IV. Диалектические изменения звуков, общие разным русским языкам

§ 205. Еще до образования языков в.-р., б.-р. и м.-р. русский язык дробился на несколько наречий, значительно отличавшихся друг от друга. Древнейшее распределение этих наречий, какое мы можем восстановить на основании данных современных говоров и старинных памятников, отличалось от той группировки, какую говоры русского языка приняли к моменту образования в.-р., б.-р.

А. Более общие явления

§206. Судьба о.-сл. в6, вь (w6, wb) не после согласных. Из о.-сл. в6, вь или w6, іль в русском языке в одних говорах получилось у или и, в других после выпадения ъ, ь слабых — в твердое или мягкое, которое потом в положении в конце слова и перед глухими согласными могло переходить в ф. В тех говорах, где получалось у или и, эти гласные становились неслоговыми после гласных, а в начале слова сохранились как гласные слоговые полного образования в в.-р.—у поле, удова, унук, уздумал и пр.— и подверглись редукции с переводом в неслоговые после слова, оканчивающегося на гласную, в м.-р.

Ту же судьбу, что и о.-сл. въ, имело в русском языке в положении после гласных и старое у: такое у в слове завтра (= ст.-сл. заоутра), которое произносится в одних говорах как заутра с у неслоговым (там же, где говорят траука, прауда, кроу), в других как зафтра (там же: трафка, правда, кроф или крофь). Но старое у в начале слов сохранилось как у и в тех говорах, в которых о.-сл. въ, вь (w6, wh) изменилось в в, ф: в доме, но у дома, фстал, но устал.

Произношение у вместо въ, вь должно было вызвать в памятниках смешение буквы «в» с «оу» или «у» или написание «оу» вместо «в» перед согласными. До конца XII в. подобных случаев в памятниках, если не считать единичных праоуда Изб. 1073 г., юже оуписалъ юсмь въпи- сахъ Слова Григория Богосл. XI в., мы почти не находим, но с этого времени они довольно часты в памятниках южнорусских, смоленских, западнорусских, псковских, двинских и некоторых других. Из ю.-р. памятников в Добр. ев. только доулЬють, но в Гал. ев. 1266—1301 г.: оудова, оузяти, от оустокъ, Типогр. ев. XIII в. № 6: навъчиша, въга- сити, оупрашахуть, ев.

§207. Переход г в звонкую фрикативную задненебную согласную. Этот переход произошел в о.-р. эпоху в ю.-р. и восточнорусском наречиях, предках нынешних м.-р., б.-р. и ю.-в.-р.;

произношение у на севернобелорусские говоры могло распространиться позднее, чем оно явилось в остальных говорах. Таким образом, в этих наречиях новое у совпало со старым у в род. пад. ед. ч. муж. р. местоимений и прилагательных. Позднее у разного происхождения сохранилось в ю.-в.-р. и перешло в придыхание в м.-р. и б.-р. Время перехода г в у точно установить нельзя, так как на письме г и у (а затем h) долго обозначались одной буквой «г»; во всяком случае оно гораздо раньше, чем в с.-в.-р. На месте старого у между двумя о диалектически появилось в, ср. с.-в.-р. повост уже в Лавр. летоп.; это слово, по-видимому, заимствовано с.-р. наречием из ю.-р. уже с фрикативным звуком, который затем имел здесь ту же судьбу, что и старое свое у. К ю.-р. произношению у восходит обычное русское произношение церковно-славянского «г» как у, сохраняющееся, между прочим, в словах церковнославянского происхождения. Быть может, на южнорусское произношение у уже в Х в. указывает передача названий Днепровских порогов у Константина Багрянородного «OCTtpoPouvippax», «Boulvippax», если эти названия сообщил Константину южнорусс, старавшийся говорить на литературном болгарском языке.

§208. Переход звонких согласных в глухие. Переход звонких согласных в глухие перед глухими согласными, а также в конце слова не перед звонкими шумными произошел почти во всех в.-р. и б.- р. говорах, а также в западноукраинских и карпатских говорах м.-р. языка, но не одновременно: в в.-р. этот переход засвидетельствован памятниками, пишущими в таких случаях глухие согласные вместо звонких, с XIII в.; в зап.-р. памятниках написание глухих вместо звонких встречается только в середине слов перед глухими не раньше конца XIV в.; оче-видно, в конце слова звонкие согласные перешли в глухие значительно позднее; в м.-р. говорах этот переход, по-видимому, еще позднее.

Судьба шипящих

§ 209. Шипящие ж и ш отвердели в в.-р., б.-р. и, частью, ю.-м.-р. и сохранили мягкость вообще в некоторых с.-м.-р., карпатских и галиц- ких говорах; кроме того, мягкие шипящие сохранились в говорах части Жиздринского и Калужского уездов Калужской губ., а в некоторых переходных говорах Псковской губ. изменились в шепелеватые звуки зж, сш мягкие. В письменных памятниках отвердение шипящих отразилось в виде написаний «ъ» и «ы» после шипящих рядом с традиционными «ь» и «и»; древнейшие примеры таких написаний в в.-р. памятниках XIV в., а в западнорусских и южнорусских — XV в.53, но возможно, что отсутствие более ранних примеров объясняется орфографической традицией, так как правило об употреблении после шипящих букв «и» и «ь» не представляет затруднений.

