Введение

Актуальность темы исследования

В истории России первое десятилетие после революционных событий 1917 г. имеет особое значение. В этот период многие культурные проекты, во многом спорные и неоднозначные, появившиеся ещё до революции, получили поддержку властей и внедрялись в жизнь.

Руководящие и партийные кадры рассматривали сферу культуры и образования с прагматической точки зрения, стремились формировать и контролировать общественные настроения. В современной России государство пересматривает политику финансирования культурной сферы, в основу которой положены прикладные и оптимизационные цели. В этой связи изучение процессов, происходивших в советской культуре в 1920-х гг., приобретает особую актуальность.

Одним из культурных проектов, реализуемых в 1920-х гг., стала попытка широкого использования экскурсий в школьном и внешкольном образовании. Согласно современному Большому энциклопедическому словарю (2000 г.), экскурсия - это «коллективное посещение достопримечательных мест, музеев и пр. с учебными или культурно-просветительскими целями»^[1]. В федеральном законе «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации» понятие экскурсии отсутствует, а экскурсант определяется как «лицо, посещающее страну (место) временного пребывания в познавательных целях на период менее 24 часов без ночёвки в стране (месте) временного пребывания и использующее услуги экскурсовода (гида), гида-переводчика»^[2].

Анализ изменений, произошедших в организации, методике и практике экскурсий в 1920-е гг. является одним из аспектов исследования проблемы трансформация культурных практик в этот период. В центре исследования находятся проблемы формирования новых учреждений в сфере культуры и связанные с ними кадровые вопросы, вопросы взаимосвязи культурной работы в 1920-х гг. с дореволюционной традицией и изменения в её содержании. Для ответа на эти вопросы представляется необходимым рассматривать всю совокупность теоретических и практических аспектов подготовки и проведения

л

экскурсий, которую мы будем называть экскурсионной работой^[3].

Степень изученности темы

Историография экскурсионного дела в России имеет определенную традицию. Круг работ по обозначенной проблеме представлен в большей части отдельными исследовательскими статьями, а не монографическим исследованиями. Тем не менее, выделим основные этапы в историографии экскурсионной работы.

Первый этап охватывает период с начала XX в. по конец 1920-х гг. В разнообразных трудах начала XX в., посвященных экскурсиям, которые представляли собой вначале рассказ о собственном экскурсионном опыте автора- педагога, а позднее - пособие по организации экскурсий с более высокой степенью теоретизации, обычно содержалась небольшая историческая справка о том, когда, по мнению автора, зародилось экскурсионное дело, кто был пионером-

~ 4

организатором экскурсий и т.п.^[4].

После революции 1917 г. в пособиях по организации экскурсий помимо вопросов их методики и классификации также были сделаны попытки обобщения и анализа накопленного опыта в этой области, как дореволюционного, так и более позднего.

1. интенсивный рост экскурсионного дела, объясняемый «инициативой отдельных лиц, работой некоторых руководящих учреждений, интересом преданных делу педагогов», а также интересом широких масс и поддержкой государства;

2. «быстрое и широкое» развитие внешкольных экскурсий в Петрограде и Москве;

3. появление специальных научных учреждений для разработки теоретических и практических вопросов экскурсионной методологии^[5].

В 1927 г. в журнале «Коммунистическое просвещение» была опубликована обобщающая статья, в которой подводились итоги десятилетнего развития экскурсионного дела в Советской России^[6]. Автор, пишущий под псевдонимом «В.О.», подчеркнул, что экскурсии развивались и до 1917 г., но именно октябрьская революция, которая «настежь распахнула» двери дворцов и музеев, сыграла в развитии экскурсионного дела особую роль. В статье была предпринята попытка также выделить периоды развития экскурсионного дела в Советской России. В основе этой периодизации лежала экономическая политика:

1. период военного коммунизма, когда экскурсионное дело «росло целиком за счёт государства»;

2. переход от военного коммунизма к нэпу, характеризующийся свёртыванием экскурсионной работы «на почве перехода на хозяйственный расчёт и местные средства»;

3. «современный этап», то есть с 1923 по 1927 г. - когда экскурсионное дело стало развиваться за счёт «общественной местной инициативы и самодеятельности». Чертами современного этапа автор называл «развитие дальних экскурсий, развитие массовых экскурсий-прогулок местного значения и

7

развитие туризма»^[7].

Теоретики и практики экскурсионного дела, освещая вопросы его развития, обращали внимание также на изменения в содержательной стороне этой сферы. Так, заведующая экскурсионно-выставочным отделом Главполитпросвета В.Р. Менжинская в своей статье об экскурсионном деле отмечала изменение тематики экскурсий и объектов показа, а также экскурсионной аудитории, произошедшее с конца XIX в. По её мнению, тематика экскурсий менялась по пути «сближения с современностью», а темы экскурсий «соответственно с ростом жизни» видоизменялись, приспосабливались к запросам аудитории, которая, по мнению В.Р. Менжинской, становилась более демократичной⁸.

Таким образом, первый этап характеризовался попытками практиков экскурсионного дела осмыслить свой опыт и изменения, которые произошли в экскурсионном деле после революции.

Второй этап историографии продолжался с 1930-х по 1980-е гг. В начале 1930-х гг. в стране стало активно развиваться движение нового, «пролетарского туризма», поддерживаемое ЦК ВЛКСМ. С начала 1930-х гг. экскурсионная работа, её история, этапы развития, перестали упоминаться даже в прикладных работах в течение нескольких десятилетий. Только в 1970-гг. появляются работы, посвящённые изучению культурной жизни Ленинграда 1920-х - начала 1930-х гг., в которых главы о музейном строительстве первых десятилетий советской власти содержат сведения о посещаемости Эрмитажа, Русского и других музеев

9

экскурсантами⁹.

В 1980-е гг. появились учебные пособия по истории экскурсионного дела и туризма для экскурсоводов и организаторов экскурсий¹⁰, где впервые после длительного перерыва не только подробно освещена история музейных экскурсий, но и отражена деятельность экскурсионных организаций, указаны методисты экскурсионного дела и тематика экскурсий 1920-х гг. Развитие экскурсий в указанные годы предстаёт на страницах подобных работ как заслуга исключительно советских лидеров и главным образом Н.К. Крупской. Экскурсионные темы и объекты, по мнению авторов большинства публикаций, полностью соответствовали решениям партии и правительства в области культурного строительства.

