2.1. Численность и национальный состав выходцев из Западной Европы в России XVII в.
Вопрос о численности и национальном составе «немцев» в России XVII века относится к числу наиболее сложных. Плохая сохранность приказных архивов позволяет получить лишь неполные, отрывочные сведения о численности «немцев», находившихся в ведении того или иного учреждения на протяжении XVII века.
Оценки современников — иностранцев в большинстве своем значительно разнятся друг от друга, мало соответствуют сведениям о численности иноземцев, сохранившимся в приказном делопроизводстве и, как правило, представляются сильно завышенными. Явно фантастическим выглядит сообщение о числе иностранных военных в русском войске середины столетия, принадлежащее Павлу Алеппско- му: «У царя всегда имеется 30000 немецких солдат, искусных в верховой езде и управлении пушками: они распределены между его войском с ежегодным жалованием»[60]. Многие иностранные путешественники оценивали число выходцев из Западной Европы в России, опираясь на слухи и толки, порой весьма малодостоверные. Рейтенфельс, проживший в России несколько лет в начале 70-х гг., писал: «В настоящее время по всей Московии, говорят, рассеяно кроме поляков и греков, около восемнадцати тысяч немцев»[61].Тщательное изучение документов Посольского приказа, архив которого сохранился лучше остальных, позволили исследователю А. В. Демкину установить общую численность и национальный состав западноевропейского купечества в России XVII века и, что особенно ценно, — количество иностранных купцов и приказчиков, находившихся в Московском государстве в тот или иной отрезок времени. По подсчетам А. В. Дем- кина в XVII веке в Московском государстве побывало 1361 человек «торговых немец». Пользуясь подсчетами А. В. Демкина, можно вычислить приблизительное число западноевропейских купцов и приказчиков, находившихся в России в каждое из десятилетий XVII века. С 20-х и по 80-е гг. количество «торговых иноземцев» в России не опускалось ниже двухсот человек, а в 30-е и 60-е гг.
их число превышало три сотни[62]. При этом необходимо учитывать, что пребывание значительной части иностранного купечества в Московском государстве ограничивалось несколькими месяцами в конце лета — начале осени (время архангельской ярмарки).Значительные трудности возникают при попытке определить численность «служилых немец». Численность и национальный состав иностранных военных до и во время Смоленской войны 1632—34 гг. исследовал, используя книги и столбцы Иноземного и Разрядного приказов, Е. Д. Сташевский. В разрядных книгах 1627 года им было выявлено 126 поместных и 169 кормовых «немец» из числа «московских иноземцев», Кроме того, группа из 146 иноземцев была отмечена как «поляки, литва, немцы» (соотношение названных национальностей внутри этой группы неизвестно)[63]. В окладной книге Иноземного приказа 1628 года, среди иноземцев «устроенных по городам» (Нижнем Новгороде, Туле, Михайлове, Дедилове и Серпухове), числилось 138 поместных и кормовых «немцев»[64].
К началу 30-х гг. численность «немцев» на русской службе возросла. По «Смете 1632 года» числилось 129 поместных и 396 кормовых немцев. В русских полках «нового строя» состояло 105 «немецких» офицеров чином от полковника до прапорщика и 87 «немцев меньшего чину». В вооруженных силах Московского государства находилось несколько особых рот, состоявших исключительно из иноземцев («немцев, поляков, гречан, сербов, волошан, литвы»), поместных и кормовых, всего 1450 человек. Чисто «немецкими» были две роты «бельских немцев» (в конце 20-х гг. их свели в одну) и две роты «немцев старого выезду», остальные имели смешанный состав[65].
Для ведения войны против Польши русское правительство прибегло к найму за границей иностранных полков. Навербованные в Западной Европе «воинские немцы» начали прибывать в Россию в июле 1631 года. По смотру марта 1632 года в Москве в трех иностранных полках стояло 2252 человек. В апреле 1632 года уже в четырех полках числилось 3461 «воинских немец». Небольшие группы наемников продолжали прибывать и позднее.
Всего во время Смоленской войны, по подсчетам Е. Сташевского, в Россию выехало около 3800 «немецких» наемников[66].Исследователь Т. А. Лаптева в своей статье приводит данные переписей иноземцев в Москве и других городах, проведенных Иноземским приказом по распоряжению из Разряда. В 1643 году в ведении Иноземского приказа числилось «Старого выезду поместных и кормовых немец розных чинов и рядовых — 365 человек», а также «немец нового выезда кормовых в двух ротах — 320 человек». В 1652 году — 429 «немцев» старого и нового выезду кормовых и поместных», 108 человек посланных в Сумерскую волость и Заонежские погосты и 27 человек «начальных людей драгунского строя» в Туле[67].