§ 210. Сочетания шч (щ) и ждж уже в древнейшую эпоху претерпевали различные изменения. В южнорусском и части других русских говоров они сохранялись без изменения еще в историческую эпоху. В ю.-р. письменных памятниках рядом с традиционной передачей этих сочетаний буквами «ф» и «жд» довольно рано появляются попытки передать их согласно русскому произношению. Для шч кроме «ф» уже в XI в. встречается написание «шч», причем этими буквами передается и то шч, которое произносилось русскими в церковнославянских словах вместо старославянского шт: имоушче, отвЬшча, в шчоуждахъ и пр. Слова Григория Богосл. XI в.; о тьшчи петровЬ Тип. ев. XII в. № 1, позднее: ловишча, у ловишчехъ грам. Витовта 1392 г. и др. Но вообще обозначение шч через «шч» и в ю.-р. письме не привилось и попадается редко.

В севернорусских говорах о.-сл. ждж очень рано изменялось в звуковое сочетание, обозначавшееся в с.-р. памятниках уже в XI в. буквами «жг»: дъжгь, одъжги, пригвожгена, ражгизатемы и др. Минея 1095 г.; в той же Минее «жг» встречается и для передачи того церковнославянского «жд», которому в русском языке соответствовало ж: прЬжге, рожгеноумоу, побЬжгенъ и др.; очевидно, ц.-сл. «жд» писец в таких случаях отождествлял с тем звуковым сочетанием, какое он произносил в дъжгь и т. п. Можно думать, что буквам «жг» в языке с.-р. писцов соответствовало произношение жj. То же правописание обычно и в других новгородских, псковских и полоцких памятниках XI—XV вв. Что касается сочетания шч, то оно одновременно с изменением ждж в ж] должно было измениться в шх с очень мягким х. Это сочетание писцы обозначали буквою «ф» и, может быть, иногда буквою «ш», ср. Типогр. Минею № 221, XI—XII в., где рядом с дъжгь и т. п. встречаются написания: на соудиши, съмоушатеть, просвЬшатеть сл. и т. п., Новгор. ев. XIV в.: терзаюшю, сходяшю, идушю; такое правописание могло вызвать смешение букв «ш» и «щ», ср. в том же Новгор. ев.: взяціа, послоу^ати.

Наконец, в восточнорусских и значительной части севернорусских говоров о.-сл. ждж, шч перешли в ж, ш долгие; ввиду того, что произношение жj, шх1 из о.-сл. ждж, шч в настоящее время неизвестно, а правописание «жг» после XV в. выходит из употребления, можно думать, что сочетания ж/, шх1 с течением времени тоже изменились в ж, ш долгие и, может быть, в некоторых говорах в жд1, шт1 (ср. такое произношение в некоторых говорах Олонецкой и Вологодской губ.) . Изменение ж/, шх1 в ж, ш долгие, первоначально мягкие и отвердевшие только впоследствии, ср. с м.-р. и б.-р. изменением сочетаний согласных с j в долгие мягкие согласные. Переход ждж, шч и ж/, шх1 в ж, ш долгие в памятниках достоверными примерами не засвидетельствован, а написания «жд» и «щ» могут читаться различно; быть может, на произношение с ж, ш долгими указывают памятники, в которых «жд» или «жг» и «щ» смешиваются с «ж» и «ш». Долгие ж и ш, а также и сочетания ждж, шч, оказавшиеся после утраты ъ, ь слабых в положении между согласными, после согласных и в конце слова, в значительной части говоров переходили в ж, ш недолгие, имевшие в этих говорах ту же судьбу, что и ж, ш краткие старые. Ср. такое произношение, как тошно, ямшик, дош, товариш с ш твердым, не только в тех в.-р. говорах, где ж, ш долгие отвердели, но и в некоторых из тех, в которых сохранились мягкие ж, ш долгие и ждж, шч. Долгие ж, ш в в.-р. отвердевали, быть может, одновременно с отвердением ж, ш недолгих. На время этого отвердения, быть может, указывает литер. тёща (заимств. из говора, где говорят тёшша с ш долгим твердым), с.-в.-р. лёш, лёшша (литер. лещ) и т. п.

Шипящие ждж, шч отвердели в б.-р. и м.-р. (написания с «жчы», «щы» в зап.-р. памятниках — с XVI в.), а в в.-р. в тех говорах, где они сохранились без перехода в ж, ш долгие и пр., остались мягкими. Позднее эти ждж, шч мягкие в части с.-в.-р. и ср.-в.-р. говоров сохранились без изменения, а в части, например, в московском, изменились в ж, ш долгие мягкие. Этот последний переход совсем недавний и не стоит в связи с более старым переходом ждж, шч в ж, ш долгие, происходившим в в.-р. говорах еще до отвердения ж, ш. Между прочим, Тредиаковский и Ломоносов указывают на произношение «щ» как шч в московском образованном обществе в 50-х годах XVIII в.

§ 211. Звук ч отвердел, как и остальные шипящие, в б.-р. и значительной части м.-р. говоров (именно, в тех говорах, в которых отвердели и прочие шипящие). В письменных памятниках на отвердение ч указывают написания «чы», «чъ», появляющиеся в зап.-р. грамотах с

в. В ю.-в.-р. и в тех с.-в.-р. говорах, в которых ч не перешло в ц, оно осталось мягким. То ч твердое, которое теперь существует в некоторых с.-в.-р. и ср.-в.-р. говорах, заменило собою более старое ц, получавшееся из ч, под влиянием говоров, различающих ц и ч.