⁸ Менжинская В. Достижения и задачи экскурсионного дела в СССР // Экскурсант и турист. Сб. по экскурсионному делу и туризму М., 1928. С. 3-11.

⁹ Степанов З.В. Культурная жизнь Ленинграда 20-х - начала 30-х годов. Л., 1976; Ильина Г.И. Культурное строительство в Петрограде. Л., 1982.

¹⁰ Дьякова Р.А. История экскурсионного дела в СССР. М., 1981; Дворниченко В.В. Развитие туризма в СССР (1917-1988). М., 1985, Логинов Л.М., Рухлов Ю.В. История развития туристско-экскурсионного дела. М., 1989.

наш взгляд, одной из лучших работ такого рода по объёму и качеству собранного фактического материала, касающегося развития экскурсионно-туристических организаций, является работа Г.П. Долженко^[8].

Таким образом, внимание исследователей было обращено на историю экскурсионной деятельности только в контексте истории туризма или музейного строительства. Этому способствовало теоретическое переосмысление задач экскурсионной деятельности, осознание её в качестве придатка туристической и музейной работы.

Третий этап исследования истории экскурсионной работы, который начался в конце 1980-х гг. - начале 1990-х гг., характеризуется усилением интереса к истории экскурсионного дела в России. Можно выделить несколько причин этого явления. Во-первых, повышенный интерес к истории родного края стал реакцией на историософские обобщения, социологические схемы, диктуемые официальной наукой, которые подчас исключали региональную специфику. Во- вторых, репрессии конца 1920-х - 1930-х гг. в отношении краеведов, многие из которых занимали видное место в экскурсионном движении, породили идеализированное представление о них как о людях, героически противостоящих тоталитарному режиму^[9]. Это обусловило научный и общественный интерес к биографиям и трудам «основоположников экскурсионной школы». В 1989 г., в год столетнего юбилея историка, краеведа и яркого представителя «русской экскурсионной школы», Н.П.

Н.П. Анциферова, содержащая биографические сведения о нём, подготовленные А.И. Добкиным^[11].

Интерес к персоналиям деятелей экскурсионного движения стал импульсом для устойчивого историографического движения и появлению значительного пласта статей об истории экскурсионной работы в 1920-е гг., которым характеризуется современная - с 2000-х гг. - историография экскурсионного дела. Продолжают выходить работы историков, культурологов, историков литературы, посвящённые судьбам и научному творчеству представителей «русской экскурсионной школы»^[12]. Наибольшее количество работ посвящено биографиям и научной деятельности И.М. Гревса и Н.П. Анциферова, что объясняется их разносторонними научными интересами и значительным вкладом в разные научные сферы. Из ряда работ, посвященных судьбе и научной биографии И.М. Гревса, необходимо выделить труды Б.С. Кагановича, в которых он осмысляет деятельность учёного в контексте развития русской науки и культуры, даёт характеристику его основных трудов, выделяет черты общественнополитического и философского мировоззрения, широко используя различные виды источников^[13]. Однако работа И.М. Гревса в области экскурсионного дела выходит за рамки научного интереса Б.С. Кагановича. Исследователями рассматривается вклад И.М. Гревса и Н.П. Анциферова в развитие исторической науки^[14], урбанистики^[15], литературоведения^[16], краеведения^[17]. Историки уделяют меньше внимания разработкам И.М. Гревса и Н.П. Анциферова в области экскурсионной работы, а также теории экскурсий. В этой связи заслуживают упоминания статьи культуролога Б.Е. Степанова^{20 [18]}. Анализируя тексты работ «основоположников русской экскурсионной школы», он приходит к выводу, что важными составляющими концепции экскурсий И.М. Гревса и Н.П. Анциферова были: обзор города участником экскурсии, погружение экскурсанта в

аутентичную городскую среду, а также коллективность, способствующая глубине

22

и силе переживания^[19].

С начала 2000-х гг. исследователи проявляют интерес к организационной стороне экскурсионного дела. На протяжении последних десятилетий предпринимаются попытки создать общую картину организации экскурсионной работы в стране в 1920-е гг. Одной из первых работ, в которой решается эта задача, стала вступительная статья Е.Н. Рафиенко к сборнику «незаслуженно забытых» теоретических и методических работ основоположников «русской экскурсионной школы»^[20]. В этой статье обобщены материалы по истории экскурсионных организаций и деятельности «экскурсиеведов» с начала XX в. по конец 1920-х гг. Автор сделала попытку показать деятельность теоретиков и практиков, занимающихся вопросами организации и проведения экскурсий, как «экскурсионной школы» - самобытного явления, сыгравшего большую роль в развитии образования. Однако Е.Н. Рафиенко сконцентрировалась лишь на деятельности некоторых экскурсионных организаций, таких как научноисследовательские институты в Москве и Петрограде. К тому же попытка показать экскурсионную школу как единое явление нам кажется не вполне удачной. Она приводит к созданию довольно идеализированной картины коллективной деятельности сотрудников экскурсионных организаций в различных городах во имя реализации общих идей, тогда как «экскурсионные школы» в разных регионах имели свою специфику, а взаимодействие подобных организаций носило подчас непростой характер.

Именно на выявление специфики различных «экскурсионных школ» - московской, петроградской и региональных была направлена работа

24

Л.И. Сизинцевой, вышедшая через десять лет после статьи Е.Н. Рафиенко . Несмотря на то, что работа была классифицирована её автором как учебное пособие, труд представляет собой солидное исследование истории экскурсионного дела, основанное на использовании архивных материалов. Однако непосредственный анализ феномена «экскурсионных школ» нашёл своё отражение только в выводах указанной работы. Московская экскурсионная традиция, в отличие от петербургской (ленинградской), по мнению исследователя, выдвигала на первый план организационные вопросы

~ 25

экскурсионной деятельности ²⁵.

