МОНАСТЫРИ НА РУСИ XI - СЕРЕДИНЫ ХІУ ВЕКА

История ранних монастырей присутствует в той или иной степени на страницах большинства трудов, посвященных проблемам истории религии и Церкви. Ее изучение имеет давние традиции.

Монастырская тема заняла свое место в работах историков только с XIX в. Тогда же определились те проблемы, которые исследуются вплоть до настоящего времени, в том числе - изучение отдельных монастырей. Один из первых исследователей истории Киево-Печерского монастыря, архимандрит Евгений Болховитинов останавливался не только на истории возникновения монастыря, считая, что он являлся первым на Руси, но также обратил внимание на то, как была устроена жизнь в его стенах4. Автор наметил несколько основных проблем при изучении каждого монастыря. Существует ряд работ исследователей прошлого столетия, содержащих подробное описание обителей, возникших в XI - середине XIV в.5 Однако они преимущественно носят описательный характер. Другим направлением в изучении истории монастырей стали те работы, которые обобщали сведения о древнерусских монастырях и ставили более широкий круг проблем.

Позже было подготовлено полное описание древних обителей, причем значительное место отводилось истории возникновения первых, наиболее крупных монастырей. Но и эти труды носили описательный характер7.

Другой темой, которую активно разрабатывали дореволюционные исследователи, является монастырское землевладение. Одним из первых ее поставил В.О. Ключевский в своем "Курсе русской истории", однако из-за скудных источниковых данных ученый занимался более подробно историей монастырей только с середины XIV в.8. Анализируя некоторые жития, В.О. Ключевский воспроизводил историю обителей, зачастую пересматривал некоторые установленные факты, предлагал новые датировки.

Со второй половины XIX в. определяется еще одно направление в изучении монастырской проблематики. Это вопрос о регламентации внутримонастырской жизни, т.е. проблема монастырских типиконов (уставов), а также принятия их на Руси. Существует целый ряд исследований по этому вопросу9, который, однако, не решен оконча-тельно, до сих пор является актуальным и волнует современных ис-следователей.

Большое значение для изучения монастырей имел труд Е.Е.Голу- бинского "История Русской Церкви" (М., 1880. Т. I, первая половина; М., 1900. Т. 2, ч. 1; М., 1917. Т. 2, ч. 2). Эта работа содержит специальный раздел, посвященный истории монастырей, где автором затронуты все отмеченные нами проблемы, занимающие в той или иной степени историков10. Е.Е.Голубинский впервые обратил внимание на формы подвижничества, имевшие место на Руси11, подробно останавливался на устройстве монастырей, исходя из данных о Киево-Печер- ском монастыре, выявил архимандритов в монастырях, полагал, что это почетный титул для игуменов особо крупных обителей12.

В древних рукописях встречаются сведения о монастырях, монашеской жизни13.

В современной исторической литературе можно выделить несколько основных направлений. Ряд работ посвящен монастырскому землевладению; они основаны на большом фактическом материале14.

Продолжается изучение монастырских уставов, имевших хождение на Руси. Так, изучению этой проблемы посвящены работы И.Д. Ищенко16. Современные историки открывают новые источники, принесшие существенные изменения в уже устоявшиеся выводы о развитии монастырей и их хозяйства17. Слабая изученность ранней истории монастырей объясняется во многом незначительным количеством сохранившихся источников.

Летописи остаются основными источниками, содержащими сведения по истории монастырской жизни в Древней Руси, но круг затрагиваемых в них проблем ограничен. В них содержатся конкретные сведения об устройстве обителей, строительстве в их пределах, уточняются даты настоятельства. В зависимости от того, где создан летописный свод, содержатся факты о жизни в монастырях в разных регионах Древнерусского государства.

Летописные сведения дополняются свидетельствами других нарративных источников. К их числу относятся агиографические сочинения (жития святых). Количество дошедших до нас ранних житий невелико18. Почти все известные жития связаны с деятелями, занимавшими значительное место в истории Древней Руси - это были не только князья, митрополиты, епископы, но и настоятели монастырей. Несмотря на то, что списки житий, дошедшие до нас, значительно удалены от времени смерти святого, в них можно выявить сведения по истории монастырей в древнерусских городах. В отличие от летописей, в житиях нет хронологических указаний, и лишь сопоставление с другими источниками позволяет уточнить время тех или иных событий.

Особое место занимает Киево-Печерский Патерик19. Рассказывающий о ранней истории Киево-Печерского монастыря и его первых подвижниках, он формировался начиная с первой трети XIII в., ядром его служила переписка епископа Владимирского и Суздальского Симона с печерским иноком Поликарпом20.

Третьей группой источников для изучения монастырей в Древней Руси являются акты. Количество грамот по раннему периоду монастырской истории незначительно, поэтому возникает необходимость использования более поздних актов, так как в них часто содержатся прямые или косвенные ссылки на старину21. Приемом ретроспекции можно воспользоваться для изучения древнейшей истории монастырей, их образа жизни и хозяйствования.

Берестяные грамоты - новый источник для изучения истории Новгорода, однако число грамот, которые можно использовать для изучения истории монастырей и монашества, невелико22.

Археологические и архитектурные памятники, произведения художественного ремесла, живопись - это источники, позволяющие дополнить аргументацию исследователей. В частности, на их основе в последнее время уточняются даты возникновения обителей.

* * *

Монастыри появляются на Руси сразу после принятия христианства как официальной религии. Первые сведения о существовании монастырей относятся к Киеву - первопрестольному городу, где уже в первой половине XI в., в период княжения Ярослава Владимировича "чер- норисця почя множитися и монастыреве почаху бити"23. Несколько известий о наличии монастырей в Киеве содержатся в Житии Феодосия и в Повести "Чего ради прозвася Печерский монастырь", входящей в состав Киево-Печерского патерика. Летопись рассказывает, что возвращаясь из Афона, Антоний, будущий преподобный, долго скитался и искал в Киеве "кде жити, и исходи по монастырем, и не возлюби, Богу не хотящу..."24. Что заставило подвижника, не оставшись ни в одном из существующих монастырей, поселиться в пещере под Берестовом, оставленной ранее пресвитером Иларионом при его возведении на святительский стол? Подобные скитания и поиски позже повторяет и Феодосий.

Вот где и надо искать ответ на поставленный ранее вопрос. Первые обители, возникшие в Киеве, были связаны с верхушкой общества, непосредственно с князьями, и поэтому, будучи в полной зави-

СИМОСТИ от них, не нуждались в иноках, не только не имеющих средств для существования, но и с неизвестным происхождением.