§212. Отвердение ц. Звук ц отвердел в ю.-в.-р., б.-р. и части с.-в.-р. говоров, причем в с.-в.-р. отвердевало и то ц, которое получилось из ч. Но в значительной части с.-в.-р. говоров ц осталось мягким и до сих пор. Отвердение ц везде происходило после прекращения действия закона о переходе е в о и затем в о перед твердыми согласны-ми: в.-р. отец, купец, молодец, б.-р. ацец и пр., и, следовательно, в в.-р. после отвердения шипящих. В памятниках написания «цы», «цъ», указывающие на отвердение ц, появляются очень поздно, не раньше

в. В б.-р. отвердело только ц старое, из о.-сл. ц (и, диалектически, из о.-сл. ч), новое же ц мягкое из т мягкого (см. ниже § 215, дзеканье) осталось мягким. Вряд ли это следует объяснять тем, что дзеканье позднее отвердения ц. Скорее всего, ц из т мягкого с самого начала звучало иначе, чем ц старое, например, с более слабым свистящим элементом или несколько шепеляво. Ср. Супрасльский летописный сборник 1520 г., где на месте «ть» иногда пишется «чь»: хотячь, примечь и т. п. и свидетельство Крижанича (XVII в.), что белорусы произносят ходзичь или ходзиць.

§213. Изменения л твердого. Звук л твердое в конце слога перешел в у неслоговое в м.-р., б.-р. и части с.-в.-р. говоров. С.-в.-р. диалектический переход л твердого в у неслоговое не стоит в связи с таким же малор.-белор. переходом. В м.-р. и б.-р. у неслоговое из л твердого в большей части говоров является только в окончании ед. ч. прош. врем. дау, пиуу, узяу и пр. и в сочетани оу с у неслоговым из ол в середине слова: воук, доуго; в остальных случаях нефонетически восстановлено л: стіл и стол по аналогии со стола, голка, горілка (б.-р. гарэлка) по аналогии с голочка, горілойка и пр., хотя в некоторых говорах и в этих случаях является у неслоговое и w (ср. карпатское горівка, стів и пр.). В зап.-р. и ю.-р. памятниках этот переход засвидетельствован с XV в. написанием «в» вместо «л»: не вдовзЬ зап.-р. Минея 1489 г., шов и т. п.

§214. Выпадение й (неслогового и) между гласными. й между гласными в том или другом положении выпадало во многих русских говорах, но условия этого выпадения в разных говорах различны и не во всех случаях могут быть точно определены. В большинстве случаев выпадение й вызвало стяжение гласных или переход второй из них в неслоговую (такому переходу, например, подвергаются и и у, реже е). Почти о.-р. является выпадение й в род. и дат. ед. муж. р. притяжательных местоимений, вызвавшее затем стяжение оо или оо в в.-р., м.-р. и, частью, в б.-р.: с.-в.-р. мово, твово, свово, мому и пр., ю.-в.-р. и б.-р. маго, тваго, маму и пр., м.-р. мого, твого, мому и пр.; при отсутствии стяжения после выпадения й в б.-р. получилось майго, твайго, майму, твайму и пр. (й здесь из о неслогового?). В с.-в.-р., б.-р. и м.-р. произошло (не везде) выпадение й и затем стяжение в окончаниях имен. и вин. ед. ч. ж. р., имен. ед. ср. р. и имен.-вин. мн. ч. прилагательных: добра, стара, молода, вин. добру, стару, молоду, ср. р. с.-в.-р. доб-ро, старо, молодо, м.-р. добре, старе, молоде, мн. с.-в.-р. добры, стары, молоды, м.-р. добрі, старі, молоді и добри, стари, молоди; эти стяженные формы отличаются от бесчленных предикативных форм употреблением их в аттрибутивном значении, а в некоторых случаях и ударением; кроме того, м.-р. окончание -е в им.-вин. ср. р. могло получиться только в результате стяжения. Рядом со стяженными формами диалектически и в с.-в.-р., и в б.-р., и в м.-р. существуют и нестяженные формы: добраа, добруу, доброэ; из доброе и т. п. в некоторых карпатских м.-р. говорах получилась форма им.-вин. ед. ср. р. доброй и т. п. Сохранились также и формы без выпадения й: добрая, добрую, доброе (м.-р. доброе), частью в тех же говорах. В ю.-в.-р. й в этих формах не выпадало. Не так распространено выпадение й в глагольных формах и в других случаях после ударения. В с.-в.-р. выпадение й в таком положении обычно, причем в некоторых говорах й выпадает только после неударяемой гласной: делаэт, сбегуит, делаш, сбегут, в других также и после ударяемой: знаэш, умеэт (или умиэт), сильнеа, копеэк и знаш, умеш, копек, хозява, Матвеф, скоря. Выпадение й обыкновенно вызывает стяжение, хотя продолжают существовать формы и без стяжения, причем е после гласной может переходить в а и в а. В тех же говорах й в рассматриваемом положении может и не выпадать; таким образом, иногда одно и то же лицо говорит: гулят, гуляэт и гуляёт. Насколько мне приходилось замечать, в говорах Владимирской губ. формы, подобные гуляёт, являются главным образом в конце фразы или при фразном ударении на данном слове. Выпадение й в подобных случаях обычно и в м.-р.: 3 ед. нема, пита, співа, завива и т. п., 2 ед. знаш, черпаш и т. п., рядом с немає, питає, співає и пр.; в некоторых галицких и карпатских говорах после стяжения ае и ие получилось е: знеш, меш, бесїде, дяке (= знаєш, маєш, бесідує, дякує). Реже встречается выпадение й перед у, известное преимущественно западным галицким и карпатским говорам, но встречающееся и в вост.-укр., с.-м.-р. и ю.-б.-р. говорах: 1 ед.: знау, співау, 3 мн. питауть, дауть, купууть, причем перед у может развиваться у неслоговое: даууть и пр. Получившийся вследствие выпадения й в положении после слоговой гласной звук у в открытом слоге может становиться неслоговым: мау 1 ед. (= маю), я ся боу (1 ед. = боюсь), голоу вин. ед.; обычен этот переход в зап.-м.-р. говорах в форме твор. ед. ж. р.: ногоу, душоу, динеу, доброу и пр.

