III. Общерусские изменения звуков

§164. Главные эпохи в истории русского языка. В истории русских языков можно установить две главных эпохи: 1) эпоху общерусскую, с момента выделения русского языка из о.-сл. или с момента прекращения связи с другими славянскими языками до распадения общерусского языка, и 2) эпоху, наступившую после распадения общерусского языка, т.

А. Изменения доисторические

§ 165. Доисторическими изменениями звуков мы называем те изменения, которые произошли еще до появления первых письменных памятников языка. Для русского языка такой доисторической эпохой является время до середины XI в. (точнее, до 1056 г., времени написания Остромирова Евангелия) или, если принимать во внимание документальные указания на некоторые особенности русского языка у Константина Багрянородного,—до середины Х в.

К доисторическим изменениям звуков русского языка относятся следующие.

§ 166.

§ 167. Смягчение согласных перед гласными и, ь, і могло быть отмечено только в тех памятниках русского письма, в которых различаются буквы «н», «л», с одной стороны, и те же буквы со значком мягкости, с другой стороны. Те памятники, в которых не употреблялись такие буквы, не располагали средствами для обозначения мягкости согласных перед звуками и, ь, і.

Только те памятники, в которых мы видим стремление правильно различать эти буквы, при выдержанности правильных написаний могут говорить о различии между старыми мягкими и немягкими н и л в языке писца, а своими отступлениями от правильного правописания могут указывать на совпадение старых мягких н и л с новыми н и л мягкими, получившимися вследствие смягчения этих звуков перед и, ь, і. Такое правописание мы встречаем в ряде памятников XI и XII вв. В этих памятниках обыкновенно буквы «н» и «л» со значком мягкости пишутся почти без исключений только на месте старых, т. е. о.-сл. смягченных н и л: так, во 2-м почерке Арх. ев. на 8 случаев правильного написания буквы «л» с крючком сверху, обозначавшим мягкость, и 8 случаев правильного написания «н» с крючком, обозначавшим мяг-кость, нет ни одного случая неправильного употребления этих букв; в Типогр. Уставе № 142 XI—XII в. немногие случаи написания такого «н» перед і: гнЬвъ («н» с крючком) 25 об. и т. п., кажется, обязаны своим появлением последнему переписчику, в оригинале которого было много, но, по-видимому, только правильных случаев с такими буквами. Но эта правильность в значительной степени объясняется тем, что эти буквы встречались в определенных категориях слов, которые нетрудно было запомнить: «н» с крючком — в косвенных падежах местоимения и с предлогами: съ нимь и т. п., в прилаг. господьнь, в существительных на -ня или -ни, «л» с крючком — после губных в конце основы и у существительных на -ля, кроме того, те памятники, которые употребляли эти буквы также перед «юсом малым», могли руководиться правилом, что они пишутся в глаголах на -няти и -ляти. Но правильность в употреблении этих букв в самых грамотных памятниках русского письма XI—XII вв. однобокая: если писцы не делают ошибок там, где пишут их, то зато они очень часто пишут «н», «л» там, где следовало бы писать те же буквы с крючком, ср.

§ 168. Смягчение согласных перед е носовым, точнее, перед тем гласным звуком, который произносился в начале исторической эпохи в русском языке на месте о.-сл. е носового, могло быть отмечено как теми памятниками, которые различали буквы «н», «л» без значка мягкости и со значком, так и теми памятниками, которые употребляли после согласных и букву «а йотированное», и букву «юс малый». Памятники, не употреблявшие букв «н» и «л» со значком мягкости и употреблявшие после согласных только «юс малый», не могут свидетельствовать о произношении согласных перед заместителем старого е носового, потому что одна и та же буква могла обозначать разные звуки, если эти звуки были близки друг к другу, а на письме не было средств для их различения. Памятники, употребляющие после согласных буквы «юс малый» и «а йотированное», позволяют судить о произношении звуков, обозначаемых этими буквами, если мы в правописании замечаем стремление различать эти буквы, поскольку это стремление не выдержано. Так, во 2-м почерке Арх. ев. мы находим стремление писать «а йотированное» в соответствии со ст.-сл. «а йотированным» или «юсом малым» после н, л мягких и букву «юс малый» в соответствии со ст.-сл. «юсом малым» после немягких и после шипящих: здесь обычно пишется «а йотированное» в местоим. за ни и т. п., в прилаг. вышьниа- го, нижьниаго, в глаголах с длительной основой на -яти: испълнии ся , клании ся, раздЬлию^e, в имперфекте: ЦЬЛИШЄ, в существ. на -я: воли и т. д.

XI—XII в. после «л», «н» пишутся «ж» и «и» независимо от того, соответствуют ли «л» и «н» о.-сл. мягким или немягким согласным. В Типогр. Уставе рядом с правильными написаниями обЬдьнтт, клантю- ^аю ся и т. п. обычны такие, как костянтиня града, земля, поставляють ся, лазоря, вечерня, всяко и т. п. То же правописание мы находим и в других памятниках XI—XII вв., употребляющих и «ж», и «и» после согласных.

§ 169. Смягчение согласных перед е могло быть отмечено как в памятниках, различавших буквы «н», «л» без значка мягкости и со значком, так и в памятниках, употреблявших после согласных не только букву «е», но и букву «е йотированное». Памятники, употреблявшие после согласных только букву «е», не располагали средствами для различения мягких и немягких согласных перед е. Но мы имеем целый ряд памятников, различающих по употреблению буквы «е» и «е йотированное» после согласных; некоторые из этих памятников обнаруживают такую правильность в правописании этих букв, которая заставляет думать, что о.-сл. несмягченные согласные перед е в произношении писцов этих памятников звучали не так мягко, как о.-сл. смягченные согласные. Так, во 2-м почерке Арх. ев. после «л» и «н» последовательно пишется «е йотированное» (более 100 раз) во всех случаях, где со-гласные л, н восходят к о.-сл. л, н мягким, и так же последовательно «е» после о.-сл. немягких согласных (как после «л», «н», так и после других): О нюмь, пониже, отнюлЬже, поклонюыию, обременюни, тоу- нге, мьню (ср.

т

вместо «нш», «лш»: съ заоутрьнею, блгословленъ, гле, къ немоу и т. п.

