ГЛАВА 8 КАРЛ ЛАМПРЕХТ
Достаточно много ссылок в «Методологии истории» мы видим на Карла Лампрехта (Karl Lamprecht, 1856-1915) - ученого, который хотел разработать новое понимание истории. Еще в своей диссертации «Beitrage zur Geschichte des franzosischen Wirthschaftslebens im elften Jahrhundert» («Вопросы истории французской экономики в XI веке», 1878)[405] К.
Лампрехт использует понятие «культурной истории» как основное[406]. В 1880-х годах главными направлениями его исследований были экономическая история и культурная история. Уже в это время ученый утверждает, что сущность последовательного исторического развития должна лежать в области реальной культуры, истории состояний, права и экономики[407] [408] [409]. К. Лампрехт надеялся найти пути объединения областей442
материальной и идеальной культуры в историческом поле .
Работы немецкого ученого условно можно разделить на несколько групп. Это общие труды, которые дают нам представление об исторической
443
концепции автора ; исследования по региональной истории, которой он начал заниматься еще когда был студентом, а в последующие годы проявился интерес к Рейнской области[410]; теоретико-методологические работы на тему культурной истории, которые начали появляться со второй половины 1880-х гг.[411]; а также публикации, посвященные проблемам высшего образования и реформе университета, относящиеся к тому периоду времени, когда К. Лампрехт был ректором и хотел изменить организацию университета[412].
А.С. Лаппо-Данилевский в «Методологии истории» работал со следующими исследованиями К. Лампрехта: «Modeme Geschichtswissenschaft» («Современная историческая наука», 1905)[413], «Was ist Kulturgeschichte?» («Что такое культурная история?», 1896/97)[414], «Alte und neue Richtungen in der Geschichtswissenschaft» («Старые и новые направления в исторической науке», 1896)[415], «Die Kulturhistorische Methode» («Культурно-исторический метод», 1900)[416] и «Deutsches Wirtschaftsleben im Mittelalter» («Немецкая экономика в Средние века», 1985-1986)[417].
Отметим также и тот факт, что иногда А.С. Лаппо- Данилевский ссылался на идеи К. Лампрехта, но посредством трудов других ученых, таких как Э.Готейн[418] и Л. Вольтман[419]. В данных случаях он указывал на работы этих исследователей, а не на оригинальные труды немецкого историка.Как видим, А.С. Лаппо-Данилевский изучил не один труд К. Лампрехта. Мы смогли получить доступ ко всем вышеназванным исследованиям.
Особенность работы с данными текстами заключалась в том, что практически все они, точнее, все, за исключением одного, напечатаны готическим шрифтом. В данном параграфе цитаты из трудов К. Лампрехта приведены на современном немецком языке с учетом последней реформы правописания.
Примечательно, что, как и в случае с И. Кантом, абсолютное большинство упоминаний К. Лампрехта мы находим в первой части «Методологии истории». В основном представитель культурной истории фигурирует при рассмотрении А.С. Лаппо-Данилевским номотетического направления в историческом знании. Российский методолог посвящает данной проблеме первый отдел в первой части «Методологии истории». Взгляды немецкого историка представлены А.С. Лаппо- Данилевским чаще в качестве историографии, нежели рецепции. Но, тем не менее, К. Лампрехт являлся одним из наиболее часто упоминаемых российским методологом немецких ученых, поэтому мы рассмотрим, в каких контекстах А.С. Лаппо-Данилевский обращался к трудам К. Лампрехта.
Итак, как мы только что отметили, в «Методологии истории» мы встречаем достаточно много (16) упоминаний К. Лампрехта, особенно в рассуждениях о номотетическом направлении в теории исторического знания. Для начала А.С. Лаппо-Данилевский кратко перечисляет основные положения концепции немецкого историка: «В одном из последних своих сочинений он [К. Лампрехт - М.В.] заявляет, что желает построить исторический процесс путем изучения значения социально-психических факторов истории в их отношении к индивидуально-психическим; в частности, Лампрехт находится под влиянием Липпса и утверждает, “что история ничто иное, как прикладная психология и что она изучает развитие психических продуктов, общих данному человеческому обществу”.
