§ 4. Сакарауки и завоевание Маргианы.
Единственный важный вопрос истории завоевания иранскими степняками Греко- Бактрии, оставшийся пока вне поля нашего внимания, касается племени сакараулов (Sakarauloi), которое, согласно Страбону и другим античным авторам, приняло участие в покорении азиатской греческой державы совместно с асо-юэчжийским войском.
Немецкий ученый Гутшмид предлагает читать Sakarauloi Страбона, Saraucae Трога, Sacaraucae Оросия и Sagaraukoi Птолемея как “сакарауки”, тем самым снимая этнонимические противоречия всех версий. Ha мой взгляд, в таком уточнении нет необходимости, поскольку очевидно, что в данном случае ручь идет об одном и том же народе (или союзе племен) — это саки (азиатские скифы). Э.А. Грантовский убедительно показал, что этноним “сакарауки” следует трактовать как “светлые саки” (*Saka-rauka), поскольку такое объяснение находит тесные параллели с другими иранскими этнонимами: Roxolanoi (с roxs из rauxsna) - “светлые аланы”, Alanorsoi - “белые аланы”, совр. осет. ors-tuaI-tae — “белые туальцы”.108Принимали ли саки непосредственное участие в военном походе асо-юэчжийского войска на Бактрию?
Для правильного ответа на этот вопрос необходимо ясно представлять, что уже с момента своего выхода с территории Семиречья и до самых границ Бактрии aco- юэчжийская рать все время двигалась по территории, населенной племенами саков. Следовательно, хотели этого завоеватели или нет, но они должны были сразу и внятно определить свое отношение к сакам - либо как к другу и союзнику по походу, имеющему свои интересы и обладающему правом на добычу, либо как к врагу, которого следовало уничтожить. Положение асов и юэчжи осложнялось прежде всего тем, что позади армии ехала в кибитках орда переселенцев - семьи воинов, а потому нужно было обязательно обеспечить безопасность тыла. O нейтралитете саков в данном случае не могло быть и речи - движение многочисленной орды с ее сотнями кибиток, тысячными косяками лошадей, стадами скота наносило скудным среднеазиатским пастбищам такой ощутимый урон, который невозможно было просто простить и забыть.
Саки в это историческое время• i
могли выставить весьма грозную военную силу. Поэтому будущим завоевателям Бактрии было гораздо выгоднее направить их боевой пыл против своего противника, нежели разменивать военный потенциал своей армии на бесконечные кровопролитные стычки с неуловимыми степными номадами. Поскольку военные контингенты саков были включены в состав асо-юэчжийского войска значительно позднее, а кроме того, поскольку асские и юэчжийские племена искали в Бактрии не только добычи, но прежде всего — удобных земель для расселения многочисленной скотоводческой орды, логично предположить, что главный вектор военных усилий саков был направлен ими в несколько ином направлении. Действительно, в 128 г. до н. э. сакские войска уже громили в бою армию парфянского царя Фраата П.109 Внимательного взгляда на карту Азии достаточно, чтобы понять, что по диспозиции, выработанной в асо-юэчжийской ставке, направление главного удара саков должно было пройти несколько западнее собственно Бактрии, а главные усилия их войск должны быть приложены к завоеванию Маргианы (которая, как известно, была крайней западной провинцией бактрийского царства). Видимо разграбление и территориальное обладание Маргианой и стало той заранее оговоренной платой за тесный военный альянс, которую вожди асских и юэчжийских войск без особого ущерба для себя могли предложить сакараукам.
B 130-129 гг. до н. э., когдаМаргиана стонала под мечом и копьем алчного сакского завоевателя110, боевая мощь войска саков заинтересовала царя Фраата II. Предполагая, что собственных сил его армии не хватит для защиты Парфии от вторжения войск сирийского царя Антиоха П Сидета, он необдуманно пригласил распаленное жаждой добычи сакское войско для участия в военном походе против Сирии. Однако саки, чересчур увлекшись грабежом беззащитной Маргианы, прибыли слишком поздно — война уже закончилась. Ha этом основании недальновидный Фраат II отказался вознаградить своих ретивых сакских союзников.
Последние возмутились, и уже в ультимативной форме потребовали либо пристойного для степного воина вознаграждения, либо использования их против другого врага. Парфяне вновь отказали сакам в обоих вариантах оплаты. Видимо этот отказ был сделан в столь пренебрежительной форме, что саки мгновенно от слов перешли к делу - их конные тысячи обрушились на границы самой Парфии. Вместо отражения сирийцев Фраат II вынужден был столкнуться с гораздо более мобильным, а главное - с несравненно более неустрашимым противником. При подготовке к генеральному сражению с саками Фраат II допустил еще одну, на сей раз роковую для себя ошибку. Он включил в состав своего войска отряд греческих наемников, которые были взяты в плен в войне с Антиохом, а затем, видимо, были принуждены к службе в парфянской армии. Bo время битвы, при первой же серьезной угрозе для парфян, весь этот отряд как один человек перешел на сторону саков. B результате парфяне были наголову разгромлены, а сам Фраат II был убит. Ему наследовал его дядя Артабан II. B течении пяти последующих лет земля Парфии служила ареной кровопролитных столкновений между парфянами и саками, к которым в завершающей фазе войны подключились юэчжи. Именно в бою с ними в 123 г. до н. э. был смертельно ранен царь Артабан II. Только его сыну Митридату П (123-87 гг. до н. э.) удалось буквально из развалин восстановить парфянское государство, успешно отбить все новые набеги саков и даже отомстить им за оскорбление, нанесенное его царственным предшественникам. Звезда военной мощи саков начала все более зримо тускнеть и после 70 г. до н. э. их царство окончательно рухнуло под копыта неистовых аланских саурагов, суровые хозяева которых властно обозначили свое политическое доминирование в среднеазиатских степях.