По-видимому, и здесь отступления от правильного обозначения мягкости согласных перед е принадлежат последнему переписчику; в оригиналах же его «не», «ле» и «нш», «лш» могли различаться правильно . Есть, однако, и такие памятники, писцы которых, будучи знакомы с орфографией, различавшей н, л мягкие и немягкие, этой орфографии не выдерживают. К таким памятникам принадлежат отчасти только что названные Ефр. Кормчая и Типогр. Устав, последние писцы которых не различали н, л мягких и немягких. В Остр. ев. встречаются написания погыбнеть, где «н» с крючком, гнгетоуть, в 1-м почерке Арх. ев. идге, кръвге, в Гал. ев. 1144 г. боудгеть и др., в Добр. ев. 1164 г. възлгеже, знамгеньге, и т. д. Вывод, какой можно сделать на основании изучения подобных памятников, такой. Правильное различение «е» и «ш» после «н», «л» не может объясняться как чисто орфографиче-ское явление и, следовательно, указывает на произношение самих писцов. Согласные в положении перед палатальными гласными и, ь, і и звуком, получившимся из е носового, русские писцы в XI в. произносили мягко. В положении же перед звуками, обозначавшимися буквою «е», некоторые писцы различали в своем произношении старые смягченные согласные, которые произносили безусловно мягко, и те согласные, которые в о.-сл. еще не были смягченными и которые и они произносили не вполне мягко. Судя по тому, что в севернорусских ми-неях конца XI в. общеславянские смягченные и полусмягченные л, н перед е не различаются, что Ефр. Кормчая и Типогр. Устав, в которых правописание, различающее мягкие и немягкие л, н перед е, не выдержано, представляют севернорусские списки с южнорусских оригиналов, и что Арх. ев., в котором это правописание выдержано, написано, по-видимому, в Южной Руси, можно думать, что произношение, различавшее мягкие и полумягкие согласные перед е, свойственно было только южнорусским писцам, хотя и среди последних, как показывают 1-й почерк Арх. ев., Гал. ев. 1144 г., Добр. ев. и др., были такие, по крайней мере, в середине XII в., которые произносили все согласные перед е вполне мягко. Можно думать, что в части южнорусских говоров XI в. новое смягчение согласных перед е еще не было полным, а окончательное смягчение их в этом положении произошло несколько позже. Но более вероятно, что немягкое произношение л, н перед е в тех случаях, когда они соответствовали ст.-сл. немягким л, н, было только книжным или литературным и не совпадало с живым русским произношением. Что подобное явление было возможно, можно заключать на основании того, что в нынешнем русском произношении иностранные слова довольно легко усваиваются с немягкими согласными перед е: дэпо, Тэн, рэфлекс, дэзорганизация, Вольтэр, Гайнэ, пэнснэ, сэрсо и пр., между тем как немягкие согласные перед и, и заменяются мягкими даже при чтении на иностранном языке; точно также остаются не- переданными в русском произношении иностранных слов и многие другие особенности иностранного произношения. Другим указанием на возможность книжного произношения немягких согласных перед е при свойственном живому языку в подобных случаях произношении мягких согласных является поморское старообрядческое произношение при чтении церковных книг сочетаний бе, ве, де, не, пе, се, те и др. с немягкими согласными, а сочетаний 6і, ві, ді, ні, пі, сі, ті и пр. с мягкими; можно думать, что это произношение, не соответствующее живому произношению поморских старообрядцев, заимствовано русскими у южных славян в XIV—XV вв.

§ 170. Переход ел, ьл в ол, ъл. Еще раньше, чем согласные перед е в русском языке смягчились, в сочетаниях ел, ьл между согласны-ми е переходило в о, а ь в ъ. Очевидно, согласная л в этих сочетаниях уже тогда звучала очень твердо. Следовательно, изменение е, ь в о, ъ в таких сочетаниях указывает на более раннее общерусское изменение л среднего в л велярно-зубное перед согласными, независимо от качества следующего согласного звука, т. е. не только перед твердыми, но и перед мягкими. Примеры: волк, долг, толку, молчать, молоко, молоть, народн. и др.-р. полон, жолоб, ср. п. wilk, milczec, mleko, mlec, plon, ст.-сл. млЬко, млЬти, плЬнъ, жлЬбъ. В древнейших памятниках русского языка (XI в.) это явление отразилось в написаниях с «ъл» таких слов, как вълкъ, пълнъ, мълчахоу, испълнивъ и т. п., причем в тех памятниках, в которых является русское правописание подобных сочетаний с гласными перед плавной, перед «л» всегда пишется «ъ».

§171. Переход ч, дж с долгим затвором (из rnj, кт и д]) в ч, дж. Таким образом, новое ч совпало со старым из k, kj, что касается дж, то оно вообще переходило в ж, т. е. совпало с ж другого происхождения (из г, гу), но диалектически, быть может, сохранялось дж, ср. нын. м.-р. и б.-р. виджу, саджу, саджений = в.-р. вижу, сажу, саженый. В памятниках XI в. и позднее ж такого происхождения почти всегда передается буквою «ж»: Остр. ев. прихожоу, роженыи и др., Изб. 1073 г. жажа, прЬже, Арх. ев. хожаше, межю, дажь, не обижю и т. п. Что касается «ч», то в русских списках церковнославянских книг оно встречается значительно реже, в виде ошибок против нормальной орфографии, требовавшей в подобных случаях буквы «ф»: чюждего, трепечоу- шта Изб. 1073 г., скрьжьчеть, хочеши, хочю, Вячеслава, ПО чюжемь 2 поч. Арх. ев., ба ся ботче Мин. 1095 г. (запись) и др.

§172. Изменение о, е, і носовых в неносовые а, у, і. В ту эпоху, когда происходил этот переход, согласные перед е носовым уже были мягки и остались такими и в нынешних русских языках. Древнейшие указания на это изменение — у Константина Багрянородного, который передает русские (по Константину — славянские) названия Днепровских порогов NeaCT^t (= Неясыть, где «я» из jeH) и Бє- pornZh (= Вьручий, где «у» из о носового); в Остр. ев. «юс большой» и «оу» читаются одинаково за у, «а йотированное» и «юс малый йотиро-ванный» — одинаково за jа и «а» и «юс малый» после шипящих одинаково за а: лоукавый, водоу, могоу, волю, оубиють, тзыкъ, жьнт, ПО- чахъ и пр. Звук і из і носового передается уже в памятниках XI в. через «Є»: отъ троицЬ Изб. 1073 г., недЬлЬ, ЗахариЬ, с(вя)тоЬ, ключЬ Арх. ев., с(вя)тоЬ м(учени)цЬ Мин. 1095 г., от съсоудохранильницЬ, въ всЬ же недЬ Типогр. Уст. № 142.

§173. Отпадение начального j перед у. Начальное j в р. языке отпало как перед старым у, так и перед у из о носового. Таким образом получились в р. языке слова: уный, уноша, уг, уха и др., в соответствии со ст.-сл. юнъ, юноша, югъ, юха (во всех этих словах j старое, дославянское); удыже в соответствии со ст.-сл. идоу же, утро при ст.-сл. оутро и ютро; в памятниках XI—XII вв.: оудыже Арх. ев., къ оужьнЬи странЬ Типогр. Уст. № 142 XI—XII в., оуноша Ефр. Кормч. и др.

§ 174. Изменение е в о перед твердыми согласны - м и. Указание на это изменение извлекаем из перехода этого звука в о в в.-р. и б.-р. и из того, что в м.-р. после удлинения гласных в новых закрытых слогах и перехода их в дифтонги этот звук изменялся в дифтонг йо или уо, ср. нын. с.-м.-р. нюос, а также из того, что после шипящих в м.-р. перед твердыми согласными тоже о: жона, чоловік и пр. В памятниках указанное изменение не могло быть отмечено за отсутствием в славянской азбуке особой буквы для о; поэтому звук о сознавался писцами как видоизменение звука е и обозначался буквою «е». Нынешнее в.-р. о в конце слова из е не восходит к о.-р. о, а явилось нефонетически (ср. в имен. ед. р. не только лицо, питьё, моё, с.-в.-р. полё, но и с.-в.-р. имё) или же вследствие позднейшего диалектического перехода конечного е в о в части с.-в.-р. говоров.

§175. Переход ь в ь округленное. В то же время ь в таком же положении становилось округленным, т. е. близким к о, но отличавшимся от о из е, между прочим, особой краткостью и неполнозвучностью; отсюда в в.-р. и б.-р. о: овёс, тёмный, шёл, а в м.-р. е, но также и о: овес и пр., но тьомний, льон, ішов, шовковий, сльози.

