Глава третья ХОЗЯЙСТВО И ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ЯВЛЕНИЯ

Установив понятия общества и общественных явленнй, обратимся теперь к выяснению понятий хозяйства и хозяйственных явлений. Вопрос об установлении понятий хозяйства и хозяйственных явлений есть вместе с тем и вопрос об установлении объекта изучения экономических наук.

Термин «хозяйство» (частное, народное, национальное, мировое хозяйство) установился преимущественно в литературе на немецком языке. Под ее влиянием он вошел в употребление в русской и скандинавской литературе. Ни английская, пи итальянская литература не знает этого термина. Это не значит, что она не знает соответствующего понятия и не имеет попыток его определения. Т[ак] к[ак] вопрос об установлении понятия хозяйства есть вместе с тем и вопрос об установлении предмета изучения для экономической наукн, то, конечно, вопрос этот неоднократно подвергался анализу и в богатой экономической литературе на тех языках, которые не знают термина хозяйство. Однако несомненно, что наиболее богатую лптературу, посвященную анализу понятия хозяйства как такового мы пмеем именно на немецком языке. Нужпо отметить, что в сфере практики специальных экономических исследований особенно больших разногласий среди экономистов по вопросу о круге п основных свойствах явлений, подлежащих исследованию, нет. Эти разногласия с полной силой обнаруживаются, когда мы переходим в сферу формулировок общих и отправных понятий. Именно здесь с полной силой сказываются и субъективпые различия общих (философских) воззрений, и недостаточное развитие методологии общественных наук, и отмеченная власть слова.

B отношении существа понятия хозяйства п хозяйственных явлений [имеются значительные разногласия] ²*.

Неясным и не получившим достаточно единообразного разрешения остается прежде всего основной вопрос, вопрос о том, следует ли рассматривать хозяйство лишь как определенную сторону общества, а хозяйственные явления лишь как определенную категорию общественных явлений, или нет.

Необходимо при этом подчеркнуть, что мы имеем пока в виду не вопросы метода и приемов изучения xo- зяйства, а вопросы образования самого понятия хозяй- ства, вопросы характеристики известной группы явлений, которые подводягся под определенное понятие. Хотя образование понятия также предполагает известные методы и является методологическим вопросом, хотя между точкой зрепия на существо изучаемого объекта п общими методологическими воззрепиямп ученого всегда, как мы увидим, существует теснейшая связь, тем не менее здесь мы концентрируем внимание не на методологических вопросах, а на вопросе конструирования объекта изучения, т. e. на определенпом результате применения тех или иных методов.

2

B зависимости от различий в попимании природы общества и хозяйства вопрос о принадлежности хозяйства п хозяйственных явлений к категории явлений социальных в экономической литературе решался отдельными авторами различно. Прежде всего существуют авторы, хотя таких и немного, которые открыто признают, что теоретическая экопомия — наука не социальная и что хозяйство само по себе есть явление, которое не может быть отнесено к категории социальных явлепий.

Эти категории, характеризующие существо хозяйства, пе социальны. Ho всякое фактическое хозяйство живет в определенпых естественных или естественных и общественных условиях. Эти условия для хозяйства суть метаэкономические моменты, они суть только призма, через которую преломляются экономические категории, или, точнее, конкретное содержание категорий, и в качестве таковых составляют организацию хозяйства^[20]. Изучение хозяйства как такового, т. e. под углом зрения экономических категорий и их отношений, установление его законов, исходя из этих категорий, есть предмет чистой теоретической экономии. Изучение организации хозяйства в связи с теми изменчивыми внеэкономическими, в том числе и социальными условиями, которые ее определяют, есть предмет описательной экономики, есть предмет истории хозяйства. Отсюда ясно, что социальное как таковое есть не конститутивный, а случайный момент хозяйства. Хозяйство как таковое не социальное явление. Хотя его конкретные формы исторически и могут определяться социальными условиями, однако хозяйство существует И, BO всяком случае, мыслимо и вне общества. Поэтому, хотя описательная экономия, история хозяйства и анализирует в числе других и социальные условия хозяйства, определяющие его организацию, чистая теоретическая экономия — наука не социальная.