§215. Дзеканье. Дзеканье, т. е. произношение мягких свистящих аффрикат дз и ц вместо мягких взрывных д и т, теперь является в б.-р. и некоторых с.-в.-р. и ср.-в.-р. говорах. Когда оно возникло — неизвестно, потому что в письменных памятниках дзеканье обыкновенно не отражается, и только в очень немногих, начиная с XVI в., встречается изредка написание «ц» или «ч» вместо «т» перед «е», «и», «ь», «Є» (см. § 212) и еще реже — «дз» вместо «д». Трудно также решить, есть ли какая-нибудь историческая связь между дзеканьем в б.-р. и в с.-в.-р. говорах. Ввиду однородности б.-р. и с.-в.-р. дзеканья с польским дзеканьем существует предположение, что оно вызвано польским влиянием, что в составе нынешнего б.-р. племени есть потомки какого-то обрусевшего польского племени и что севернорусской народности тоже некогда приходилось входить в соприкосновение с поляками. О характере дзеканья в XVII в. и раньше см. § 212.

§ 216. Переход йі в йе. Конечное і после й очень рано в значительной части говоров о.-р. языка изменялось в е. На такое изменение, быть может, указывает окончание -ш вместо -і в памятниках, не смешивающих «е» и «и» в русских словах: твльшею ся род. ед. ж. 2 поч. Арх. ев., юдиною род. ед., ОДИНОю род. ед., различьныю вин. мн. Чуд. Пс. XI в., в алЬлоугию мЬсто Типогр. Уст. № 142, XI—XII в., Еуфимию Мин. 1095 г., Софью, Ананью, Мрью МагдалынЬ Добр. ев. 1164 г., от братию Мстисл. ев. и др. Конечное е такого происхождения, как и е другого происхождения, могло переходить позднее в о: в.-р. её, самоё, тоё, всеё, с.- в.-р. вологодск. бедныё, горькие. Но диалектически, по крайней мере, в ю.- р. говорах, і после i не переходило в е, ср. нынешн. ю.-м.-р. доброї, синеї.

Косвенные указания на то, что і изменялось в е после й, дают те ю.- р. памятники XII и XIII вв., в которых на месте старого е в новых закрытых слогах перед мягкими неслоговыми звуками пишется «Є» только в том случае, если перед этим е согласный звук, а не й, а на месте старого йе в том же положении пишется «ю» (Добр. ев., Типогр. ев. № 7, Гал. ев. 1266—1301 г. и др.). Очевидно, в этом положении е не из-менялось в і, а это может объясняться тем, что само і после й (а в таком положении оно являлось только в конце слова из о.-сл. і носового) изменилось в е. В других ю.-р. памятниках XIII в. и позднее пишется «Є» и на месте старого йе в новых закрытых слогах перед мягкими: моімь, своіи, строіньш, бьіньш и др. Поликарп. ев.

Такому же изменению подвергалось диалектически і и в начале слова. На это указывают многие памятники, начиная с конца XI или с начала XII в., не смешивающие «е» или «ю» с «Є» в русских словах, но употребляющие, тем не менее, «ю» (позднее «е») вместо «Є» в начале слова: тести, тедять 1 поч. Арх. ев., тедять, тести и др. Типогр. Уст. № 142, XI—XII в., техати, тести и пр.— новгор. грамоты и летописи, не смешивающие «е» и «Є» в русских словах в других случаях, Лавр. летоп. и др. Однако в современных говорах указаний на это изменение не имеется, потому что е после й из і в начале слова не подвергалось изменению в е.

Б. Великорусск о-б елорусские явления

Переход о в о

§ 217. Звук о, получавшийся из е и ь перед твердыми согласными, перешел в о во всем в.-р. и б.-р. не только после шипящих, но и после остальных мягких неслоговых звуков. Этот переход, вероятно, происходил и в в.-р., и в б.-р. приблизительно одновременно, и если он датируется для б.-р. эпохой до отвердения шипящих, а в в.-р. (только с.- в.-р.?) — после отвердения шипящих, то последнее может относиться только к прекращению действия закона об этом переходе, а не к первой стадии; кроме того, в б.-р. шипящие могли отвердевать позже. Письменными памятниками переход е в о и далее в о не после шипящих почти не мог быть отмечен, так как буква о обозначала не только звук о, но и твердость предшествующего согласного звука, и только случайно проскальзывают ошибки, свидетельствующие о таком переходе, например: дновъ Новг. Кормч. 1282 г., яромъ Новг. Пролог. 1356 г., приносъше Ипат. летоп., слозы зап.-р. сборн. XV в. и т. п. В некоторых псковских памятниках XV в. нередко «о» после «р»: к берогу, в деровахъ, серобра и т. п.; вероятно, писцы произносили р твердо.

