1.1. Историография

История правового положения иноземцев в Московском государстве, как тема достойная внимания историков, была впервые обозначена в статье В. Лешкова, посвященной сравнительному анализу прав иностранных поданных в России и европейских государствах в XVIII—XIX веках[7].

Работа И. Андреевского является единственным опытом комплексного исследования правового статуса иностранцев в России. Историки позднейшего времени, изучая положение иноземцев в России XVI—XVII столетий, рассматривали либо права отдельных категорий иностранцев (пленных, служилых или торговых), либо отдельное право для всех категорий (например, право на приезд в Россию).

Изучению правового положения пленных в Московском государстве XV—XVII вв. посвящена книга А. Лохвицкого[9]. Автор рассматривает принципы распределения «полона» между правительством и частными лицами, разницу в положении пленных разных сословий и условия их содержания. В исследовании перечислены учреждения, в ведении которых находились «служилые» пленные, принадлежавшие исключительно государю.

Большой вклад в изучение юридического статуса иностранцев в Московском государстве внес историк права, профессор одесского университета А. С. Мулюкин, книги которого стали классикой. В 1909 году вышла в свет его работа «Приезд ино- земцев в Московское государство. Из истории русского права XVI-XVII вв.»[10].

Отсутствие в законодательстве общих правил, регулирующих прибытие иностранцев в Россию, потребовало от ученого кропотливой работы по изучению правительственных распоряжений, относящихся к пропуску в страну каждой из основных категорий иноземцев: служилых людей, купцов, «лиц свободных профессий», священников. Непосредственным предметом исследования являлась специфика политики властей по отношению к праву на въезд представителей каждой из указанных групп, влияние политического, экономического, национального и конфессионального факторов, а также изменения правил въезда иноземцев, происходившие на протяжении почти двух столетий. Основными источниками работы А. С. Му- люкина являлись опубликованные в изданиях археографической комиссии правительственные распоряжения XVI- XVII вв. и архивные «Дела о выездах иноземцев в Россию». По мнению ученого, возможность установления свободного въезда иностранцев в Московское государство имела шанс на осуществление во времена Ивана IV и была похоронена последующим ходом Российской истории.

Свое второе обширное исследование А. С. Мулюкин посвятил юридическому положению иностранных купцов в Московском государстве[11]. Автор рассматривает существовавшие в XVI—XVII веках правила торговли иностранцев как развивающийся комплекс мер, направленных на сохранение за Россией роль посредника в торговле между Западом и Востоком, стремящихся обеспечить монополию казны в продаже за границу наиболее прибыльных товаров, а также на защиту интересов национального купечества на внутреннем рынке. Кроме то- го, внимание уделяется правовому регулированию вопросов, связанных с практической деятельностью в России иностранных (в основном, западноевропейских) купцов: использование русских людей в качестве комиссионеров и торговых агентов, найм прислуги и рабочей силы, взыскание долгов, приобретение и владение недвижимостью. А. С. Мулюкин исследовал право служилых иноземцев на владение поместьями и провел сопоставительный анализ с юридическим статусом земель, переданных в распоряжение западноевропейских заводчиков. В работах А. С. Мулюкина впервые получили освещение многие правовые аспекты пребывания в России выходцев из Западной Европы, в научный оборот были введено значительное число важных источников по указанной проблематике. Ученым был заложен фундамент изучения правового статуса иноземцев в Московском государстве XVI—XVII веков, обозначены наиболее сложные и спорные вопросы. Других специальных исследований, посвященных юридическому положению иностранцев в России допетровского периода, предпринято не было.

В общих работах по истории права вопрос о статусе иностранцев в Московском государстве подробно не рассматривался. М. Ф. Владимирский-Буданов в своей обзорной работе отмечал, что в Московском государстве XVII века терпели ограничения некоторые права иноверцев и иностранных купцов[12].

Из работ последнего времени необходимо упомянуть диссертацию Т. А. Тесленко на соискание степени кандидата юридических наук. Автор рассматривает историю правового статуса иностранцев в России со второй половины XVII — начала XX столетия. Основное внимание исследователя сосредоточено на XVIII — начале XX столетий. XVII век рассматривается автором как период зарождения правого регулирования вопросов пребывания иностранцев в России, причем его начальным пунктом исследователь полагает Новоторговый устав 1667 года[13]

Вопрос о свободе вероисповедания выходцев из Западной Европы постоянно затрагивался исследователями, изучавшими историю иностранных конфессий в России XVI—XVII вв. Существенное влияние на труды русских ученых, изучавших положение иноверцев в Московском государстве, оказали исторические изыскания двух петербургских пасторов Антона Бюшинга «История евангелическо-лютеранских общин в Российской империи» и Иохима Грота «Заметки о религиозной свободе иностранцев». Два обширных сочинения представляют собой «описательную историю» лютеранских общин начиная с царствования Ивана IV (в книге Грота приводятся сведения еще и о реформатских и католических приходах с XVII в.). Авторы использовали доступные им церковные книги, дела и бумаги, сочинения иностранцев о России, обращались за справками к пасторам Москвы и других русских городов, получали копии материалов из иностранных архивов. Следует отметить, что наиболее полно и достоверно пасторами была написана история общин и храмов неправославных христиан начиная лишь с последнего десятилетия XVII века[14].