Источники не сообщают о том, какова была численность и социальный состав монастырской братии в этот период, но можно предположить, что в эти обители уходили от мира богатые, состоятельные киевляне.

В дальнейшем потомки Ярослава Владимировича, его сыновья, внуки и правнуки продолжили традицию основания своих, княжеских монастырей28. В Киеве и его окрестностях княжеские династии имели свои обители, которые передавались от поколения к поколению, что укрепляло их связь со столицей Руси. Но случалось и так, что тот или иной князь терял свое положение и был вынужден покинуть стольный город. Тогда менялось и положение фамильного, "отчего", монастыря. Интересен пример Кириллова монастыря, посвященного Св. Троице и созданного до 1171 г. князем Всеволодом Олеговичем29. Он был типично ктиторским, фамильным монастырем.

Однако уже к концу XII в. летописные сведения об этом монастыре прекращаются. Вероятно, это было связано с тем, что потомки Всеволода удаляются из Киева в Черниговскую землю. Будучи княжеским, монастырь зависел от своих покровителей, и после потери влияния в Киеве этой княжеской ветви и их отъезда из города его значение ослабло. Он перестает попадать в поле зрения летописцев, а какой-либо информации о дальнейшей судьбе обители нет.

Иначе формируется Киево-Печерский монастырь. Первое его упоминание относится к 1051 г.30 Обитель возникает не на средства богатых вкладчиков, как другие в этот период, а постепенно приоб-ретает значимость благодаря подвигам своих первых подвижников. Эта обитель основана трудом отшельника Антония, пришедшего в Киев с Афона, о чем уже было упомянуто раньше. В дальнейшем монастырь создавался трудом монахов и подаяниями верующих31. Постепенно увеличивалось число братии, возникла необходимость постройки келий, церкви для совершения богослужений. Иноки выходят из пещер. Необходимо отметить, что преп. Антоний определил рамки взаимоотношения монастыря с княжеской властью еще в их начальной фазе. Антоний получил официальное разрешение на владение землей и горой, где строится будущая обитель, от самого киевского князя Изяслава Ярославича32. Таким образом, иноки не попали в зависимость от княжеской власти, получили возможность самостоятельно строить внутримонастырскую жизнь, что имело положительное значение для дальнейшего развития монастыря.

В период с середины XI до середины XIV в. в Киеве было создано, по последним данным, около 22 монастырей, преимущественно княжеских, среди которых 4 женских33. Сведения об этих монастырях сохранились в источниках. Некоторые из них (как например, монастыри св. Николая Мирликийского и св. Мины)34 известны нам лишь как место пострижения родителей прей. Феодосия Печерско- го. То, что они находились возле Киева, несомненно, но никак нельзя определить приблизительное время их возникновения, а также трудно определить, принадлежат ли они к княжеским, как почти все остальные обители в стольном городе. Исключением в общей группе ктиторских монастырей составлял Киево-Печерский. Его дальнейшее развитие во многом отличается от типично княжеских ктиторских обителей.

С распространением христианства вглубь и вширь возникают монастыри и в остальных регионах Древнерусского государства. Этот процесс прослеживается с начала XII в. Особо выделяется Новгород, о котором сохранились более полные сведения. Первые обители здесь появляются в начале XII в. И здесь существовала традиция создания монастырей на средства князей, но в меньшей степени. Первый монастырь возник около 1119 г. По сообщению Новгородской первой летописи (далее НПЛ), "заложи Кюрьяк игумен и князь Всеволод церковь камену манастырь святаго Георгия Новего- роде"35. Юрьев монастырь в течение всего XII в. оставался княжеским. О нем заботились Мстислав Владимирович и его сын Всеволод. Обитель являлась усыпальницей представителей княжеской семьи. Однако само политическое устройство Новгорода (феодальная республика) не предполагало сильную княжескую власть, чем существенно отличалось от остальных регионов Древнерусского государства. Князья избирались вечем, приглашались извне и практически не имели той полноты власти, как, например, в Киеве. Представителям местной городской верхушки было невыгодно иметь сильного князя, а их влияние в городе постепенно возрастало. В Новгороде практически не было своей княжеской династии - поэтому и монастыри, которые создавались на средства управляющих князей, не имели первенствующего положения в городе. Их было всего три: Юрьев (1119 г.), Пантелеймонов (1134 г.) и Спасо-Преображенский (1198 г.). Время их учреждения - преимущественно XII в. После этого, в связи с княжескими усобицами, когда падает авторитет княжеской власти, обители на средства князей не создаются. Уже с конца XII в. и Юрьев, и Пантелеймонов монастыри оказались включенными в сферу боярской деятельности (в стенах этих обителей стали хоронить представителей боярской знати). Существовавший с 1199 г. еще один княжеский монастырь, созданный супругой Ярослава Владимировича после смерти ее двух сыновей, Изяслава и Ростислава, также попал под влияние новгородского боярства. Это монастырь, посвященный Рождеству Пресвятой Богородицы на Михалице. Его первой игуменьей была вдова новгородского посадника Завида Не- веронича (Неревинича)36.

Таким образом, намечается новое явление, нигде до этого не встречаемое на Руси - в Новгороде создаются монастыри на средства боярства. Это, например Щилов монастырь, который, согласно легочникам, основан на средства монаха37; однако Олоний Шкил являлся богатым вкладчиком, принадлежавшим к новгородской боярской семье. На его средства был основан монастырь, известный впоследствии по его имени. Постепенно и княжеские обители связывались с кругами новгородской знати. Этот процесс наметился еще с конца XII в., что совпадало по времени с возрастанием роли боярства в политической жизни Новгорода. В Новгороде монастыри строят и местные владыки. Архиепископ Иоанн вместе со своим братом Гавриилом основали два монастыря - Бело-Николаевский во имя св. Николая в 1165 г.38 и Благовещенский в 1170 г.39 В начале XIV в. в Новгороде появляется заметная фигура: архиепископ Моисей. Им было основано несколько обителей: в 1313 г. св. Николы в Нерев- ском конце40, в 1335 г. - Воскресенский на Деревянице женский монастырь41, в 1352 г. - монастырь Успения Богородицы на Болотове, так называемый Моисеев42 и др. Все эти обители впоследствии сохранили свою связь с новгородскими иерархами.

В период XI - середины XIV в. в Новгороде известно 27 обителей, среди них 10 женских. (См. Прил.).

