, стаицё, спицё или идзице, спице, стаице (последние формы — только на юге). Тематическая гласная у глаголов 1 спряжения под ударением правильно (фонетически) сохра-нилась как е во 2 и 3 ед. и 2 мн., а в 1 мн. в одних говорах сохранилось о, получавшееся фонетически перед твердой согласной, в других же по аналогии с остальными формами явилось е: нясеш, нясець или нясе, ня- сём (и нясом) или нясем, нясеця.

§528. Судьба форм повелительного наклонения. Формы 2 ед. повелит. накл. имели приблизительно ту же судьбу, что и в в.-р. Конечное -и при ударении на основе отпало, а при ударении на окончании частью сохранилось, частью тоже отпало, с переносом ударения на основу; такую же судьбу имели и формы повелит. накл. от глаголов с приставкой вы-: атступ, становся, пазгонь, пасоб, несь, вынесь, выкаць (выкати) и пр.

В 1 мн. в б.-р. сохранились старые формы на -Ьмъ от основ на твердые согласные: нясім, вядзім и пр., а по аналогии с ними 1 мн. повелит. на -ім стали образовывать и другие глаголы: хадзім, касім, лежім, памирімса вместо старых: ходимъ, косимъ, лежимъ, помиримъся. Ср. уже в памятниках XV—XVI в.: велЬмъ грам. 1475 г., терпімо Позн. Сборн. XVI в., подадЬмъ Статут 1588 г. Окончание -мо в 1 мн. повелит. теперь является только в ю.-б.-р. говорах, причем формы с этим окончанием стали образовываться только от глаголов, имеющих во 2 ед. повелит. ударение на основе (как старое, так и перенесенное с окончания). Как и окончание -те во 2 мн. повелит., окончание -мо стало присоединяться непосредственно к форме 2 ед. повелит.: ріжмо, сядьмо, бігаймо. Ср. совершенно такой же способ образования 1 мн. повелит. на -мо в м.-р. В немногих ю.-б.-р. говорах по соседству с м.-р. стали употребляться в значении 1 мн. повелит. формы 1 мн. наст. вр. на -ом: идом, пасядом и др.

Во 2 мн. частью сохранились, частью возникли по аналогии формы с суффиксом -і: нясіця, идзіця, ходзіця, накажіця, но лишь в части б.-р. говоров; в других говорах, наоборот, по аналогии со старыми просите, колите, накажите и под влиянием 2 ед. на -и от всех глаголов, имевших в этой форме ударение на суффиксе, 2 мн. стало образовываться с окончанием -иця (из -ите), т. е. не только прасиця, пишыця, где и старое, но и ня- сиця, вядзиця, бярыця и т. п., а от глаголов, имевших во 2 ед. ударение на основе (старое или перенесенное),—через присоединение окончания -ця прямо к форме 2 ед.: станьця, стойця, сыпця, адгоньця и пр. Ср. совершенно такое же образование 2 мн. повелит. в в.-р. и, частью, в м.-р.

§529. Изменение основ.

1. У глаголов с первоначальной основой на задненебную в формах повелит. наклонения свистящие согласные были заменены шипящими, как и в м.-р. и зап.-слав.: пячы, памажы, бяжы, ляж и пр. Ср. в зап.-рус- ских летописях XVI в.: поможи и пр., XVI в.: речи (повелит.) и пр. Диалектически шипящею же заменились задненебные в 1 ед. тех же глаголов: пячу, бяжу, стрыжу и пр. В других говорах, наоборот, вместо шипящих являются мягкие средненебные перед суффиксом -е: пякець и пр.

В некоторых говорах в 1 ед. глаголов 2 спряжения вместо ж яви-лось дж, если в остальных формах является д: виджу, ходжу, гляджу. Ср. то же явление в м.-р. говорах.

В ю.-б.-р. говорах произошла замена мягких согласных в конце основы твердыми и шипящих задненебными в 1 мн. наст. врем. перед окончанием -ом у тех глаголов 1 спряжения, основа которых в 1 ед. и 3 мн. оканчивалась на твердую согласную нешипящую: идом, вядом, грызом, прынясом, вярномся, зграбом (сгребем), жывом, магом, пяком, тавком (толчем), пасядом и т. п., должно быть, по аналогии с 1 ед. и 3 мн. Во 2 и 3 ед. и 2 мн. тех же глаголов в этих говорах перед е мягкие согласные сохранились, а шипящие заменились мягкими средненебными: идеш, вядзеш, сядзицъ, магець, пякець и пр.

