Англо американский план расчленения Германии

В Тегеране все понимали, что до того момента, когда с востока, запада, севера и юга войска союзников пересекут германские границы и пойдут на последний штурм общего врага пройдет немало времени.

Естественно поэтому, что на Тегеранской конференции встал вопрос о том, как следует союзникам поступить с Германией после победы. То, что державы фашистской оси должны безоговорочно капитулировать, не вызывало разногласий: тут царило единодушие. Но надо было думать и о том, что предпринять, чтобы Германия, которая на протяжении жизни одного поколения дважды ввергла человечество в мировую войну, никогда больше не смогла развязать новую агрессию.

Во время пленарного заседания 1 декабря участники кош ренции подняли вопрос о Германии. Рузвельт сказал, что имеется предложение о расчленении Германии и что этот вопрос следует обсудить подробнее.

Вслед за американским президентом слово взял Черчилль, который уже был подготовлен к такой постановке вопроса. Сталин энергично поддержал Рузвельта:

– Я за расчленение Германии. Но я хотел бы обдумать вопрос о расчленении Пруссии. Я также за отделение Баварии и других провинций от Германии.

Предложение Черчилля прозвучало несколько неожиданно и в зале воцарилось молчание. Снова заговорил Рузвельт.

– Чтобы стимулировать нашу дискуссию, – заявил он, – я хотел бы изложить составленный мною лично два месяца назад план расчленения Германии на пять государств.

– Я хотел бы подчеркнуть, – перебил Черчилль, – что корень зла Германии – Пруссия.

Рузвельт одобрительно кивнул и продолжал:

– Желательно, чтобы мы сначала имели перед собой картину в целом, а потом уже говорили об отдельных компонетах. По моему мнению, Пруссия должна быть, по возможности, ослаблена и уменьшена в своих размерах.

В обстановке тех дней, когда еще почти вся Европа находилась под фашистской пятой, предложение Рузвельта о расчленении Германии звучало как то нереально. К тому же сразу возникло сомнение – можно ли в середине XX века заставить немецкий народ примириться с возрождением карликовых государств времен курфюрстов? Не слишком ли смело решил перекроить карту Германии американский президент?

Но Черчилль, этот опытный и хитрый политик, как будто поддерживал идею Рузвельта.

– Вы изложили полный короб всякой всячины, – сказал он, обращаясь к президенту. – Я считаю, что существуют два вопроса: один – разрушительный, а другой – конструктивный. У меня две идеи: первая – это изоляция Пруссии от остальной Германии; вторая – это отделение южных провинций Германии – Баварии, Бадена, Вюртемберга, Палатината, от Саара до Саксонии включительно. Я держал бы Пруссию в жестких условиях. Я считаю, что южные провинции легко оторвать от Пруссии и включить в дунайскую федерацию. Люди, живущие в дунайском бассейне, не являются причиной войны. Во всяком случае, с пруссаками я поступил бы гораздо более сурово, чем с остальными немцами. Южные немцы не начнут новой войны.

Эти рассуждения Черчилля вносили новый элемент в вопросе о судьбе Германии.

Сталин весьма отрицательно воспринял этот план.

– Мне не нравится план новых объединений государств, – сказал он ледяным тоном. – Если будет решено разделить Германию, то не надо создавать новых объединений. Будь то пять, или шесть государств и два района, как предполагает Рузвельт, этот план может быть рассмотрен. Что же касается предложений английской стороны, то надо иметь в виду следующее. Черчиллю скоро придется иметь дело с большими массами немцев, как приходится сейчас нам: Он увидит тогда, что в германской армии сражаются не только пруссаки, но и немцы из остальных провинций Германии. Лишь австрийцы, сдаваясь в плен, кричат: «Я – австриец!» – и наши солдаты их принимают. Что касается немцев из отдельных провинций Германии, то они дерутся с одинаковым ожесточением. Как бы мы ни подходили к вопросу о расчленении Германии, не нужно создавать какого то нового нежизнеспособного объединения дунайских государств. Венгрия и Австрия должны существовать отдельно друг от друга. Австрия существовала как самостоятельное государство до тех пор, пока она не была захвачена Гитлером.

Рузвельт согласился со Сталиным в том, что между немцами, происходящими из разных германских провинций, не существует разницы. Пятьдесят лет назад эта разница существовала, сказал президент, но сейчас все немецкие солдаты одинаковы.

После этого снова выступил Черчилль.

– Я не хочу, чтобы меня истолковали так, будто бы я не за расчленение Германии, – заявил он. – Но я хотел бы сказать, что, если раздробить Германию на несколько частей и не создать комбинаций из этих частей, тогда, как это говорил маршал Сталин, наступит время, когда немцы объединятся.

– Нет никаких мер, которые могли бы исключить возможность объединения Германии, – возразил глава советской делегации.

– Маршал Сталин предпочитает раздробленную Европу? – язвительно спросил Черчилль.

– Причем здесь Европа? – отпарировал Сталин. – Просто я не знаю, нужно ли создавать четыре, пять или шесть самостоятельных германских государств. Этот вопрос нужно обсудить…

Рузвельт спросил, не следует ли создать для изучения вопроса о Германии специальную комиссию или, быть может, передать этот вопрос в Лондонскую комиссию представителей трех держав. Сталин согласился передать этот вопрос в Лондонскую комиссию.