История развития экскурсионного дела в России стала также предметом двух диссертационных исследований, защищённых в начале 2000-х гг.²⁶ В диссертации К.М. Писцова был обобщён обширный фактический материал об экскурсионной практике как одном из методов культурно-просветительной политики советской власти в 1917-1927 гг., введены в оборот неопубликованные архивные материалы о деятельности экскурсионных организаций, касающиеся в основном центральных экскурсионных органов. На основании этих источников К.М. Писцов предлагает следующую периодизацию развития экскурсионного дела:

²⁴ Сизинцева Л.И. Отечественные экскурсионные школы второй половины XIX-первой трети XX века: учебное пособие. Кострома, 2011.

²⁵ Сизинцева Л.И. Отечественные экскурсионные школы. С. 187.

²⁶ Писцов К.М. Экскурсии как компонент культурно-просветительной политики в первое десятилетие советского государства: дис. ... канд. ист. наук. М., 2001; Арцыбашев Д.В. История туристско-экскурсионной деятельности в России. (Вторая половина XIX-XX вв.): дис. ... канд. ист. наук Курск, 2005.

- с 1860-х по 1901 г. - период зарождения;

- с 1901 по 1917 г. - период становления;

- с 1917 до середины 1920-х гг. - период расцвета;

- с середины 1920-х до начала 1930-х гг. - период угасания^[21].

«Расцвет» экскурсионного дела диссертант связывает с поддержкой

государства, «которое увидело в нем один из путей решения первоочередной задачи Советской власти - повышения культурного уровня народа», позволившей «старым спецам» полностью проявить свои творческие способности»^[22]. Период «угасания» экскурсионной работы, превращение экскурсий в «орудие пропаганды» К.М. Писцов объясняет идеологизацией культурной политики, при этом отмечая, что «изменение отношения к экскурсиям авторитарного государства породило репрессивные меры к специалистам экскурсионного дела»^[23]. Делая такой вывод, К.М. Писцов несколько упрощает причины отказа власти от использования экскурсионной работы в сфере просвещения, не учитывая при этом экономические, организационные и методологические его факторы.

Автор другой диссертации Д.В. Арцыбашев, впоследствии переработавший своё диссертационное исследование в монографию, также выделил периоды развития туристско-экскурсионного дела^[24]. В отличие от К.М. Писцова, он относит время зарождения данной отрасли к более раннему периоду - второй половине XVIII в., а время с 1927 по 1939 г. называет этапом её централизации. В своих работах о развитии туристско-экскурсионного дела за 100 лет, Д.В. Арцыбашев большее внимание уделил дореволюционному этапу. При этом особенности экскурсионной работы в 1920-х гг. описаны им очень кратко. Автор справедливо отметил, что начальный период советской истории туристско - экскурсионного дела (1917-1927 гг.) был определён его государственной поддержкой. При этом, характеризуя её организационную структуру, автор не выделяет специфики деятельности центральных и местных экскурсионных органов.

Однако кроме работ, в которых была предложена общая картина развития экскурсионной деятельности в России в 1920-х гг., получившаяся вследствие широкого географического и временного охвата мозаичной и неоднородной, сюжетом отдельных исследовательских статей стало развитие экскурсионного дела в различных регионах России: в Москве, в Удмуртии, на Кавказе и т.д.^{[25] [26]. Такие работы, зачастую основанные на узкой источниковой базе, отражают региональную специфику, но не дают связи с широким историческим контекстом.}

Развитие экскурсионного дела в 1920-х гг. рассматривалось исследователями и на материалах Петрограда-Ленинграда. В фокусе внимания исследователей оказывалась история отдельных петроградских экскурсионных организаций. Наиболее изучена (вследствие большой сохранности источников) деятельность Петроградского экскурсионного института - ей посвятили работы

32

А.М. Конечный и А.Г. Смирнова . Появление научно-исследовательского института в области экскурсионной работы связывалось ими с востребованностью экскурсии как «образовательного и как исследовательского метода», а ликвидация этого учреждения отразила «процесс сужения функций экскурсии и ограничения их жёсткими рамками политико-просветительской и культурно-массовой работы»^[27].

Работе естественнонаучных экскурсионных станций в Петрограде посвящены статьи В.С. Волкова и А.В. Самокиш^[28]. В.С. Волков подчёркивал большой вклад естествоведов - В.Ф. Мольденгауера, И.И. Полянского, Б.Е. Райкова и других - в открытие и работу станций. При этом исследователь отмечал, что между педагогами-естественниками и органами советской власти наладилось «деловое сотрудничество», «которое пошло на пользу естественнонаучному образованию»^[29]. Закрытие экскурсионных станций автор связал с введением обучения в школе по программам-комплексам, в которых не было места естествознанию как учебному предмету, а также с борьбой с этими программами Б.Е. Райкова и его сторонников.

Достоинством работы А.В. Самокиш, специалиста по истории естественных наук, является использование огромного пласта архивных источников, обусловившее возможность рассмотреть различные стороны деятельности станций. А.В. Самокиш отметила, что расцвет деятельности естественнонаучных экскурсионных станций пришёлся на 1920-1922 гг., что можно объяснить периодом относительной идеологической свободы. Кроме того, исследователь отметила другую, бытовую, причину популярности станций, с которой нельзя не согласиться. Они, по её мнению, «дали возможность выживания многим учёным, обеспечив их пайком, местом проживания, даже одеждой в самые трудные и голодные годы»^[30]. А.В. Самокиш дала свою трактовку причин закрытия станций. Необходимость в них отпала в связи с решением ряда материальных проблем в стране: в школах появились программы и учебные пособия, учёные приобрели большую возможность сконцентрироваться на своей профильной деятельности^[31]. Необходимость в станциях у педагогов отпала и в связи с изменившимся и несколько наладившимся, по сравнению со временем Гражданской войны, бытом.

Таким образом, отечественная историография экскурсионной работы берет своё начало от историографических замечаний в прикладных исследованиях первой четверти XX в. Уступив место проблемам туризма и музейного строительства на долгие десятилетия, изучение экскурсионного дела получило новый импульс лишь в конце 1980-х гг. - начале 1990-х гг., что было связано с интересом к «забытым» именам, краеведческому движению 1920-х гг. Этот импульс дал начало устойчивому историографическому движению 2000-х гг.

