Процессы этнокультурного и межнационального взаимодействия в регионе

Процесс переселения в Казахстан масс крестьянского населения, ещё в конце XIX века вызывал многие вопросы у местной администрации. Шло упорное формирование со стороны политической власти разнородной по своей хозяйственной, этнической, культурной сути общности, что создавало целый ряд проблем объективного и субъективного характера.

Формирование «полиэтничного» общества начало носить вынужденный характер. Причем «межнациональные» трения не имели под собой идеологического подтекста. Оценки националистических теорий ряда российских деятелей в местной прессе давались уничижительные, с определённой долей иронии: «...как Ваш там, как его? - Меньшиков что-ли, проповедует какой-то национализм. Здесь этой болезнью не страдают (в Кустанае - С.С.)...» [170, c. 4].

Мнение о том, что во взаимоотношениях казахского и русского населения присутствовали лишь конфликты, не выглядит абсолютным. Весьма часто в оценках межнациональных отношений отмечался и доброжелательный их характер, о чём писал журналист, исследователь, депутат Государственной Думы А. Трегубов: «Непонятно также существующее запрещение водворять киргиз на участках вместе с русскими крестьянами. От такого устройства выиграли бы киргизы, освободившись от зависимости своих богачей. Переселенцы живут с киргизами очень дружно. Мне не приходилось слышать жалоб переселенцев на киргиз. Случаи же частичного «тамыра» (братания) между переселенцами и киргизами служат лучшим доказательством возможности доброй жизни киргиз с русским человеком. Киргизы отличаются гостеприимством, необходимо только уважать их традиции» [159, c. 44]. Такие же сведения встречаются и в других источниках, допустим в «Оренбургском листке» от 17 января 1899 года утверждалось, что «.Киргизы наши живут ладно и с переселенцами не ссорятся: напротив соревнуют русской образованности (культурности), начали пахать землю, сеют, мельницы строят, особенно налегли на грамоту русскую» [165]. Приводя положительную сторону процесса взаимоотношений между казахским и «пришлым» населением, исследователи невольно показывают негативную сторону подобных воздействий: «Посещая крестьян переселенцев, - сообщает все тот же

А.Л.

Притеснения казахского населения со стороны колониальных чиновников приводили к единичным и массовым выступлениям. В мае-июне 1908 года в Тургае и Атбасаре произошли кровавые столкновения казахов с местными воинскими командами [329, c. 43]. Обострению межнациональных противоречий в этот период способствовала и непродуманная политика государства по изъятию не только земельных, но и лесных, водных территорий у местного населения. В одном из изданий «Сибирских вопросов» 1909 года в открытой рубрике сообщалось следующее: «В Кустанайском уезде имеется несколько лесничеств. Киргизы берегли леса, устраивали зимовья, стойбища, в них они спасали скот от снежных заносов и буранов. Впоследствии эти леса отобрала казна, выдворив киргиз в степь, на открытые места» [330, c. 52]. Потребительские настроения были распространены у значительной части переселенцев. «Русские переселенцы, - отмечалось в материалах экспедиции Ф.А. Щербины, - являются в новый край с понятиями и привычками своей родины. Им совершенно непонятна кочевая скотоводческая жизнь киргиз и их сравнительное многоземелье... Поэтому переселенцы не считают зазорным выкосить киргизские покосы, растащить лес с беспризорных летом киргизских построек, вырубить рощи, защищающие киргизские зимовки от зимних буранов. Все это глубоко возмущает киргиз. С другой стороны киргизы не могут сразу освоиться с понятием русских о границах и поэтому имеют с переселенцами частые столконовения из-за потрав» [92, c. 75-76].

Крестьяне-переселенцы арендовали у казахского населения земли, нанимали работников-казахов в свои хозяйства, а иногда и сами в качестве наёмных работников трудились в казахских хозяйствах.

Основу демографического поведения национальных групп во все времена играли брак и семья. Практически все цифры брачного состояния населения Северных регионов Казахстана зависят от особенностей его демографического и этнического поведения. Мы попытаемся определить количественный состав казахской и переселенческой семьи в сравнительном аспекте на рубеже XIX- ХХ веков.

Любая перепись населения, статистические данные - это источник, обладающий собственной спецификой, и необходимо иметь в виду возможные погрешности, допущенные при сборе и обработке данных. Поэтому исследователи практически всегда обращают внимание и на субъективный характер оценки результатов. Известно, что для казахского населения в семейно-брачных отношениях важную роль играют имущественное положение: для состоятельных - характерен ранний брак, многоженство, для бедняков - высокий разрыв в возрасте между супругами, позднее вступление в брак. Для переселенцев всех категорий брачный возраст зависел от необходимости начала ведения собственного хозяйства и отличался не очень сильно по возрастам [66, c. 10-11].

Для обеих групп населения на нормы демографического поведения непосредственно влияли религиозные нормы и традиционализм в отношениях между полами. Как отмечается в XVIII томе «Киргизский край» издания «Россия: Полное географическое описание нашего Отечества» под ред.