С такой же точки зрения Лампрехт старается обосновать и свою периодизацию немецкой истории; он характеризует тип психики каждого периода преобладанием определенного социально-психического фактора, порождающего и соответствующие характерные продукты культуры: древнейший период, например, отличается “символизмом”, следующие два “типизмом” и “конвенционализмом” (преобладанием условностей душевной жизни), современный период - “индивидуализмом”, наконец, будущий период “идеализмом”. Такого рода общие приложения психологии к истории, с целью выяснить ее законосообразность, уже приводили ученых к некоторому обоснованию номотетического построения исторического знания; аналогичный процесс можно наблюдать и в области более специальных исторических работ»[420]. Заметим, исходя из приведенной выше цитаты, что из всех других авторов, объяснявших законы истории с помощью психологии, А.С. Лаппо- Данилевский выделил именно К. Лампрехта.В данном случае А.С. Лаппо-Данилевский ссылается на книгу К. Лампрехта «Современная историческая наука», в которой ключевую роль играют такие понятия как культурная эпоха и культурно-исторический метод. Но данные термины не встречаются в «Методологии истории» в связи с работами немецкого исследователя, то есть российскому историку они были не интересны. А.С. Лаппо-Данилевский из построений К. Лампрехта вынес совсем другую мысль. Не акцентируя внимание на самом учении о культурных эпохах и связанных с ним последующих рассуждениях, А.С. Лаппо-Данилевский рассматривает суть методов работы, предложенных культурными историками, перемещаясь, таким образом, в область психологии. А далее мы приходим к одной из ключевых идей в концепции А.С. Лаппо-Данилевского: соотношению номотетической и идиографической точек зрения, а также возможности применения их обеих в зависимости от того, что конкретно и как мы изучаем. Но к данным выводам российский методолог ведет нас постепенно, кратко освещая основные взгляды, которые ученые высказывали ранее.
Итак, применение общей психологии в области истории было характерно для представителей культурной истории (хотя и не только для них), но делали они это, по мнению российского методолога, интуитивно[421] [422].
В данном случае психология применялась для обобщения изучаемых фактов. А.С. Лаппо- Данилевский рассматривает далее возможности применения психологии в области истории, а затем переходит к построениям. Во-первых, по отношению к исторической действительности психологию можно применять с двух разных точек зрения: регулятивной и конститутивной. В первом случае психология объясняет исторические факты, а во втором она утверждает, что психические факторы реально даны в действительности. Также психологию, считает А.С. Лаппо-Данилевский, можно прилагать к истории с номотетической и с идиографической точек зрения: то есть либо для построения исторических законов, либо для объяснения исторической действительности,456
соответственно .
Как видим, говорить в данном случае о рецепции А.С. Лаппо-Данилевским взглядов К. Лампрехта нельзя. Здесь мы имеем дело с историографией, включенной в новые построения. А.С. Лаппо-Данилевский, пусть и не слишком подробно, но достаточно для понимания общей картины, прослеживает применение психологии в области истории, начиная с истоков (культурные историки в лице К. Лампрехта), постепенно переходя к собственной концепции и разъясняя ее.
С именем К. Лампрехта связано построение понятия о причинно- следственности с психологической, а не механической точки зрения. А.С. Лаппо- Данилевский отмечает, что его немецкий коллега находится в числе современных представителей психологизма в истории и, ссылаясь на его идеи, пишет следующее. «Психология переносит изучение причинно-следственной связи из внешнего мира во внутренний психический мир человека и вводит понятие о внутреннем детерминизме. Человек может сам определять свои действия; его “желание само есть один из факторов образования его характера”, a значит, и его действий; каждый может подчинять их известным требованиям и нормам, т. е.