Другая картина наблюдается в Северо-Восточной Руси. В XII - начале XIII в. великое княжение из Киева было перенесено сначала в Суздаль, а затем во Владимир. Все устоявшиеся традиции княжеских семей переносятся в новый центр политической жизни. Так же как и в Киеве, князья строят церкви и монастыри. Первые известия об этом относятся к середине XII в. (Суздаль и Владимир - начало правления Юрия Долгорукого) и к XIII в. (Ростов, Ярославль, Нижний Новгород). После того, как Юрий Долгорукий занял княжеский стол, он продолжал строительство храмов в Северо-Восточной Руси. В отличие от Киева, где княжеские монастыри играли роль родовых усыпальниц, потомки Юрия Владимировича предпочитали хоронить членов своей семьи в соборных церквах, ими же основанных. Исключение составляет Ярославль, где около 1216 г. князем Всеволодом Константиновичем основан Спасо-Преображенский монастырь43. В Ярославле была своя княжеская династия, члены княжеской семьи постригались перед смертью и были захоронены в своем монастыре44.

Как и в Новгороде, на Северо-Востоке Руси монастыри основывались и местными иерархами. Так, было основано два монастыря в Суздале и один в Ярославле. Они служили местом, откуда поставлялись епископы на Ростовскую кафедру и куда владыки удалялись, оставляя престол, принимая схиму. В Северо-Восточной Руси известно около 26 монастырей, 4 из них женские45. (См. Прил.). Эти монастыри преимущественно княжеские (ктиторские).

Сведения о монастырях Юго-Западной Руси появляются только с ХЩ в. Это, вероятно, связано с тем, что во время правления Романа Мстиславича (1199-1205) создается сильное Галицко-Волынское княжество, занявшее одно из ведущих мест в политической жизни Древней Руси. Сведений о существовании обителей в этом княжестве немного, но нет оснований сомневаться в их существовании. В середине XIII в. происходит расцвет Юго-Западной Руси. Здесь суще-ствовала сильная княжеская власть. Князья участвовали во всех сферах общественной жизни, активно вмешивались в церковные дела. Существовала тесная связь между монастырями и князьями. Согласно сведениям летописца, имелось более десяти монастырей, не-посредственно связанных с княжескими семьями. Они создавались на их средства, т.е. были ктиторскими. Так, Апостольский монастырь во Владимире-Волынском был построен владимирским князем Владимиром Васильковичем около 1287 г.46 Известие о монастыре находится в духовном завещании князя. Умирая, он отказал своей жене Елене Романовне построенный им на свои средства монастырь св. Апостолов с пожалованным монастырю селом Березо- вичи47. Можно проследить дальнейшую связь семьи Владимира Васильевича с этим монастырем. Немногочисленные упоминания о существовании монастырей в этом регионе Древней Руси не позволяют нам выявить наличие женских обителей.

Итак, уже в этот период развития монастырей в Древней Руси можно увидеть определенную зависимость между политическим устройством исследуемых территорий и монастырским строительством. Там, где существовала сильная княжеская власть, обители создавались преимущественно на княжеские средства и находились в полной их зависимости. А там, где существовала номинальная княжеская власть (как в Новгороде), число монастырей, созданных при участии князей, незначительно, но возникают обители, связанные очень тесно с кругами боярства. Положение монастыря в общественной жизни во многом зависело от того, к какому социальному

слою принадлежит основатель (ктитор).

* * *

Немаловажным в изучении истории монастырей является вопрос об их местонахождении. В настоящее время, благодаря проведению археологических изысканий, создана более точная и полная картина расположения древних храмов и обителей. Характерным для Руси было то, что с середины XI в. монастыри основывались в пределах городов или очень близко к ним, в пригородах. Так, новгородские монастыри Юрьев и Пантелеймонов расположены к югу от города, в трех километрах, в непосредственной близости друг к другу. Там же расположен и другой княжий монастырь - Спасо-Преоб- раженский48. За пределами города расположен и Киево-Печерский монастырь. Почти все обители, будучи в населенных местах, так или иначе были связаны с их жизнью, т.е. не были полностью изолированными от общественной и политической жизни Древнерусского государства.? Какие типы монастырей были известны на Руси в период зарождения монашества? На Востоке, где появилось впервые монашество, известны два основных типа монастырей - отшельнические (пу-стыни, кельи) и общежительные (киновии)49. Какими же были первые, возникшие еще в середине XI в., монастыри в Древней Руси? На этот вопрос трудно ответить, так как отсутствуют непосредственные указания источников. Едва ли существовавшие в самый ранний период монастыри были крупными, с хорошо отлаженной внутренней жизнью. Вероятно, они были отшельническими с небольшим числом монашествующих. Митрополит Макарий (Булгаков) называет эти первые монастыри пустынями50. Интерес представляет упоминание о пещере Илариона около Берестова, в которой поселился преп. Антоний. Так как Антоний принял постриг и известное время жил на Афоне, вполне естественным является то, что он, при-ехав на Русь, искал именно ту форму жизни, с которой был знаком, а именно отшельничество. Эта форма подвижничества имела наибольшее распространение среди монашествующих на Афоне. Ана- хоретство - первичный быт византийского иноческого быта51. Анахореты - монахи, которые подвизались одиноко, вдали от монастырей, в пустынных и уединенных местах. Они составляли наибольший класс монашествующих. При этом по древнейшему афонскому уставу (трагос), состоявшему из 28 правил, отшельничество было дозволено тем монахам, которые сперва подвизались в монастырях при игуменах, признававших их способными к анахоретству52. По Житию Антония, именно игумен монастыря, в котором подвизался преподобный, благословил его к возвращению на Русь, "...и да будет на тебе благословление Святой Горы, ибо от тебя многие станут чернецами"53. Вернувшись, Антоний долго не мог найти то место, где мог бы совершать свои подвиги. "И стал ходить по дебрям и горам, ища места, которое бы ему указал Бог"54. И нашел. Пещера, в которой Антоний поселился, до этого принадлежала другому подвижнику. Именно здесь с "благословением Святой Горы и своего игумена, который его постриг", Антоний стал жить, "пребывая днем и ночью в трудах, бдении и молитвах"55.

Таким образом, уже в середине XI в. на Руси было известно отшельничество как тип подвижничества. Первые монахи жили в ок-рестностях Киева, выкапывая себе в горах пещеры. Сам Киево-Пе- черский монастырь первоначально состоял из множества пещер и пещерной церкви до тех пор, пока число иноков выросло настолько, что в пещерах они уже не могли разместиться. Тогда с благословения Антония монахи построили монастырь на той земле, которую они получили во владение от князя Изяслава56. Сам же Антоний снова удаляется в горы, где выкапывает себе новую пещеру для даль-нейшего подвига57.

33

Что касается вопроса о существовании общежительных мона-стырей на Руси этого периода, то он достаточно спорен и еще не

Монашество...