B. П. Семенова - Тян-Шанскаго: «...в отношении брачности край (Киргизский -

C. С.) стоит невысоко. На 100 жителей приходится в Акмолинской области - 0,6 брака, в Семипалатинской - 0,4, в Тургайской - 0,7.» [10, c. 180].

Конечно же, данные показатели не являются абсолютными, но позволяют нам с уверенностью говорить о том, что брачное состояние в Североказахстанском регионе зависело от многих обстоятельств, в том числе и характеристик основных этнических групп. Беря в расчет эти рассуждения, попытаемся определиться со средними количественными показателями семьи, характерными для Северного Казахстана и основными факторами, непосредственно влияющими на данную статистику.

Большое внимание при этом следует обратить на изменение казахского традиционного хозяйства. Влияние этих изменений непосредственно сказывалось на демографической обстановке в регионе. В «Отчете о деятельности Западно-Сибирского отдела Императорского русского географического общества» сообщалось следующее мнение по этому поводу:

«Сущность эволюции киргизского хозяйства заключается........ в постоянном

возрастании его интенсивности и приближении к нормам оседлого быта. Основные факторы эволюции - естественный прирост населения, связанное с этим передвижение киргиз из Центральной Азии на северные окраины степей, а затем - русская колонизация» [331, c. 23-24].

Изменение форм хозяйства, имущественное расслоение общества, традиционные особенности казахского общества стали основными условиями для формирования семьи. В V томе «Материалов по киргизскому землепользованию» экспедиции Ф. Щербины отмечается, что «...по обычно - правовым взглядам киргиз, родством считается и уважается только родство по прямой мужской линии. Родство по женской линии, происходящее путём

сватовства, не почитается....... Кочевники киргизы, как общее правило, берут

жен в чужих родах и даже ордах. Так, джаппасовцы малой орды, зимующие в Сырдарьинской области, берут себе жен у кипчаков - киргиз средней орды, проживающих постоянно в Кустанайском уезде.

Избегая «кровосмешения» казахи усложняли и без того, довольно непростую схему вступления в брак. Правда при этом нельзя абсолютизировать эти данные и отметить, что проживание даже в пределах небольших волостей носило смешанный характер, что при постоянном взаимодействии вполне могло решать вопросы создания семьи для части казахского населения. Так, в данных по населённости Кушмурунской волости Петропавловского уезда за 1892 год сообщается, что при местных постоянных аулах «...проживало ещё 39 кибитковладельцев из других местностей, как-то: 10 из Тургайской области, 18 из Пресногорьковской, 5 - Пресновской, 2 из Средней, 1 из Полуденной волостей Петропавловского уезда и три из Кокчетавского» [5, c. 6].

Одним из серьёзных вопросов оставался вопрос о возрасте вступления в брак для девушек-казашек. Официальный закон допускал вхождение в официальное брачное состояние с 16-летнего возраста. На деле девушки вступали в брак в более раннем возрасте [162]. Однако, в казахской традиционной семье, исповедующей ислам, довольно часто практиковалось многожёнство, и реальный состав семьи часто скрывался.

В связи с этим, в статистических материалах конца XIX - начала ХХ века («обзоры» областей - С.С.) серьёзно ощущается перевес мужского населения над женским. Эти данные непосредственно влияли и на брачное поведение жителей региона. Так, в «Обзоре Акмолинской области за 1898 год» авторы отмечают, что «несоразмерно меньшие (сравнительно с оседлым населением) величины рождаемости и смертности (почти в три раза) у киргиз объясняются отчасти неполнотой статистической регистрации по движению населения, главным же образом физическими особенностями этого населения, уменьшающими его прирост, как-то: небольшое относительное число женщин вообще (на 100 мужчин 81 женщина) и брачного возраста в частности (на 100 мужчин 69 женщин), малая плодовитость женщин и значительная смертность детей...» [136, c. 63].

Н.В. Алексеенко также указывает на несовершенство губернских отчетов, приводящих общую статистику населения. Если учёт переселенцев вёлся по данным соответствующего управления, то данные о казахском населении нередко носили приблизительный характер. Объяснялось это несовершенством системы административного сбора информации. Об этом, кстати, упоминали и сами авторы отчётов, указывая на статистические пробелы и сообщая о том, что «.в киргизских волостях метрических книг о родившихся, вступивших в брак и умерших не ведётся и что все цифровые данные о движении населения доставляются аульными старшинами и волостными управителями, то цифровые выводы о приросте кочевого населения нельзя признать вполне верными» [124, c. 14].