Из образований инфинитива от основы наст. врем. и наоборот отмечу инфинитивы: церци, вмерци, заперци (тереть, умереть, запереть); дзерци (драть); бярахчы, памахчы и бярахци, памахци, валакци, тавкци (беречь, помочь, волочить, толочь); грапци (гресть) и др.; наст. вр. от глагола піць (петь): пяю, пяець, пяюць и пр. От глаголов с суффиксами -ыва, -ива по аналогии с глаголами с суффиксом -ова образуются формы наст. вр. -ую: выговарую, обманую и пр.

§530. Судьба форм прош. сложного (перфекта) в б.-р.— та же, что в в.-р.

§531. Судьба рlusquamperfect'a (нового, см. § 498). Р1ш- quamperfectum в зап.-русских памятниках встречается еще в XVII в.; в современном б.-р. сохраняются лишь его остатки, например, я прый- шов быв, але яго не застав (буква в читается везде как у неслоговое) и т. п. со значением, близким к значению в.-р. оборотов с было.

§532. Будущее сложное. Сохранились образования с буду во всем б.-р. и с иму; последние только в ю.-б.-р. говорах. Обе формы будущего 1-го встречаются и в древнейших зап.-русских памятниках: грам. Корибута 1388 г. будемь держат; статут 1529 г.: будут стояти 158; Тайна Тайных XVI в.: иметь чужаго именія жадати; грам. 1492 г.: маеть онь дань давати. Обороты с глаголами хочу и начну в зап.-р. нецерковных памятниках не встречаются. Глагол иму или му в нынешнем б.-р. ставится непременно после инфинитива и сливается с ним в одно слово: рабицьму, хадзицьмеш, брацьмеце, нясцимуць и пр. В памятниках уже в XVI в. в этой форме глагол иму занимает обыкновенно то же место, ср. Псалтырь XVI в.: выхваляти иму, взывати имем и пр. Кроме этих двух оборотов в б.-р. теперь распространены также образования будущего с глаголом маю: чым маю драмаць, ліпій пайду спаць, и т. д., развившиеся, вероятно, из того же о.-сл. оборота с имамь, к которому восходят и формы на -му.

§ 533. Возвратный залог в б.-р. имел ту же судьбу, что и в в.-р.

§534. Инфинитив. Инфинитивы на -ць (-ть) в б.-р. теперь являются при тех же условиях, как и в.-р. (преимущественно от основ на гласную при старом ударении на основе, реже — с переносом ударения, бывшего раньше на окончании -ти, на основу), но инфинитивы на -ци (-ти) сохранились все-таки лучше, чем в в.-р., и могут являться даже от основ на гласную; инфинитивы на -чи с ударением на окончании в б.-р., как и в м.-р., сохранились.

§ 535. Деепричастия. В значении деепричастий в б.-р., как и в м.-р., сохранились преимущественно формы им. ед. ж. р. причастий на -учи, -ачи, -ъши, -въши: просючы, сидзючы, йдучы, стоячы, бравшы, прый- шовшы и пр.; деепричастия же на -а почти совсем вышли из употребления. Старые причастия с суфиксом -ъш от основ на согласные заменились новообразованиями на -вши-: цвившы, взявшы, принявшы, иззівшы (съевши), увайшовшы и пр. В восточных говорах известны теперь и деепричастия на -мши, должно быть, заимствованные из ю.-в.-р.

5. Малорусские изменения форм спряжения

§536. Личные формы наст. врем. нетематического спряжения. Старые формы наст. вр. їм, дам, вім (о.-р. імь, дамь, вімь) сохранились. Во 2 ед. при обычных їси, даси, віси (с ударением на конце) диалектически возникли и новообразования: їш, даш, как в в.- р.; в 1 мн. теперь является окончание -мо: їмо, вімо, дамо (с ударением на о), а за Карпатами и у лемков -ме: їме, даме, віме (с ударением на ос-нове). От глагола есмь формы наст. вр. утрачены, кроме 3 ед. е, реже есть; впрочем, в западных говорах употребляются теперь в несколько измененном виде формы 1 и 2 л. обоих чисел в значении связки или суффикса в образованиях прош. врем.: ходил-ем, ходил-есь, ходили-сьмо, ходили-сте и т. п.

§537. Личные формы наст. врем. глаголов тематического спряжения. Во 2 ед. в говоре лемков сохранились формы на -ши: маєши, йдеши, в остальных говорах на -ш: йдеш, сидиш и пр.

В 3 ед. глаголов 1 спряжения в.-м.-р. сохранились только формы без -ть: несе, бере, питає или пита, каже и пр.; от глаголов на -ть (-т) и от глаголов 2 спряжения при ударении на основе с изменением (нефонетическим) конечного и в е: ходе, носе.

В 3 мн. сохранились формы только на -ть (-т).