a) Фактически экономическая наука изучает такие категории явлений, как цена, заработная плата, процент, рента, кризисы и т. д. Ни одно из этих явлений не входит в то определение хозяйства, которое было предложено выше. Это значит, что конструированное понятие хозяйства, как объекта экономики, находится в непримиримом разрыве с практикой экономической науки и экономического исследования. Ho если это тан, то упо- мяпутое понятие не выполняет основной своей функции и не выделяет ту сферу явлений, которые являются объектом изучения экономической пауки. Правда, защитники этого понятия тоже ссылаются на научную практику, говорящую будто бы в пользу их конструкции. Однако они ссылаются, по существу, не на практику исследования экономических явлений, а на общетеоретические конструкции относительно хозяйства, развитые определенной школой — школой предельной полезности, т. e. школой, которая в основе руководствуется тем же попятием о хозяйстве, что и разбираемая здесь⁹. Поэтому, строго говоря, опп ссылаются па самих себя, и притом не па своп фактические исследования, а на свои общетеоретические построения, которые как раз и требуют защиты.

b) Если на это скажут, что фактическое развитие паучно-экономических исследований ничего не доказывает, что оно до сих пор имело неправильную ориентацию, не уделяло достаточно внимания чистому, простому хозяйству как таковому, а занималось лишь изучением его организации, условий его развития или его псевдохозяйства, то на это легко ответить. Чистое или простое хозяйство есть миф. Никакого хозяйства впе общества история не знает, как не знает и человека вне общества. И обществепные условия есть не случайный момент, с которым хозяйство может встретиться или не встретиться, а момепт, вне наличия которого хозяйство реально не существует. Всякое единичное хозяйство всегда несет на себе печать того социального строя, в котором оно существует (см. ниже). Всякое даже воображаемое единичное хозяйство равным образом будет отражать на себе черты того социального строя,

-------- /,

⁹ Cp.: Strigl R. Op. cit. S. 10, 26.

который так или иначе преломляется в представлениях воображающего. Поэтому реально можно, в изменение ориентировки экономической жизни, формулировать понятие единичного хозяйства применительно к различным типам социального строя и затем попытаться построить понятие единичного хозяйства вообще и объявить его предметом теоретической экономии. По существу, именно это и делает рассматриваемый взгляд. Ho в таком случае, во-первых, мы все же не освобождаемся от момента социального: если единичное хозяйство каждой формации несет на себе печать соответствующего социального строя, то дать общее понятие единичного хозяйства вместе с тем значит взять за скобки то общее, что есть и в социальной печати на каждом типе единичного хозяйства. Во-вторых, возникает вопрос, насколько научно плодотворно будет такое понятие. Как бы ни были велики сомнения в плодотворности его, априорные доказательства этого были бы в данном случае бесплодной тратой сил, особенно после того, как стало ясным, что и в этом случае мы не освобождаемся от социального момента.

c) Ho, во всяком случае, недостаточная плодотворность этого пути доказывается самими сторонниками оспариваемых взглядов.

После формулировки весьма общих положений или категорий, относящихся, по их мнению, к чистому хозяйству, а на самом деле, как мы только что утверждали, к общему понятию единичного хозяйства, они вынуждены уделить огромное внимание тем вопросам, которые они называют условиями или организацией хозяйства, и которые фактически являются преимущественно вопросами обычного народного хозяйства, т. e. вопросами о явлениях бесспорно общественного характера. C другой стороны, фактические научные исследования сторонников этого взгляда равным образом посвящены преимущественно вопросам этой же категории.

d) Т[аким] о[бразом] мы приходим к выводу, что попытка построить понятие чистого хозяйства, как явления, по существу, не социального, во-первых, резко расходится с фактическим направлением развития эко- помической науки, во-вторых, ни в коем случае не освобождает поттятие хозяйства от социального момента п, в-третьпх, в лучшем случае указывает в качестве объекта экономической науки общую категорию единичного хозяйства. Теоретически доказать неправильность последнего предложения нельзя, однако плодотворность его весьма мало вероятна. Может быть скажут, что ценность оспариваемого взгляда не столько в том, что он указывает новый, якобы ue социальный объект познания для экономии, сколько в том, что он дает новый метод пнтерпретации п исследования того социального объекта, который под видом пародпого хозяйства обычно исследует экономическая наука? Если бы это было так и если бы этот метод оказался плодотворным, его, конечно, следовало бы бесповоротно принять. Ho пока мы оставляем вопросы метода в стороне: мы займемся пми специально ниже.

Однако в отличие от рассматриваемого течения бЬльшпнство экономистов признает, что политическая экономия есть наука социальная. Это верно не только в отношении классиков исторической школы, школы Родбертуса — Маркса⁷*, математической школы социального направления в лице Штольцмана⁸*, Шпан[и]а, но и в отношении таких экономистов, как Меигер, Ви- зер, Лифман, Кассель.