В начале 1890-х годов при сборе сведений о казахском населении по отдельным волостям не учитывался состав семейства каждого кибитковладельца. В результате приблизительными оказывались способы учёта семейного состояния казахского населения, по которым средний состав семьи определялся условно в 5 человек. Встречались и цифры другого порядка. Так, при заимствовании из официальных источников «.по спискам 1892 года в Кушмурунской волости состояло 3187 чел. мужского пола и 2823 женского, всего 6010 душ, что на одну кибитку в среднем даст до 6 человек» [5, c. 6]. Однако, эти приблизительные сведения, в целом подтверждаются при анализе материалов Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года (средний состав казахской семьи по Акмолинской и Тургайской области составил - 5,1 человек) и позволяют нам оперировать подобными цифровыми показателями [46, c. 19-21].

В сборнике «Вопросы колонизации» Хворостанский П. при анализе «киргизского вопроса» приводит данные, которые непосредственно свидетельствуют о стабильности состава казахской семьи в сравнении с данными экспедиции Ф.А. Щербины (таблица 11).

Таблица 11 - Сравнительные данные состава казахской семьи в конце XIX начале ХХ века

Примечание - Составлено по данным: Хворостанский П. Киргизский вопрос в связи с

колонизацией степи. // Вопросы колонизации. - 1906. - №1. - C. 84.

Цифровые данные, представленные в таблице 11, практически совпадают по основным пунктам. Они оказывались не менее важными и при анализе семьи переселенцев. Ведь средний состав казахской семьи, по статистическим материалам уступал составу семьи переселенцев. Однако некоторые тенденции были сходными (допустим, превышение численности мужского населения над женским). И не всегда это было связано с простым воспроизводством населения.

Колонизационный элемент состоял главным образом из средней категории крестьянства. Об этом говорили официальные власти, переселявшие за Урал семьи с устойчивой степенью семейно-имущественной обеспеченности. По данным исследователей прошлого и настоящего в Киргизский край переселялись семьи с большим количеством работников. Костанайский учёный Я.К. Духин указывает, что «в местах поселения отвод земли производился по числу мужских душ...» и «...семьи, строившие расчёты на сыновей и имевшие в своем составе перевес в мужчинах могли рассчитывать на поправку своего положения путем переселения в богатые землёй степные края» [62, c. 203].

При анализе семейного состояния переселенческого населения выявляются сведения, требующие пояснений. Так, в «Обзоре Тургайской области за 1911 год» приводятся данные, по которым число женатых мужчин несколько превышает количество зарегистрированных замужних женщин (33.892 против 33.164 соответственно) [124, c. 17]. Объяснений по этому поводу «Обзор» не даёт, но позволим себе предположить, что такие цифры связаны с тем, что часть переселенцев-ходоков, отправлялась в «новые края» самостоятельно с целью обустройства хозяйства, временно оставляя своих жён, родных на родине. Данные выводы могут быть подтверждены сведениями о зачислении долей одиночными ходоками. Эта практика имела большее распространение в Тургайско-Уральском регионе (по данным 1910 года - зарегистрировано 10.029 одиночных ходоков). По представленным сведениям, количество ходоков и одиноких переселенцев достигало одной трети. Из ходоков, число которых доходило 29%, более двух третей возвращались на родину. Исходя из этих сведений «главным ядром» переселенческого процесса являлись люди семейные [159, c. 12-15].

Как правило, устраивающаяся переселенческая семья среднего достатка представлялась в составе: 3,4 мужчин и 3,2 женщин, т.е. 6,6 душ обоего пола.

Работников в таких семейных коллективах было 1,5 - 1,6 мужчин и 1,5 - 1,6 мужчин и 1,5 женщин. В таком составе переселенцы вполне могли вести благополучное хозяйство [62, c. 258].

Средний состав семьи особо не отличался по всему Северному региону Казахстана. Так, в «Статистических материалах по анкетному обследованию переселенческих хозяйств в Степном крае» за 1909 год он указывался «...по анкете 6,4, а по подворному обследованию 6,1 души» [95, c. 2]. Причем в материалах анкеты по Акмолинской области условно выделен рабочий возраст членов семьи. Если не брать в расчет половой признак, то он разделился поровну (из 6,4 по анкете 3,2 работоспособных) [95, c. 4]. Для определения типичных показателей для всей области в 1910 году были обследованы 9 поселков Кокчетавского и Петропавловского уездов. Статистики приходят к выводу, что анкеты проведенного исследования (в сравнении с разработками экспедиции Щербины (разработка Алексеева) дающей усреднённый вариант) позволяют, в общем, рассмотреть социальные и экономические условия жизни переселенцев первой волны столыпинской реформы. Авторы «Материалов» приводят данные, в которых пытаются оценить состояние крестьянского хозяйства. Они отмечают, что уровень хозяйства напрямую зависит «.от обеспеченности их рабочей силой». По данным подворного обследования: «.мужчин полного возраста приходится на одно хозяйство в среднем 1,4 а вместе с полурабочими (14-17 лет) 1,7 души, что вместе составляет 3,1 души. .Средний размер семьи составляет 6,1 души». Несмотря на то, что статистические показатели настоящего исследования уступают приведенным сведениям по Кустанайскому уезду и даже в среднем по Акмолинской области, обращается внимание на то, что «... по данным Челябинского регистрационного пункта средняя семья переселенцев числится в 5,4 души» [96, c. 2-3]. Получалось, что в регионы Северного Казахстана уходили средние крепкие хозяйства. По расчётам исследователей начала ХХ века для первоначального устройства среднестатистической семье из пяти человек требовалась немалая по тем временам сумма в 400-500 рублей [12, c. 28]. Г осударственные пособия, предполагавшиеся для стимулирования переселенческого процесса, чаще всего не превышали 200 рублей на семью, и с течением времени только сокращались. При этом денежные средства выдавались не сразу, нередко превращаясь в бумажную волокиту. Пособия дополнялись выдачей «живого инвентаря» (в среднем 1 лошадь на семью), что в целом не изменяло общего положения [16, c. 27-28; 336, с. 11-13]. Для обустройства на новом месте «новоселам» требовалось не менее 3-4 лет, при максимальной экономии средств. И если основной доход «старожилов» составлялся от продажи продуктов земледелия и доходил до 47 рублей 75 рублей в среднем на душу населения, то у «новоселов» он был почти вдвое меньше - 25 рублей 75 копеек - и складывался в основном из продажи скота и продуктов скотоводства [17, 9-11].