имеет окончательного решения. Общежитие предполагает регламентацию внутримонастырской жизни, что достигается с помощью монастырских уставов (типиконов). Были ли известны уставы на Руси - вопрос еще не решенный. Исследуя древнерусские монастыри, П. Казанский высказал мысль о том, что в первый период развития русского монашества были известны, кроме распространенного на Востоке строгого Студийского устава, и другие уставы, так как не все монастыри были общежительными, особенно те, в которых число братии было малочисленно58.

Известно свидетельство, единственное в своем роде, о введении Студийского устава в Киево-Печерском монастыре преподобным Феодосием Печерским. Содержится это сведение в "Сказании, что ради прозвася Печерский манастырь" Киево-Печерского патерика и в Житии Феодосия Печерского59. Однако наиболее полное развитие общежитие получает с эпохи преп. Сергия Радонежского и его учеников.

Таким образом, с принятием христианства, вместе с новыми по-рядками из Византии приходит тот тип монастыря, который имел там распространение. Первоначально, как и на Востоке, на Руси по-являются отдельные отшельнические кельи (пещеры), а уже с середины XI в. возникают собственно обители.

* * *

Чтобы показать место монастырей в структуре феодальной церкви, недостаточно только изучение их учреждения. Необходимо рас-смотреть и регламентацию внутримонастырской жизни, взаимоотношения обителей с высшей духовной и светской властью, политические и хозяйственные функции монастырей в древнерусском обществе. С увеличением числа обителей и монашествующих нужно было упорядочить жизнь в их стенах, как уже было отмечено ранее, посредством принятия уставов.

В настоящее время известен полностью сохранившийся славянский список Студийского устава XII в. Он был создан для новгородского Благовещенского монастыря, основанного архиепископом Иоанном в 1170 г. Это выясняется по припискам, сохранившимся на страницах рукописи, подтверждающим ее принадлежность монастырю60. Большинство исследователей принимает именно этот устав Алексеевской редакции за устав Киево-Печерского монастыря. Наличие общего хозяйства, трапез, поварен, существование должности келаря, т.е. монастырского эконома, инока, ведающего мона-стырскими поместьями, является проявлением введенного в монастырь общежития. Сам устав еще во время игуменства преп. Феодосия был получен в Киево-Печерский монастырь с Афона и был введен как норма поведения иноков. Насколько были приняты строгие правила устава - вопрос, на котором мы еще остановимся. А быто вание перевода Устава Студийского монастыря в Новгороде позволяет предполагать, что подобные списки были известны на территории Руси. Дело в том, что Печерский монастырь являлся тем мес-том, откуда выходило большинство церковных иерархов. Они хорошо были знакомы с порядками в своем монастыре, а позже, естественно предположить, они переносили или пытались перенести их в регионы Руси, где занимали святительские кафедры61.

Как прочно были введены положения монастырского устава на Руси? Этот вопрос возникает резонно, так как известно, что преп. феодосий с трудом вводил в своей обители новые общежительные порядки. Сравнение некоторых статей Студийского устава (выбор игуменов, возможность захоронений в стенах обители и др.) с дейст-вительной жизнью Печерского монастыря дает основание считать, что Студийский устав в своем наиболее полном виде практически не был принят на Руси. Уже после смерти самого преподобного Феодосия начинается несоблюдение этого устава.

Остановимся на примере тех уставных положений, которые касались возможности захоронений на территории монастыря. На л. 23 об. - 238 об. русского списка Студийского устава XII в. помещена статья "о томь яко же погребати никого же въ манастыри"62. Устав жестко устанавливает запрет на захоронение в пределах самой обители не только монашествующих, но и тех, кто жаловал монастырю деньги или земельные владения. В тексте есть указание на то, что такой запрет был принят и в Киево-Печерском монастыре после принятия нового устава.

Что же мы наблюдаем в действительности? Жития Антония и Феодосия указывают на то, что оба они еще до своей кончины оговаривали, чтобы их похоронили в пещерах, в которых они подвизались63. Как было установлено, устав в Киево-Печерском монастыре был принят еще до смерти преподобного Антония, т.е между 1072-1073 гг., так как Антоний умер именно в этот период64. Преподобный подвизался как отшельник. Поэтому можно считать вполне естественным его желание быть захороненным в своей пещере. Приняв монашеский устав, по которому запрещалось хоронить усопших в пределах обители, Феодосий не предпринимал попытки перенесения тела Антония в монастырь.

Годом позже, в 1074 г. умирает сам Феодосий. Источники указывают на то, что преподобный "... заповедал братии положитися в пещере, идеже показа труды многыи, рек сице: в нощи похраните тело мое..."65. Это еще одно доказательство, что в период игуменство- вания преп. Феодосия статья о захоронении вне стен монастыря в Печерской обители исполнялась.

2*

Однако не прошло и двух десятков лет, как в 1091 г. на совместном совете игумена и монахов Киево-Печерского монастыря было принято решение о перенесении мощей Феодосия внутрь монастыря: "В лето 6599. Пренесоша игумена Феодосиа ис Печеры в мана-

35? стырь."66 Этот факт показателен. Во-первых, это решение было принято на общем собрании монашествующих. Во-вторых, он свидетельствует о нарушении статьи монастырского устава. Это подтверждает наше предположение о том, что Студийский устав на Руси был принят не полностью, что соответствовало специфике русского монашества и условий жизни иноков в монастырях. Мотивировали свое решение монахи тем, что "... не добро есть лежати отцю нашему Феодосьеви кроме манастыря (и) церкве своея, понеже то есть основал церковь, и черноризци совокупил..."67 Следовательно, не подобает основателю и устроителю церкви и обители быть похороненным за их пределами. На самом деле в данном случае немаловажную роль сыграл политический мотив. Уже в 1108 г. официально, по просьбе игумена Феоктиста (1103-1112) князь Святополк Изяславич приказал Феодосия "митрополиту вписати в синодик и повеле впи- сывати по всем епископьям, и вси же єпископи с радостью вписаша, и поминати и на всех зборех"68. Этими действиями было положено начало канонизации Феодосия Печерского, его общерусского поминания. По мнению А.С. Хорошева, подготовка канонизации преподобного началась именно в 1091 г. перенесением его мощей69. Культ Феодосия был необходим князю Святополку в его борьбе с авторитетом Владимира Мономаха, в котором народ видел ревностного последователя христианства70.

После перенесения в 1091 г. мощей преп. Феодосия практика захоронений в пределах монастырей распространилась по всей Руси. При этом наблюдается большое разнообразие лиц, получивших возможность быть похороненными в монастырях. Уже с начала XII в. и позднее, до середины XIV в. в обителях погребались не только игумены, церковные иерархи и монахи, но и светские лица (представители княжеских фамилий, посадники, бояре).