Конечное -т в 3 ед. и мн. мягко в вост.-украинских и некоторых карпатских говорах и отвердело в сев.-м.-р., зап.-украинских, галиц- ких и большей части карпатских говоров.

В 1 мн. в нынешнем м.-р. являются формы на -м и -мо: несем, ходим и несемо, ходимо и пр.; у лемков также -ме: идеме, хвалиме, знаме (формы на -ме, должно быть, заимствованы из словацкого яз.).

Во многих говорах произошло стяжение ає в а у глаголов на -аю: знат, питат, нема, співа и т. п.; у лемков подобное стяжение и в глаголах на -ую: бесіде (= бесідує).

§358. Судьба форм повелит. наклонения. Во 2 ед. окончание -и без ударения отпало: стань, сядь и пр. В 1 и 2 мн. по аналогии с берім, ідім, беріть, ідіть и т. п., где і правильно из і, явились формы ходім, просім, кажім, ходіть, просіть, глядтъ, кажіть и пр., вытеснившие старые формы на -им, -ите. При ударении на основе формы множ. ч. повелит. стали образовываться через присоединение окончаний 1 мн. -мо (-ме), 2 мн. -те прямо к форме 2 ед.: їжмо, будьмо, бігаймо, їжте, станьте, побачте, выходьте и пр. В окончании 2 мн. -іте отпало конечное -е: беріть, ідіть, озміть, ходіть и пр., диалектически и в этой форме конечное -т отвердело: беріт, ходіт и пр.

§539. Изменение основ.

От глаголов с основами на задненебные в формах повелит. накло-нения о.-р. свистящие заменились шипящими, как и в б.-р.: печи, печіть, біжи, біжіть и пр. Диалектически шипящие явились и в 1 ед.: біжу, можу, печу и пр., реже в 3 мн. можуть и пр.

Диалектически в сев.-украинских говорах у глаголов 2 спряжения, имевших в 1 ед. основу на -ж, чередовавшееся с -д в остальных формах, это ж заменилось через дж: виджу, ходжу, сиджу.

Диалектически, именно, в некоторых украинских говорах, у глаголов 2 спряжения, имевших в 1 ед. основу на шипящую, чередовавшуюся с зубными нешипящими в остальных формах, эти шипящие под влиянием остальных форм заменены соответствующими мягкими нешипящими, т. е. теми же, какие являются в 3 мн.: видю, ходю, стрітю, возю, просю и т. п.

В большей части говоров, кроме говоров так наз. «былаков» (в западной части Карпатской Руси), вместо форм быти, был, была, было, были и т. п. явились формы: бути, був, була, будо. У былаков в этих формах сохранилось ы.

У глаголов с основами на задненебные вместо -чи в инфинитиве явились формы на -кчи, -хчи или -кти, -хти, -гти: пекчи, втекчи, мохчи, берехчи или пекти, втекти, мохти, берехти или могти, берегти. От глаголов умру, утру и пр. явились инфинитивы: вмерти, втерти и пр. У глаголов с суффиксом -ова в инфинитиве этот последний заменился суффиксом -ува: бесідувати, годувати, малювати, прош. вр. бесідував, годував и пр.

§ 540. Прошедшее сложное. В большей части говоров, как и в в.-р. и б.-р., связка в прош. вр. утрачена, но диалектически на западе являются формы прош. врем. с вспомогательным глаголом в 1 и 2 л. обоих чисел, слившимся с причастием на -л в одно слово: 1 ед. м. р. хо-

дилем, ж. р. ходилам, 2 ед. м. р. ходилесь, ж. р. ходилась, 1 мн. ходилисьмо, 2 мн. ходилисьте. Возможно, что эти формы — заимствование из польского языка.

§541. Будущее сложное. В образовании этой формы, как и в в.-р. и б.-р., различается два способа: 1) сочетание инфинитива спрягаемого глагола с глаголом иму сохранилось только в вост.-украинском и сев.-м.-р., причем обычно слово иму и пр. ставится после инфинитива, сливаясь с ним в одно слово: робитиму, ходитимеш, знатиме, гратимуть и пр., реже: иму робить и т. п.; 2) сочетание буду и пр. с инфинитивом сохранилось повсюду, но в литературном укр. неупотребительно.

§542. И нфинитив на -ть в м.-р. менее употребителен, чем в в.- р.; инфинитив на -ти могут иметь все глаголы.

§543. Деепричастия на-а (-я) в м.-р. не сохранились, кроме единичного мога в выражении як мога; теперь в м.-р. употребляются деепричастия наст. вр. исключительно на -чи: йдучи, мыслячи и пр., а прош. вр.— на -ши: взявши, ходивши. приложение i