За последние 15 лет появилось много работ, связанных с развитием экскурсионного движения в 1920-е гг. Однако они посвящены в большинстве своём частным аспектам. Для большинства трудов по истории экскурсионного дела характерна идеализация экскурсоведения 1920-х гг., восприятие этого периода как «золотого века» отечественной экскурсионной работы, конец которому в одночасье в конце 1920 - начале 1930-х гг. положила советская власть, ликвидировавшая сложившиеся институции. Тем самым цели рассмотреть внутреннюю трансформацию экскурсионной работы в 1920-е гг., а также включить её в контекст общих культурных процессов этого периода никто из отечественных авторов прежде не ставил.

Западные исследователи изучают историю экскурсионного дела в России в контексте более широких вопросов развития истории культуры. В работе Шт. Плаггенборга экскурсионная деятельность рассмотрена как часть новой - революционной культуры Советской России. Она, по его мнению, была одним из «культурных проектов», направленных на «усовершенствование человека» наряду с чтением, радиовещанием, кинематографом, музеями и другими видами

38

просветительской работы . Основное внимание исследователь уделил идеям «дизайнеров культуры», с опорой на которые были созданы новые культурные проекты 1918-1920-х гг. Автор утверждает, что культурный дискурс первого революционного десятилетия формировался различными «группировками»: большевиками, полагающими, что мир можно перестроить в одночасье, без учёта ^[32] потребностей людей; «просветителями», в число которых входили и представители «старой интеллигенции», в том числе теоретики и практики экскурсионного дела, стремившиеся воплотить в жизнь идеи по «улучшению» человека; приверженцами идеи о новой культуре как о возвращении человеку новой целостности и, наконец, «мифотворцами»^[33]. Тем самым, Шт. Плаггенборг показал, что в создании советской культуры 1918-1920-х гг. участвовали не только большевики. При этом роль «буржуазных» специалистов в этих процессах была значительна. Власть сотрудничала с ними, «пока установки режима по поводу культурных перемен не расходились с представлениями буржуазных

40

специалистов» ^[34].

Рассматривая с этих позиций экскурсионную работу, Шт. Плаггенборг пришёл к значимым выводам. По его мнению, большевистские лидеры и активисты экскурсионного движения были в идеологическом плане не так далеки друг от друга, так как и те, и другие руководствовались в своей деятельности убеждением в необходимости «усовершенствования» человека и верили в

~41

возможность достижения этого посредством организации экскурсий^[35].

Отметим, однако, что автор рассматривает экскурсионную работу как «лабораторию» по воспитанию нового человека, опираясь только на экскурсионную теорию И.М. Гревса и Н.П. Анциферова, «которых поддерживали множество практиков»^[36]. Но, во-первых, не умаляя заслуг этих деятелей, несправедливо, на наш взгляд, сводить всю экскурсионную теорию только к ним. В 1920-х гг. в экскурсионных структурах работало множество практиков со своими идеями организации и проведения экскурсий, которые влияли, в конечном счёте, на трансформацию экскурсионной работы. Во-вторых, Шт. Плаггенборгом не была показана традиция развития экскурсионной мысли: идеи относительно «усовершенствования» человека путем экскурсионной работы И.М. Гревса и

Н.П. Анциферова возникли не на пустом месте, им предшествовало развитие экскурсионной теории до революции 1917 г.

Ограничиваясь анализом идей о преобразовании мира и человека, существовавших в революционной культуре, Шт. Плаггенборг не ставил своей целью показать, как они согласовывались с практикой. Организационная сторона экскурсионного метода осталась за рамками работы и автор ограничился анализом сведений, почерпнутых в журнале «Экскурсионное дело», допустив при этом некоторые фактические ошибки⁴³. Исследователь не ставил своей целью изучить работу экскурсионных организаций, их структуру, состав экскурсантов, тематику и маршруты экскурсий.

Через иной контекст - развитие краеведения - осмысляет экскурсионное дело Э. Джонсон в книге «Как Санкт-Петербург учился изучать себя: русская идея краеведения»⁴⁴. Она определяет краеведение как научную дисциплину, связанную с идентичностью самих исследователей («identity discipline»), существующую наряду с гендерными и этническими исследованиями. Главным вопросом исследования Э. Джонсон стала проблема зарождения и развития краеведения как научной дисциплины и как общественного движения, а также развития этой отрасли знания. В контексте развития краеведческого движения в 1920-х гг. автор подробно останавливается на процессе формирования экскурсионного движения в Петрограде-Ленинграде. Исследователь прослеживает его историю, начиная от его зарождения и заканчивая - концом 1920-х годов, когда «слово «туризм» начинает чаще использоваться применительно к экскурсионной работе»⁴⁵. Она, так же как и Шт. Плаггенборг, сосредоточивает своё внимание на деятельности, идеях и работах И.М. Г ревса и Н.П. Анциферова, упуская из виду труды многих других работников просвещения, без которых картина развития экскурсионной деятельности в Петрограде-Ленинграде остаётся неполной.

⁴³ Например, Шт. Плаггенборг называет главой Экскурсионной секцией В.П. Менжинского. Хотя возглавляла её В.Р. Менжинская, а В.Р. Менжинский - глава Петроградского ЧК - брат Веры Рудольфовны. Плаггенборг Шт. Революция и культура. С. 250.

⁴⁴ Johnson E. How St. Petersburg Learned to Study Itself: The Russian Idea of Kraevedenie. Studies of the Harriman Institute, 2006

⁴⁵ Ibid. P. 148-149.

Уделяя основное внимание анализу руководств по подготовке и проведению экскурсий («excursion primers»), в основном авторства И.М. Гревса и Н.П. Анциферова, которые она считает поджанром путеводителя, Э. Джонсон не ограничивается их текстами. На основе периодических и архивных материалов она рассматривает деятельность экскурсионных организаций и трансформацию экскурсионных практик.

Она утверждает, что рост давления власти на различные сферы культуры усилился в середине 1920-х гг. Это нашло своё проявление в использовании финансовых и административных рычагов для манипулирования органами культуры в интересах идеологии государства^[37]. В экскурсионной работе это давление проявилось в 1924 г. В частности, руководства по организации экскурсий, изданные в этом году, как справедливо отмечает автор, содержат дискуссию о классах, производственных отношениях, трудовой борьбе; в них большое внимание было уделено успехам после революции^[38]. Автор, однако, пишет об этих изменениях, не приводя конкретных примеров.