Первой работой отечественной историографии посвященной возникновению лютеранских и реформатских храмов и общин в Москве было исследование И. М. Снегирева[15]. Автор констатировал наличие у протестантов правительственных разрешений на строительство храмов и публичное богослужение и отсутствие подобного права у католиков. Сама история протестантских храмов в столице писалась автором на основе сочинений предыдущих исследователей и опубликованных мемуаров иностранцев, без использования архивных источников, вследствие чего изобилует неточностями и ошибками в большинстве своем унаследованными от А.

Истории взаимоотношений православия и католицизма посвящена работа Д. А. Толстого[16]. Лейтмотивом любых контактов между Москвой и Римом был, по мнению ученого, поиск последним любых путей склонить Русь к принятию католичества или унии. Участием Римской католической церкви в событиях Смутного времени, необходимостью защиты православия от посягательств католической пропаганды автор объяснял неприязнь властей и народа к лицам «латинской веры», запрет на постоянное пребывание в России католического духовенства и строительство костелов вплоть до конца XVII века. Автор исследует обстоятельства снятия этого запрета в период регентства царевны Софьи Алексеевны, приезд и деятельность в Московском государстве представителей ордена иезуитов, мотивы их высылки из России в 1689 году. Именно в работе Д. А Толстого конфессиональный аспект был обозначен как один из важнейших факторов определяющих отношение к иноземцам духовных и светских властей Московского государства.

Сочинение И. Соколова «Отношения протестантизма к России в XVI—XVII вв.», несмотря на солидный объем (более 500 страниц), довольно редко упоминается и используется учеными[17]. Предлагаемая автором история протестантских общин в России почти целиком повторяет содержание труда И. М. Снегирева со всеми его неточностями. Большая же часть работы посвящена обличению «посягательств» на Россию протестантов, «вторгавшихся в духовную жизнь и расставлявшие тайные пропагадические сети на всех путях при каждом соприкосновении с православными». По мнению исследователя, пребывание протестантов в России было неразрывно связано со стремлением тайно распространять свое учение, а отсутствие явных тому подтверждений автор объяснял осторожностью миссионеров. И. Соколов усматривал косвенное влияние протестантизма в возникновении церковного раскола в России, а также ряда русских мистических сект (хлыстов, духоборов, молокан и др.).

Профессору варшавского университета Д. В. Цветаеву принадлежат многочисленные исследования, посвященные истории протестантов в России XVI—XVII веков[18]. В 1890 году эти работы и новые исследования ученого были объединены в фундаментальный труд, охватывающий историю протестантов в России от появления первых «немецких» поселений в XV веке до начала петровских реформ[19]. Сочинение Д. В. Цветаева содержит наиболее полную и подробную историю протестантских общин и их церквей как в Москве, так и в других городах, освещает особенности административно-церковного строя протестантов в России и взаимоотношения разных общин друг с другом. Изучены материалы о контактах «московских немцев» с иностранными единоверцами, о порядке призвания пасторов и размере их содержания, о «немецких» школах и кладбищах и т. д. Использование документов российских архивов позволило исследователю исправить многие ошибки и неточ- ности, допущенные его предшественниками. Пристальное внимание Д. В. Цветаев уделяет социальному составу и внутренней жизни «немецкого общества» в Московском государстве XVII века (протестанты составляли абсолютное большинство). Ученый внимательно рассматривает отношение друг к другу различных групп иноземцев, фигуры и деятельность неформальных лидеров, конфликты внутри западноевропейской общины. Историк не оставил в стороне и вопрос о контактах протестантов с русскими людьми, однако целиком увязал его с отношением православия и «иноверия». Оценку ученого получили касавшиеся «немцев» законодательные меры русских властей. Ограничения прав иностранцев, запрет на содержание русской прислуги и ношение русского платья, выселение за пределы столицы, по мнению исследователя, объяснялось желанием властей помешать «эксплуатации русских людей иностранцами», а также чинимым иноверцами «соблазном нравственно-религиозному чувству» православных. В сочинении был затронут вопрос о протестантской пропаганде и борьбе с ней и прозвучал ставший традиционным вывод о «безуспешности распространения лютеранства в России». Относительно кратко в работе была затронута тема профессиональной деятельности «немцев» в России. Предпочтением, оказываемым протестантам перед католиками в Московском государстве XVII века, по мнению Д. В. Цветаева, объяснялась ориентация России на протестантские страны Западной Европы в период петровских преобразований.