§176. Переход начального е в о. Русские озеро, осень, один и пр. можно возводить к о.-сл. диалектическим езеро, есень, единъ (при jезеро, jесень, jединъ других говоров). Такому же переходу в о подвергалось начальное е, а также е (не jе или йе) после гласных в заимствованных словах, причем закон об этом переходе продолжал действовать еще в историческую эпоху — в XI в. В памятниках в подобных случаях о уже в XI в., хотя примеров очень мало, так как русское живое произношение противоречило церковной орфографии и книжному произношению: одиныи Изб. 1076 г., одинъ 2-й поч. Арх. ев. и др., окте- нии Типогр. Уст. № 142 XI—XII в., озеро Златоструй XII в., Вифле- омъ, въ геоноу, ИосЬе 2-й поч. Арх. ев. (впрочем, после и чаще «е йотированное»: евангелиге и др.) и т. п. Надо заметить, что в церковном произношении в XI и XII вв. греческие слова с начальным е и с е по-сле гласных читались всегда без j перед этим е (теперь принято их читать с j); так, в русских церковных памятниках XI—XII вв. постоянно: evаггeлиe, еллини, Ег^птъ, Елисавееь, архиереи, Иероусалимъ, иереи, Нееманъ и пр., тогда как в славянских словах всегда в начале слова «е йотированное» (кроме таких слов, как еда, етеръ и т. п.).

§ 177. Полногласие. В сочетаниях ор, ер, ол (последнее, как мы видели, не только из о.-сл. ол, но и из о.-сл. ел) с долгими слоговыми плавными между согласными после плавной развивался переходный, очень краткий звук, тождественный по качеству с гласным звуком перед плавной, причем плавная сокращалась и затем становилась неслоговой; в сочетании ере перед твердой согласной очень краткое е после р по общему правилу переходило в о. Позднее е, о, о после плавных в этих сочетаниях переходили в гласные полного образования еще в доисторическую эпоху, и таким образом получились сочетания оро, еро, ере, оло между согласными: город, берёза, умереть, голова, молоко, жолоб и т. п. В памятниках XI и XII вв. церковного письма примеры с русскими полногласными сочетаниями, как несвойственными церковнославянскому литературному языку, встречаются довольно редко, притом зачастую не в основном тексте, а в записях, приписках и т. п.: Володимира, НовЬгородЬ запись Остр. ев., перегноувъ приписка на поле писца Остр. ев., поросяте, полоненъ Изб. 1073 г., оумерети, жеребии, береми 2-й поч. Арх. ев., по середЬ, черева, норовъ, золотЬ Минея 1095 г., сторона, переходить, паволоцЬ, пороздьноую (неделю, т. е. праздничную) Типогр. Уст. 142 XI—XII в., измолода, городоу, оболо- чашети И, воротъ, оболость ж. Феодосия XII в., половы, половелъ Гал. ев. 1144 г. и др. В м.-р. город, перед, голод и т. п. о, е не перешли в дифтонги и в i, потому что стали гласными полного образования после того времени, как старые о, е удлинялись перед слогом с ъ, ь слабыми. Поэтому І в род. мн. голів, беріз и т. п. следует объяснять аналогией с другими род. мн. В русском языке, особенно в в.-р., много слов церковнославянского происхождения с ю.-слав. сочетанием «плавная + гласная» между согласными: благо (ср. др.-р. болого, между прочим в Слове о полку Игореве), глава, сладкий (ср. м.-р. солодкий), главный (ср. м.-р. головний и в.-р. головной с другим значением), плен (ст.-сл. плЬнъ, др.-р. полонъ), вред, пред, среда, упрекать (ср. перечить), требовать (ср. др.-р. притеребы, название города в Галичине Теребовль), время (ср. др.-р. и м.-р. веремя), прежде (др.-р. переже, в.-р. диалектич. переж) и мн. др.

§178. Изменение сочетаний ър, ьр, ъл между согласными. В сочетаниях ър, ьр, ъл (последнее из о.-сл. ьл и ъл) с неслоговыми ъ, ь слоговыми плавными между согласными гласные стали слоговыми и перешли в ъ, ь сильные, а плавные стали неслоговыми. Если в следующем слоге были ъ или ь слабые, то плавные, быть может, еще раньше удлинялись, а затем, в то время, когда возникало полногласие, после них развивались гласные, тождественные по качеству с гласными перед плавными, т. е. ъ или ь, а сами плавные сокращались и становились неслоговыми; ъ и ь после плавных в таких сочетаниях были, по-видимому, слабее обычных ъ и ь сильных, а потому сохранялись не везде и не при всяких условиях. Позднее эти ъ и ь, если не выпадали, как и всякие ъ и ь сильные, перешли в о и е. Такое изменение старых сочетаний ър, ьр, ъл между согласными в ъръ, ьрь, ълъ с дальнейшим переходом этих сочетаний в оро, ёре, ерё, оло называется вторым полногласием. Примеры на сочетания ор, ол, ер между согласными приведены выше (§§ 81.6, 156). Примеры 2-го полногласия: в.-р. верёвка, долог (долгий), полон (полный), диалект. молонья, верёх, доложно, сто- лоб, кором, м.-р. горон и пр., но также: молния, верх, должно, столб, корм, горн, существ. долг, смерть и пр.; в в.-р. смерётушка, столобок, м.-р. горобок гласная после плавной, быть может, по аналогии. В письменных памятниках сочетания ър, ьр, ъл между согласными до конца XII в. обычно передавались начертаниями «ър», «ьр», «ъл»: тържьникомъ, скърбь, на тържи^и, оутвьрдити, тьрплю, съмьрть, мьртвии, пьр- вии, мълва, мълвити, сълньце, тълцЬте, запъртить (Мстисл. грам. около 1130 г.), дьржа (ib.), четвьрга (Типогр. Уст. № 142) и пр. Встречающиеся написания вроде скрьбь, злъчь и т. п. представляют сохранение ст.-сл. орфографии, а такие, как вьрьхоу, зьрьно, скьрьбь, тълъ- цЬте (Остр. ев. и позднее),— искусственный прием письма, соедине-ние церковнославянского правописания с русским. Поэтому достоверных указаний на второе полногласие памятники, правильно употребляющие «ъ» и «ь», не смешивая их с «о» и «е», не дают.

Б. Изменения исторической эпохи

§ 179. Общерусские явления исторической эпохи — переход ъ, ь сильных в гласные полного образования о, е, утрата ъ, ь слабых, сокращение долгих гласных, изменения согласных, вызванные выпадением ъ, ь слабых, и некоторые мелкие явления.

Судьба гласных ъ и ь в русских языках

§ 180. Кроме тех ъ, ь сильных, какие были в о.-сл. языке, в о.-р. в доисторическую эпоху стали сильными ъ, ь перед плавными, за которыми следовала согласная, и диалектически развились новые ъ, ь после плавных. Кроме того, ъ и ь слабые, быть может, еще в говорах о.- сл. языка в положении перед гласными, ассимилируясь им, могли пе-реходить в гласные полного образования, ср. в русских памятниках XI и XII вв. такие примеры, как: изо обою 13 слов Григория Богосл. XI в., изоостанеть Мстисл. грам. около 1130 г., почтети И Арх. ев., ви- дЬхомы И, и т. п. Затем остававшиеся в языке ъ и ь слабые, сокращаясь, постепенно исчезали из произношения, а ъ и ь сильные в связи с этим переходили в гласные полного образования, именно, ъ — в о, ь округленное (см. выше § 175) — в о, а ь неокругленное — в е. О времени выпадения ъ и ь слабых и перехода ъ, ь сильных в о, о, е можно судить по памятникам русского письма. Эти памятники указывают на то, что ъ, ь сильные до 2-й половины XII в. во всех говорах русского языка, нашедших себе отражение в этих памятниках, произносились как особые звуки, отличные от гласных, обозначавшихся буквами «о», «е», так как последовательно передаются в них буквами «ъ» и «ь»; случаи напи-сания «о» и «е» вместо «ъ» и «ь» до второй половины XII в. единичны, и притом в начале XII в. не чаще, чем в памятниках 3-й четверти XI в., а потому должны пониматься как случайно проникшие в них черты македонской графики, так как среди ст.-сл. памятников XI в., писанных в Македонии, есть такие, в которых вместо «ъ», «ь» пишутся иногда «о» и «е».