Наибольшее количество крестьянских хозяйств по числу членов семьи в 1907-1908 гг. в Петропавловском и Кокчетавском уездах имело количественный состав - 4-7 душ - всего 66 %. Однако, встречается и достаточное количество семей с большим количеством душ - от 8 до 15 - что составляет 20% от общего состава крестьянских переселенческих хозяйств [96, c. 5].

Приведенные в данном исследовании материалы свидетельствуют о том, что семья играла важную роль в определении демографического поведения жителей региона. Указанные материалы позволяют нам в дальнейшем судить о проблемах естественного движения населения, оптимальности ведения крестьянского и кочевого хозяйства. И, наконец, утверждать о том, что колонизаторский элемент в лице переселенцев-крестьян коренным образом в течение нескольких десятилетий изменил демографическую карту Северного Казахстана.

Для сравнения, по данным материалов соседней Челябинской губернии, в которую, временно, в годы гражданской войны, входил Кустанайский уезд, средний состав крестьянской семьи к началу 1920-х годов по отдельным уездам колебался от 5,2 до 5,6 душ обоего пола и по губернии составлял в среднем 5,4. Более точно эта сумма складывалась из следующих цифр, представленных в таблице.

Эти показатели полностью совпадают с указанными выше цифрами о составе переселенческих семей в период Столыпинской аграрной реформы. Получается, что война и суровые годы голода, в целом не повлияли на абсолютные цифры. Вероятно, эти данные, исходя из политических и экономических соображений, не учитывают всех объективных и субъективных причин снижения населения. Опять же о «кризисных тенденциях» свидетельствуют показатели работоспособного населения - 2,5 против 3 - 3,2 человек на семью в «дореволюционный период» и составляют большую часть от состава всей семьи. Показатели - прочие (старики и дети) - теперь несколько превосходят число «дееспособных».

С изменением хозяйственного уклада, а затем и ряда «неурожайных» лет, «местное», так и «пришлое» население находились на грани выживания и вынужденного взаимодействия. При этом труд казахского населения в качестве наёмных рабочих оценивался ниже, нежели труд крестьянина-переселенца. Даже в условиях дефицита рабочих сил сельско-хозяйственный обзор 1917 года по Акмолинской области отмечал, что «...как правило, труд киргиза, кочевника по преимуществу, мало еще привычного к трудным весенним полевым работам оценивается ниже труда русского рабочего» [333, c. 8].

Постоянное «голодное» состояние сельского населения с явно выраженным ухудшением условий жизни станет характерной чертой не только Степного края, но и, пожалуй, всей страны. Участие Российском империи в Первой мировой войне резким образом изменило внешнее спокойствие Степного края. Начало мобилизации казахского населения на тыловые работы стало причиной для начала массового национально-освободительного движения казахского населения, которое закончилась открытыми вооружёнными столкновениями с регулярной царской армией.

В телеграмме Оренбургского губернатора Эверсмана от 1 ноября 1916 года Кустанайскому уездному начальнику Кочергину отмечалось, что «для усмирения Тургайского, части Иргизского уезда сформирован особый экспедиционный отряд под общим командованием генерала Лаврентьева. Главная часть отряда под командою генерала третьего ноября выступила из Челкара через Иргиз на Тургай, другая часть идёт из Актюбинска через Карабутак на Иргиз, а третья часть будет сформирована в Кустанае в составе имеющейся в уезде пятой запасной Оренбургской сотни в двести пятьдесят казаков и имеющей прибыть в Кустанай особой роты в числе двести шестьдесят штыков, к этому отряду будут присланы два пулемета и по прибытии в Кустанай роты и пулеметов приказано выступить на Тургай, уничтожая встречающиеся по дороге вооруженные шайки бунтовщиков» [276, л. 713]. По пути следования из г. Кустаная в Тургай отряд проводил карательные акции в казахских волостях Кустанайского и соседнего с ним Тургайского (центр восстания - С.С.) уездов. Территория Оренбургской области оказалась на военном положении. Количество жертв движения установить сегодня весьма трудно, мы можем это сделать, ссылаясь на общие сведения по количеству восставших. По разным данным, в национально-освободительном движении казахского народа в 1916 году участвовало до 50 тысяч человек [62, c. 375-376]. Учитывая факт жестокого подавления выступлений восставших, мы можем говорить о сотнях и даже тысячах погибших. События 1916 года, а затем и гражданская война неоднократно будут поднимать национальную тему.