Исследование Д. В. Цветаева «Протестантство и протестанты в России до эпохи преобразований» является наиболее полным по объему фактического материала, относящегося к пребыванию «немцев» России XVII века. Отдельные положения этого масштабного исследования получили развитие в последующих работах ученого[20]. Исследователем был поднят огромный пласт архивных источников: документы Посольского приказа, относящиеся к жизни иноземцев в России, дела по исто- рии иностранных исповеданий, церковные книги и документы московской лютеранской общины. Часть материалов ученому удалось опубликовать[21].

Положение неправославных христиан в России стало предметом исследования профессора юрьевского университета М. Красножена, работа которого представляет собой взгляд на проблему с позиций канонического и церковно-юридического права[22]. Автор подробно рассматривает православные догматы, соборные постановления и другие церковные правила, касающиеся отношения православия к иноверцам, начиная от апостольских времен и до второй половины XIX века. Главное место в работе М. Красножена занимает вопрос о признании православной церковью действительности иноверческого крещения, рукоположения, брака, возможности бытового и религиозного общения русских людей и представителей иных христианских конфессий на протяжении всей истории русского государства. Исследование позволяет составить представления об особенностях церковной политики, проводимой в отношении неправославных христиан в Московском государстве русскими иерархами в XVII веке.

В советское время тема положения иноверцев и межконфессиональных отношений в России XVII века отечественными историками практически не затрагивалась. Интерес к этой теме вновь проснулся в последнее десятилетие. Краткий компилятивный очерк по истории лютеранских общин в Московском государстве XVI—XVII веков содержит сочинение О. В. Курило[23].

Среди работ последних лет следует выделить монографию Т. А. Опариной, посвященную исследованию развития богословской полемической литературы в России XVII века и влиянию на этот процесс наследия киевской митрополии[24]. Особое внимание уделяется литературной деятельности свя- щенника Ивана Наседки — автора известного трактата «Изложение на люторы». Исследователь не ограничивается одним лишь анализом текстов сочинений, но подробно рассматривает причины и обстоятельства, породившие потребность в создании трудов антикатолической и антипротестантской направленности, Аналитическую оценку получила деятельность патриарха Филарета Никитича и его последователей по созданию идейной и богословско-канонической базы политики культурного изоляционизма и нетерпимости по отношению к представителям иных христианских конфессий.

Отдельного рассмотрения, на мой взгляд, заслуживает историография исследований, посвященных Немецкой слободе XVII столетия. Первое специальное исследование, посвященное Новой иноземской слободе, принадлежит историку В. В, Нечаеву[25]. Статья в популярном издании рассказывает об обстоятельствах возникновения слободы в XVI веке, ее гибели в Смутное время и возрождения в середине XVII столетия. Автором в доступной форме изложены общие сведения о национальном составе и роде занятий иноземцев (по переписи 1665 г.). Большая часть работы посвящена рассказу о внутренней жизни западноевропейской общины, ее церквях и школах, а также нравах, царивших в среде обитателей слободы. По мнению В. В. Нечаева, Немецкая слобода оказывала существенное культурное влияние на московские верхи в XVII веке.

В советский период пробуждение интереса ученых к истории Немецкой слободы наблюдается в 40-х годах. В 1944 году в «Историческом журнале» была опубликована статья Е. Звягинцева «Слободы иностранцев в Москве XVII в.»[26]. В своей работе автор в основном использовал материалы о населении, жизни и быте Немецкой слободы, уже введенные в научный оборот предыдущими исследователями. По мнению Е. Звягинцева, цель духовенства изолировать иноземцев в слободе и тем уберечь православное население от их влияния не была достигнута в полной мере. Контакты русских людей с «немцами» продолжались, «возникали разные заимствования, раздвигался общий духовный кругозор и вместе с тем ослаблялась национальная ограниченность». Таким образом, выводы Е. Звягинцева вполне соответствовали мнению В. В. Нечаева по данному вопросу.