§ 218. В о переходило не только то о, которое получилось из о.-сл. е, ь перед старыми твердыми согласными, но и то о, которое получилось из тех же гласных перед некогда мягкими согласными, отвердевшими до этого перехода. Такими являлись согласные губные и зубные, после которых некогда следовало ь слабое, оказавшиеся после выпадения ь слабого в положении перед известными твердыми согласными, а также шипящие независимо от положения. Но отвердевали ко времени этого перехода губные и зубные не все и не перед всеми твердыми согласными; также и шипящие к этому времени отверде-вали не все. Кроме того, не во всех говорах отвердевали одновременно одни и те же согласные. Общим всем в.-р. и б.-р. говорам является отвердение всех согласных перед л твердым: мётлы, сёдла и пр. и, по- видимому, отвердение губных перед твердыми зубными: в.-р. тёмный,

б.-р. цёмный и пр.; е в учебный, лечебный, царевна и пр., вероятно, книжное. Из зубных, по-видимому, раньше, как в в.-р., так и в б.-р., отвердевали взрывные зубные перед твердыми зубными; звук е, бывший перед такими зубными, изменялся в о и в в.-р., и в б.-р.: чётный и пр.; что касается свистящих, оказывавшихся в положении перед твердыми зубными, то они в настоящее время тверды и в в.-р., и в б.-р., но гласная е или ь перед ними в одних словах почти всюду перешла в о:

в.-р. крёстный, б.-р. хросный, в других сохраняется как е: полезный; при литер. слёзно известно диалектич. слезно. Таким образом, мы видим, что переход е в о происходил во всем в.-р. и б.-р. после утраты гласных ъ, ь слабых, но закончился не везде одновременно. Что касается перехода е в о перед отвердевшими шипящими, то этот переход не является общим в.-р. и б.-р. языкам, а представляет диалектическое явление в.-р. языка и потому будет рассмотрен при обзоре в.-р. явлений.

§219. Переход и в ы после твердых согласных. Так как все согласные перед и смягчились еще в о.-р. эпоху, то перед и впоследствии могли быть тверды или согласные, отвердевавшие при всяком положении, т. е. шипящие, ц или р, или же конечные согласные предыдущего слова. Оказываясь в таком положении после отвердевших согласных или в начале слова после конечных твердых согласных предыдущего слова, и переходило в ы во всем в.-р. и б.-р. В старинных памятниках этот переход отражается в виде редких написаний «ы» вместо «и», редких — потому что правило о правописании «и» после шипящих и «ц» и в начале слова не представлялось трудным. Примеры: в ыноую землю Смол. грам. около 1230 г., слышышь , в ыстобкоу грам. рижан в Витебск около 1300 г., жывите, жырошкинъ, жывота, держытъ Дух. Димитрия Донского до 1389 г., жылами, жыва, в ынъ законъ, в ылмерь и др. Лавр. летоп., взыскалъ двинск. грам. XV в., с ыною братьею зап.-р. грам. 1386 г. и др.

В. Явления севернорусские

§ 220. Севернорусскими явлениями я называю те явления, которые возникли до образования в.-р. языка в севернорусских говорах, предках нынешних с.-в.-р. и северной части б.-р. говоров. Более поздние явления, распространившиеся только на с.-в.-р. и ср.-в.-р. говоры, рассматриваются в отделе изменений с.-в.-р.

Совпадение ц и ч в одном звуке

§ 221. Совпадение ц и ч в одном звуке произошло в с.-р. наречии уже в древнейшую эпоху. Как произносился тот звук, в котором совпали о.-сл. ц и ч, первоначально, мы не знаем. Скорее всего, это был или звук средний между ц и ч мягкими (ср. говоры, где и теперь произносится такой же звук, или же на месте о.-сл. ц и ч получился звук ч), или звук ц мягкое, так как в большинстве говоров на месте старых ц и ч является именно звук ц (твердый или мягкий); возможно, что в произношении этого звука были различия по говорам. С.-р. говоры, как было сказано, потом частью образовали с.-в.-р. наречие, частью вошли в состав б.-р. языка, где под влиянием других б.-р., нецокавших говоров по большей части утратили цоканье , т. е. стали различать этимологически звуки ц и ч.

§ 222. В памятниках совпадение ц и ч в одном звуке отразилось на смешении букв «ц» и «ч», которое является во всех с.-р. и с.-з. русских памятниках, т. е. в новгородских, псковских, двинских, смоленских, полоцких, витебских и т. п., начиная с древнейших — с.-р. Миней 1095 и след. годов. Впрочем, надо оговорить, что смоленские, полоцкие и витебские памятники сохранились только с XIII в., а несомненно псковские — с XIV в. Кроме того, в смоленских, полоцких и витебских памятниках цоканье в XIV в. исчезает, очевидно, потому, что было утрачено и в живом языке писцов. Примеры: троича, десничею, вЬ- ньчи, коньчь, роучЬ, облачЬхъ, мълъцанию, бъцелЬ, роуцька, въ црЬвЬ и мн. др. Минея 1095 г., оубиича, нЬчии, рЬци (речи), цасть и др. Ефр. Кормчая XII в., заволоцью, коупцины, очя (= отца) Новг. грам. 1264 г., церниговьци, ництоже, стояце и др. 1 Новгор. летоп., робичица, около Торопча, сЬцяхоуся Лавр. летоп. (в Лавр. летоп. случаев смешения «ц» и «ч» вообще очень мало), гочкыи, коупчемъ, нем- чицю и др. Смол. грам. 1229 г. в сп. А, соуличами, немьчиць, коуно- емьчи и др. Смол. грам. около 1240 г., съконцаша ся, нацалника, тем- ницьнымъ, старчи, рьчи повел. Пск. Апост. 1307 г., концаны, исправ- ливаюце запись Пск. Пролога 1383 г., полочькая, немечькомоу Полоцкая грам. 1265 г. и т. д. В некоторых смоленских грамотах уже в XIII в. буквы «ц» и «ч» не смешиваются, например, в списках Д и Е грам. 1229 г., в грамотах 1284 г.; это указывает на то, что их писцы, очевидно, различали ц и ч в своем произношении.

§223. Переход ждж, шч в жj, шхК Об этом переходе см. выше, § 209.