При анализе проблем межнационального взаимодействия конца XIX - начала ХХ века важное место занимают вопросы образования. Удельный вес грамотных в составе населения уездов Северного Казахстана по данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года находился в пределах 4-12%, в городах - 22-30%. Наибольшее число грамотных приходилось на возраст от 10 до 39 лет, в среднем в 1,5 раза выше, чем у других возрастных категорий. Наряду с традиционными учебными заведениями религиозного типа - мектебе, медресе, церковно-приходскими школами, создавалась сеть гражданских учебных заведений. К ним относились городские училища, прогимназии, русско-казахские училища и школы, аульные школы и школы первоначальной грамотности. Двух-четырёх классные училища готовили учительские кадры, для начальной школы. Для обеспечения хозяйственных нужд региона организовывались сельскохозяйственные и ремесленные училища. Медленно расширялась сеть средних учебных заведений - реальных училищ, а также мужских и женских гимназий. Наличие училищ-интернатов для казахского населения было недостаточным, из учебного процесса полностью было исключено женское население. Система образования с началом столыпинской аграрной реформы рассматривалось официальной властью как один из источников давления на традиционный уклад жизни местного населения.

Система образования в Степном крае в конце XIX века носила первоначальный характер. Наряду с традиционными учебными заведениями - медресе и мектебе - началось создание целой сети русско-казахских школ. Данные учебные заведения разного типа пользовались расположением у местных жителей, но не могли удовлетворить потребности у всех желающих получить образование. По предложению официальных властей с конца XIX века начинается создание системы народного образования для казахского населения. Создаётся система двух уровней: аульная школа как начальное сельское училище и двухклассная русско-казахская школа, в которой продолжали обучение ученики аульных школ. Ученики аульных школ получали элементарные знания и осваивали (как государственный) русский язык. Такие школы вскоре были открыты во всех уездах Акмолинской области [82, 56-58]. Следует отметить, что подготовку учителей для школ Акмолинской и Семипалатинской областей, а также Тобольской губернии и всего Туркестанского края первоначально осуществляла единственная Омская учительская семинария.

Первая школа на территории Петропавловского уезда появилась ещё в середине XVIII века для детей военнослужащих и отставных солдат. В последующие десятилетия школьное дело развивалось очень медленно. В 1830е годы в городе функционировало 2 училища для детей казаков. В 1844 создаётся первое мужское приходское училище, в 1865 - женское приходское училище, преобразованное в 1871 году в прогимназию, а затем в 1904 в гимназию. В 1876 году была открыта школа-интернат для казахских мальчиков. В 1878 году - школа интернат для девочек-казашек. В 1903 году - реальное училище [60, c. 98-99].

Вопросы образования в Тургайской области, также занимали весьма важную роль в вопросах взаимодействия всех национальных и социальных групп её населения. Ещё в XIX столетии целый ряд авторов, в частности Добросмыслов, Васильев, Алекторов, обращались к этой теме.

Значительных успехов в создании русско-киргизских школ добились власти Кустанайского уезда Тургайской области. Уже в октябре 1884 года в Кустанай из Троицка по инициативе И. Алтынсарина было переведено русско - казахское двухклассное училище. Наряду с казахским населением здесь предполагалось обучение детей поселян «...на первых порах существования... от 15-20 мальчиков». Не преминули местные администраторы выделить и национальный характер освоения «новых земель», что непосредственно должно было сказаться и на всей системе образования: «Оставлять же 8 тысяч населения (Кустаная - С.С.) без средств образования было бы несправедливо, тем более, что это население, заброшенное в глубину киргизских степей, должно служить цивилизующей силой для окружающих её полудиких киргиз» [277, лл. 5-6]. Несмотря на такой ограниченный подход к вопросу, казахи стремились получить образование, в том числе и в русских школах. В связи с ростом населённого пункта попечитель Оренбургского учебного округа в ноябре 1884 года высказывал мнение «.о необходимости устройства на урочище Костанай приходских училищ - мужского и женского с содержанием сих училищ на общественные средства». К вопросу об их открытии вновь вернулись к сентябрю 1886 года, о чем сообщали официальные документы: «Вследствие возбужденного предшественником военного губернатора от 29 ноября 1884 года за № 4923, а год спустя и инспектором киргизских школ Алтынсариным вопроса относительно учреждения в поселении Кустанай начальных приходских училищ мужского и женского с содержанием их на средства жителей этого поселения с субсидией от казны в 1000 рублей, о которой изъявил готовность ходатайствовать перед высшим учебным начальством господин Алтынсарин, если только общество поселян изъявит в приговоре согласие уступить или нанять дом для школы и отпускать средства на отопление, освещение, ремонт и наём прислуги, мною затребованы были по сему предмету от николаевского уездного начальника надлежащие сведения, который ныне донес, что поселенцы Кустаная, изъявляя согласие на открытие училища для 30 мальчиков и 20 девочек, поставленным приговором определили взимать на этот предмет 25 копеечный сбор с каждого домовладельца, которое ожидается к поступлению до 320 рублей» [277, лл. 17-18об].