Тремя годами позже в Известиях АН СССР вышло исследование С. К. Богоявленского, также посвященное истории московской Немецкой слободы[27]. По сравнению с предшественниками, ученый уделил больше внимания вопросам управления Немецкой слободой. Подробно рассматривались обстоятельства, приведшие к передаче управления слободой из Иноземного приказа в Разрядный. В научный оборот были введены наказы должностным лицам, в чьем непосредственном ведении находилось «немецкое» предместье, а также неизвестные ранее челобитные иноземцев. Оценивая значение слободы в московской жизни, исследователь акцентировал внимание на относительно малой численности «кокуйских немцев» по сравнению с русским населением, невысоким профессиональным и нравственным уровнем большинства иноземцев, что, по мнению ученого, исключало их сколько-нибудь существенное культурное влияние на русское общество.

Истории московских иноземных слобод XVI—XVII вв. посвящена кандидатская диссертация Н. Г. Вершининой. Автор ставит перед собой задачу выяснить, как и под влиянием каких обстоятельств происходило формирование иноземных слобод в Москве, изучить профессиональный и социальный состав их обитателей, определить значение этих слобод в экономической, социальной и культурной жизни России. Наибольшее внимание исследователь сосредоточил на Немецкой слободе. В работе и выводах исследования Н. Г. Вершининой чувствуется сильное влияние трудов предшественников, в основном Д. В. Цветаева (причины создания и внутренняя жизнь слободы, отношение русских людей к ее обитателям) и С. К. Богоявленского (оценка профессиональных и моральных качеств большинства «немцев» и значение слободы в московской жизни). Несомненным достоинством работы является использова- ниє ранее не известных архивных источников, относящихся к истории Новой Немецкой слободы. Основываясь на документах, Н. Г. Вершинина доказывает ошибочность предположения А. С. Мулюкина о принадлежности казне большей части дворов служилых иноземцев в Немецкой слободе. Впервые вводятся в научный оборот документы съезжей избы, материалы, проливающие свет на повседневную жизнь выходцев из Западной Европы, их отношения с русской администрацией. Рассматривая вопрос об организации управления Немецкой слободой, Н. Г. Вершинина выдвигает версию о передаче ведения в начале 70-х гг. обратно в Иноземский приказ. Автором предпринимается попытка осуществить привязку улиц Новой немецкой слободы к современной топографии Москвы[28].

Краткий очерк истории «немецких» поселений в столице содержится в книге В. Л. Снегирева «Московские слободы»[29]. При написании раздела, посвященного Немецкой слободе XVII века, автор опирался на работы предыдущих исследователей (в основном Д. В. Цветаева, Е. Звягинцева и С. К. Богоявленского) и нового фактического материала работа практически не содержит. Зато вполне оригинальна предлагаемая версия причины выселения «немцев» из города. По мнению В. Л. Снегирева, создание Немецкой слободы было вызвано желанием властей упорядочить городскую застройку после опустошительных пожаров 1652 года.

Обстоятельства, повлекшие за собой возникновение Новой Немецкой слободы, рассматривал в своей статье американский историк С. Барон. По мнению исследователя, главной причиной выселения «немцев» и их церквей за городскую черту было нетерпимое отношение к ним в русском обществе. Особую неприязнь к «еретикам» питало духовенство и «народ», ненависть которого, как полагал С. Барон, постоянно грозила перерасти в погромные действия. До 1652 года, по мнению исследователя, «некрещеным немцам» удавалось удержаться в центре столицы лишь благодаря терпимости к ним московских влас- тей, ценивших знания «воинских иноземцев» и их лояльность правительству в дни восстания 1648 года. Выселение выходцев из Западной Европы в особую слободу, отделение их от русских людей С. Барон расценивал как попытку властей, с одной стороны, погасить накал «антинемецких» настроений в русском обществе, а с другой — обеспечить неприкосновенность «московской традиционной культуры»[30].

Объектом исследования В. А. Ковригиной стала Немецкая слобода и ее жители конца XVII — начала XVIII веков. Работа позволяет составить преставление о переменах, произошедших в слободе в период петровских преобразований (продолжение застройки, перемены в архитектурном облике, рост численности населения, изменения профессионального состава). Автор осуществляет обзор правового положения иноземцев в России, останавливаясь на особенностях юридического статуса иностранных подданных и организации управления слободой в последние годы XVII — первой четверти XVIII столетий. Главным объектом исследования В. А. Ковригиной стали сами жители Немецкой слободы в эпоху царствования Петра I. Отдельные главы монографии посвящены иностранным мастерам на русской службе, свободным ремесленникам, западноевропейским заводчикам и владельцам мануфактур, медикам, а также иностранным учителям и воспитателям. Автор уделяет внимание не только профессиональной деятельности иноземцев, но и положению, которое они занимали в русском обществе, роли в развитии «ремесел и художеств», науки и промышленности, влиянию на деловую и духовную жизнь России, участию иноземцев в осуществлении реформ, их вкладу в становление светской культуры Нового времени. Текст работы заметно обогащают биографические и генеалогические очерки, посвященные отдельным лицам и целым фамилиям «слободских немцев». Автор использует широкий круг источников, как опубликованных, так и хранящихся в РГАДА, многие из которых вводятся в научный оборот впервые. Признавая очевидные достоинства работы В. А. Ковригиной, нельзя не отме- тить ее некоторую односторонность. За рамками исследования осталась практически вся внутренняя жизнь Немецкой слободы петровского времени, повседневный быт и нравы населения, а так же жизнь слободских религиозных общин[31].