Таким образом, зарубежными исследователями поставлен вопрос о сущности диалога проводников экскурсионного метода и власти в 1920-х гг.

Для понимания процессов трансформации экскурсионной работы необходимо рассмотреть историографию развития смежных областей, и в первую очередь, краеведения. Из обилия исследовательской литературы, посвящённой развитию краеведческого движения 1920-х гг., отметим работы М.В. Лоскутовой и Е.А. Мельниковой, в которых сделана попытка отойти от сложившегося канона в восприятии краеведения, как независимого и оппозиционного советскому

48

режиму подвижничества^[39].

М.В. Лоскутова в своей работе, посвящённой истории местных учёных обществ Российской империи - советской России, затрагивает процесс

послереволюционных изменений в них^[40]. Исследователь отметила

преемственность многих научных проектов и организационных начинаний начала 1920-х гг. тенденции, возникшей в годы Первой мировой войны, когда государство взяло на себя основную и определяющую роль в деле организации науки^[41]. Она подчеркнула роль революционных событий в децентрализации властно-общественных отношений и во «взрыве» местной инициативы учёных, преподавателей высшей и средней школы. М.В. Лоскутова отметила, что с середины 1920-х гг. перед краеведческим сообществом остро стояла проблема формирования позиции в отношении задач советского строительства. При этом централизации краеведческого движения, произошедшего в 1927 г.,

предшествовало движение со стороны самих краеведческих обществ - их стремление к профессионализации и созданию оплачиваемых государством должностей, превращению любительского увлечения в профессию^[42].

Е.А. Мельникова посвятила свою работу одному из ленинградских краеведческих обществ - обществу в Лесном и тому, как менялся объект его деятельности^[43]. Автор отмечает усиление административного давления на руководство общества в середине 1920-х гг. Оно привело к изменениям в структуре общества в 1926 г., в результате чего данный институт был перемещен за пределы города, а формы его работы изменились. С 1927 г. в связи с требованиями власти об усилении культработы и финансовыми трудностями, общество начало заниматься организацией культурных программ: публичных концертов и тому подобных мероприятий. В целом, отмечает Е.А. Мельникова, «история краеведческого общества в Лесном полна курьезов и неожиданных поворотов, не укладывающихся в схему героического противостояния краеведов

53

тоталитарному режиму»^[44].

Наше исследование в более широком контексте нацелено на изучение развития культурного процесса в СССР 1918-1920-х гг. Для его понимания нам представляются значимыми работы К. Кларк и К. Рида.

В основе работы К. Кларк «Петербург - тигель культурной революции», посвященной анализу различных видов искусства, поставлен вопрос о том, как «советские 1920-е гг. становятся сталинизмом 1930-х гг.»^[45]. Автор полагает, что это был постепенный процесс так называемой «прерываемой революции» - серии изменений, менявших приоритеты развития культурного процесса. К. Кларк указывает 1924 г. как переломную точку в развитии советской культуры. Она отмечает, что в середине 1920-х гг. можно «различить контуры тех моделей, институциональных, идеологических и эстетических», которые проявились в виде признаков того, что впоследствии было названо культурой «сталинизма». Изменения, происходившие в 1924-1926 гг. были так велики, что можно, как отмечает автор, говорить об особой «постнеповской» культуре^[46].

К. Рид в статье «Культурная политика большевиков» относит начало видоизменений к более раннему времени - к концу Гражданской войны, когда стало понятно, что «полная созидательная свобода масс», предложенная

B. И. Лениным, не дала результатов. С этого времени советская культура «втягивалась в процесс, наглядным проявлением которого стал переход к сохранению «консервативных» культурных ценностей за счёт революционного экспериментаторства»^[47].

Таким образом, в российской и зарубежной историографии поставлен вопрос о генезисе и последующем развитии экскурсионного дела в контексте истории культуры СССР 1918-1920-е гг. Исследователями приведена различная периодизация этой работы, сделаны обобщающие выводы о развитии экскурсионной работы в регионах и в целом по России. В смежных областях исторических исследований - в работах по истории краеведения и в целом истории культуры - представлены концепции становления советской культуры. Тем не менее, вопросы истории экскурсионной работы ранее не рассматривались историками в широком контексте развития российской культуры, связи советских культурных процессов с дореволюционными, государственными социальноэкономическими приоритетами тех лет.

Объектом данного исследования является формирование и развитие государственных организаций в сфере культуры в Советской России в 1918— 1929 гг.

Предмет исследования — экскурсионная деятельность государственных организаций Петрограда-Ленинграда в 1918—1920-х гг.

Цель исследования — выявить специфику экскурсионной работы, проводившейся в период 1918—1920-х гг., и проследить её развитие в контексте культурной политики нового режима.

Задачи работы

В соответствии с объектом, предметом и целью исследования в диссертации предполагается решить следующие задачи:

1. Проанализировать представления об экскурсиях активистов экскурсионного метода в период с конца XIX в. по 1917 г.;

2. Выделить особенности организации и развития экскурсионного дела в дореволюционной России;

3. Определить структуру и выявить специфику деятельности государственных экскурсионных учреждений Петрограда-Ленинграда 1918—1920х гг., ориентированных на работу со школьными и внешкольными группами;

4. Рассмотреть кадровое обеспечение экскурсионной работы в 1918— 1920-х гг.;

5. Исследовать представления руководителей «культурного фронта», а также организаторов экскурсионной работы относительно целей и задач экскурсионной деятельности в 1920-х гг.;

6. Определить тематику городских экскурсий, процесс и логику формирования представлений об основных достопримечательностях Петрограда- Ленинграда;

7. Выявить особенности экскурсионной аудитории в указанный период, исследовать её предпочтения;

8. Проанализировать причины свёртывания экскурсионной работы в конце 1920-х-начале 1930-х гг.