§ 181. Время утраты ъ, ь слабых. Звуки ъ, ь слабые в начальном слоге слов, по-видимому, вовсе не произносились или, по крайней мере, не сознавались пишущими как особые звуки в одних словах и могли выпадать в других словах уже в XI в. На это указывают почти все памятники русского письма XI и XII вв., в которых буквы «ъ» и «ь» на месте ъ, ь слабых в первом слоге слова очень часто пропускаются; в некоторых словах, как, например, книга, князь, кто, многъ, два, вси, всего и др., написания без «ъ» и «ь» в памятниках преобладают. Кроме первого слога, в памятниках XI и XI вв. «ъ» и «ь» нередко про-пускаются в словах, сложных с приставками, в первом слоге слова после приставки: никто, никде, перегноувъ (Остр. ев.), възпи, изгна, възва, пославыи, сюда же лъжесвЬдЬтелю 2-й поч. Арх. ев., где «ъ» пропущен в первом слоге второй части сложного слова. Возможно, что в 1-м слоге слов ъ, ь были подвижными, т. е. могли выпадать еще в о.-сл. языке. В остальных положениях «ъ», «ъ» в памятниках русского письма до второй половины XII в. почти не пропускаются; поэтому случаи пропуска «ъ», «ь» слабых не в 1-м слоге слова в памятниках XI и первой половины XII в. следует объяснять или особыми условиями — таковы къждо, комоуждо и пр. Остр. ев. и др., тъкмо 2-й поч. Арх. ев. и др., едва, довлЬють Арх. ев. и др., желЬзною Мин. 1095 г. и др. , или влиянием церковнославянской графики, или описками . Но со второй половины XII в. случаи пропуска «ъ» и «ь» на месте ъ, ь слабых не в первом слоге слова начинают попадаться чаще, хотя встречаются па-мятники с выдержанным старым правописанием. Так, из двух переписчиков жития Феодосия Печерского (памятника русского происхождения, составленного до 1100 года) в списке 2-й половины XII в. второй переписчик не только последовательно сохраняет «ъ», «ь» на месте ъ, ь слабых не в 1-м слоге слова, но чрезвычайно редко допускает пропуск этих букв и в первом слоге, например, пишет: дъва, зълии, къто, чъто, съпати, вьси, вьсего и т. п. и только слова князь, многъ по большей части пишет без «ъ». Первый переписчик пропускает буквы «ъ» и «ь» в начальном слоге слов и в первом слоге слов после приставки (двою, кде, кто, птица, всЬхъ, зря, мню, пси, псати, что, злыт, створи, сподоби, посла, призвавъ, презрЬти, оумреть, събравъше ся), хотя и в этих положениях чаще пишет «ъ» или «ь», кроме таких слов, как кто, книгы, князь, многъ, вси, которые обыкновенно он пишет без «ъ» или «ь». В остальных положениях случаи пропуска «ъ», «ь» у первого писца жития Феодосия единичны: прилЬжно, скоудно, въгодника, правьдника, пресвЬтла, двьрми, горко, въ оуглЬ, ис прооугла , тогда как случаев написания «ъ», «ь» в этих положениях больше 300. Но в грамоте Варлаама Хутынского около 1192 г. уже не только вхоу (= всю), съ двЬма, кто, злыми, но и пожни, божниця, хотя значительно чаще «ъ» и «ь» написаны правильно. В списках летописей XIV в., где обычно буквы «ъ», «ь» на месте ъ, ь слабых пропускаются, очень часты случаи сохранения «ъ», «ь» в частях, излагающих события XI и XII вв., очевидно, восходящих к оригиналам XII в. Вообще же в памятниках XIII в. и позднее пропуск «ъ» и «ь» на месте старых ъ, ь слабых — обычное явление. Позднее «ь» в соответствии со старым ь слабым сохранилось в русском правописании в значении так наз. «мягкого знака»: большой, редька, синька, медь, гость и т. п.; в конце слов буквы «ъ» и «ь» удержались частью как знаки твердости и мягкости конечного согласного звука, частью просто как знаки конца слова (идёшь, ужъ, прочь) до последнего времени. Отсюда можно сделать вывод, что ъ, ь слабые в первом слоге слова могли выпадать еще в XI в., но окончательно исчезли из произношения как в 1-м слоге слова, так и в остальных слогах не раньше 2-й половины XII в.

§182. Время перехода ъ, ь сильных в о, е. Начало перехода ъ, ь сильных в о, е следует относить ко 2-й половине XII в. Именно, со 2-й половины XII в. случаи смешения букв «о», «е» с буквами «ъ», «ь» (т. е. написания «о», «е» вместо «ъ», «ь» и наоборот) перестают быть единичными, причем «о» и «е» вместо «ъ» и «ь» пишутся не только в таких случаях, где эти написания могли бы объясняться как отражение македонской графики, употреблявшей «о», «е» вместо «ъ», «ь», но и в русских сочетаниях «ор», «ол», «ер» вместо старых «ър», «ъл», «ьр». Примеры: соньми^ихъ, ропъ^Ьте, надо всЬми, самаря- нескъ, стоуденець, перьста, мерьтвии, растергноуть, мерътвыи и др. Добрилово ев. 1164 г. и др.; за Волховомь (1-е и 3-е о из ъ: в оконч. твор. ед. в XI и первой половине XII в. всегда писалось «-ъмь»), на

Волхевьци, Волмина, может быть, противенъ Варл. грам. около 1192 г., но там же правильно «ъ», «ь»: рьль, дияволъмь, от пожьнь, въ сь вЬкъ. В Смоленской грам. 1229 г. (договоре смольнян с Ригою) в сп. А буквы «ъ» и «о», «ь» и «е» совершенно не различаются и произвольно ставятся одна вместо другой. Впоследствии буквы «ъ», «ь» в значении букв для гласных звуков совсем выходят из употребления, сохраняясь лишь в качестве знаков для обозначения твердости и мягкости, для обозначения конца слова и в разделительном значении; в значении же «гласных букв» остаются только «о» и «е». Такое правописание является преобладающим уже в конце XIII в., но единичные памятники, смешивающие «ъ» и «ь» с «о» и «е», попадаются еще в XV в. (таковы некоторые двинские грамоты). Таким образом, правописание русских памятников, начиная со 2-й половины XII в., показывает, что к этому времени звуки ъ и ь уже перешли в гласные полного образования и совпали по качеству с о, о, е из старых о, е в разных говорах р. языка (примеры смешения «ъ» и «ь» с «о» и «е» наблюдаются и в южнорусских — Добрил. ев. и др.,— и в севернорусских — Варл. грам. и др.,— и в западнорусских — Смол. грам.— памятниках), хотя возможно, что еще в конце XII и начале XIII в. существовали говоры, в которых ъ, ь сильные сохранялись как звуки, отличные от звуков, обозначавшихся буквами «о», «е». Впрочем, и в тех говорах, где ъ, ь сильные совпали с о, о, е другого происхождения, это совпадение не везде было полным. Как увидим ниже, в южнорусском в тех положениях, в которых ъ и ь переходили в гласные полного образования, т. е. в новых закрытых слогах, получившихся вследствие выпадения ъ, ь слабых, старые о, е изменялись в дифтонги; в части же в.-р. говоров старое о сохранялось без из-менения только в безударном положении и в первом слоге слов под нисходящим ударением, а под восходящим ударением (в любом слоге слова) изменилось в долгий очень закрытый звук, отличавшийся от о другого происхождения; гласная же о из старого ъ такому изменению не подвергалась; таким образом, возникла разница между о старым в село, вон (указат. = во + н) и о из ъ в селом, вон (наружу) и т. п.