Некоторые аспекты правового положения, реалии, окружавшие выходцев из Западной Европы в русском обществе XVII века, рассматривались историками при исследовании деятельности отдельных профессиональных групп. Военный историк А. 3. Мышлаевский, изучая ход военных преобразований в XVII столетии, немало внимания уделил специфике положения иностранных офицеров в русском войске. Автор рассматривает обязанности и полномочия иноземных офицеров, их численность и размер жалования в разные десятилетия. Ученый отмечал «аномальность» начальственной роли «неродословных немец» в сознании представителей русского служилого сословия. Переход русского войска на иностранную систему воинских знаний, деятельность «немецких» офицеров, по мнению исследователя, способствовала осознанию русскими служилыми людьми преимущественного значения военных знаний и опыта, а не только знатности рода при занятии командных должностей[32]. О благосклонном отношении к «воинским немцам» при первых Романовых писал в своей статье Н. Зезюлинский[33].

Созданная в годы Первой мировой войны работа А. В. Бородина характеризует наемных офицеров как «отбросы военных кадров... не нашедшие применения у себя на родине», отношение к ним русских людей сугубо отрицательное, а влияние на общество минимальное[34].

Состояние и организация русской армии в первой трети XVII столетия стали предметом исследования Е. Д. Сташев- ского[35]. Пристальное внимание автор уделяет малоисследованному вопросу о специфике воинской службы иноземцев до начала военных реформ 30-х гг. «Иноземские роты» со своим внутренним судом, практикой выборов кандидатов на командные должности, по мнению историка, стояли особняком от остального русского войска. Подготовку смоленской войны Е. Д. Сташевский расценивал как катализатор военной реформы, в результате которой «воинские немцы» впервые попали в среду русских людей в качестве командиров-инструкторов при формировании полков «нового строя». Весьма подробно исследуется осуществление найма и прибытие в Московское государство «немецких региментов», их состав, численность, размеры окладов иноземцев разных чинов. Е. Д. Сташевский отмечал, что начало преобразований в вооруженных силах существенно изменило динамику выезда иноземцев на службу московскому государю — Россия становится «постоянным потребителем» военных кадров из Западной Европы.

Процесс заимствований Россией у Запада передового военного и военно-технического опыта и участие в нем иноземных офицеров, довольно подробно рассматривался в работах американских ученых Джеймса Биллингтона и Ричарда Хелли. По мнению исследователей, приобщение России к европейской «пороховой революции» неизбежно влекло за собой существенные перемены в политической, экономической и культурной жизни русского общества. Постоянное присутствие в вооруженных силах Московского государства иностранных военных специалистов и их деятельность, как полагали историки, должна была способствовать возникновению в умах русских служилых людей новой качественной оценки западного мира[36].

Интерес к деятельности военно-служилых иноземцев и их положению в Московском государстве XVII века сохраняется и на современном этапе, о чем свидетельствует недавняя рабо- та А. Л. Лебедева «Служилые иноземцы в России XVII в. (1613—1689 годы)»[37]. Автор анализирует процедуру принятия иностранцев на государеву службу, отмечая в ней как черты, общие для большинства европейских стран, так и характерные лишь для России. Историк подробно рассматривает особенности материального положения иноземцев и возможности их карьерного роста в вооруженных силах Московского государства, обобщает введенные в научный оборот сведения о численности иноземцев. В диссертации А. Л. Лебедева впервые исследуется важный вопрос связанный с непосредственной деятельностью военных иностранцев — организация обучения русских людей в полках «иноземного строя». Один из разделов работы целиком посвящен особенностям взаимоотношений и взаимных оценок служебных и боевых качеств русских людей и иностранцев. Автор отмечал фактическое отсутствие в среде служилых людей крупных межконфессиональных конфликтов. По мнению исследователя, властям московского государства удалось создать механизм, позволявший с максимальной эффективностью и наименьшими затратами использовать знания и навыки служилых иноземцев. Следует отметить, что ряд недостатков работы были обусловлены попыткой автора рассматривать одними категориями отношение государства к разным группам иноземцев, состоящих на русской воинской службе, — православным и иноверцам, русским подданным и иностранцам. В своей диссертации А. Л. Лебедев использует записки иностранцев о России, летописи, русские исторические и бытовые повести. Круг привлеченных к исследованию архивных делопроизводственных источников довольно ограничен.