Численность военных иноземцев на государевой службе постоянно менялась. В начале 60-х гг. русское правительство старалось активизировать военные действия против Польши. К этому периоду относится вторая попытка московских властей нанять в Европе иностранные войска. Неудачу с наймом «немецких региментов» власти компенсировали активным приемом на службу иностранных офицеров. Мейерберг писал: «В 1662 году, кроме двух полных генералов и двух генерал- майоров, я мог бы прочитать записанные в моей памятной книжке имена более ста иностранных полковников, многих подполковников и майоров и назвал бы почти бесчисленное множество капитанов и прапорщиков»[68].
Можно предполагать, что численность иностранных военных вновь сократилась во второй половине 60-х гг., ближе к заключению Андрусовского перемирия. Очевидное снижение числа старших иностранных офицеров по сравнению с 1662 годом наблюдалось в середине 70-х гг. Шведский капитан Эрик Пальмквист был направлен в Россию в составе посольства для сбора военной информации. В 1674 году в Москве, по его подсчетам, находились 70 офицеров чином от полковника до капитана, в других городах и в Сибири, по сведениям шведа (возможно неполным), несли службу 33 старших офицера (от полковника до майора)10.
Радикальному сокращению число «воинских немец» подверглось в начале 80-х гг.
в связи с заключения Бахчисарайского мирного договора. В 1682 году в ведении Иноземского приказа остается всего 381 иноземец[69].Во время второго Азовского похода численность иностранных военных в составе русской армии составляла почти тысячу человек (231 офицер в кавалерии и 723 в пехоте), среди них 7 генералов и 124 полковника[70]. Состояли ли «воинские немцы» в ведении Рейтарского приказа, и если состояли то сколько, определить невозможно — архив этого учреждения утрачен практически полностью.
Среди «немцев», состоявших в России на государевой службе, были и представители мирных профессий. Ряд царских указов, отдельные документы делопроизводства свидетельствуют о том, что несколько десятков «немцев» постоянно состояли на службе в Аптекарском приказе, приказе Золотого и Серебряного дела и Оружейной палате. Сведения о численности служилых «немец», извлеченные из делопроизводства различных приказов, отрывочны и не всегда стыкуются по годам. Кроме того, в переписях «служилых немец» подведомственных Иноземскому приказу, равно как и в подсчетах А. В. Демкина о численности западноевропейских купцов, нет информации о членах семей иноземцев и их иностранной прислуге. Информация подобного рода встречается в материалах о выезде иноземцев в Россию или при отпуске из нее — в проезжих грамотах. Материалы особой коллекции РГАДА — Ф. 150 «Дела о выездах иностранцев в Россию», а также документы Посольского приказа, могут предоставить немало образцов проезжих и отпускных грамот, перечислявших всех лиц, сопровождавших иностранцев при въезде в Московское государства или выезде из него, однако их явно недостаточно для того, чтобы делать выводы относительно общей численности «немецкого» населения в тот или иной период. Сведения о женах и детях «воинских немец» также встречаются в окладных книгах Иноземского приказа[71].
Помимо торговых и служилых выходцев из Западной Европы, в России находились иностранные мастера принадлежавших «немецким» промышленникам заводов, а также не связанные с государевой службой ремесленники, работавшие на нужды иноземцев.
Только портных среди владельцев дворов и постояльцев Немецкой слободы числилось 10 человек[72].Во второй половине столетия в России появились «немецкие» сапожники и башмачники, столяры, седельники, горшечник, кружевной и паричный мастера[73].
Можно попытаться приблизительно представить численность «немецкого» населения в России середины — второй половины XVII века по «географическому» принципу. Вполне реалистичным выглядит сообщение о численности «немецкого» населения Москвы, приведенное в книге Олеария — около 1000 человек16. Во всяком случае, число дворов в слободе (206 дворов), зафиксированных в переписи 1665 года, вполне соответствует этой цифре (если учитывать наличие во дворах членов семей владельцев и постояльцев, а также иностранной прислуги)17. В. А. Ковригина, исходя из соотношения 5 человек на один двор (двое взрослых и трое детей), предполагала, что в Немецкой слободе 60-х гг. проживало около 1200 человек включая прислугу18. Учитывая, что не все «немцы» имели семью в России, а также что среди прислуги было немало турок, татар, поляков, можно предположить, что «немецкое» население слободы действительно составляло около 1000 человек. Француз Невилль посетивший Россию в конце 80-х гг. также оценивал численность «кукуйских немцев» в 1000 человек[74].