«Не боясь впасть в противоречие, можпо сказать,— писал Амопн,— что политическая экономия — социальная наука — это общепринятый и общепризнанный взгляд»^[23].

Вместе с тем те из указанных экономистов, которые аналпзировали объект экономической науки, в большинстве случаев в той или иной форме признают, что объектом ее является человеческое хозяйство и хозяйственные явления^[24].

Отсюда, казалось бы, с логической необходимостью должно вытекать признание, что хозяйство и хозяйственные явления по природе своей — явления общественные. Однако, как это ни странно, такое признание мы находим далеко пе у всех. B этом отношении, если руководствоваться их общими суждениями о хозяйстве и о предмете экономики, можно разделить их на две основные группы. Одни пз них определенно стоят на социологической точке зрения и признают общественную природу хозяйства, другие, наоборот, стоят с различной степенью последовательности на индивидуалистической точке зрения и, по существу, отрицают общественную природу хозяйства. Нельзя сказать, что позиция первых всегда проводится до конца достаточно безупречно. Однако общее направление хода их мысли не вызывает возражений. Поэтому пока мы оставим их и обратимся ко второй группе.

Эта группа экономистов чрезвычайно многочисленна. Она объединяет в себе представителей различных школ, и такие имена, как Книс и Шмоллер, Вагнер и Филиппович, Менгер, Визер, Бем-Баверк, Кассель и Лифман, Туган-Барановский и Струве и др. Несмотря на различие теоретических воззрений среди относящихся сюда экономистов, типичный ход мысли их при определении понятия хозяйства такой. Они исходят из деятельности человека, пытаясь установить, какой из видов этой деятельности является хозяйственным. Признак хозяйственной деятельности одни из них видят в материальном характере потребностей, на удовлетворение которых данная деятельность направлена, другие — в соответствии самой деятельности экономическому принципу максимума результатов при минимуме затрат, третьи — в комбинации того и другого признака, четвертые — в иных свойствах и т. д. Мы не будем вдаваться в подробный перечень всех определений хозяйственной деятельности, равным образом не будем останавливаться мы и на анализе вопроса о пригодности того или другого признака; этот вопрос будет рассматриваться ниже. Здесь же нас интересуют общий принцип подхода к определению хозяйства и получающиеся общие результаты от применения этого принципа. A что мы здесь имеем дело с применением, по существу, одного и того же приема, это из предыдущего достаточно ясно. После того как найден специфический признак хозяйственной деятельности, дается определение человеческого хозяйства или хозяйствования как известного телеологического единства этой деятельности. «Хозяйство есть деятельность человека, направленная на удовлетворение материальных потребностей», или «хозяйствование есть телеологическое единство человеческой деятельности, проводимой в соответствии с экономическим принципом». Однако полученное в результате такого анализа понятие хозяйства есть понятие одного единичного хозяйства, понятие хозяйства человека как такового. И сами авторы, построив такое понятие хозяйства, называют его единичным или еще — частным хозяйством.

Они вместе с тем видят, что его можно изучать с технической и психологической точки зрения, HO что ouo не является предметом фактического изучения политической экономии. Ведь они сами прпзнали, что последняя как социальная наука имеет своим объектом нечто общественного характера, оперируют, следовательно, це с ucuxo- логическими u техническими, а с социальными категориями. Между тем установлепное ими понятие не дает никакого места для применения таких категории. Несоответствие между признанием социального характера политической экономии как науки и полученным чисто индивидуалистическим понятием хозяйства, которое должно бы быть объектом ее изучения, получается настолько разительное, что оно требует своего устранения. И оно устраняется. Оно устраняется различно и с различной степенью обстоятельности. Одни ограничиваются указанием, что фактически человек никогда не хозяйствует один, а всегда наряду с другими, т. e. в обществе. И дальше без особых пояснений, что'это значит, что понимается под обществом, они говорят уже о хозяйстве не как об единичном хозяйстве, а как о народном хозяйстве, меновом хозяйстве и т. д. Другие, изложив ряд общих соображений о единичном хозяйстве, установив в отношении его различные категории (благо, ценность и т. д.) и закономерности (закон предельной полезности)⁹*, переходят затем к проблемам, предполагающим уже множество единичных хозяйств и связи между ними, т. e. к изучению того же народного или общественного хозяйства. При этом они пользуются уже установленными ими в отношении единичного хозяйства категориями и закономерностями, внося в них лишь тѳ или иные модификации. Третьи откровенно признают, что установленное понятие единичного хозяйства как таковое политическую экономию, собственно, не интересует, что она фактически изучает взаимодействие единичных хозяйств, именуемое народным хозяйством. Итак, мы видим, что действительно вырастающее на ночве технико-психологического понимания хозяйства несоответствие с фактическим содержанием политической экономии так или иначе устраняется. Выдвинутое понятие единичного хозяйства затем исчезает из поля внимания. Ha сцену выступает народное, общественное, меновое, национальное хозяйство, во всяком случае, хозяйство, обладающее яснс| выраженными признаками категории общественных явлений. И экономическая наука как паука социальная, полуяившая теперь социальный объект, последовательно нменуется политической, национальной, социальной экономией или еще — учением о народном хозяйстве.