Уже в 1891 году число учебных заведений в Николаевском (Кустанайском) уезде составляло 12, а в 1892 году - 23. Правда, при резком увеличении количества школ, не столь значительно увеличивалось количество учащихся. Действующие учебные заведения по своему составу и деятельности выглядели весьма разнообразно, среди них - смешанные, русские, женские, церковноприходские, аульные и волостные. Все они имели разные учебные планы и ориентировались на разные социальные и национальные группы населения [105-106]. Виден относительный рост учащихся, как в городе, так и на селе. Из них значительную часть составляют ученики церковно-приходских школ и школ грамоты - 427 в 1891 году и 464 в 1892 году. Обращает на себя внимание малое число учащихся женского пола у переселенческого населения, при полном отсутствии таковых и в уезде и в среде казахского населения. Создание учебных заведений давалось сложно - не хватало квалифицированных учителей, помещений, литературы. Тем не менее, процесс шёл. С 1 июля 1895 года принято решение об открытии двухклассного городского училища, предложено вновь открыть 10 аульных школ, на содержание которых выделялось 2.260 рублей. Речь также шла о выделении средств на строительство сельскохозяйственной школы 1 -го разряда в Кустанае, а также четырёх зданий для народных училищ и трёх сельских училищ в поселках Жуковском, Михайловском и Ново-Уральском. Средства на их строительство шли их земских сборов казахского населения и добровольных сборов и пожертвований [114, c. 60-61]. С конца XIX века действовало женское училище [116, c. 27]. Увеличивался контингент учащихся. Так, в 1895 году в русско - казахском двухклассном училище обучалось 50 человек, а к началу ХХ века 57 казахских мальчиков и 30 приходящих русских учеников. При училище был открыт педагогический класс, преобразованный в 1908 году в 2-х летние педагогические курсы с интернатом. Позже, уже в ходе гражданской войны постановлением Кустанайской Уездной Земской Управы 26 августа 1918 года училище преобразовано в Высшее начальное в составе первых двух классов [198].

Для анализа уровня образования населения г. Кустаная и Кустанайского уезда, приведём данные об уровне грамотности (таблица 12).

Таблица 12 - Уровень грамотности жителей г. Кустаная и Кустанайского уезда по возрастным категориям по данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года

Как видно из таблицы уровень грамотности в среднем по всему уезду в возрасте от 6 лет (в таблицах данные о грамотных начинаются с 4 -хлетнего возраста - С.С.) составил 9,7%, по городу - 27,0%. Исходя из общих данных населения уезда, количество грамотных составляет 6,78%, по городу 24,4% [254, c. 7]. Людей, имевших, согласно Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года, высшее гуманитарное и техническое образование на весь уезд с городом насчитывалось 10 человек. Что касается казахского населения, то оно составило по данным 1897 года 117.978 человек, из них грамотных - 4.894 человека (женщин - 284) - 4,2% . В Тургайском уезде, представленным практически полностью казахским населением (переселенцы проживали в незначительном количестве в г. Тургае и северной части уезда) общий процент грамотности составил 4,4% [100].

По данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года грамотность в Акмолинской области не носила всеобъемлющий характер (таблица 13).

Таблица 13 - Грамотность населения уездов Акмолинской области по данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года

В соответствии с данными таблицы, более высокие показатели грамотности населения характерны для Петропавловского и Кокчетавского уездов. Следует отметить, грамотность женского населения была невысока. В процентном отношении грамотность всего женского населения по уездам выглядела следующим образом: Петропавловский уезд - 4,8%, Кокчетавский уезд - 3,1%, Акмолинский уезд - 2,1%, Атбасарский уезд - 1,1% [101]. Наибольшее число грамотных приходилось на возраст от 10 до 39 лет, в среднем в 1,5 раза выше, чем у других возрастных категорий. Это свидетельствует о поступательном процессе в решении вопросов грамотности. Однако нельзя сказать, что обучение носило всеобъемлющий характер. Грамотность мужчин-казахов составила, по данным переписи, в Казахстане всего 5%, женщин-казашек - всего 0,5%. По мнению казахстанских исследователей, данные результаты нельзя абсолютизировать. В первую очередь статистика показывает уровень распространения русской грамотности среди всех национальных категорий империи. Как указывает А.М. Мамырханова «... во время переписи 1897 года рекомендовалось отмечать прежде всего грамотность по-русски, а уровень грамотности на нерусском языке была лишь дополнительной характеристикой» [69, c. 14]. Это частично подтверждается данными регулярных обзоров областей. Так, удельный вес грамотного населения в Петропавловском уезде согласно «Обзору Акмолинской области за 1899 год» составил среди казахов 18,6%, среди крестьян - 5,2% [137, c. 83-84].