§183. Второе п олн о г лас и е. Выше (§ 178) было сказано, что, может быть, еще в древнейшую эпоху при положении сочетаний ър, ьр, ъл между согласными перед слогом с ъ, ь слабыми после плавных могли развиваться звуки ъ или ь, которые позднее переходили в о, е, как и всякие ъ, ь сильные. Вместе с тем было указано на то, что достоверных указаний на это явление, называемое «вторым полногласием», памятники, не смешивающие «ъ», «ь» с «о», «е», т. е. до 2-й половины XII в., не дают, потому что написания «ъръ», «ърь», «ълъ» между согласными представляют лишь искусственный прием письма. После перехода ъ, ь сильных в о, е звуки о, е явились и на месте тех ъ, ь, которые развивались после плавных в случаях второго полногласия; такие о, е могут передаваться в памятниках, начиная с XIII в., буквами «о», «е»: веребныя (недели) Парим. 1271 г., череньци Новг. Кормч. 1282 г., двинские грам. XV в. и др., черенца, короцму (= корчму) Сильв. Сб. XIV в., оумерелъ, молоньи Лавр. летоп., до оумеретвых Иродова ю.- р. Путенское ев. и др. Наиболее часты случаи 2-го полногласия в с.-в.- р., в остальных русских языках они значительно реже; из старинных памятников наибольшее число примеров на 2-е полногласие дают памятники севернорусские.

§ 184. Благодаря переходу ъ, ь сильных в гласные полного образования и утрате ъ, ь слабых возникли чередования основ с гласными о, о, е и без них. Так, при имен. ед. сон, отец, честь, лесть, рпот, день, чернець, тесть, Полотеск и т. п. явились формы род. ед.: сна, отца, чти, льсти, ропта, дня, черенця или чернця, тсти, Полотска, наоборот, при имен. ед. дска вин. ед. доску, род. мн. доск, при им. ед. ручка, горка, сткло род. мн. ручек, горок, стекл и т. д.; другие слова получили различный вид в зависимости от различного фонетического положения, например, дом камян, но домо сь, домо т, день велик, но дне сь, днё т (= день тот); предлоги въ, съ, къ, подъ в одних случаях являлись без гласной: в домі, с нимь, к тому, под землею, в других — с гласной: во сні, со мною, ко князю, подо мною, во образі и т. д.; также и приставки: вход, сбор, світ (= совет), но вошла, собрати, создати. Там, где основа имела несколько ъ или ь, являлись чередования форм, с утратой то одного, то другого из этих звуков: им. ед. жнець, пришлець, Смольнеск и т. п., род. ед. женця, пришельця, Смоленьска, имен. ед. бревно (из бьрьвьно), род. мн. бервён (из бьрьвьнъ) и пр. Ср. в письменных памятниках XII—XV вв. без ръпта Христиноп. апост. XII в., сти (= тестя) Панд. 1296 г., цте, ко цтю Ипат. летоп., лсти, сборъ, свЬтъ Лавр. летоп., чти Кормч. 1282 г. и позднее, Смольнескъ Риж. грам. около 1300 г., Видьбескъ Полоцк. грам. около 1265 г. и т. д.

§185. Изменения, вызванные аналогией вследствие изменения ъ, ь. Позднее, в отдельных русских наречиях, в силу обычной грамматической аналогии, являлось стремление или провести одну и ту же основу по всем формам от одного и того же слова, или внести однообразие в образование одних и тех же форм от разных основ. В первом случае возникали нефонетически такие формы, как жнеца, пришлеца, брёвен, тестя, лести и пр. по аналогии с формою имен. ед. или доска, стекло, Полоцк, Смоленск, Витебск и т. п. по аналогии с формами косвенных падежей, собор, собирать, вошёл, сошёл, взошёл по аналогии с собрать, вошла, сошла, взошли и пр. и, наоборот, вшьеть (ю.-в.-р.) 3 ед. вместо вошьеть по аналогии с вшить, вшила. Одна основа могла быть вытеснена другой в одной категории форм и сохраниться в другой категории, ср. в нынешнем русском стекло, но склянка (фонетические условия для выпадения ь одни и те же), Смоленск и смольнянин и т. п.; в некоторых случаях возникли парные формы, ср. нынешн. р. собирать и сбирать, пришелец и пришлец и т. п. В зависимости от действия разных аналогий возникли и новые диалектические различия, ср. м.-р. жнець, род. ед. женця, где сохранилось старое чередование основ, и в.-р. жнец, р. ед. жнеца, где основа имен. ед. проникла и в косвенные падежи. Во втором случае по аналогии с чередованием различных основ в формах от одного имени возникало такое же чередование и у тех имен, где первоначально во всех формах была одна и та же основа, т. е. выпадала старая гласная полного образования (о или е) или встав-лялась гласная там, где ее прежде не было. Так, по аналогии с чередованиями сон — сна, лён — льна, возок—возка, день—дне (позднее—дня), честь — чти и т. п. возникли чередования ров — рва, во рву, лёд — льду, потолок—потолка, камень—камня, ремень —ремня, корень — корня, диалект. урок —урка, шесть — шти и т. п., ср. др.-р. рова, леду, потолока, ка- мене, корене и пр.; в м.-р. сохраняются старые формы леду, каменя, кореня и пр.; формы леду, потолока, ремени и т. п. известны, между прочим, и некоторым в.-р. говорам, ср. песню, записанную в Симбирской губ.: «Едет поп Емеля, а крест на ремени». Наоборот, явилось нефонетически новое о там, где не было раньше никакого гласного звука, например, в род. мн. досок вместо доск по аналогии с именами, имевшими суфф. -ъка (палка, краска, плётка и т. п.). Рассматриваемые явления могли возникнуть довольно рано; так, уже в ростовском житии Нифонта, в списке 1219 г.: на камьни, в Новгор. Прологе 1262 г. во рвЬ, Ряз. Кормчей 1284 г. шти (= шести) и т. п.

§186. Судьба и (иь) после гласных. Тот гласный звук или сочетание звуков, которое передавалось на письме в др.-р. и ст.-сл. памятниках буквою «и» после гласных в таких словах, как мои (им. ед.), войско, заимати и т. п., не перед слогом с ъ, ь слабыми — это было или сочетание иь, или сочетание йи с и очень кратким, или одно и очень краткое — изменялось тогда же, когда ъ, ь слабые выпадали, в й (и неслоговое), ср. нынешн. в.-р. мой, твой, войско, поймать, бойца, яйцо, пойду, тройка и пр., м.-р. мій, твій, військо, яйце, піду и пр. В письменных памятниках XII—XVII вв. такое й передавалось буквою «и», но на то, что это «и» обозначает й (т. е. и неслоговое), могут указывать такие написания ю.-р. памятников, как нЬ иірю, нЬ имоуть Добр. ев. и др.: в ю.-р. памятниках «Є» вместо «е» пишется только в новых закрытых слогах.

§ 187. Изменение jь. Сочетаниеjь, обозначавшееся на письме буквою «и», потому что в ст.-сл. языке ему обыкновенно соответствовало и, с ь сильным, в то время, когда всякое ь сильное изменялось в о и в е, тоже изменилось в je перед твердыми и в jе перед мягкими неслоговыми звуками, ср. нынешн. в.-р. заём, боец, раёк, питьём, военный, диалект. яец, яешня и пр., м.-р. яєць, копійок и пр. В письменных памятниках с XII в.: възаемъ, достоенъ, гноенъ, галилЬескъ, самарЬ- ескъ Добр. ев., переемъ Р. Пр. 1282 г. и др.