Если ко всеобщему благополучию итог получается такой и отмеченное выше несоответствие ликвидировано, то, казалось бы нет ничего с научной точки зрения неприемлемого в том пути, каким обычно строится по- пятие хозяйства и определяется объект политической экономип. Иначе говоря, нет ничего предосудительного в предварительном установлении спачала единичного хозяйства, которое признается явлением несоциальным, а затем в восхождении от него к хозяйству народному, которое по своей.природе социально и является подлинным объектом политической экономии. Наоборот, казалось бы, нужно признать, что такой путь восхождения до понятия народного хозяйства через образование единичного хозяйства вполне целесообразен и его нельзя упрекнуть даже в образовании одного излишнего понятия единичного хозяйства: хотя это понятие, которое сначала ставится в центре внимания, затем развенчивается, по оно развенчивается, выполнив свою служебную функцию необходимого опорного пункта при обра- зовапии понятия народного хозяйства. Однако дело обстоит и не так, и дефекты разбираемого течепия в вопросе об отпошении хозяйства к обществу с научной точки зрения достаточно серьезны и затрагивают весьма глубокие проблемы научной методологии и понимания существа рассматриваемых явлений.

Во-первых, если даже считать, что понятие единичного хозяйства как явление до конца не социальное, вводится в качестве служебного, переходного звена для образования понятия народного хозяйства, то такой путь образования последнего понятия совершенно неудовлетворителен. Он неудовлетворителен прежде всего потому, что, фиксируя внимание автора на понятии единичного хозяйства и гипнотизируя его словом хозяйство, он оставляет вне поля внимания основную проблему: что жѳ такое народное или социальное хозяйство. Действительно, когда все авторы, идущие по этому пути, достаточно подробно проанализировав понятие единичного хозяйства, очевидно, остаются в убеждении, что они выяснили сущность хозяйства и потому для перехода к понятию народного хозяйства достаточно сказать дополнительно несколько слов, что оно есть взаимодействие едипичпьтх хозяйств. Тем самым оггп обрывают анализ, собственно, там, где проблема только ставится, так как именно при иереходе от единичного хозяйства к народному мы только и переходим от одной области несоциальных в новую область социальных явлений. Ho именно природа sui generis этой новой области под гипнозом слова «хозяйство», употреблявшегося ранее при анализе единичного хозяйства, ими и оставляется без рассмотрения. Между тем, как мы убедились из предыдущей главы, здесь-то и лежит труднейшая проблема. Он неудовлетворителен, далее, и по другому соображению. Единичное хозяйство не обязательно единоличное хозяйство. Единичным будет и семейное хозяйство крестьянина, и предприятие Форда, и предприятие Американской стальной корпорации. Между тем в двух последних завязаны уже многие десятки тысяч самодеятельных лиц, которые имеют свои единичные хозяйства u которые уже находятся между собой в сложных общественно-хозяйственных отношениях. Иначе говоря, на поверку оказывается, что единичное хозяйство не такое простое понятие, что оно уже само иногда до очевидности ясно имеет в себе социальные народнохозяйственные элементы. При таких условиях определение народного хозяйства через категорию связи или взаимодействия единичных хозяйств становится уже совершенно неприемлемым, т[ак] к[ак] содержит в себе в значительной мере ошибку определения Idem per idem,¹⁰* т[ак] к[ак] здесь понятие единичного хозяйства явно отказывается служить навязываемую ему роль промежуточного служебного члепа.