В начале ХХ столетия количество и состав учебных заведений в Северном Казахстане увеличивались не столь кардинально. Основные сложности отмечались в отсутствии помещений - 75% всех школ располагалось в съёмных помещениях и малом количестве квалифицированных педагогических кадров, четверть которых составляли православные и мусульманские священнослужители.

Число учебных заведений в регионе стремительно начало расти с началом переселенческой реформы, в которой школьное образование рассматривалось как еще один из источников давления на традиционный уклад жизни местного населения. Учебными заведениями обзаводились старые поселки, новые «переселенческие» - оставались целиком без школ. Стремление укрепиться хозяйственно в них была велика, а так как учеба в школах начиналась с сентября, когда значительная часть земледельческого населения - в том числе и дети - были вовлечены в процесс уборки урожая. Кроме того, не хватало учительских кадров, зданий и средств. Ещё большие сложности испытывал аул, наличие училищ интернатов для казахского населения было явно недостаточным, из учебного процесса полностью, исходя из традиционного жизненного уклада, было исключено женское население.

Если взять исключительно цифровые показатели, то темпы роста школьного образования выглядели достаточно благополучно. На территории Петропавловского уезда (в пределах современной Северо-Казахстанской области) в 1914-1915 учебном году имелось 117 школ с охватом в 7,5 тысяч учащихся. Из школ подавляющее большинство являлось начальными - 111, полностью средних - только 2. В школах работали 213 учителей [60, c. 98-99]. В Кустанайском уезде Тургайской области в 1914 году действовало 314 школ (1 обучающийся в городе приходился на 9,2 жителя, а в уезде 1 на 27,7 жителя) [127]. На средства государственной казны в 1901 году была открыта женская прогимназия в г. Павлодаре, преобразованная в гимназию в 1915 году. В том же Павлодаре в 1911 году функционировало русско-казахское двухклассное училище, а в Акмолинской области к 1913 году имелось 66 аульных русско - казахских школ [82, c. 63]. Но большинство указанных школ были начальными и не могли охватить большое число жителей. В том числе и по финансовым причинам.

Росла из года в год средняя стоимость обучения в начальных школах. В 1910 году она составляла - 28 рублей 64 копейки, в 1911 - 32 рубля 4 копейки [124, c. 102]. В дальнейшем цены на образование стабилизировались, и даже уменьшились к 1914 году - 25 рублей 86 копеек [127, c. 219], но появились другие сложности - ремонт и строительство зданий, учебные пособия, квалифицированные учительские кадры. Строительство школ в городах нередко превращалось в «долгострой»: «Мэр здесь всё строит и строит школы. - пишется в фельетоне «Письмо к тётеньке». - Город задолжался уже свыше 100 тыс. рублей, а мэр всё еще не остыл и не прочь на строительство подзанять внушительную сумму» [170, c. 4].

Несмотря на рост учебных заведений и число учащихся потребность в улучшении народного образования нисколько не снижалась. Санитарногигиенические условия в большинстве образовательных учреждений оставляли желать лучшего. Встречались смертельные случаи в результате различных эпидемий (корь, оспа) среди учеников, в военные годы часть учителей подлежала мобилизации. Особенно это отмечалось в аульных школах, в которых при отсутствии надлежащих помещений «...в зимнее и ненастное время ночуют ученики, приходящие из дальних зимовок», а в классах занятия проходят «...на кошме за партами-скамеечками» [127, c. 214-215].

Большая часть начальных учебных заведений ориентировалась на получение основ грамотности, с изучением закона Божьего и Корана. Двух - четырех классные училища ориентировались на подготовку учительских кадров, для той же начальной школы. Хозяйственное развитие Североказахстанского региона требовало создание сельскохозяйственных школ, однако, несмотря на регулярные финансовые отчисления, они создавались с большим трудом. В прессе по этому поводу не без сожаления сообщалось: «Если Министерство Народного Просвещения удовлетворит наконец давнейшее желание киргиз учредить в г. Кустанае сельско-хозяйственную школу с ремесленным отделением и преподаванием столярно-плотничного и слесарно-кузнечного ремесел, то развитие края пойдет быстрым темпом. В особенности, если при сельско-хозяйственной школе будет открыта учебная ферма на участке земли в 500 дес., отведенном для сего киргизами» [168, c. 3].