действовать сообразно с ними. Отсюда легко вывести и понятие о свободе, как о внутренней мотивации собственных действий, поскольку последние не находятся в прямой зависимости от внешних причин и поскольку человек “свободен” не вообще, а только от внешнего детерминизма.
С такой точки зрения нельзя смешивать понятие о “свободе” с понятием о “случайности”; “понятие о свободе, по словам одного из представителей разбираемого учения, не имеет никакого сходства с понятием о случайности: оно означает только свободу обдумывания, т. е. способность в определенный момент познавать наличные мотивы (своих действий) и выбирать между ними сообразно с характером собственного сознания [выделено мной - М.В.], а, следовательно (и действовать), в направлении, обусловленном внутреннею причинностью”» .О понятии внутреннего детерминизма говорит и К. Лампрехт, а также проводит разграничение между такими понятиями как свобода и случайность. Немецкий историк считает, что нельзя больше говорить о силе воли в смысле произвольной возможности выбора души: «Понятие свободы, в соответствии с этим, теперь не связано с понятием случайности; оно означает всего только свободу размышления, то есть способность распознавать имеющиеся в конкретном моменте мотивации и из них принимать решения в соответствии с характером собственного сознания [выделено мной - М.В.], то есть в данном внутренней каузальностью направлении. Это крайне важное совпадение, и оно означает, на мой взгляд, глубокое психологическое основание индивидуалистического направления в исторической науке, о том, что эти учения соответствуют с тем, что излагалось историками о внутренней мотивации личных поступков, собственно говоря, всегда, хотя и с неясностью сегодняшней экспериментальной психологии, как господствующие взгляды. В самом деле, с давних пор эмпирическая практика едва ли здесь оставила другого выбора, как [423] не применения внутреннего детерминизма, если хотелось установить связи исторических событий»[424].
В рассмотренных выше построениях А.С. Лаппо-Данилевский говорит об «одном из представителей разбираемого учения». Российский методолог имеет в виду К. Лампрехта: заметим сходство приведенных цитат. Но логика различна: российский методолог заключает, что причины превращаются в мотивы, и подробнее останавливается на понятии мотива.
В последнем случае мы все же склонны считать, что мы имеем дело скорее с историографией, нежели с рецепцией: А.С. Лаппо-Данилевский разъясняет основные принципыномотетического направления без дальнейшего их развития, но при этом излагает мысли К. Лампрехта, так как немецкий историк являлся одним из ярких представителей этого (номотетического) направления, а в частности и психологизма в истории.
Далее А.С. Лаппо-Данилевский рассуждает о номологических обобщениях и приходит к выводу, что можно устанавливать некое типическое соотношение между состоянием сознания, а также характером данной группы и однородностью соответствующих продуктов культуры. В качестве объединяющего фактора выступает, как называет это А.С. Лаппо-Данилевский, «сверх-индивидуальное настроение», которое автор обосновывает, опираясь на исследование К. Лампрехта. А.С. Лаппо-Данилевский приводит цитату из труда немецкого историка, переводом которой мы воспользуемся в силу его хорошего качества: «Когда множество людей испытывают чувства, представления, воления, общие всем им, общее чувство, общее представление, общее воление не тождественно с суммою отдельных факторов, а содержит еще нечто, качественно отличное от них, нечто такое, что мы называем одобрением или порицанием, общественным мнением, патриотизмом, словом социальным настроением тех общественных кругов, которые составляют большинство этих людей» [425]
Таким образом, согласно концепции К. Лампрехта, преобладающая идея оказывает влияние на весь период, пока ей на смену не придет другая. Данные периоды К. Лампрехт называет «культурными эпохами» («Kulturzeitalter»), которые напрямую связаны с духовной жизнью[426] [427]. А.С. Лаппо-Данилевский продолжает: «Один из современных ученых [К. Лампрехт - МВ.], например, в сущности пытался разыскать “душевную доминанту” для каждого периода немецкой истории; вся ее периодизация, типическая и для эволюции других народов, сделана им по таким доминантам» . Здесь российский методолог, по всей видимости, имеет в виду учение К. Лампрехта о культурных эпохах. История развивается по определенным законам, последовательность культурных эпох не является произвольной, существует определенный принцип. «Принцип данного порядка заключается в том, что душевное общее развитие первоначально самого сильного равенства всех индивидов человеческой общности (душевная связанность) в силу все время возрастающей душевной деятельности протекает к большему расчленению этих индивидов (душевная свобода). В ходе данного процесса друг за другом в определенном порядке происходит большое количество определенных душевных событий, благодаря которым становится возможным отделить культурные эпохи друг от друга и дать им определение»[428]. Данные идеи К. Лампрехта приводит и А.С. Лаппо- Данилевский: «Историк-социолог может также интересоваться процессом образования [эволюционного - М.В.] ряда и с такой точки зрения формулировать его, например, в смысле возрастающей дифференциации индивидуумов, т. е., главным образом, их “духовной свободы”»[429] [430].