Кроме Москвы, протестантские храмы существовали в Нижнем Новгороде, Туле и Казани, в Архангельске к концу столетия было две «немецких» церкви[75]. Наличие каждого протестантского храма предполагало присутствие не менее чем полусотни платежеспособных прихожан, которые составляли бы общину, могли обеспечить возведение самой церкви и содер- жание клира. (По свидетельству Олеария, в Нижнем Новгороде в первой половине столетия численность лютеранской общины достигала 100 человек[76].) Небольшие, в несколько десятков человек, группы протестантов проживали в Серпухове, Ярославле, Вологде, Холмогорах, Новгороде, Пскове, Пере- славле, Белгороде и Астрахани[77]. К названным О. В. Курило «обжитым» «немцами» городам, можно прибавить Киев, Липецк, Чернигов, Севск, Смоленск, Курск, Ростов, Царицын — места, где во второй половине столетия дислоцировались многочисленные воинские гарнизоны, в составе которых несли службу иноземные офицеры.
Группы западноевропейских военных специалистов численностью в несколько десятков человек посылались для формирования полков «нового строя» в Сибирские города[78].По подсчетам А. В. Демкина национальный состав западноевропейского купечества в России XVII века выглядит следующим образом: первое место занимали голландцы — 664 купца и приказчика, за ними следовали англичане — 319, купцы города Гамбурга —210, московские торговые иноземцы — 113 (национальности купцов, входивших в эту группу автор не раскрывает), торговые люди города Любека — 61 человек и 14 купцов и приказчиков из Бремена[79].
В материалах приказного делопроизводства служилые выходцы из Западной Европы зачастую назывались просто иноземцами, не всегда указывалось, «какой земли». Довольно часто использовалось национально обезличенное в XVII веке понятие — «немец». Документы, в которых национальность иноземцев указывалась, свидетельствуют о присутствии в Московском государстве выходцев из большинства стран Западной Европы: немцев — уроженцев германских государств, «Цесарской земли» и Прибалтики, англичан и шотландцев, голландцев, датчан, шведов, значительно реже упоминаются французы, швейцарцы и итальянцы, практически не встречаются испанцы и португальцы. В составе т. н. «бельских немцев», сдавшихся в плен в 1614 году при осаде крепости Белой и перешедших на русскую службу, находилась группа ирландцев — «ирлянских немец». В первой половине столетия среди служилых иноземцев заметно особенно много англичан и шотландцев. Во второй половине XVII века, по отзывам иностранцев, среди военных наиболее велика была доля выходцев из германских земель.
В 1678 году Таннер отмечал, что большую часть населения Немецкой слободы составляют немцы[80]. Мнения о том, что «большинство принадлежало к немецкой национальности», придерживался историк С. К. Богоявленский на основании того, что «ходовым языком в слободе был немецкий»[81]. Учитывая результаты исследования А. В. Демкина, очевидно, что численное преобладание немцев на Кукуе могло сложиться лишь за счет служилых иноземцев, которым принадлежало 70% дворов в Немецкой слободе. Косвенным подтверждением численного преобладания немцев является и то обстоятельство, что из трех протестантских церквей, существовавших в Немецкой слободе до 80-х гг., две были лютеранские (аугсбургского исповедания) и одна реформатская или голландская. На активность выезда и национальный состав иноземцев на русской службе не мог не влиять переизбыток военных кадров, сложившийся в Европе вследствие Тридцатилетней войны. Главной ареной и основным поставщиком личного состава наемных армий на протяжении почти всего хода войны были немецкие земли27.
Любопытные наблюдения принадлежат шведскому капитану Пальмквисту. В 1674 году он старательно наводил справки о русском войске, обращая внимание не только на численность иностранных офицеров, но и их национальность. Интерес разведчика вызывала в первую очередь верхушка командного состава. Среди старших офицеров (от полковника до майора), чью национальность Пальмквист указал, числится 15 немцев и 10 лиц с немецкими фамилиями из Риги и Лифляндии, 14 англичан, 6 голландцев, по одному французу, итальянцу и выходцу из Норвегии[82]. Разумеется, трудно судить, насколько полной и верной информацией располагал Пальмквист и насколько указанное соотношение национальностей справедливо для всего иностранного офицерского корпуса. Изучению динамики изменения численности и национального состава военно- служилых иноземцев могло бы способствовать комплексное исследование 20 окладных книг Иноземного приказа[83].
С учетом всего вышеизложенного, можно предположить, что с середины 20-х гг. XVII века до второй половины 90-х совокупная численность всех категорий выходцев из Западной Европы (включая членов семей и прислугу) в России колебалась от одной до двух с половиной тысяч человек. Исключение составляют 1631—1634 годы — время присутствия в Московском государстве наемных полков.