В учебном процессе участвовало не только детское, но и взрослое население, о чём свидетельствует деятельность вечерних школ. Образование второй ступени позволяло продолжить обучение в высших учебных заведениях. Так гимназии, ориентировалась на получение общих и гуманитарных знаний. В реальном училище, упор делался на предметы естественно -математического цикла. Прикладной характер обучения позволял его выпускникам поступать в технические, промышленные и торговые вузы [334]. В средних учебных заведениях отмечалось безусловное преобладание русскоговорящего населения. Преподавание в указанных заведениях велось исключительно на русском языке, знание его требовалось и для поступающих казахов. Были среди учеников - дети потомственных дворян и чиновников, священнослужителей, купцов, казаков. В подавляющем большинстве обучение в данных учебных заведениях получали представители мещанского сословия, все люди достаточно зажиточные, ведь для получения образования требовалось в год 40 рублей. При этом в реальном училище приблизительно 10% учеников обучались бесплатно, а в женской гимназии жители городов, платящих сбор на её содержание 12 р. в год. [127, c. 216-217] Несмотря на довольно значительную оплату в учебных заведениях, замечалось и достаточное количество крестьян. Это начало изменять, хотя и в незначительной степени, социальную структуру общества, и определённый рост населения в пользу города. Ведь, жители гимназий и реальных училищ после получения городского образования чаще всего оседали в городе.

В 1916 году количество школ в Акмолинской области по 4 уездам достигло 506: в Петропавловском - 123, в Кокчетавском - 159, в Акмолинском - 120, в Атбасарском - 96. Из них казахских оказалось 53 [298, лл. 100-102].

Несмотря на развитие системы образовательных учреждений, значительная часть детского населения оказывалась предоставленной сама себе. Категория «несовершеннолетних» беспризорных горожан, совершенно исключенных из образовательного процесса, участвовала в «воровском промысле». «Обыватели жалуются на участившиеся в городе кражи. - сообщалось в официальных сводках. - По наведённым нами справкам оказалось, что явление это объясняется следующим. В городе существует шайка взрослых воров. Воры эти, зная, что малолетних детей закон не карает, организовала шайку воришек из детей. Полиция ловила этих детей, представляла суду, но суд не налагал на них наказания. В данное время перед прокурорским надзором возбуждено ходатайство о том, чтобы малолетние преступники наказывались и содержались в особой, специально приспособленной для малолетних преступников, камер при арестном помещении. Дети в кражах играют настолько большую роль, что при их участии ворам взрослым удалось добиться возможности сбывать далеко за пределы уезда краденных лошадей» [191, c. 3]. При фактическом отсутствии внимания «беспризорным» детям, подобные факты имели значительное место. Определить количество таковых детей, из-за отсутствия четких статистических сведений не представляется возможным. Значительная часть детского населения региона оказалась без возможности получения образования и в период революционных событий. Нельзя сказать, что школьная система в этот период была полностью разрушена, однако, она испытывала на себе серьёзные потрясения.

Уездные школы и гимназии становились центрами общественной и культурной жизни. Такая информация встречается в газетных публикациях повсеместно по всей территории Северного Казахстана. Так петропавловское издание «Приишимье» сообщает, что в селе Всесвятское «...в помещении училища был устроен спектакль в пользу Красного креста. Сбор - 15 рублей. Участвовали в основном учителя из окрестных сёл» [192]. Описывая хозяйственный и жизненный уклад жителей Акмолинской области, исследователь А. Митаревский заявляет о том, что «.школа есть почти в каждом мало-мальски устроенном поселке» [12, c. 21]. Школьное образование в начале ХХ века чаще всего носило первоначальный характер, и уровень грамотности среди населения оказывался весьма низким. Тем не менее, образовательные учреждения решали проблему взаимодействия между основными этническими группами региона. Проанализируем национальный состав населения Акмолинской области в 1915 году (таблица 14).

Таблица 14 - Национальный состав уездов и городов Акмолинской области (1915 год).

Продолжение таблицы 14

Примечание - Составлено по данным: Обзор Акмолинской области за 1915 год. / Издание Акмолинского Областного Статистического Комитета. - Омск: Электро-тип. Акмол. Обл. Правления, 1917. - 142 с._________________

Согласно данным таблицы казахское население в пределах уездов уже не составляло абсолютного большинства 44,6%. Увеличивалась доля других этнических групп, представлявших основную часть переселенческого движения - украинцы (28,2%) и русские (19,8%). Широко представлены и другие национальные группы.

Вопросы этнокультурного и межнационального взаимодействия не ограничиваются только вопросами межличностных контактов, проблемами, семьи и образования. В этих процессах важное значение приобретает и хозяйственное взаимодействие, и участие основных национальных групп в политическом процессе. Таким образом, социально-политическое и хозяйственное влияние на казахское население в ходе административных реформ и активизации переселенческого движения привели к изменениям не только в социально-экономической сфере, но также на бытовом уровне.