В данном случае приведенная цитата из труда К. Лампрехта служит для иллюстрации мысли А.С. Лаппо-Данилевского о законе повторения эволюционного ряда. В рамках данного построения российский методолог говорит, скорее, не о своих идеях, а об идеях историков-социологов или «приверженцев подобного рода построений», которые рассуждают с данной точки зрения. Исходя из этого, несмотря на обстоятельные разъяснения А.С. Лаппо-Данилевского, мы склонны отнести данные рассуждения к области историографии.
Продолжая далее рассматривать номотетическое направление, А.С. Лаппо- Данилевский рассуждает о понятии типа, перечисляет их разновидности и подходит к термину генеалогический или эволюционный тип. Здесь он ссылается на концепцию К. Лампрехта о культурной истории, которая изучает типические исторические явления и в соответствии с которой необходимо устанавливать типические стадии в развитии рассматриваемой культуры. Но российский методолог считает, что подобная операция все же не может быть отождествлена с построением эволюционного типа . На этом построение заканчивается, что позволяет нам сделать вывод, что в данном случае это, скорее, историография нежели рецепция.
Иногда кажется, что рассматриваемые рассуждения о номотетическом направлении разделяет и сам А.С. Лаппо-Данилевский в силу того, что в его работе отсутствует постоянная критика представленных идей, а в тексте использованы не только цитаты из трудов других ученых, но и излагаются взгляды, характерные для данного течения. Но автор «Методологии истории» зачастую называет авторов «историками данного направления» или «приверженцами данного направления», отделяя себя таким образом от них. Подобное мы наблюдаем и с идиографическим направлением. Российский методолог сознательно дистанцируется от названных течений и не отдает предпочтение ни одному из них. Впоследствии он показывает, что оба направления имеют право на существование. Еще в самом начале критического рассмотрения номотетического направления А.С. Лаппо-Данилевский высказывает свой тезис: «Научно-объединенное или обоснованное знание может стремиться и к обобщению данных нашего опыта, и к их индивидуализированию; смотря по познавательным целям, которые мы себе ставим, или по той точке зрения, с которой мы изучаем эмпирические данные, можно в одной и той же вещи разыскивать или общее ей с другими вещами, или то, что именно ее характеризует, как таковую в ее конкретной
465
индивидуальности» .
После характеристики номотетического направления А.С. Лаппо- Данилевский приступает к его критическому рассмотрению, где разбирает его слабые стороны. Одной из них является то, что представители данного течения склонны к обобщениям, забывая про важность индивидуального в истории: при помощи только лишь общих понятий нельзя постигнуть своеобразие и многообразие действительности. Представители номотетического направления готовы довольствоваться лишь типизацией всемирно-исторического процесса[431] [432], хотя и утверждают его единичность: «Всеобщая история - это единственный в своем роде, единичный процесс; как не существует двух развитий естественнонаучной вселенной и поэтому двух историй Земли, так и не существует двойной истории человечества», - пишет К. Лампрехт[433].