Так, в XII - середине XIV в. в Киеве были созданы Феодоров- ский Вотчь (Отний) и Кирилловский Троицкий монастыри. Первый из них был основан Мстиславом Мономаховичем и был усыпальницей для его рода, а второй - для потомков Всеволода Оль- говича71. В Новгородском Юрьеве монастыре находим княжеские захоронения не только XII в., но и середины XIII в.72 В том же Новгороде с начала XIII в. усиливается роль новгородского боярства. С этого времени появляются известия, указывающие на за-хоронения в монастырях представителей новгородского боярства. Так, по сведениям Новгородских летописей четко прослеживается связь посаднических фамилий с определенными монастырями: за 20-40 лет в Юрьеве монастыре хоронят потомков семьи Мирошкиничей, в Аркаже - семьи Михалковичей, а в Хутын- ском - семьи Прокши Малышевича73.

Таким образом, уже в начале XII в. порядки, регламентируемые одной из статей устава, видоизменяются и принимают ту форму, которая более подходила для условий Руси.

Был ли известен другой устав на Руси? На этот вопрос можно ответить лишь предположительно; известия в источниках отсутствуют. Но имея в виду то разнообразие типиконов, которое существовало в Византии, можно предположить, что некоторые были известны и на Руси. Ведь подвижники, посещая святые места в качестве паломников, могли знакомиться с другими уставами, принятыми в том или ином монастыре.

На основе Жития Феодосия и Патерика можно проследить, как была устроена жизнь в Печерском монастыре не только во времена основателя, преп. Антония, но и во времена преп. Феодосия. Патерик содержит ценный материал для истории русского монашества.

Для самого раннего периода истории монашества на Руси харак-терно почти полное отсутствие данных о количестве иноков и их социальном составе. Вновь исключение составляет Киево-Печерский патерик. На его страницах можно найти указание, что во времена Антония братия состояла из четырех человек74. Среди них был и сам Феодосий, принявший у Антония постриг после долгих безуспешных скитаний по киевским монастырям. Когда Феодосий стал игуменом, в монастыре было уже 20 монахов, за короткое время их число выросло до 100 человек. Именно тогда преп. Феодосий принялся разыскивать устав для упорядочения внутренней жизни разросшейся обители75.

Социальный состав братии был разнообразен - в монастырь принимаются как выходцы из простого народа (сам преп. Феодосий), так и представители купцов (Исаакий пещерник), боярства (Варлаам, сын боярина Иоанна, при князе Изяславе поставлен игуменом Дмитровского монастыря), а также князей (черниговский князь Святоша - 1106 г.). Среди монахов упоминаются половцы, угры, варяги, греки, был врач армянин и врач сириец по имени Петр и т.д.76 Следовательно, в Печерском монастыре принимали постриг люди разных национальностей. Положение Киево-Печерского монастыря в обществе привлекало огромное число паломников и желающих остаться навечно в его стенах.

Для более полного понимания места монастырей в жизни древнерусского общества необходимо обратиться к изучению их хозяйства и собственности. Но и для этой темы отсутствует достаточное количество источников XI-XIV вв. Исследуя только актовый материал, Я.Н. Щапов пришел к выводу, что на примере Печерского монастыря можно проследить процесс зарождения и развития земельной собственности путем передачи монастырю доходов с государственных земель, княжеского села или других ИСТОЧНИКОВ77.

Каким образом монастыри приобретали в собственность земли и угодья? Во-первых, ктиторы монастырей были обязаны обеспечить свои обители средствами для существования. Кроме вкладов в виде икон, книг, денег, они передавали в собственность монастырей и земли со всеми угодьями. Сохранились грамоты, дающие основание так счисть. Несколько актов относятся к новгородскому Юрьеву монастырю78. Благовещенский монастырь в Новгороде имел свои села, которые его создатели (архиепископ Иоанн и его брат Гавриил) "купили и передали... монастырю"79. Епископ Нифонт дарует Спасо-Мирожско- му монастырю в Пскове землю во владение80, а архиепископ Моисей дал множество имений Михайловскому монастырю на Сковоротке81.

Другой способ приобретения монастырями земель в собственность - вклады. Они делались с целью упоминания имени вкладчика в повседневных монастырских службах, в большинстве случаев - для обеспечения себя и "устроения" своей души на склоне жизни. Очень интересно сообщение Ипатьевской летописи под 1158 г.: "Том же лете преставися блаженая княгини Глебовая Всеславича, дочи Ярополча Изяславича... си бо блажена княгини велику имеяше любовь с князем своим, к святей Богородици и к отцю Феодосию, ревнущи отцю своему Ярополку. Сии бо Ярополк вда всю жизнь свою Небльскую волость и Дерьвьскую и Лучьскую, и около Киева; Глеб же вда в животе своем с княгинею 600 гривен серебра, а 50 гривен золота; а по княжи животе княгини вда 100 гривен серебра, а 50 гривен золота, а по своем животе вда княгини 5 сел и с челядью, и все да и до повоя"82. В данном случае Киево-Печерскому монастырю делаются вклады на протяжении двух поколений одной княжеской семьей, которая правила не в Киеве. Это показывает значение этой обители для всего древнерусского общества. Подобное явление дает основание предполагать, что это не единичный случай, хотя информация источников лаконична. В Патерике содержатся сведения о вкладах в монастырь не только представителей княжеских фамилий, но и боярства.

Иногда монастыри получали не только земельные владения, но и право собирать дани с них. Вкладчики обеспечивают монастыри иммунитетными правами. Это выражено в формуле запрета входа в монастырские земельные владения, как указано в грамоте Изяслава Мстиславича Пантелеймонову монастырю, где запрет касается не только князя, но и новгородского епископа83.

Кроме сел и земель, монастыри получали и другие владения в собственность. В их число входят "лес, и борти, и ловища..."84. Рязанский князь Олег Иванович отдал во владение Ольгову монастырю Арестовское село "с винами и с поличьными, и с бортными землями, и с поземом, и с озеры, и с бобры и с перевесьици"85. Монастырь стал собственником пахотной земли, озер и бобровых находищ, там расположенных. Бобровая охота считалась доходным занятием в Древней Руси. Обычно в монастырскую собственность, кроме земельных наделов с селами, входили покосы и луга. Существует сведение о наличии скота в монастырских селах86. Монахи и население монастырских сел занимались рыбной ловлей, охотой. Борти и бор- 1 тяные земли указывают на изготовление меда: так же как и охота на бобров, это является исконным русским промыслом, приносящим хорошие доходы. Таким образом, сельское хозяйство было одним из направлений деятельности монастыря.