Среди многочисленных работ посвященных торговым иноземцам в России XVII века следует выделить книгу А. В. Дем- кина «Западноевропейское купечество в России XVII века»[38]. Автором исследуется весь спектр активности западных предпринимателей в московском государстве: экспортная и им- портная торговля, производство, кредит, промыслы и откупа, взаимоотношения иноземных коммерсантов с казной. Труд

1. В. Демкина является результатом не только обобщения исторических исследований XIX—XX веков, но и огромной работы по выявлению и изучению и анализу новых источников проделанной автором в Архиве древних актов. Впервые была определена численность западноевропейского купечества, как в целом, так и по отдельным национальным и корпоративным группам. Детально исследовались условия торговли и политика проводимая правительством по отношению к «торговым иноземцам» из Западной Европы. Использование обширных комплексов архивных материалов позволило исследователю значительно расширить представление о деятельности западноевропейского купечества и его положении в Московском государстве XVII века, а также о степени интеграции России в европейский рынок.

Использование в Московском государстве западноевропейских медицинских кадров, деятельность иноземных докторов и лекарей, работа аптек, обучение иностранцами искусству врачевания русских людей исследовались в работах отечественных историков и историков медицины. Условия приема на службу иностранных медиков, их численность в разное время, круг их обязанностей, размер оплаты труда рассматривались

2. Рихтером, Ф. Л. Германом, Д. В. Цветаевым, М. Ю. Лахти- ным и М. Б. Мирским[39].

Деятельность западноевропейских ювелиров в дворцовых мастерских XVII века, их численность и условия службы исследовали И. Е. Забелин, В. И. Троицкий и И. А. Селезнева[40].

Общий обзор основных видов деятельности западноевропейских специалистов (медиков, переводчиков, архитекторов, строителей, ремесленников, заводских мастеров и др.) в Московском государстве XV—XVII вв. представляет собой работа И. Любименко. Автор отмечает позитивный вклад иноземцев в развитие науки, художеств, ремесел и промышленности в Московском государстве[41].

Попытки в целом оценить значение присутствия выходцев из Западной Европы в Московском государстве относятся к 80-м гг. XIX столетия. А. Н. Пыпин, давая развернутую рецензию ранним работам Д. В. Цветаева, отмечал необходимость дальнейшего исследования исторической роли иноземцев в России в период предшествовавший петровским преобразованиям. Резкую критику ученого вызвала работа И. Соколова, утверждавшего, что одержимое неприязнью к иноверцам русское общество через силу терпело присутствие «немцев-еретиков». По мнению самого А. Н. Пыпина, фактом призвания иностранцев «Московская Русь осуждала свою национальную исключительность». Русскому обществу, как полагал исследователь, было присуще «полусознательное стремление в европейскую среду, от которой оно было надолго оторвано внешними условиями своей истории». В исследовании А. Н. Пыпина новые источники в научный оборот не вводились, статья также не содержит и глубокого анализа уже известного материала, а скорее обозначает диапазон мнений по данному вопросу[42].

Статья А. С. Лаппо-Данилевского содержит общий очерк положения выходцев из Западной Европы в Московском государстве первой половины XVII века[43]. Автор рассматривает причины, по которым русские власти приглашали из-за границы и принимали на службу военных и технических специалистов, перечисляет главные пути из Европы в Россию, кратко описывает развитие торговли с Западом, ее особенности и ос- новные виды русских и заграничных товаров. В статье также дан перечень городов, в которых селились торговые и служилые иноземцы, описан порядок принятия на службу иностранцев, размер жалования разного чина служилых людей, практика вознаграждения иноземцев за выезд, принятие православия. Политику властей и отношение к иноземцам в русском обществе историк характеризовал как благосклонное, отмечая при этом выступления купечества против иностранной конкуренции, а также склонность горожан дразнить и насмехаться над «немцами». Ознакомление русских людей с передовыми знаниями в технике и ремеслах, а также в военном деле, составляло положительную сторону деятельности иноземцев. По мнению А. С. Лаппо-Данилевского, русскому обществу XVII века была свойственна тяга к западной культуре.