Хронологические рамки исследования включают период с 1918 г. до конца 1920-х гг. Выбор верхней границы обусловлен началом формирования системы органов в структуре Наркомпроса, занимающихся экскурсионным делом. Нижняя граница связана с ликвидацией в конце 1920-х - начале 1930-х гг. местных экскурсионных структур и репрессиями в отношении сторонников экскурсионного метода. Для выявления традиции и новаций в сфере экскурсионного метода в работе проанализированы документы начала XX в. - времени становления экскурсионного дела в России.

Территориальные рамки исследования

Исследование основано на материалах Петрограда-Ленинграда. Такой выбор обусловлен несколькими причинами. Во-первых, несмотря на то, что экскурсионные организации создавались во многих российских городах, в Петрограде они были наиболее многочисленны: работали естественнонаучные и гуманитарные экскурсионные станции для школьников и взрослых, функционировал научно-исследовательский экскурсионный институт, а также другие учреждения. Во-вторых, именно в Петрограде был организован один из двух имеющихся в России методических центров экскурсионной деятельности, в котором работали основоположники «русской экскурсионной школы»: И.М. Гревс, Н.П. Анциферов, Б.Е. Райков, что делало город «опытной площадкой» для методической разработки экскурсий и формирования кадров экскурсоводов. Такой выбор позволяет проследить развитие экскурсионной работы во всем её многообразии, так как в городе не было недостатка в различных экскурсионных объектах.

Методология исследования

В ходе исследования процессы развития органов управления сферой культуры и теоретико-методического обеспечения экскурсионной деятельности рассмотрены в рамках системного анализа. Сравнительно-исторический метод позволил сравнить и выявить общее и особенное в экскурсионной работе до революции и после 1917 г. Исследование методических материалов и разработок проводится методом анализа текста, как критического, так и компаративного.

Источниковая база исследования

Источниковую базу исследования составили пять основных групп материалов.

Первую группу источников составляют документы партийных и государственных органов, среди которых необходимо отдельно выделить директивные материалы структур Наркомпроса. Циркуляры партийных и правительственных структур, опубликованные в сборниках, которые издавались на протяжении всего советского времени^[48], позволили проследить общие направления государственной политики в сфере образования и досуга. Распоряжения, регламентировавшие организацию именно экскурсионной работы на местах, были немногочисленные и публиковались в периодической печати^[49]. Увеличение их численности характерно для конца 1920-х гг.

Вторая группа источников включает делопроизводственные документы центральных и местных экскурсионных структур. Докладные записки, протоколы заседаний, рабочая переписка с различными государственными и партийными структурами и прочие документы, касающиеся организации экскурсионного дела, отложились как в государственном архиве Российской

Федерации (ГАРФ)^[50], так и, в большей степени, в региональных архивах СанктПетербурга, в частности в Центральном государственном архиве СанктПетербурга (ЦГА СПб)^[51], Центральном государственном архиве литературы и искусства Санкт-Петербурга (ЦГАЛИ СПб)^[52]. Данный комплекс документов содержит сведения по вопросам, связанным с кругом деятельности тех или иных экскурсионных структур, их финансированием, кадровым составом и т.п. Документы экскурсионных организаций, отложившиеся в архивах, отличает плохая сохранность. Во многих случаях сохранились лишь черновые варианты документов, не содержащие сведений о дате их создания и их авторстве, что затрудняет их атрибутацию. Многие из них впервые вводятся в научный оборот. Большое значение для изучения темы имеют материалы фонда Центральной школьной станции гуманитарных экскурсий, а также Комиссии по прослушиванию экскурсоводов, отложившиеся в фонде Экскурсионного института, которые позволили нам проследить биографии ряда сотрудников Центральной школьной станции гуманитарных экскурсий^[53].

К этой же группе отнесём и отчётную документацию, составленную сотрудниками экскурсионных станций, комиссий и других организаций. Отчёты для высших инстанций составлялись за определённый период (полгода / год)^[54] или выполнялись после проведения экскурсионных и политико-просветительных кампаний и публиковались в периодических изданиях^[55]. Сохранившийся комплекс таких источников невелик. Документы в нём разрозненны, что затрудняет исследование масштабов и динамики развития экскурсионной работы. Общим для всех отчётов было лишь наличие сведений об основных видах работы и количестве экскурсантов. Очевидно, что какой-то единой инструкции, унифицирующей содержание отчётов, не существовало. Различными были и цели, преследуемые авторами отчётов. Иногда подобный отчёт мог быть документом, лишь формально отразившим работу, проделанную той или иной организацией, коллективом или специалистом, иногда в нем содержалось просьба об увеличении финансирования или расширении штата экскурсионной организации. Отчёты руководителей экскурсионных структур позволяют почерпнуть сведения о видах экскурсий, количественном и качественном составе их участников. Кроме того, некоторые из них, составленные по анкетам и письмам экскурсантов, поступившим после совершенной ими поездки, помогают понять, были ли экскурсанты удовлетворены мероприятием. При анализе документов автор учитывал, что отчётная документация создавалась государственными и партийными работниками, исходя из их понимания задач политпросветработы, а также общей конъюнктуры государственной политики. Авторы отчётов выбирали из анкет, поступавших в их руки, лишь нужные, порой отрывочные и непроверенные сведения. Нередко для подтверждения своих выводов авторы приводили не более одной-двух цитат из анкеты или письма, а цитируемые фрагменты часто вырывались из контекста, что могло привести к искажению их первоначального смысла.

Третья группа используемых в исследовании источников представляет собой методические указания по организации и руководству проведения экскурсий, изданные до 1917 г. и в 1920-е гг. Эти источники впервые стали предметом отдельного рассмотрения. Они содержат сведения о целях, задачах, формах и методах экскурсионной работы, а также об экскурсионных объектах и рекомендуемых маршрутах поездок. Методические пособия, изданные до 1917 г., посвящённые организации экскурсий - это в основном брошюры, часто оттиски из педагогических журналов или приложения к ним, изданные отдельно^[56]. Большинство авторов таких пособий были педагогами-практиками, преподавателями гимназий и училищ Санкт-Петербурга, Калуги, Вильны и других городов Российской империи. Задачей подобных изданий было распространение опыта, накопленного активистами экскурсионной деятельности. Основное содержание таких трудов представляло собой подробное описание совершенных путешествий. Педагоги давали практические советы о том, как удобнее было добираться до того или иного места, какие гостиницы являлись наиболее дешёвыми, какие вещи экскурсантам необходимо было взять с собой и т.п. Такие работы содержали сведения о целях, задачах и методах экскурсий, ценные для нашего исследования. При этом объёмные теоретические обобщения были несвойственны этому жанру. Таким образом, чётко отделить такие руководства от ещё одного источника, использовавшегося в нашей работе, - отчётов организаторов экскурсий о совершенных поездках - представляется довольно затруднительным делом. Авторами отчётов о поездках, весьма распространённых в то время, были и директора средних учебных заведений, и преподаватели, и сами воспитанники^[57]. И, если для первых двух категорий это была, в общем, форма отчётности перед вышестоящими инстанциями, то студенческие отчёты о поездках были близки литературному жанру травелогов^[58]. Представляется, что критерием, отличающим группы подобных источников, является разная цель создания этих документов: отчёт отвечал на вопрос о том,