Другой формой деятельности было» создание богоугодных заведений при монастырях для убогих и ниидих, содержащихся на средства самого монастыря. На это монастыр ь использовал десятую часть со всех монастырских доходов. К сожалению, до нас дошло только одно подобное свидетельство, касающе еся Киево-Печерского монастыря в период игуменства Феодосия87. Но зная то влияние и значение, которое имел Печерский монастырь на Руси, можно предполагать, что подобные факты отмечались ж в других регионах.

Монастыри обладали значительными денежными средствами, с помощью которых производили и некоторые финансовые операции. Так, по духовной Климента Новгородца, Юрьев монастырь выступает в роли дающего ссуду деньгами для нужд боярина88. Впос-ледствии он возвращает монастырю эти средства, но в виде пожалования села с землями и угодиями.

Вместе с селами и угодиями монастыри получали в собственность и людей, их населявших. Так, в грамоте Юрьеву монастырю на владение Терпужского погоста Ляховичи есть упоминание: "... передается с землею и с людьми, и с конъми... во веки..."89. Монастырь получает в собственность "людей". Они являются свободным населением, которое не находилось в зависимости от новгородского князя. Если бы они были зависимыми от него и платили данл, то в грамоте, по всей вероятности, это было бы оговорено (как в грамоте на владение с. Буицы с полюдьем). Печерский монастырь тоже владел селами и живущими там людьми еще в третьей четверти XI в. Монастырские села неоднократно упоминаются в Житии преп. Феодосия. Например, в рассказе о том, как ему привели связанными работников, "их же беша яли в едином селе манастырьском хотеща красти"90. Под 1096 г. в летописи упоминается подворье Киево-Печерского монастыря в Суздале91.

Таким образом, хозяйство монастырей получает благоприятные условия и возможности для своего развития и обогащения. Это превращает их в крупных феодальных собственников. Изучение источников показывает, что каждый монастырь стремился увеличить свои владения. Вместе с тем, монастырь обладал своей землей сам по себе, строго отмежевываясь от соседних территорий. Как отметил Я.Н. Щапов, подобно церковной монастырская земельная собственность предстает перед исследователями не единой и раздробленной92. А это приводило к тому, что монастыри, в силу своей специфики

замкнутого организма, развивали свое хозяйство не одинаково.

* * *

Монастыри в XI - середине XIV в. располагались в черте города или в близких пригородах, а это приводило к тому, что они не имели возможности полностью отойти от светской жизни. Древнерусские монастыри были связаны не только с представителями отдельных членов княжеских или знатных семей, но и непосредственно вовлекались в политическую жизнь общества.

Во-первых, в обителях решались конфликты между враждебно настроенными князьями, боровшимися между собой за владение ки-евским столом. В 1169 г. после смерти киевского князя Ростислава Мстиславича за великий княжеский стол началась борьба между родственниками93. Она закончилась вокняжением Мстислава Изя- славича в Киеве. Но спорные вопросы было необходимо решать. Враждующих князей собрал в Вышгороде князь Давыд Ростисла- вич, а местом, куда съехались князья, стал Печерский монастырь: "... и приеха Мьстислав у Печерськии манастырь, и за ним Володимир приеха и повеле ему съсести в икономли кельи, а сам съседе в игуменьи кельи..."94. Приехавшие князья приняли крестное целование, которое, однако, не положило конец распре.

Настоятели крупных монастырей были среди тех, кто пытался решать междукняжеские конфликты. Наибольшую активность проявляли игумены Печерского монастыря. Что касается Новгорода, то наиболее активное участие в жизни общества принимали игумены Юрьева монастыря. Часто они являлись послами, выполняя поручения князя, новгородцев. Так, в 1133 г. игумен Исайя посетил в качестве посла Киев, после чего вернулся в Новгород с митрополитом Михаилом95. Новгородская первая летопись не сообщает причину этой поездки. Известие находится в непосредственной близости к известиям о назревавшем конфликте между Новгородом и Суздалем, а также между Киевом и Черниговом. Новгород являлся как бы центром этих событий. Кроме предпринятых действий против Суздаля, новгородцы призывались к участию и во втором конфликте на стороне каждой из двух группировок96. Возможно, приезд митрополита в Новгород был необходим для остановки этих междуусобиц. Однако вероятно и другое - этим длительным пребыванием в северном русском городе (с декабря по февраль 1133 г.), митрополит Михаил устранился от политических дел97.

Иногда настоятели Юрьева монастыря выступают посредниками в политической борьбе в самом Новгороде. Так, в 1342 г. владыка Василий Калека (1329-1351) посылает архимандрита Иосифа с боярами уладить конфликт, возникший в городе в связи с убийством богатого новгородца - Луки Варфоломеевича98. То, что владыкой был послан настоятель Юрьева монастыря, говорит о значительном авторитете последнего среди горожан, тем более что Иосиф был и архимандритом, что ставило его выше игуменов новгородских монастырей.

Немаловажна такая функция древнерусских обителей, как подготовка будущих церковных иерархов, епископов и архиепископов. Обычно до выдвижения на владычный стол будущие иерархи проходили в стенах монастырей солидную подготовку. Монах обязан был не только исполнять послушания, но постоянно заниматься своим самосовершенствованием, творить молитвы, размышлять о божестве и совершать церковные обряды. Так, Феодосий имел обычай проверять, чем монахи заняты ночью: "И егда бо слышаше кого молитвы творяша, и ставь прославляше о нем Бога"99. Если иноки были заняты ненужным делом, т.е. пустыми разговорами, преподобный позже порицал или наказывал их100. Монах был обязан соблюдать благочиние, смирение, что позволяло ему по истечении времени двигаться по иерархической лестнице должностей, существовавших в стенах монастыря. Наиболее благочинные из иноков выбирались настоятелями. Это, в основном, путь, который проходили в стенах монастырей будущие владыки. Так, митрополит Петр задолго до своего поставлення митрополитом всея Руси был иноком. В 12 лет он ушел из дома в один из Волынских монастырей, где "нес монастырские послушания, носил на поварню воду и дрова, мыл братии власяницы, и ни зимою, ни летом нисколько не оставлял своего пра-вила"101. Через некоторое время "по воле настоятеля он был произведен во диаконы, а потом и в пресвитера"102. После длительного пребывания в стенах этой обители Петр получил благословение настоятеля и создал в пустынном месте на р. Рате свой собственный монастырь во имя Преображения св. Спаса. В нем до поставлення на святительский стол Петр был игуменом103. Сам факт, что игумен монастыря, в котором подвизался Петр, позволяет ему уйти, говорит о том, что он был исключительно смирен и благочинен, а также подготовлен для обучения и наставления новых иноков уже в своем монастыре.