§224. Переход дн в н долгое. Этот переход в с.-р. диалектический, известный не всем с.-р. говорам. В настоящее время н долгое вместо дн является в значительной части с.-в.-р. говоров (во всех западных — поморских, олонецких и зап.-новгородских и в части говоров восточной группы) и во многих северо-восточных б.-р. говорах, где эту черту нельзя объяснять с.-в.-р. влиянием, а потому можно считать ее диалектической чертой, возникшей в с.-р. наречии до образования б.-р. и в.-р. языков.

Г. Южновеликорусск о-б елорусские явления

Аканье

§ 225. Аканье в широком смысле, т. е. не только совпадение безударных а и о разного происхождения не после мягких в одном звуке, но и совпадение безударных е, і, о, а разного происхождения после мягких, в памятниках отражается в виде более или менее частого смешения букв «а» и «о» и букв «е», «Є», «я» или «и». Дошедшие до нас памятники с такими чертами правописания не старше середины XIV в. , и притом древнейшие из них отражают не ю.-в.-р. или б.-р., а московский говор. Между тем, сравнительное изучение акающих говоров показывает, что 1) аканье в тех говорах, к которым восходят по происхождению ю.-в.-р. и сев.-вост. б.-р. говоры, возникло до образования в.-р. и м.-р. языков и до малорусско-белорусской эпохи, т. е. раньше XIV в., и 2) аканье в московском говоре возникло позднее и по своему характеру отличается и от ю.-в.-р., и от б.-р. аканья. Поэтому при решении вопроса о происхождении аканья в ю.-в.-р. и б.-р. мы должны основываться главным образом на сравнительном изучении нынеш-них живых ю.-в.-р. и б.-р. говоров. Это изучение позволяет представлять возникновение аканья в таком виде.

§ 226. Гласные а, о, е разного происхождения (а из о.-сл. а и е носового, о из старых о, ъ, ь, е и е из старых е и ь) и і без ударения подверглись редукции и перешли в редуцированные гласные звуки, различавшиеся, по-видимому, в зависимости от твердости и мягкости предше-ствующего согласного звука. Гласные верхнего подъема —у, ы, и — редукции не подвергались. Таким образом, вместо старых о.-р. давить, ходить, бери, держи (из дьржи), білить, пяти, сады, носы, весны, слі'дьі, святые, в саду, в роду, несу, сверкнул, біду, пряду, залуог (об уо см. ниже), ро- буота, селуо, слезуой (из сльзуой), слідуов, под пятуой, за діло, на горі, весні, в гнізді, гляділ; давай, вода, сестра, зерна (из зьрна), стіна, грязна, удалять, засорять, земля, сімья, глядять 3 мн., садок (из садъкъ), годок, пером (из перъмь), ленок, пісок, пяток, далёко, солёный, берёза, ділеж, прядём 1 мн., зайдеть 3 ед., зоветь 3 ед., веселье, цвететь 3 ед. (из цвьтеть), козёл, удалец, конец, деревенька; продал, выход, загубил, вырізaл, вымела и пр. стали произносить : дъвить, хъдить, бьри, дьржи, бьлить, пьти, съды, нъсы, вьсны, сльды, свьтые, в съду, в ръду, ньсу, свьркнул, бьду, прьду, зълуог, ръбуота, сьлуо, сльзуой, сльдуов, под пьтуой, зъ д^ъ, нъ гърі, вьсні, в гньзді, гльділ; дъвай, въда, сьстра, зьрна, стьна, грьзна, удълять, зъсърять, зьмля, сьмья, гльдять, съдок, гьдок, пьром, льнок, пьсок, пьток, дълёкъ, сълёный, бьрёза, дьлеж, прьдём, зъйдеть, зъветь, вьселье, цвьтеть, къзёл, удълец, къ- нец, дьрьвенькъ; продъл, выхъд, зъгубил, вырьзъл, вымьлъ и пр., но душа, судить, писать, рыбак, воду, сёстры, люди и т. п.

Затем получившиеся в безударных слогах редуцированные гласные звуки в первом предударном слоге изменялись в а, если под ударением были гласные верхнего подъема (у, ы, и), а также гласные і и о ста-рое (не из ъ) под восходящим ударением; по-видимому, эти последние тогда звучали как гласные смешанной артикуляции, начинавшейся с верхнего подъема, или как дифтонги с гласной верхнего подъема в первой части; гласный звук или дифтонг, получившийся в этом положении из старого о, обозначим «уо». Ударение не в 1-м слоге слова в ту эпоху, когда различались восходящее и нисходящее ударения, в русском языке было обязательно восходящим; в 1-м же слоге могло быть как восходящее, так и нисходящее ударение. Старое о, находившееся в 1-м слоге под нисходящим ударением, продолжало оставаться открытым, не переходя в уо; поэтому перед слогом с таким о (что могло быть только в предлогах и отрицании), а также перед ударяемым слогом с гласными а, о из ъ, е, ь и е из е или ь редуцированные гласные оставались без изменения. Таким образом возникли произношения: давить, хадить, бяри, дяржи, бялить, пяти, сады, насы, вясны, сляды, святые, в саду, в раду, нясу, свяркнул, бяду, пряду, залуог, рабуота, сялуо, сля- зуой, слядуов, пъд пятуой, за ділъ, нъ гарі, вясні, в гнязді, гляділ; но: дъвай, въда, сьстра, зьрна, стьна, грьзна, удълять, зъсърять, зьмля, сьмья, гльдять, съдок, гъдок, пьром, льнок, пьсок, пьток, дълёкъ, сълёный, бьрёза, дьлеж, прьдём, зъйдеть, зъветь, вьсел]ь, цвьтеть, къзёл, удълец, кънец, дьрьвенькъ, продъл, выхъд, зъгубил, вырьзъл, вымьлъ; также: нь скоръ, бьз году (и: без гъду), чьрьз морь, нь в пору.