§188. Сохранение и после гласных. Как мы видели, рядом с сочетанием jь в о.-сл. языке после гласных могло быть в тех же словах и или йи; такое и сохранилось, между прочим, и в русском языке: яиц, яичница. Что касается таких слов, как хозяин, мои (им. мн.), са-раи (им. мн.), то здесь в о.-сл. было и долгое, которое сохранялось как слоговое при всяком положении в слове. § 189. Судьба ы, и редуцированных в слабом положении. Звуки ы, и редуцированные в слабом положении, т. е. если далее не следовало ь слабого, выпадали одновременно с выпадением ъ, ь слабых. На это указывают следующие факты: 1) такие ы, и в русских памятниках до конца XII в. обозначаются по большей части буквами «ы», «и»; буква «ь» вместо «и» встречается только в церковнославянских текстах, восходящих к ст.-сл. оригиналам; в Мстиславовой грамоте около 1130 г., грамоте Варлаама Хутынского около 1192 г., даже в Смоленской грам. 1229 г. по сп. А в таких случаях употребляется исключительно «и», в житии Феодосия Печерского и Сказании о Борисе и Глебе по списку XII в. на несколько сот случаев «и» только по два примера с «ь» (поу- тью, Г(ОСПОД)ЬЮ, д(е)нью, братьЬ). Между тем с XIII в. в таких случаях написания с «ь» становятся частыми не только в церковных, но и в чисто русских памятниках. Так как «ь» в это время перестает употребляться в значении гласной буквы, то ясно, что оно и здесь не обозначает гласного звука. 2) В ю.-р. памятниках со 2-й половины XII в. перед таким «и» или «ь» вместо «е» пишется «Є»: весЬлье, зЬлье, трЬтьее Добр. ев., а «Є» в этих памятниках пишется только в новых закрытых слогах; слог, предшествующий такому и, мог стать закрытым только в том случае, если и выпало. После выпадения и редуцированного перед й или j получались сочетания согласных со следующим й или j. Эти сочетания сохранились в в.-р. и изменились, кроме сочетаний губных с j, в долгие мягкие согласные, диалектически подвергавшиеся потом сокращению, в б.-р. и м.-р. Примеры: в.-р. судья, житьё, веселье, семья, перья, пью, льётся, шью, м.-р. суддя, життя, весілля (свадьба), сім'я, пір'я, п'ю, наллю, ллецьця и пр. или судя, жите и пр. Случай выпадения редуцированного ы слабого представляет в.-р. диалект. мъю, умъю (= мою), умою, м.-р. мию с и из ы сильного под ударением.

§190. Следствия утраты ъ, ь слабых. Утрата гласных ъ, ь и ы, и слабых вызвала в русских языках ряд изменений звуков гласных и согласных. К первым относится удлинение и некоторые дальнейшие изменения гласных звуков в новых закрытых слогах, получившихся после выпадения ъ, ь, ы, и слабых следующего слога. Это явление находит себе соответствие в подобных же явлениях некоторых других славянских языков (польского, чешского и др.), но ввиду того, что это соответствие неполное и что самое явление датируется памятниками, относящими его ко 2-й половине XII в., следует считать его возникшим уже на русской почве. Здесь оно получило развитие только в ю.-р. группе говоров, а потому будет рассмотрено ниже, вместе с другими южнорусскими явлениями (см. § 230).

Изменения согласных, вызванные выпадением ъ, ь слабых

§ 191. Благодаря выпадению ъ, ь слабых согласные, бывшие перед этими гласными, оказывались в конце слова или перед согласными. Новые конечные согласные подверглись следующим изменениям.

§192. Отпадение конечных л (твердого и мягкого) п о с л е с о г л а с н ы х. Некоторые конечные согласные после согласных выпадали; так, выпало л твердое после согласных в окончаниях прош. вр. глаголов: в.-р. нёс, вёз, пёк, лёг, издох, грёб, утоп, умер, м.-р. нїс, віз, пік, лїг, здох, грїб, вмер и пр.

л мягкое в конце слова отпало диалектически в в.-р. после губных; руп, корап, жураф или рупь, корапь, журафь (и журау); в литературном в этих случаях конечное л сохраняется.

§193. Изменение конечных л, р после согласных. В других случаях конечные л и р после согласных изменились в л, р слоговые и далее в сочетания ол, ел1, ор, ер1; судя по памятникам, такому изменению могло подвергаться и л в окончании муж. р. прош. врем.: не моголъ Типогр. ев. № 8, потополъ грам. 1229 г. в сп. С и др.; позднее такие формы были всюду вытеснены формами без л. Наоборот, у имен с основой на л твердое после согласной в формах, оканчивающихся на л, по большей части является на конце ол (с фонетическими изменениями безударной гласной): стёкол, вёсел, чисел, тёпел, узел, диа- лектич. узол, кругол, смугол; в литературном в.-р. утвердились от некоторых имен формы без гласной перед л после твердой согласной (по-видимому, книжного происхождения), причем л в индивидуальном произношении может становиться слоговым: подл, нагл, кругл, смугл.

Конечное л мягкое после согласных могло становиться слоговым и далее изменялось в ел1, а после задненебных в ол1: в.-р. уголь, земель, капель, грабель, гусель, диалектич. журавель, корабель, мысель, ясель (род. мн.), м.-р. уголь, земель, корабель, журавель и др. В литер. в.-р. существуют формы с конечным л мягким непосредственно после согласной, причем л в индивидуальном произношении может становиться слоговым: журавль, корабль, рубль, мысль.

Конечное р после согласной становилось слоговым и далее изменялось р твердое в ор, а р мягкое в ер1, а после задненебных в ор1: в.-р. хитёр, сестёр, ветер, угорь, диалект. игор, икор (род. мн.), мокор, хоробер, до- бер, мудёр, бобёр, вихорь и пр., м.-р. сестер, вітор и вітер, вихор и пр. В ли- терат. в.-р. существуют формы с конечным р после согласной; в индивидуальном произношении такое р может становиться слоговым: храбр, добр, мудр, добр, вихрь и пр. Отпадение конечного р в в.-р.: доп (= добр), Пёт (= Петр) и т. п.— черта диалектическая.

Можно думать, что произношения с конечными л, р непосредственно после согласных — вторичные и возникли сравнительно недавно, путем аналогии или под книжным влиянием, скорее всего взамен форм с отпавшими конечными плавными.

Может быть, так же следует объяснять и появление гласных перед конечными носовыми в таких словах, как огонь, восемь, песен, басен (род. мн.), тесен (муж. р. прилаг.); ср. др.-р. огнь, осмь, піснь, баснь, тЪснъ. Но в им. ед. имен на -знь конечное н мягкое не перешло в ен1: жизнь, казнь, болезнь; в в.-р. говорах это н часто отпадает: жись, болесь, в литературном же произношении сохраняется и может становиться слоговым.

Примечание. Мягкость согласных (кроме задненебных) перед конечным ор из р слогового после согласных, по-видимому, указывает на то, что первоначальное такое р слоговое изменялось в сочетание с каким-то палатальным гласным звуком (приблизительно е или о) перед р, перед которым согласные, кроме задненебных, смягчались, и уже потом этот гласный звук изменялся в о. Что касается мягкости согласных перед конечным ол из л твердого слогового, то ввиду др.- р. потополъ, диалект. узол и т. п. можно думать, что из конечного л твердого после согласных фонетически получалось только ол без смягчения предшествующего согласного звука, а такие формы, как вёсел, тёпел, вызваны аналогией с такими словами, как мётел, светел, козёл, котёл и др.