Во-вторых, если единичное хозяйство, как видно из предыдущего пункта, оказывается уже само сложным образованием, то те авторы, которые навязывают ему роль именно только служебного промежуточпого звена при определении народного хозяйства и отрицают наличие в нем самом социальных моментов, тем самым не только не способствуют уяснению природы народного хозяйства (см. предыд[ущий]пункт), но совершают насилие и над единичным хозяйством, ставят неправильно проблему и этого хозяйства. По существу, они совершенно упраздняют ее как проблему политической экономии. И она мстит им тем, что затем в их же работах возникает в виде проблемы _fo предприятиях. Совершенно очевидно, таким образом, что рассматриваемый путь общего анализа хозяйства неудовлетворителен не только с точіш зрения выяснения понятия народного хозяйства, но и хозяйства единичного. He будем разбирать этот вопрос подробнее: нам придется вернуться к нему ниже и затронуть его там ужо в связи также и со взглядами социального направления, которое иногда равным образом неправильно ставит проблему единичного хозяйства. Здесь же заметим, что от рассмотренного возражения в искажении проблемы единичного хозяйства, разумеется, свободны те авторы технико-психологической интерпретации хозяйства, которые не приписывают понятию единичного хозяйства исключительно служебную роль.

В-третьпх, многие авторы, и в особенности как раз именно те, кто не склонен придавать понятию единичного хозяйства роль просто промежуточного члена в определении народного или социального хозяйства, допускают иные и по существу еще более серьезные ошибки. Для них единичное хозяйство есть самостоятельная категория, не являющаяся социальной категорией. Она представляет собой наиболее простой и в этом смысле наиболее универсальный тип хозяйства, возможный вне всяких общественных связей. Они изучают его, устанавливают относительно него различные попятия и закономерности, например понятия ii законы потребительской ценности. Ясно, что эти понятия и эти законы также совершенно не имеют никакого отношения к социальной действительности. Единичное хозяйство — это простейший и наиболее общий вид хозяйства. Другие формы хозяйства представляют собой лишь известную модификацию простейшего хозяйства. При этом, они то же хозяйство; лишь осложненное хозяйство. Поэтому они стоят с единичным хозяйством при классификации типов хозяйства, так сказать, в одной н той же плоскости. Поэтому законы единичного хозяйства имеют силу и для этих осложненных типов хозяйства. Правда, они осложняются и несколько модифицируются, но все же сохраняются. Поэтому, в частности, для народного хозяйства вполне действительны законы единичного, даже единоличного, даже робинзо- новского хозяйства, хотя они и осложняются. Поэтому упомянутые законы должны войти в состав основных и наиболее общих законов политической экономии. Эти взгляды наиболее свойственны теоретикам субъективно- цсихологической школы. Ho как это ни удивительпо, по существу, они нашли отражение и даже как бы фактическое подтверждение в известной схеме исторического развития хозяйственной жизни, конструированной Бюхером, который примыкает к исторической школе. Именно Бгохер, выделив фазу замкнутого домашнего (единичного) хозяйства, фазу городского и народного хозяйства, тем самым как бы дал историческую иллюстрацию и историческое подтверждение положения, в силу которого единичное, городское и народпое хозяйство ставятся в одну классификационную плоскость. Что касается схемы Бюхера, то она вызывает самые серьезные возражения как с точки зрения ее соответствия исторической действительности, так и с точки зрения ее логической корректности. Однако мы не будем разбирать ее здесь по существу, т[ак] к[ак] привели ее лишь как иллюстрацию. По существу коснемся ее ниже в другой связи. Что же касается существа кратко формулированных взглядов целого ряда влиятельных и авторитетных авторов на вопрос о значении единичного хозяйства и его соотношения с народным хозяйством и в связи с этим об отношении хозяйственных явлений к общественным, то по поводу их нужно сказать следующее. Нужно прямо и решитедьно признать, что такой подход к понятию народного хозяйства через понятие единичного хозяйства означает, по существу, отрицание его специфически социального характера, означает отрицание, будто хозяйственные явлепия есть категория социальных явлений, а политическая экономия — социальная наука. Действительно, если единичное хозяйство есть категория техническая и преимущественно психологическая, то и понятия и законы, установленные относительно нее, суть понятия и законы техники и психологии. И если эти понятия и законы приложимы и к народному хозяйству кпк таковому, то это значит, что и народное хозяйство подчинено именно техническим и психологическим законам, что и оно не содержит в себе ничего специфически НОВОГО И CO- циальпого. Правда, народное хозяйство объясняется упомяпутыми понятиями и закопами при условии их осложнения. Однако, так как эти осл^кненпя, в свою очередь, толкуются и объясняются на основе тех же психологических закопов, в конце копцов все же пужно признать, что мы пмеем дело с чисто помпналистпческим взглядом на общество п соответственно чисто номина- листпческпм прпзнапнем социального характера даже и в народном хозяйстве. Следовательно, чисто номиналистическим является и утверждение данного крыла авторов, что политическая экономия есть наука социальная.