Данную мысль К. Лампрехта приводит А.С. Лаппо-Данилевский не один раз (также и на языке оригинала - «Die Weltgeschichte ist ein einzigartiger, singularer Prozess...»[434]) при дальнейшей критике номотетического направления, а точнее, при констатации несостоятельности номологических обобщений. Вновь российский методолог отмечает, что, несмотря на заявленную уникальность исторического процесса, историки данного течения забывают учитывать единичные факты, отличающие один исторический момент от другого.
Несмотря на то, что мы встречаем ссылки А.С. Лаппо-Данилевского на пять книг К. Лампрехта, а упоминания относятся к области историографии, мы не можем говорить, что российский ученый ознакомил читателей со всеми основными идеями немецкого исследователя: все же культурно-исторический метод так и не был достаточно явно освещен. Автор «Методологии истории» во- первых, зачастую ссылается на одни и те же места в упомянутых трудах К. Лампрехта. Во-вторых, А.С. Лаппо-Данилевский, на наш взгляд, выборочно представлял идеи своего коллеги: все же достаточно часто мы встречаем то, что было важно самому российскому методологу, то, что он посчитал важным в построениях К. Лампрехта - теории обобщения и типологизации, а также применение психологии. Поэтому об историографии в привычном для нас смысле, то есть о систематическом изложении идей какого-либо автора или рассмотрении его общей концепции, мы в данном случае говорить не можем. Скорее, идеи К. Лампрехта в данном случае были представлены для того, чтобы читатель ознакомился не с его концепцией, а с целым течением, представителем которого он являлся.
Таким образом, большинство упоминаний взглядов К. Лампрехта мы встречаем в отделе, посвященном номотетическому направлению в историческом знании. Это связано, в первую очередь, с тем, что немецкий историк являлся одним из ярких представителей данного течения. Так как «Методология истории» была ориентирована на студентов, автор стремился разъяснить читателю основные принципы номотетического направления, охарактеризовать его, а также рассмотреть его и с критической стороны. В данном случае мы столкнулись с историографией, но не в привычном виде - то есть не в виде освещения основных идей разбираемого автора. Также в силу того, что А.С. Лаппо-Данилевский и сам разделял некоторые идеи, но в то же время дистанцировался от, как он сам их называл, «представителей номотетического [а в следующем отделе - идиографического - М.В.] направления», зачастую историография переплеталась с собственными построениями российского методолога. В данном отделе мы встречаем, с одной стороны, хорошо структурированный обзор рассматриваемого течения и некоторых идей его представителей, а с другой - критический анализ их взглядов, а также дополнительные рассуждения по затрагиваемым проблемам (например, более подробное разъяснение понятий).
Возможно, правомерно считать рецепцией уже и то, что сделал А.С. Лаппо- Данилевский: в данном случае мы все же видим подробное рассмотрение такого понятия как номотетическое направление, а также присутствие авторских дополнений с целью наиболее четко объяснить читателю данный материал, хотя зачастую российский методолог сознательно отделяет себя от представителей рассматриваемого направления.
Подводя итог, отметим следующее.
В концепции К. Лампрехта для А.С. Лаппо-Данилевского были важны построения, связанные с психологией. Возможно, на основе применения в том числе и немецким ученым это науки к области истории, российский методолог приходит к выводу, что психологию можно рассматривать, как и историю, с номотетической и идиографической точек зрения. Также на основе рассуждений о методах работы культурных историков, и в частности К. Лампрехта, и применения психологии А.С. Лаппо-Данилевский приходит к ключевой в его построении установке, что историю можно рассматривать как с номотетической, так и с идиографической точек зрения в зависимости от того, что и как мы изучаем.
Но все же в основном взгляды К. Лампрехта остались в области историографии, которая в данном случае имеет не такой привычный для нас вид, так как призвана излагать не концепцию одного историка, а охарактеризовать целое направление. В рассмотренных нами случаях отрицательная критика представленных взглядов российским методологом отсутствует. Мы не можем также говорить о дальнейшем развитии изложенных идей, они, скорее, остаются как факты.