§194. Отвердение конечных губных. Конечные губные отвердели повсеместно в тех положениях, где мягкость их не поддерживалась аналогией со стороны других форм. Поэтому согласная м в окончании 1 л. ед. ч. нетематических глаголов и в твор. и местн. ед. муж. и ср. р. имен и местоимений везде звучит твердо: ем, дам, столом, возом, конём, зятем, им, всем, о нём, злым, в зелёном саду и т. п., а губные в окончании имен. ед. имен существительных не везде: голубь, сыпь, темь (темнота), семь и голуб, сып, тем, сем; конечные губные в имен. пад. ед. мягки в в.-р. литературном произношении и многих с.-в.-р. говорах и тверды в части с.-в.-р. говоров, в ю.-в.-р., б.-р. и м.-р. Но отвердение конечных губных — явление сравнительно позднее и в некоторых говорах, как, например, в новгородском и московском, не раньше XIV в. Письменные памятники указывают на то, что отвердение конечного м в 1 л. ед. ч. нетематических глаголов и в окончаниях твор. и местн. ед. наступало не одновременно при всяком положении, а после гласных палатальных раньше, чем после непалатальных.

§195. Сокращение конечных долгих согласных. Конечные согласные долгие должны были сократиться; такими оказывались лишь диалектически согласные ш и ж долгие из шч и ждж. Таким образом получились произношения дош, товариш и т. п. с кратким твердым ш в некоторых в.-р. говорах, в которых не в конце слова со-хранились ш, ж долгие твердые или мягкие. Возможно, что диалектически и ждж, шч в тех говорах, где эти сочетания вообще оставались без изменения, в конце слова изменялись в ж, ш, которые отвердевали, как и ж, ш старые, но позднее такие конечные ж, ш твердые могли заменяться звуками ж, ш мягкими или сочетаниями ждж, шч нефонетически по аналогии с другими формами.

§196. Ассимиляция согласных. В положении перед согласной согласные ассимилировались следующему согласному звуку или упрощались. Ассимиляция выражалась в следующих явлениях:

В переходе глухих в звонкие перед звонкими шумными согласными. По памятникам этот переход можно проследить для Северной Руси лишь с XIII в. (гдЬ Рост. ж. Нифонта 1219 г., здравъ Новг. Пролог 1262 г. и др.), а для Южной Руси не раньше начала XIV в. В ны- нешн. в.-р. здоров, свадьба, здесь, молотьба, сделать (произносятся с d', z), где, м.-р. здоров, молотьба (произн. с д мягким), где, джбан, ср. др.-р. съдо- ровъ, сватьба, сьдесь, къде, чьбанъ и пр.

В отвердении некоторых мягких согласных перед твердыми. В памятниках это явление выразилось в смешении букв «ъ» и «ь» ; по ним можно видеть между прочим, что в ю.-р. наречии уже в XII в. могли отвердевать согласные губные и д, т мягкие перед твердыми зубными; в других случаях мягкие согласные перед твердыми сохранялись гораздо дольше, и некоторые мягкие согласные в известных положениях перед твердыми остаются мягкими во всех русских языках или в некоторых говорах до сих пор. Примеры на отвердевшие согласные: красный, любезный, полезный, вредный, родной, ровный, плотный, учебный, царевна, родство, здание и т. п., в.-р. литер. верба, верх, первый, дерзкий, деревенский, земский, женский, царский и пр. Примеры сохранения мягкости: вольный, польза, вольготный, посольство, пальба, редька, резьба, восьмой и пр., диалектич. царьской, женьской, деревеньской, верьба, перьвый и др.

В смягчении некоторых твердых согласных перед мягкими. В памятниках и это явление выразилось в смешении букв «ъ» и «ь», причем чаще мягкость согласных обозначается буквою «ь»: вьзяша, вьзя- ти Гал. ев. 1144 г., вьзя Добр. ев. и т. п. Позднее «ь» в таком положении обычно не пишется. Примеры на смягченные согласные нового происхождения: сделать, сменить, съездить, свидетель, въехать и т. п., диалект. дефьки, тряпьки, пропьки и пр. Примеры твердых согласных, не смягчившихся перед следующими мягкими: вниз, влюбиться, в лодке, подкинуть, в кибитке, также дефки, тряпки, пропки с п твердым.

В переходе свистящих перед шипящими в шипящие: в.-р. счастье (произносится щастье; так и писалось еще в начале XIX в.), м.-р. щастя и т. п.

§ 197. Упрощение согласных. К о.-р. явлениям упрощения согласных в сочетаниях относятся:

Переход аффрикаты ч в фрикативную ш перед н и перед т: што (между прочим уже в Добр. ев.), в.-р. конешно, скушно, сердешный, мо- лошный, прачешная, пешной и др., м.-р. смашний, сердешний и т. п. Позднее ч перед н и перед т могло вновь возникать по аналогии с другими формами или в новообразованиях, например, начну по аналогии с начать, дачный — новообразование от дача, почта — новое заимствование.

Сокращение долгих согласных перед согласными и после согласных. Так, из чс получалось в начале слова ч, не в начале слова ц, из шс в начале слова ш, не в начале с недолгое, из ш долгого и из шч перед согласной и после согласной ш недолгое: чти (= чьсти, нынешн. нефо- нет. чести, косв. пад.; в XIII—XIV вв. писали также и чьти) Новг. Кормч. 1282 г., Лавр. летоп., Домострой и др., шти (= шести, где е выпало нефонетически) Ряз. Кормч. 1284 и др. и нынешн. диалектич. в.- р.; в.-р. купецкой, молодецкий, козацкий, муськой, волский, руский, тошно, тошнит, ямшик, м.-р. ткацтво, козацкий, руський, др.-р. ризкии (чит. риский) Смол. грам. 1229 и мн. др. (из купьчьскый, молодьчьскый, козачь- скый, мужьскый, волжьскый, русьскый, тощьно, тощьнить, ямъщик, ткачь- ство, рижьскый).

§198. Переход задненебных взрывных в фрикатив- н ы е. Кроме того, взрывные задненебные перед д, т переходили во фрикативные, ср. в.-р. хто, нохти (из къто, нокъти), уде, коуда (из къде, когъда), м.-р. хто, ніхті. Переход задненебных взрывных в фрикативные перед задненебными взрывными — лишь диалектический великорусский, ср. московское мяхкой с с.-в.-р. мяккой, м.-р. мнякий.

Явления, не стоящие в связи с утратой ъ, ь слабых

§199. Переход о в о после шипящих. Переход о в о после шипящих и, может быть, после j — общерусский. Ср. в.-р. жёны, шорох, учёный, жжёный, щётка, жёлтый, шёл, шёлк, чёрный, щёлкать, с.- в.-р. гожо, щока и пр., м.-р. жона, чоловік, чобіт, жовтій, ішов, шовковий, чорний и пр.; после j в м.-р. jого, jомy, копуок и т. п., где о могло явиться и нефонетически, но моє, твоє и т. п. В памятниках XII в. написания с о вместо е после шипящих встречаются по большей части в виде единичных примеров: тожо, пославшомоу Гал. ев. 1144 г., блажонъ, дьр- жа^омъ, раздЬливъшомъ ся и др. Слово Ипполита XII в. и т. п. Всё же можно думать, что эти написания являются отражением произношения и что полному отождествлению о после шипящих с о, являвшимся в других положениях, на письме мешала мягкость шипящих, так как во всех других случаях согласные перед о были тверды. Переход о в о после шипящих в м.-р. при отсутствии такого же перехода е или о в o после других согласных показывает, что о из е, ъ после шипящих в XII в. звучало ближе к о, чем о после других согласных, а это могло быть лишь в том случае, если е изменялось в о после шипящих, как после старых смягченных, раньше, чем о.-сл. немягкие согласные перед е подверглись полному смягчению.