что происходило в ходе экскурсионных мероприятий, а методическое пособие описывало, как они должны были проводиться.

В 1920-х гг. форма методических пособий для организаторов и руководителей экскурсий несколько видоизменилась. Авторы отошли от описания лишь своего личного опыта экскурсионных поездок. Их целью стала помощь руководителю экскурсии в том, чтобы сформулировать тему и наметить маршрут, а также предоставить ему информацию об объектах экскурсии и методики их показа. Они по-прежнему имели небольшой объём, так как острая потребность в материалах, возникшая в связи с распространением экскурсионного дела, ставила на первое место издание компактных, конкретных руководств по определённым видам экскурсий, а не издание обобщающих теоретических трудов. Тираж изданий экскурсионно-методической литературы составлял несколько тысяч экземпляров, что для того периода считалось оптимальным для научной и научно-популярной книги^[59]. Можно предположить, что методические разработки имели достаточно широкое распространение. Переиздание некоторых работ говорит о востребованности подобных рекомендаций.

Методические пособия для организаторов экскурсий, изданные в 1920-х гг., также непросто вычленить из объёма экскурсионно-туристической литературы. В их названиях далеко не всегда присутствует слово «руководство» или «пособие». Критерием отбора методических материалов из общего массива печатных изданий 1920-х гг. по теме экскурсионной работы послужило явное или скрытое обращение автора к организатору экскурсий или экскурсоводу. Адресатом данных руководств был чаще всего организатор экскурсий для школьников или участников различных кружков для рабочих и служащих; несколько пособий было издано для проведения экскурсий слушателям партийных курсов - будущим агитпропработникам.

Руководства для организаторов и руководителей экскурсий 1920-х гг. дают представление об изменениях взглядов методистов на цели, задачи и объекты экскурсионной работы после революции 1917 г., а также показывают, как авторы методических разработок предлагали говорить о той или иной достопримечательности экскурсантам.

Четвёртая группа источников - периодическая печать. Для изучения истории экскурсионного дела до 1917 г. были привлечены периодические издания, среди которых нужно выделить два журнала, посвящённые целиком вопросам экскурсионного дела. Один из них - «Экскурсионный вестник» (он же «Хождение по Руси и за рубеж»), издавался в Москве в 1914-1916 гг. четыре раза в год при участии экскурсионной комиссии при Московском учебном округе. Цель журнала заключалась в том, чтобы «разработать с возможной полнотой очередные вопросы теории и практики экскурсий»^{[60] [61]. Издания содержали статьи по теоретическим вопросам экскурсионного дела, материалы экскурсионных хроник, «культурно-исторические описания» различных экскурсионных объектов. Ещё один журнал - «Русский экскурсант» - издавался в тот же период, с 1914 по 1917 г. членами Ярославской экскурсионной комиссии с целью развития «в}

70

русской молодёжи путем экскурсий любви к родине и знакомство с нею» . Характер публикуемых в нем статей был примерно таким же, как и в «Экскурсионном вестнике». Вопросы экскурсионного дела на рубеже веков, однако, привлекали внимание не только авторов узкоспециальных журналов. Статьи по методике экскурсий публиковались и в различных педагогических журналах, в том числе в «общепедагогическом журнале» для учителей и деятелей народного образования «Русская школа», выходившем в Петербурге с 1870-х гг. до 1917 г. Эти материалы также были привлечены в ходе нашего исследования.

В 1920-х гг. также выходили журналы, полностью посвящённые вопросам экскурсионного дела. Среди петроградских экскурсионных журналов были: научно-педагогический журнал «Экскурсионное дело» экскурсионной секции Сектора социального воспитания Петроградского отдела народного образования, выходивший в 1921-1923 гг., «Спутник экскурсанта» - орган Ленинградской центральной экскурсионной базы Губполитпросвета (1925-1926 гг.) и один номер за 1922 г. «Экскурсионного вестника» - журнала Петроградского экскурсионного института. Как и дореволюционные журналы, эти издания публиковали статьи, посвященные методике проведения тех или иных видов экскурсий, экскурсионную хронику, отчёты о работе экскурсионных организаций и пр. При этом плохая сохранность и нестабильная периодичность выхода всех специализированных журналов, однако, не позволяет детально проследить тенденции развития экскурсионного дела 1920-х гг.

Журналы, являвшиеся органами центральных и местных структур Наркомпроса, также публиковали материалы, посвящённые организации экскурсионной работы. Так, в журнале «Коммунистическое просвещение», который являлся печатным органом Главного политико-просветительного комитета, возникла отдельная рубрика, где публиковались статьи, посвящённые внешкольному экскурсионному делу^[62]. Информационный бюллетень Ленинградского губернского отдела народного образования помимо инструкций местных органов Наркомпроса публиковал отчёты экскурсионных организаций Петрограда-Ленинграда^[63]. Отводила место для статей об организации экскурсионной работы в различных клубах редакция журнала Ленинградского губпрофсовета «Рабочий клуб» (впоследствии «Ленинградский рабочий»). Вопросы организации массовых экскурсий для рабочих, активно проводившихся в конце 1920-х гг., освещала «Красная газета» - орган Ленинградского Совета. Также в ней содержались рекомендации ленинградцам по посещению тех или иных мест досуга.