Так как редуцированные гласные 1-го предударного слога оставались без изменения, не переходя в а, не только перед слогом со старыми гласными нижнего и среднего подъема, но и перед слогом с теми ы, и редуцированными, которые позднее в в.-р. перешли в о, е, а в б.-р. по большей части сохранились как ы, и (ср. в говорах с яканьем обоян- ского типа: нимой, слипой, сидой и пр. им. ед.), то можно думать, что редукция безударных гласных и переход редуцированных гласных в а не стоят в органической зависимости от подъема, а, по-видимому, вызваны количественными отношениями: редукция неударяемых гласных могла вызываться их сокращением, причем исконно долгие у, ы, и, сокращаясь, не редуцировались; безударное і, может быть, еще раньше изменялось в е и подвергалось редукции, как и старое е; без-ударное а было уже кратким до того времени, как наступало сокращение безударных гласных, и потому тоже подвергалось редукции. Из ударяемых гласных гласные о под нисходящим ударением (в первом слоге слова), о из старого ъ и е разного происхождения первоначально были кратки, а гласные верхнего подъема у, ы, и, кроме ы, и редуцированных, первоначально были долги. Судя по тому, что редуцированная гласная первого предударного слога изменялась в а не только перед слогом с у, ы, и нередуцированными, но и перед слогом с і и о старым под восходящим ударением и оставалась редуцированной не только перед слогом с о под нисходящим ударением, с о из ъ и с е разного происхождения, но и перед слогом с а, можно думать, что в эпоху, непосредственно предшествующую возникновению аканья, гласные і и уо были долгими (или произносились как дифтонги), а гласная а краткой, т. е. что ударяемое а еще раньше по каким-то неизвестным нам причинам сократилось. После редукции безударных гласных происходило сокращение долгих ударяемых гласных, причем такому сокращению могли подвергаться и дифтонги (если і и уо были дифтонгами); краткие ударяемые гласные дальнейшему сокращению не подвергались. Сокращение долгих ударяемых гласных вызвало заместительное удлинение предударных редуцированных гласных, которые при этом переходили в а. Таким образом а в 1-м предударном слоге могло явиться только перед слогом с такими гласными, которые раньше были долгими, перед слогом же с гласными, которые раньше были краткими и потому сокращению не подвергались, являлись редуцированные гласные. Последние в положении после плавных могли становиться неслоговыми, причем плавные становились слоговыми; затем такие неслоговые редуцированные гласные после плавных могли выпадать, а слоговые плавные теряли свое слоговое свойство; если перед такой плавной была редуцированная гласная, то она переходила в а; таким образом вместо гълъва, пъръсёнок получалось: галва, парсёнок и т. п.

§ 227. Аканье первоначально возникло в тех говорах, к которым восходят нынешние ю.-в.-р. и сев.-вост. б.-р. говоры. С течением времени оно подвергалось различным изменениям. Прежде всего, изменения были вызваны переходом уо и і в гласные о и е; таким образом, в говорах, где произошел такой переход, гласные уо и і совпали с гласными о и е. Это совпадение произошло во всех сев.-вост. б.-р. говорах после отделения их от ю.-в.-р., а позднее также и в значительной части ю.-в.-р. говоров, но в другой части ю.-в.-р. говоров различие между уо и і, с одной стороны, и о и е — с другой, продолжало сохраняться и частью уцелело до последнего времени. В сев.-вост. б.-р. говорах, вследствие совпадения уо и і ударяемых с о и е, редуцированные гласные, бывшие в 1-м предударном слоге перед слогом с гласными о и е, были заменены гласною а. Таким образом, звук а в 1-м предударном слоге в сев.-вост. б.-р. говорах явился не только перед слогом со старыми у, ы, и, уо, і, но и перед слогом с о, е другого происхождения и перед слогом с ы, и редуцированными, ср. в нынешних сев.-вост. б.-р. говорах не только: вады, ваде, вадой, дарить, сажу, нясу, сяло, вяди, но и: да- еш, нясеш, сялом, пясок, сляпый и пр. В ю.-в.-р. говорах диалектическая утрата различия между уо, і, с одной стороны, и о, е — с другой, привела к образованию донского и суджанского типов диссимилятивного яканья, между тем как в говорах, сохранивших это различие, развилось яканье задонского и обоянского типов.