Поэтому принципиально и методологически более последовательной является позиция тех авторов, которые, исходя из анализа единичного хозяйства, считая его за несомненную первичную реальность и устанавливая в отношении его понятия и закономерности чисто психологического характера, вместе Ъ тем считают, что политическая экономия, кладущая в основу именно эти понятия и закономерности, принципиально не является социальной наукой. Такова, например, позиция Гейма- на, который полагает, что принципиально понятие хозяйства не связано с понятием общества и что политическая экономия имеет дело с индивидуально-психологическими понятиями ^[25].

Таким образом, анализ взглядов на отношение хозяйства к обществу в связи со взглядами на природу хозяйства и общества приводит нас к следующим выводам.

1. Существуют течения, которые, признавая реальность общества, вместе с тем признают, что хозяйство есть явление реально-общественное. Как правило, этп течения при определении хозяйства уже исходят из понятия общества и общественных явлений. Ближайшим образом эти течения мы пока не анализировали.

2. Существуют, далее, течения, которые признают реальность общества и общественных явлений, признают, что политическая экономия есть наука социальная. Однако при выяснепип природы хозяйства они отправляются от попятия единичного хозяйства, которое в их интерпретации представляет собой явление, не относящееся к категории социальных. Признав социальный характер политической экономии, утверждая в то же время, что она изучает хозяйство, и, видя наконец, что конструированное ими понятие единичного хозяйства нѳ относится к категории социальных явлений, они фактически бросают понятие единичпого хозяйства и восходят от него до понятия народного хозяйства, которое является социальным и которое, по их конечному мнению, служит подлинным объектом политической экономии. Такой путь установления понятия народного хозяйства как подлинного объекта политической экономии, τ. e. путь, ведущий через понятие единичного хозяйства, неудовлетворителен. Благодаря ему остается недостаточно вскрытой природа народного хозяйства и в то же время искажается природа и значение единичного хозяйства.

3

Мы рассматриваем хозяйство и хозяйственные явления как явленпя, происходящие в обществе и имеющие общественную природу. B пользу правильности этого положения говорят следующие доводы:

а) Явления, которые изучает экопомическая паука в процессе своего фактического развития, происходят в обществе и обладают всеми чертами общественных явлений, установленными выше^{[26] [27]; в) анализ взглядов экономистов различных направлений показывает, что подавляющее большинство из пих в копечпом счете с теми или иными отступлениями и проблемами призпает xo- зяйственпые явления за социальные; с) наоборот, доводы тех из немпогих авторов, которые отрпцают социальную природу экономических явлений, явно неубедительны.}

Задача заключается теперь в том, чтобы выделить яв- лепия хозяйства, определить попятпя хозяйства и хозяй- ствепных явлений.

B прошлом эта задача иногда пе столько решалась, сколько снималась тем, что, по существу, вся сумма общественных явлений рассматривалась как явления экономические и, следователыю, как предмет политической экопомнп ^,4. Зачатки такой мысли мы находим уже у Петти и в более резкой форме у камералистов. Такую же позпцню в яркой форме занимали физиократы ^п*. Следуя стоикам и развив учение о Tordre naturel, оші приложпли это понятие к обществу п выдвннулн ученне о Tordre naturel social и Tordre positif social. Эта идея социальпого порядка привела их к мысли о построении новой пауки, задачей которой п являлось изучение социального порядка. Эту повую пауку опи назвали экономической наукой. Ho ясно, что если не по своему выполнению, то по своему плапу это была общая теория общества, или социология. Т[аким] сцбразом], по край- пей мере по идее политическая экономия должна была охватить весь строй социальных явлений*. Позднее, исходя из других оснований, главным образом в связи с широким определением понятия богатства и признанием существования наряду с материальным богатством также и богатства нематериального, столь же объемлюще попимал предмет политической экопомпи и Сей. C его точки зрепия, политическая экопомия в своем изучении должна охватить всю социальную систему и все функции составляющих ее частей, причем она даже называет политическую экономию социальной физиологией ^{[28] [29]. Почти также широко определяет объект политической экономии Кери |6, который в то же время давал социальным явлениям механистическое истолкование[30]. Позднее Сиджвик* Шервуд* и мепее определенно Карвер.}