Пятую группу источников, использованных при подготовке диссертационного исследования, составляют источники личного происхождения. Это опубликованные воспоминания известных

«экскурсионистов» Б.Е. Райкова⁷³, Н.П. Анциферова⁷⁴ и дневники историка, представителя «русской экскурсионной школы» И.М. Гревса⁷⁵, а также воспоминания об Н.П. Анциферове и И.М. Гревсе их учеников, отложившиеся в фондах отдела рукописей Российской национальной библиотеки - Н.П. Анциферова (Ф. 27), И.М. Гревса (Ф. 1148). Эти источники позволяют составить представление о сотрудниках экскурсионных структур, условиях их работы, взаимоотношениях с властными структурами и т.п. Специфика этой категории источников заключается в том, что свидетельства, приведённые в воспоминаниях, отрывочны, иногда неточны; на выбор тех или иных фактов для записи влияла самоцензура авторов.

Изученный комплекс источников обеспечил возможность проанализировать разностороннюю информацию и решить задачи исследования.

Положения, выносимые на защиту

1. Представления педагогов и методистов об использовании экскурсий в обучении и воспитании оформились в начале XX в., при этом экскурсия как метод преподавания ими идеализировалась;

2. Особенностями развития экскурсионного дела в дореволюционной России стало инициирование его педагогической общественностью и поддержка его структурами местного самоуправления;

3. В 1918 г. в структуре органов народного просвещения, местной администрации и общественных организаций появились структуры, занимающиеся экскурсионной работой с учащимися и взрослыми категориями населения. Организацию экскурсионной работы в Петрограде-Ленинграде

⁷³ Райков Б.Е. На жизненном пути. СПб., 2011.

⁷⁴ Анциферов Н.П. Из дум о былом: Воспоминания. М., 1992.

⁷⁵ Человек с открытым сердцем. Автобиографическое и эпистолярное наследие И.М. Гревса / сост. О. Вахромеева. СПб., 2004.

отличала разветвленность учреждений, их частые реорганизации. Создание государственных органов, занимающихся экскурсионным делом, способствовало его развитию, а также бюрократизировало и идеологизировало эту сферу;

4. К работе в экскурсионных структурах - разработке методик и проведению экскурсий - привлекались кадры «старых специалистов», влияние которых на развитие экскурсионного дела вплоть до начала 1930-х гг. было существенным;

5. Теоретико-методическое осмысление потенциала экскурсионного метода в 1920-х гг. было органически связано с дореволюционным опытом такой работы, выдвигавшим приоритет решения образовательных и воспитательных задач. В 1918-1920-е гг. экскурсии начали восприниматься советскими и партийными деятелями и методистами экскурсионного дела в качестве инструмента политико-просветительной работы;

6. Тематика экскурсий и круг основных достопримечательностей Петрограда-Ленинграда 1920-х гг. изменялись медленно: в содержании экскурсионных методических разработок подчеркивалась историческая значимость бывшей столицы. С середины 1920-х гг. тематика экскурсий отразила государственные приоритеты в сфере идеологии: Петроград-Ленинград начал рассматриваться как революционный и промышленный центр;

7. Экскурсионной работой в Петрограде-Ленинграде была охвачена значительная часть школьников и взрослого населения. Состав взрослой аудитории экскурсий отразил классовый подход к доступу граждан к достижениям культуры и образования: в начале 1920-х гг. основной категорией экскурсантов стали рабочие;

8. В конце 1920-х-начале 1930-х гг. экскурсионная работа была свёрнута, получило распространение движение «пролетарского туризма». Этот процесс отразил смену государственных культурных приоритетов: отказ от сотрудничества со «старыми» специалистами, уменьшение финансовых затрат в сфере культуры и образования, упор на решение рекреационных и оздоровительных целей, усиление идеологической функции культурной работы.

Научная новизна

- На примере Петрограда-Ленинграда впервые выявлена система местных органов по проведению экскурсионной работы со школьниками и взрослыми группами, проанализирован их кадровый состав, изучена их деятельность;

- Изучено развитие представлений педагогов и методистов о целях и задачах экскурсионной работы в школьном и внешкольном образовании и досуге;

- Введены в научный оборот неопубликованные материалы о деятельности центральных и местных экскурсионных организаций в 1920-х гг.;

- Впервые проанализирован комплекс методической литературы 1920-х гг. по подготовке и проведению экскурсий, выявлены его источниковедческие особенности;

- Проанализирована тематика экскурсий по городу и изучен процесс формирования круга основных достопримечательностей Петрограда-Ленинграда с начала XX в. по конец 1920-х гг.

Теоретическая и практическая значимость исследования

Результаты данного исследования могут быть использованы историками, культурологами и социологами для последующего изучения вопросов истории советской культуры и истории туризма в России. Содержание заявленной работы может стать основой при разработке курса по истории отечественного туризма для студентов гуманитарных специальностей. Кроме того, результаты данного исследования могут представлять практический интерес для экскурсоводов, педагогов дополнительного образования и учителей истории и культуры города.

Апробация исследования

Диссертация обсуждалась в отделе современной истории России СПбИИ РАН и Европейском университете в Санкт-Петербурге.

Апробация результатов диссертационного исследования проводилась в рамках работы ряда научных конференций, имевших всероссийский и международный статус: II и III Всероссийской научно-практической школы-

конференции молодых учёных «История России с древнейших времен до XXI века: проблемы, дискуссии, новые взгляды» (г. Москва, 2012 и 2013), «Культурная политика в СССР» (г. Москва, 2012); «Конструируя “советское”? Политическое сознание, повседневные практики, новые идентичности» (г. Санкт- Петербург, 2012, 2013, 2014), «К 75-летию музея С. М. Кирова. “Большой” и “маленький” человек в ленинградской повседневности» (г. Санкт-Петербург, 2013 г.), Анциферовские чтения (г. Санкт-Петербург, 2013), «Традиции и инновации в методике обучения истории и обществознанию (к 120-й годовщине со дня рождения Н.В. Андреевской)» (г. Санкт-Петербург, 2014), Третья международная конференция Проект «Манчестер»: музеефикация

индустриального наследия (г. Иваново, 2015). Диссертант принимала участие в коллоквиуме стипендиатов Германского исторического института в Москве (г. Москва, 2014).

47