В 1912 году во втором томе сборника исторических работ, посвященного трехсотлетию династии Романовых, было опубликовано исследование В. Я Уланова «Западное влияние в Московском государстве»[44]. В статье в общей форме рассматриваются формы проникновения «немецкого» Запада в жизнь русского общества. По мнению ученого, наиболее ощутима была «материальная» составляющая западноевропейского влияния — иностранные предметы, оседавшие в домах русских людей (преимущественно знати), а также привнесенные иноземцами военно-технические усовершенствования. Религиозная нетерпимость русских людей к иноверцам расценивалась ученым как постоянно действующий фактор.

Главными переносчиками элементов западной культуры в русскую, как полагал В. Я. Уланов, могли быть «перекресты» из числа «немцев». Несравненно сильнее «немецкого», по мнению ученого, было влияние на духовную жизнь России «ближнего Запада — православной Малороссии». Немало места в работе занимает описания сопротивления, которым встречали любые новшества «московские ревнители старины и благочестия». Непосредственные контакты русских людей с «немцами», область их совместной деятельности в исследовании В. Я. Уланова подробно не рассматривались.

Истории развития связей между Россией и Западной Европой в XVI—XVII вв. посвящена одна книг С. Ф. Платонова[45]. По мнению автора, эти связи «завязались ранее и были крепче, чем обычно принято думать». Как полагал исследователь, уже в первой половине XVII века иноземное присутствие в Московском государстве было настолько значительно, что существенно влияло на настроения в русском обществе. Встречаясь по торговым делам или в процессе совместной службы, жители московского государства вольно или невольно сближались с иностранцами, при этом, как пишет С. Ф. Платонов, русские люди сами тянулись к чужой культуре, «более привлекательной своим очарованием и внутренней свободой».

Оценивая отношения к иноверцам в Московском государстве, ученый отмечал, что для части русского населения, связанного с «немцами» денежными интересами (торговых агентов, наемных рабочих и прислуги), «не существовало ни вероисповедального ни культурного вопроса». Главными противниками иноземцев С. Ф. Платонов считал русских купцов, опасавшихся конкуренции на внутреннем рынке и нашедших союзников в лице православного духовенства и служилых людей, недовольных начальниками — «немцами». Россия XVII столетия, как полагал исследователь, находилась под сильным воздействием двух культурных сил — южнорусского и западноевропейского влияний, «Петр дал простор одному из них и все свои силы отдал для его окончательного торжества».

Среди общих работ по истории России и ее культуры вопрос о причинах призыва иностранцев в Московское государство в XVII веке, их деятельности и отношению к ним в русском обществе в наибольшей степени затрагивался в трудах С. М. Соловьев и П. Н. Милюкова[46]. Авторы рассматривают XVII столетие как время конфликта культурного изоляцио- низма и западного влияния, подчеркивая важную роль «выез- жих немцев» и Немецкой слободы в распространении новых веяний в России.

Глубоких исследований, посвященных исследованию отношения к «немцам» в русском общества XVII века, не было предпринято ни отечественными, ни зарубежными историками. Одна лишь работа Л. Рущинского «Религиозный быт русских по сведениям иностранных писателей XVI и XVII веков» содержит небольшой раздел «Отношение русских к иностранцам и иноверцам»[47]. По мнению автора, русские люди в своем отношении к иноземцам руководствовались исключительно религиозными соображениями и чувствованиями. Подчеркивая субъективность иностранных путешественников, описывавших религиозную жизнь и быт русского народа в ироническом или уничижительном тоне, Л. Рущинский с легкостью принимает на веру их сообщения о всеобщей неприязни православных к иноверцам. По мнению исследователя, неизбывное религиозное отвращение к «нехристям» составляло общую черту русского народа в допетровский период.

В 90-е годы XX века проблема «Россия и Запад» становится темой многочисленных научных конференций историков, культурологов, филологов и философов. После длительного перерыва просыпается интерес исследователей к вопросу о влиянии Запада на русскую жизнь XVII века, к положению иноземцев в России и отношению к ним русского общества в период, предшествовавший петровским преобразованиям. Об исследованиях современных ученых в этой области можно судить лишь по опубликованным в сборниках конференций тезисам, как правило, весьма лаконичным. Обращает на себя внимание разнообразие подходов и оценок исследователей.

В. В. Пундани отмечал, что для России XVII века характерна большая нежели раньше открытость западным влияниям. Однако сближению с Европой препятствовало, по мнению исследователя, медленное развитие буржуазных отношений и усиление крепостного права и политика правительств ряда западных государств, «стремившихся использовать отсталость России в своих целях»[48].