По сохранившимся источникам можно определить те монастыри, из которых выходили епископы для кафедр древнерусских городов. Их около шестнадцати. Находились они в восьми городах, распределяясь соответственно: в Новгороде - 5, в Киеве - 3, во Владимире и Ростове по 2, в Переяславле, Суздале, Ярославле и Твери по одному. Игумены этих монастырей поставлялись владыками, преимущественно в восемь из существующих в этот период шестнадцати епархий104. Источники указывают на то, что выходцы из Киево-Пе- черского монастыря поставлялись на владычные кафедры почти везде князьями. Эти сведения очень ценны, так как в таких случаях правящие князья ставят на владычный стол игуменов из монастырей, являющихся для них "фамильными". Так, Михайловский на Вы- добичи монастырь был родовым для Рюрика Ростиславича, так как он являлся потомком основателя монастыря Всеволода Ярослави- ча105. Поставляя на Белгородский стол Андреяна, Рюрик Ростисла- вич заручался поддержкой владыки в борьбе за владение Киевом. То же самое можно сказать и о поставлении князем Всеволодом Юрьевичем на Владимирский стол игумена своего фамильного монастыря (Спаса на Берестове, созданного его дедом Владимиром Всеволодовичем). Этому противился митрополит Никифор, но без Успеха106.

В Новгороде монастыри сами готовили для города иерархов. При этом Юрьев монастырь в период, когда он стал архимандрити- ей (середина XIII в.) являлся школой для будущих иерархов. Часто епископы в Новгороде выбирались на всеобщем собрании при участии местного князя и иноков. Это связано с политической системой Новгорода, более демократичной, чем в других городах. А.С.Хоро- шев считает, что эта практика установилась с 1157 г.107 На основании выбора горожан и светской власти при участии игуменов и пред-ставителей белого духовенства, святительскую кафедру в Новгороде занимали соответственно: в 1156 г. игумен Аркадий из Аркажа монастыря108, Антоний в 1211 г. и Арсений в 1223 г. и 1228 г. - монахи из Хутынского Спасо-Преображенского монастыря109, а в 1229 г. - игумен Благовещенского монастыря Феоктист110.

Относительно поставлення владык в остальных епархиях необходимо отметить одну особенность. Здесь, как и в Новгороде, святительский стол занимали выходцы из монастырей, расположенных в тех же епархиях. Например, когда в ХІП в. создалась Владимирская епископия, формировалась отдельная Владимиро-Суздальская епархия111. При этом сами владимирские монастыри готовили своих будущих иерархов. Подобная картина наблюдается и в Ростовской, и в Тверской епархиях.

Монастыри иногда служили местом заключения. В этот период в них попадали преимущественно представители княжеских семей исключительно по политическим мотивам. Так, прежде чем в 1147 г. принять мученическую смерть от рук киевлян, князь Игорь Ольго- вич, сын черниговского князя Олега Святославича, был арестован и заключен сначала в Киевском Михайловском монастыре, а позже переведен в Переяславль в стены Иоанновского монастыря112. Киевский Михайловский монастырь был заложен князем Всеволодом Ярославичем во время его княжения в Переяславле113. Монастырь являлся родовым для его потомков, а Изяслав Мстиславич был правнуком Всеволода Ярославича. Следовательно, он посадил своего соперника Ольговича в фамильном монастыре. Позже перевел его также в родовой монастырь св. Иоанна в Переяславле114. Изгнан-ный из Киева Игорь Ольгович был заключен в монастыре свергнувшего его князя.

Показателен случай с заключением новгородского епископа Нифонта в Печерском монастыре. Это произошло в 1149 г., когда Нифонт встал во главе оппозиции против поставлення на митрополичий стол Клима Смолятича князем Изяславом Мстиславичем115. Почему Нифонт был заключен в Печерском монастыре, а не, скажем, в том же Михайловском, для Изяслава родовом монастыре? Возможно, что деятельность Изяслава Мстиславича, направленная на выход русской Церкви из-под эгиды патриарха, была поддержана игуменом и иноками Печерского монастыря. Вот почему ярый противник этого, Нифонт был заключен в стенах обители, где он не мог бы найти поддержки. В данном случае монастырь и князь выступают союзниками в достижении одной цели.

Со второй половины XII в. в древнерусских городах возникла новая организация - архимандрития. Это монастырь, который занимал ведущее место среди остальных. Архимандрития осуществляла связь между черным духовенством и городом, князем, епископатом, а также во многом контролировала взаимоотношения между самими монастырями.

Возникновение архимандритии, как считает Я.Н. Щапов, было возможно после того как монастыри стали самостоятельными фео-дальными хозяйственными организациями. Будучи подчинены митрополиту и епископам в плане церковной дисциплины, они в административном отношении, в участии в городской жизни обладали самостоятельностью, чему во многом способствовала и связь монастырей с их ктиторами - княжескими династиями и боярами (в Новгороде)116. Самые ранние сведения об участии "всех игуменов" го-родских монастырей связаны с княжескими похоронами117, с княжескими съездами118 и т.д. в Киеве. По сведениям источников, игумены участвуют в крупных политических или экономических событиях в городе помимо митрополита или наряду с ним.

Самая первая архимандрития возникла в стольном городе Киеве еще во второй половине XII в. Этот титул получил печерский игумен Поликарп (1164-1182), который был очень тесно связан в этот период с киевскими князьями, особенно с Ростиславом Мсти- славичем119. На самом деле право назначения, а также утверждения архимандрита принадлежало патриарху120. На Руси, вероятно, этим правом обладал митрополит как ставленник Константинопольского патриарха. Но Поликарп в этот момент был не в лучших отношениях с главой Русской Церкви - греком Константином. Причиной были некоторые разногласия по церковным вопро-сам121. Близость к княжескому дому указывает на то, что инициатива получения титула архимандрита Поликарпом исходила именно от князя, а саму архимандритию в Киеве можно рассматривать как институт, противопоставленный митрополиту и связанный с княжеской властью122.