Такая объемлющая интерпретация экономических явлений не может быть оправданна. Мы видели, пасколь- ко различпы по своим свойствам отдельные категории социальных явлепий, как знание, правр, религия. Если у них есть общие черты как у социальных явлений, то вместе с тем их совершеппо пецелесообразно объединять при детальном анализе в понятии объекта какон-либо одной социальной науки. И не случайно, что такая распространительная тенденция характеризует преимущест- веппо прошлое время, когда социальные пауки вообще п экономическая в частности, в сущности, еще только вступали на путь развития. Тогда недостаточно яспы были как общие границы объекта социологии, так и дифференциация внутри категории социальных явлении. Поэтому задача выделения этого круга социальных явлепий, которые следует считать хозяйством, тогда не могла быть решена. И нам необходимо продолжить ее анализ.

Наше предыдущее изложение показало нам, что решение этой задачи нецелесообразно искать, отправляясь от понятия единичного хозяйства или хозяйственной деятельности человека. Раз мы ищем специфическую категорию общественных явлений, мы должны, очевидно, отправляться от установленных нами понятий общества и общественных явлеішіі. Если хозяйство и хозяйственные явления суть явлепия общественные, то они, очевидно, обладают всеми основными свойствами последних. B соответствии с этим политическая экономия, изучающая хозяйство и хозяйственные явления, изучает не единичное хозяйство как таковое и не хозяйственную деятельность людей как таковую, а какой-то определенный круг соцнальпых явлений, т. e. какой-то круг отношений между людьми. Выделить этот круг отношений и значит определить хозяйство н хозяйственные явления как явления общественные, н зиачпт конструировать объект экопомических наук. B этих целях мы возьмем общество как нечто данное и установим, какой круг явлений или какую сторону общественной жизни с научной точки [зрения] целесообразно и плодотворно рассматривать именно как хозяйственную сторону этойжиз- пи, как хозяйственный строй общества или как хозяйство.

Итак, нусть нам дано общество как первичная реальная совокупность люден, представляющая собой целое. Какой же разрез жизни этой совокупности следует рассматривать как хозяйственную сторону этой жизни, как хозяйство? Анализируя попятие общества п его конститутивные признаки, мы видели, что по своей структуре всякое общество слагается нз определенных, неразрывно связанных между собой конституирующих его рядов: ак- ционного, реляционпого, вещного, коллективно-психического, идеологического, организационного и персонального. Теоретически, как было показано выше, для определения той или иной категории социальных явлений, выделяемых в вертикальном направлении, мы можем воспользоваться признаками из любого горизонтального ряда, конституирующего общество, или комбинацией их из нескольких горизонтальных рядов. Также мы могли бы поступить и при определении хозяйства и хозяйственных явлений. Однако, как было указано уже выше, не всегда признаки того или ипого горизопталыюго ряда в одинаковой мере пригодны для определения вертикальных категорий соцпальпых явлений. Это зависит от удельного веса, который принадлежит отдельному горизонтальному ряду в данпой катеґЬрии социальных явлений. C этой точки зрения для той категории социальных явлепий, которая согласно накопленного научного опыта относится к области хозяйства, [важны] два горизонтальные ряда в структуре общества: вещный ряд п ак- цпопный ряд или ряд массовых актов поведения в деятельности людей. Именно в свойствах этих двух рядов научная мысль преимущественно и искала признаков, характерных для хозяйства, и притом преимущественно в акционпом ряду. Однако имеют место и попытки определить его свойствами соцпальпо-вещного ряда.

K числу таких попыток отпосится прежде всего тот взгляд, согласпо которому предмет политической экономии есть богатство, и, следовательно, хозяйством нужно считать все те обществепные явления, которые рассматриваются в действительности нод категорией богатства. Этот взгляд, имеющий свои корни до известной степени еще у физиократов, был с особой силой выдвипут Адамом Смитом и классической школой. Он удерживается, по существу, особенно в английской литературе, до самого последнего времени и защищается Кернсом * и Вальрасом ¹⁵*. Достоинства этого пути определения хозяйственных явлений — в его ощутимой объективности, уловимости дифференцирующего признака. Однако эти достоинства в значительной мере кажущиеся. Кроме того, рассматриваемому пути свойствен ряд существепных и припципиальпых недостатков, которые делают его неприемлемым. Во-первых, категория богатства не является простой и первичной категорией, от которой можно отправляться при определении хозяйства. Наоборот, она сама требует определения. И т[ак] к[ак] она, по существу, есть хозяйственная категория, то ее определение предполагает определение попятия хозяйства.