Представления о христианах другой конфессии в Московском государстве первой половины XVII столетия Т. А. Опарина исследовала, анализируя, в основном, деятельность клерикальных кругов. Отношение узкого круга православных иерархов и книжников, стоявших на позициях принципиального неприятия всего иноверного и иностранного, автор, на мой взгляд, не совсем оправданно проецировал на все русское общество[49].

Несколько по-иному оценивал настроения русских людей А. М. Кантор. Как полагал исследователь, отношение посадских людей к иноземцам не было однородным «и во всяком случае лишенным чувства национальной исключительности», а общинный городской мир во второй половине XVII столетия стал более открыт западным культурным влияниям[50].

Русским «западникам» XVII века посвящена работа Л. А. Черной. «Новые люди», по мнению автора, выходили в русское общество, в первую очередь, из стен Посольского приказа, что объясняется наличием прямых и более тесных контактов с иноземцами и знакомством с накопленной в приказе переводной светской литературой[51].

Исследуя образ «чужого» в представлении русских людей начала XVII века, Л. Е. Морозова обратилась к историческим повестям и сказаниям о Смутном времени, в которых иноземцы запечатлены захватчиками, грабителями, «кровоядцами, погаными нечестивцами», осквернителями церквей и т. п. По- добные оценки, по мнению исследователя, определяли отношение к иностранцам на протяжении почти столетия[52].

Высоко оценивая работы А. С. Мулюкина, Д. В. Цветаева, и других историков, необходимо отметить, что далеко не все аспекты правого положения «немцев» в России XVII века изучены в равной степени полно и тщательно. На основании существующих исследований трудно составить общую картину правового статуса выходцев из Западной Европы. Результаты уже предпринятых исследований нуждаются в дополнении и обобщении. Некоторые выводы ученых требуют существенного уточнения и дополнения, ряд утверждений представляются откровенно спорными.

Тема «немцы» и русское общество XVII в. относится к разряду наименее изученных. Специальных трудов, посвященных этому важному аспекту пребывания в России выходцев из Западной Европы не написано, хотя ученые постоянно касались этого вопроса при исследовании истории иностранных конфессий, «немецких» поселений или деятельности разных групп иноземцев в Московском государстве. Как правило, выводы исследователей ограничиваются краткими оценочными суждениями, в которых они характеризуют отношение русских людей к выходцам из Западной Европы как негативное и даже враждебное, исключая узкий круг московских «западников».

Нередко работы, в которых затрагивался вопрос об отношении к «немцам» в Московском государстве XVII века, были в значительной степени идеологизированы. Доминирующую направленность большинства исследований вполне можно охарактеризовать как «православно-охранительную». Пребывание в России выходцев из Западной Европы неразрывно связывались с посягательствами на православие, а отношение русских людей к «немцам» характеризовалось как сугубо неприязненное, что в свою очередь представлялось естественным отражением ревностной приверженности русского народа к «истинной вере греческого закона». Таковы работы И. Соколова, Л. Рущинского, не вполне свободны от этого влияния ис- следования Д. В. Цветаева и В. Я. Уланова и др. Можно утверждать, что в историографии XIX — начала XX веков доминировало стереотипное представление об агрессивном неприятии «немцев» русским обществом XVII столетия, всецело обусловленном нетерпимостью православных к-«иноверцам».

Устоявшееся мнение не подверглось сколько-нибудь существенному пересмотру историками советского периода. В исследованиях С. К. Богоявленского и Н. Г. Вершининой (1940-е гг.) отношение русских людей к иноземцам в силу политических установок того времени, также оценивается как негативное, хотя религиозные мотивы и отодвигаются на второй план.

Влияния работ «православно-охранительной» направленности не избежали и исследования зарубежных ученых. Вслед за И. Соколовым Д. Биллингтон расценивал возникновение ряда русских мистических сект как результат протестантской пропаганды[53]. Основной причиной выселения «немцев» в особую слободу С. Барон считал религиозную неприязнь русских людей[54]. П. Бушкович полагал невозможным какое-либо влияние иноверцев на русское общество до Петра и главную роль в процессе «европеизации» России XVII века отводил воздействую на религиозную жизнь Москвы православного Киева[55].

Первые десятилетия после Смутного времени иностранные историки характеризуют как время ксенофобии и изоляционизма. Признаки «поворота Московии к Западу», по их мнению, появляются лишь в царствование Алексея Михайловича. Отношение русского общества к «иноверцам» — «немцам», в целом характеризуется как негативное[56]. Традиционно привлекательны для зарубежных историков фигуры «московских западников»: JI. А. Ордина-Нащокина, А. С. Матвеева и В. В. Голицына[57].