§ 228. Дальнейшие изменения в характере аканья связаны с изменением редуцированных гласных в гласные полного образования в 1-м предударном слоге. В остальных слогах редуцированные гласные остались, в 1-м же предударном слоге по большей части перешли в гласные полного образования. Редуцированная гласная после твердых перешла в а в большей части ю.-в.-р. говоров и, кажется, в ю.-з. части сев.-вост. б.-р. говоров, и в ы — в значительной части сев.-вост. б.-р. говоров: вада, давай, сама и пр. в одних говорах, выда, дывай, сыма — в других. В части ю.-в.-р. говоров в этом случае являются гласные, несколько отличные и от а, и от ы и близкие по качеству к тем редуцированным гласным звукам, которые произносятся не в 1-м слоге слова, но отличающиеся от них полнотой образования. Таким образом получилось диссимилятивное аканье в тех говорах, в которых редуциро-ванная гласная изменилась в тот или другой гласный звук, отличный от а, и недиссимилятивное там, где редуцированная гласная перешла в а, совпавшее с тем а, которое получалось раньше в 1-м предударном слоге перед слогом с бывшими долгими гласными. В говорах с диссимилятивным аканьем возникло два типа диссимилятивного аканья: аканье б.-р. типа с предударным ы из более старой редуцированной гласной только перед слогом с ударяемым а и с предударным а перед слогом с другими ударяемыми гласными и диссимилятивное аканье ю.-в.-р. типа с гласной, отличной от а, перед слогом с ударяемыми а, о (из ъ, из старого о в первом слоге под нисходящим ударением, из е и ь и из ы редуцированного), е (из старых е, ь). Редуцированная гласная после мягких в 1-м предударном слоге в б.-р. и значительной части ю.- в.-р. говоров изменилась в и, а в восточной части ю.-в.-р. говоров она перешла в е или а или, ассимилируясь гласной ударяемого слога, пере-ходила в а только перед слогом с а и в е перед слогом с гласными среднего подъема. В тех говорах, в которых редуцированная гласная в 1-м предударном слоге перешла в и или е, получилось диссимилятивное яканье, в первом случае белорусского, обоянского (там, где сохранилось различие между уо и і, с одной стороны, и о и е, с другой), донского и суджанского типов (последние два типа там, где оу, і совпали по качеству звука с о, е), во втором — задонского типа. В тех говорах, где редуцированная гласная после мягких перешла в а, совпавшее с тем а, которое получалось раньше в 1-м предударном слоге перед слогом с бывшими долгими гласными, возникло сильное яканье. Наконец, изменение редуцированной гласной в а перед слогом с а и в е перед слогом с гласными среднего подъема привело к тому, что а в таких говорах в 1-м предударном слоге после мягкой явилось и перед слогом с а и перед слогом с гласными верхнего подъема, где оно получилось еще раньше, а е — перед слогом с гласными среднего подъема, т. е. возникло ассимилятивно-диссимилятивное яканье (см. выше, § 83.2 в). Редуцированная гласная в начале слова в 1-м предударном слоге в большей части сев.-вост. б.-р. говоров изменялась в и: идна, иддать, ибман- щик и пр., но в ю.-в.-р. говорах подобному изменению подвергалась редуцированная гласная в начале слова только в слабоударяемых словах или не в 1-м предударном слоге: ипять, ибмануть, а в остальных случаях переходила в а: адна, аддать, абманщик.

Таким образом, те изменения в аканье, которыми вызваны различия между акающими говорами,— изменения, связанные с переходом уо, і в о, е, и переход редуцированных гласных 1-го предударного слога в гласные полного образования — возникли после прекращения связи между ю.-в.-р. и б.-р. говорами и, по-видимому, после образования б.-р. языка.

Примечание. В тех ю.-в.-р. говорах, в которых редуцированная гласная после мягких переходила в е или а, в слабоударяемых словах, какими были между прочим частицы и местоимения, такая редуцированная гласная изменялась не в е и а, а в и: мине, тибе, типерь и пр.

§229. Судьба і. Неударяемое і в ю.-в.-р. и сев.-вост. б.-р. говорах совпало с неударяемым е еще раньше образования аканья и потому позднее имело ту же судьбу, что и неударяемое е старое. Под ударением і в сев.-вост. б.-р. и в значительной части ю.-в.-р. говоров перешло в е, открытое не перед мягкими неслоговыми звуками и закрытое перед мягкими неслоговыми звуками, но в части ю.-в.-р. говоров і такому переходу не подвергалось и кое-где сохранилось до сих пор как гласный звук или дифтонг, отличный от е, восходящего к старым е, ь. Переход і в е в ю.-в.-р. говорах позднее времени отвердения шипящих. Вследствие совпадения е и і в одном звуке зап.-р. и ю.-в.-р. па-мятники постоянно смешивают буквы «е» и «Є». Древнейшие достоверные примеры такого смешения «е» и «Є» в русских словах — с XIII в.

Д. Явления южнорусские

§230. Переход о, е старых в новых закрытых слогах в дифтонги. Утрата ъ, ь слабых вызывала в ю.-р. заместительное удлинение гласных предшествующего слога, становившегося вследствие этой утраты закрытым. Долгие гласные нового происхождения — а такими были гласные о, о, е из старых (о.-сл.) о, е — переходили в дифтонги, которые первоначально звучали, по-видимому, как уо, ио, ие. Этому изменению не подвергались о, о, е после плавных в полногласных сочетаниях и те о, о, е, которые получались из ъ, ь сильных, очевидно, потому, что эти звуки до удлинения гласных в новых закрытых слогах были короче других кратких гласных и при удлинении их становились гласными нормальной краткости. В памятниках переход о и о в дифтонги не мог быть отмечен за неимением букв для этих звуков, и потому писцы продолжали обозначать их буквами «о» и «е». Но дифтонг ие, получавшийся в новых закрытых слогах из е перед мягкими неслоговыми звуками, совпал со старым ие, обозначавшимся буквою «Є», а потому ю.-р. писцы стали его обозначать тоже буквою «Є», отличая от звуков е, о, ио, обозначавшихся ими буквою «е». Такое употребление буквы «Є» в ю.-р. памятниках — со 2-й половины XII в.; древнейшие примеры — в Добрил. ев. 1164 г.: камкнь, учитЬль, пкірь, можЬть , зЬлье, во всЬи и др. Потомками ю.-р. говоров XII в. являются теперь м.-р. язык и ю.-з. говоры б.-р. языка. В м.-р. дифтонги сохранились в с.-м.-р. говорах и изменились в и, у и другие гласные, отличные от е, о, в остальных говорах (ср. примеры в §§ 98.1 и 99), тогда как е, о из старых ь, ъ и после плавных в полногласных сочетаниях, а также старые е, о не в новых закрытых слогах сохранились как е, о (см. § 98.1). В ю.-з. б.-р. говорах дифтонги сохранились только под ударением, причем нередко нефонетически переносятся и в такие положения, где никогда дифтонгов не было.