§ 200. Переход сочетаний кы, гы, хы в ки, ги, хи. Этот переход произошел во всех русских языках, но не одновременно. Для ю.-р. наречия он засвидетельствован памятниками с XII в. Писец Галицко- го ев. 1144 г. знает ки вместо кы только в положении после мягких не-слоговых звуков, а потому пишет «ки» только в разных падежных формах слов небесьскии и чловЬчьскии, а в остальных случаях последовательно выдерживает написания «кы», «гы», «хы». Но уже в Добр. ев. «ки», «ги» вместо «кы», «гы» в славянских словах (в заимствованных с греческого словах «ки» писалось и раньше) встречается при всяком положении в слове: великий, секира, гибіль и пр. Переход кы в ки в ю.-р. раньше ю.-м.-р. изменения всяких и и ы в ы1 (м.-р. буква «и»). Поэтому теперь ки, Ни, хи с мягкими k, h, х и со звуком и (= м.-р. i) сохранились только в с.-м.-р. и некоторых карпатских говорах и перешли в кы1, Ны\ хы1 с полумягкими согласными в ю.-м.-р. В остальных русских наречиях переход кы, гы, хы в ки, ги, хи произошел позже. В смоленских грамотах написания «ки», «ги» вместо «кы», «гы» встречаются уже в 1-й половине XIII в. (древнейшие примеры — в грамоте 1229 г.), что свидетельствует о том, что к этому времени в смоленском говоре рассматри-ваемый переход уже произошел, но в других западных памятниках иногда довольно упорно держится «ы» после «к», «г», «х», что, может быть, объясняется не только орфографической традицией. В в.-р. кы, гы, хы перешли в ки, ги, хи не раньше XIV в., так как вполне достоверных примеров таких написаний с «ки», «ги», «хи», которые не объяснялись бы новообразованием или заимствованием из ю.-р. оригиналов, мы не знаем. В нынешних в.-р. и б.-р. языках существуют и теперь сочетания кы, гы, хы, но они все возникли позднее: а) благодаря переходу начального и в ы после конечных твердых согласных предыдущего слова или предлога: к ызбе, волк ы кот, дух ызгнанья и пр., б) в словах, образовавшихся из междометий: кыш, кыска и т. п. В в.-р. глаголах на -кивать, -гивать, -хивать обыкновенно твердые задненебные, но после них не ы, а те же звуки, какие получились в в.-р. из о после ударения, по аналогии с глаголами на -овать. Следует добавить, что в р. яз. мягкие задненебные появились еще раньше, чем сочетания кы, гы, хы перешли в ки, ги, хи. Именно, средненебные явились нефонетически на месте мягких свистящих в формах склонения и спряжения основ на задненебные по аналогии с другими формами. Древнейший пример такой мягкой средненебной в сочетании скі — в Изб. 1073 г. золобЬ женьскЬи, не в сочетании скі или ски — только в с.-р. памятниках; древнейший пример — в севернорусской Минее 1095 г. ДъмъкЬ дат. ед.

§201. Переход е в а. В конце слова е после j и, быть может, после других мягких согласных в о.-р., по-видимому, изменяется в направлении к а, как можно заключить из того, что из конечного е получилось а в м.-р. говорах при положении его после j, как без ударения, так и под ударением: життя, весїлля, камїння, а в в.-р. говорах и в б.- р.— только без ударения, как после j, так и после других мягких согласных: колья, каменья, знаетя, крестьяня и пр. Такое же а, быть может, получалось в о.-р. из е после шипящих и j, если в следующем сло- ге были гласные i или і; это е позднее в в.-р. и м.-р. говорах могло переходить в а, ср. с.-в.-р. диалектич. (поморское) пшаница, жаних, жалеть, ядиный и т. п., м.-р. диалектич. залізо (железо), щапити, печариця, ялина и пр. Впрочем, появление а после шипящих в с.-в.-р. и м.-р. говорах может быть объяснено и без предположения о.-р. а.

Ассимиляция гласных

§ 202. і непосредственно перед а в имперфекте еще в доисторическую эпоху переходило в а, ср. уже в Остр. ев.: вЬдиаше, идяаше, хо- тяахоу, Арх. ев. не хотяаше, скьрбяаше, сЬдяахъ, исходите (все примеры из 2 почерка); затем происходило стяжение, не позже XI в., ср. Изб. 1076 г. бяте и др., 2-й почерк Арх. ев.: идяхоу, хотяхоу, ви- дяте, бяхоу, вЬдяше, прЬтяше, имяте, идиста и др.

§ 203. Кроме того, в каких-то случаях в предударных слогах гласные могли уподобляться гласным следующего слога. Такой ассимиляцией можно объяснить: а) и вместо і в словах дитина (откуда, может быть, и перенесено и в слово «дитя»), мизинец, снигирь, сидит (вм. сі- дит, ср. др.-р. инфин. сідіти); б) а вместо о в м.-р. и с.-в.-р. багат, га- ряч, гаразд, карабль, манах и пр.; в) е вместо о в ребёнок (первонач. уменьш. от робъ), теперь (диалектически в обоих словах сохраняется о: робёнок, топерь); г) е из ь вместо ъ в медлить (из мьдьлити, а последнее из мъдьлити, ср. др.-р. мотчати из мъдъчати = медлить); д) е вместо ь в в.-р. серебро (из сьребро или съребро; в м.-р. срібло); е) о вместо і в с.-в.-р. цоловать, м.-р. цюлувати из цьоловати. Эта ассимиляция могла быть очень старой, ср. мьдьлити Юрьевск. ев. XII в., багатъ в памятниках XII в., если только это не описки.

Отпадение конечных неударяемых гласных

§ 204. Конечное и неударяемое отпало, между прочим, а) в окончании 2-го л. ед. наст. вр.: идёшь, видишь и пр.; б) в окончании 2 л. ед. повел. стань, брось, ляг; в) в окончании инфинитива: в.-р. ходить, писать (при диалект. ходити, писати и пр.), б.-р. хадзиць, писаць (рядом с хадзици, писаци), м.-р. диалект. ходить, писать (при ходити, писати); г) в некоторых наречиях: м.-р. домів и в.-р. домой (из домови), коль, иль, диалект. позадь и др. (при коли, или, позади и пр.); д) в в.-р. мать, дочь при диалектич. мати, дочи (в м.-р. и б.-р. конечное и в этих словах сохранялось). Но и сохранилось в некоторых других наречиях и предлогах: сзади, спереди, ради и пр. и в окончаниях падежных форм: матери, кости, воли, сани и пр. Можно думать, это конечное и сохранилось только там, где его отпадению мешала аналогия со стороны других форм, но возможно также, что в формах инфинитива и 2-го л. ед. наст. врем. русским языком уже из о.-сл. были получены и окончания -ть, -шь. В таком случае можно предполагать, что повел. наклонение и наречия представляли особые фонетические условия, способствовавшие отпадению конечного и, ср. отпадение конечного е во 2 множ. повелит. при сохранении е во 2 мн. наст. вр. в м.-р. Конечные е, о, ы отпадали только в наречиях и частичных словах, причем сохранились те же слова и с конечными гласными: в.-р. здесь, авось, прочь, тут, там, чтоб, ес- либ, зналаб и т. п., м.-р. опріч, там, тут, туд, коб и пр., но и в.-р. здеся, тама, туто, чтобы и пр., м.-р. опроче, тамо, туди, би и пр. Конечное а отпадает только в возвратной частице ся: в.-р. боюсь, боялось, боялись, м.-р. боюсь, боятись и пр. Отпадение гласной здесь, несомненно, стоит в связи с превращением формы возвратного местоимения в частичное слово. Конечный гласный звук не отпадал, если в предыдущем слоге раньше было ъ или ь слабое или если далее следовало частичное слово с отпадавшим гласным звуком: боялся, боишься, был бы, выжми, выспись, тутось, тамотка и пр. В памятниках отпадение конечного и засвидетельствовано с XIII в. (если не считать форм инфинитива на -ть и 2 ед. на -шь): оукрадь, оставьте, обидьте и пр. Гал. ев. 1266—1301 г., домовь грам. 1189 г. в списке 1268 г. и др.