Так как более поздние экономисты в большинстве случаев находят, что категория богатства непригодна даже и как хозяйственная категория, то за последнее время ею почти не пользуются при выделепии круга хозяйственных явлений. Место категории богатства преемственно заняла категория ценности. Одпако категория ценности в качестве спецпфического призпака класса экономических явлений встречает те же возражения, что и категория богатства. Разница лишь в том, что проблема понятия самой экономической ценности оказалась еще сложнее, чем проблема попятия богатства. Вместе с тем ее определение до выяснения попятия хозяйства представляется еще труднее, т[ак] к[ак], помимо трудности выяснеппя проблемы ценности, по существу, при этом возникает еще вопрос об отграничеппп экопомиче- ской ценности от т[ак] н[азываемых] культурных ценностей: моральной, религиозной, эстетической и т. д.

B самое последнее время, как бы преемственно продолжая предыдущую линию в качестве критерия экономических явлений в отличие от всех других социальных явлений, было выдвинуто понятие о новом отношении между социальными вещами или цене. G такой точки зрения хозяйственными оказываются все те социальные явления, на которых лежит печать цены. Конечно, понятие цены подлежит раньше само определению. И, говоря принципиально-логически, определение его но менее трудно и так же не может предшествовать определению понятия хозяйства, как п определение богатства и ценности. Ho цена как факт обладает такой непосредственной и самоочевидной ясностью, что рассматриваемый признак практически может с успехом выполнять свою функцию. Он, разумеется, ue будет указывать па сущность и впутрепшою природу хозяйства. Ho он может быть чрезвычайно цепным и удобным показателем сферы бытия экономических явлений. Однако и в этом применении иеобходима одна существенная оговорка, которая во многом меняет дело. Цена, как мы увидим,— категория историческая. Поэтому мыслим и имел место экономический порядок, где цена будет отсутствовать или по меньшей мере будет иметь очепь ограниченную область проявления. Конечно, это ни в коей мере не будет означать, что отсутствуют самп экопомические явления. Это будет означать лишь, что опи пе имеют ценового выражения. Это обстоятельство заставляет в конечном итоге сделать такой вывод. Цена может служить весьма удобным и объективно-эффективным критерием выделения сферы экономических явлений из общей суммы социальных явлений там, где опа как категория имеет свое место для проявлепия. Ho т [ак] к [ак] сама по себе опа не характеризует логически основных. признаков хозяйства и т [ак] к [ак] возможен экопомический строй без цепы, то цепа может служить лишь вспомогательным, так сказать, контрольным критерием хозяйственных явлений. Очевидно поэтому, что мы должны продолжать поиски критерия более общего и более органически связанного с впутрепией природой хозяйства.

Особенно упорно научпая мЦсль искала специфических черт хозяйства на пути аДализа акциопного ряда социальных явлепий пли поведения, деятельности людей. Причем сама деятельность рассматривалась при этом различными авторами с самых различных сторон. Поиски решающих признаков, лежащих ua стороне деятельности людей, весьма поучительны, и мы должны рассмотреть их, чтобы тем самым лучше показать основания окончательного вывода.

Деятельность, па основании которой слагаются социальные отпошения, принимаемые иами за хозяйство, для краткости можно обозпачить как хозяйственпую деятельность. Очень многие авторы видят специфический характер хозяйственной деятельности во внутренних особенностях строения самой этой деятельности. Они считают хозяйственной лишь ту деятельпость, которая соответствует требованиям экономического принципа, т. e. требованиям получения наибольших результатов при наименьшей затрате ^[31]. Такой взгляд на хозяйственную деятельность формулируется, собствепно, авторами, применяющими его при определении единичного хозяйства*. Ho, как мы видели, от единичного хозяйства они восходят затем к народному хозяйству. Следовательно, все взаимоотношения между единичными хозяйствами в пределах народного хозяйства должны быть взаимоотношениями на основе деятельности, подчиняющейся требованиям экономического принципа, И мы должны посмотреть теперь, в какой мере признак соответствия экономическому принципу является характерным для хозяйственной деятельности. Признак этот можпо понимать или в объективном, или в субъективном смысле. При первом понимании деятельность должна соответствовать принципу в действительности, во втором — лишь в представлении действующего лица. Возьмем первое понимание принципа, которое защищают