Своеобразен институт архимандритии в Новгороде, хотя, как и в остальных городах Руси, он возник в бывшем княжеском монастыре в конце XII в. во время игуменства Савватия (1194-1226). Благодаря исследованиям B.JI. Янина эта организация изучена достаточно подробно. В Новгороде архимандрит избирался на вече. Срок его пребывания на должности ограничивался, и игумены новгородских монастырей сменяли друг друга на этом посту, при этом сохраняя игуменство в своем монастыре123. Новгородская архимандрития была независима и от новгородского архиепископа. В Северо-Восточной Руси, включая и Москву, архимандрития возникла позже - в XIII - первой половине XIV в. также в княжеских монастырях. Например, в Ярославле - в Спасо-Преображенском монастыре (1311 г.)124, а в Москве - в Даниловом монастыре (начало XIV в.)125.

Возникновение архимандритии вызвано необходимостью в организации черного духовенства в Древней Руси. Особую роль играла при этом, по мнению Я.Н. Щапова, княжеская власть, заинтересованная в собственном контроле над деятельностью монастырей через голову митрополита и епископов126. Вот и причина, по которой архимандритии возникали преимущественно в княжеских круп-ных монастырях.

Монастыри являлись не только крупными феодальными собственниками, тесно связанными с политической жизнью города и государства, но были и центрами идеологической жизни. В стенах монастырей создавались и переписывались рукописи, а потом распространялись среди верующих. При монастырях существовали школы, в которых обучались грамоте и богословию.

Так, согласно сообщению В.Н. Татищева, дочь Всеволода Яро- славича Янка основала при Андреевском монастыре в Киеве школу для богатых девушек: "Собравши же младых девиц неколико, обучала писанию, такоже ремеслам, пению и иным полезным знаниям.. ."127. Источник этой информации неизвестен, однако подобное упоминание позволяет утверждать, что монастырь был местом, откуда шло образование, навыки к труду, вера и нравственность. Упоминаний о существовании школ при монастырях в период до середины XIV в. нет.

Существуют отдельные известия, подтверждающие грамотность русских иноков. Так, в Печерском монастыре был монах Иларион "бе- яше бо книгам хитр писати, и съи по вся дьни и нощи писаше книгы в кельи блаженнаго отца нашего Феодосия..."128. И это сведение относится ко второй половине XI в. Будучи инокиней, Евфросиния, уединившись в соборной церкви св. Софии в Полоцке, "нача подвижнеи- ший подвиг постнический восприимати, нача книги писати своима ру- кама, наемъ емлющи, требующим даяше"129. Это свидетельство показывает, что одно из занятий в стенах обителей - списывание книг. Необходимость диктовалась широким распространением христианства, связывающим все большие территории Древней Руси. При монастырях существовали скриптории, в которых создавались и переписывались церковные произведения, были и библиотеки, где эти книги со-хранялись. До настоящего времени сохранилось небольшое число рукописей XII - середины XIV в., дающих нам основание по определенным критериям относить их к книжным мастерским монастырей уже существовавших130. Так, на примере новгородско-псковского материала Н.Н. Розов определил наличие книгописания в новгородском Ху- тынском монастыре. Имел свою библиотеку и Юрьев монастырь, однако сведения об этом очень скудны131.

В Киеве, кроме Печерского монастыря, книжный центр существовал, вероятно, и в Зарубском монастыре. Летопись сообщает нам

одном из выходцев этого монастыря: "В то же лето постави Изя- слав митрополитом Клима Смолятича вывед из Заруба, бе бо черно- ризечь скимник и бысть книжник и философ, так якоже на Рускои земли не бяшеть..."132. Авраамий Смоленский, подвизавшийся в своем монастыре, был автором некоторых сочинений, таких как "Слово о небесных силах, чего ради создан бысть человек", а также молитвы, изданной С.П. Розановым133. Туров - еще один центр просвещения в Западной Руси. Здесь выдающимся представителем просвещения и книжности являлся Кирилл, епископ Туровский. Он был автором поучений, торжественных слов и молитв, таких как "Притча

душе и теле", "Повесть о белоризце и мнишестве", "Сказание о черноризцем чине", 8 слов на церковные праздники, 30 молитв и 2 канона134. Творчество Кирилла Туровского явилось одним из наивысших достижений литературы XII в. Его сочинения имеют высокий художественный уровень, глубокую символику. В его произведениях четко прослеживается идея единства Руси, которая является одной из основных идей древнерусских летописей и агиографических произведений.

См. об этом: "О поставлений манастыря Печерского" // Киево-Печерский патерик. Киев, 1931. С. 38-39. (Далее Патерик). См. также: ПЛДР: XII в. М., 1980. С. 432-441; Успенский сборник ХІІ-ХІІІ вв. М., 1971. С. 89-90.

См. об этом: ПЛДР. XI - начало XII в. М., 1978. С. 304-391.

Патерик. С. 210-211. В нем названы игумены Печерского монастыря, известные летописцу. В НПЛ перечисляются имена новгородских архимандритов в последовательности их избрания. См.: НПЛ. С. 475.

Евгений (Болховитинов). Описание Киево-Печерской Лавры. Киев, 1826. С. 26; см. также с. 2, 8.

Доброхотов В. Древний Боголюбов - город и монастырь с его окрестно-стями. М.; Тихонравов К.Н. Княгинин Успенский девичь монастырь во Владимире-Волынском // Памятная книжка Владимирской губернии за 1862 год. Лебединцев П.Г. Дмитриевский монастырь, устроенный в Киеве великим князем Изяславом Мстиславичем, его судьба и местность // ЧОИНЛ. Киев, 1879. Кн. 1; Максимович М.А. О создании киевской церкви св. Кирилла // Собр. соч. Киев, 1877. Т. 2; Владимир (.Благоразумов). Ярославский Спасо-Преображенский монастырь, что ныне архиерейский дом. М., 1881; Головацкий Я. Монастыри Юго-Западной Руси вообще и Крехов- ский монастырь. СПб., 1885 и т.д.

Макарий {Булгаков), архим. Очерки по истории церкви в период до-татар-

ский. СПб., 1847.

Ратшин Ал. Полное собрание исторических сведений о всех бывших в Древности и существующих ныне монастырях и примечательных церквах в России. М., 1852; Макарий, архим. Археологическое описание церковных Древностей в Новгороде и его окрестностях. М., 1860; Строев П. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской церкви. СПб., 1877; Зве- Ринский В.В. Материалы для историко-топографических исследований о православных монастырях в Российской империи. СПб., 1882; Иерархия Церкви от начала христианства в России и до настоящего времени. М., ^892-1898. Ч. 1-3 и т.д.

Ключевский В.О. Курс русской истории // Соч. М., 1957. Т. 2. С. 247, 251. См. также: Милютин В.О. О недвижимых имуществах духовенства в России // ЧОИДР. 1859. Кн. 4.

Макарий {Булгаков), архим. История Русской Церкви. М., 1996. Т. 2, кн. 1; Горский А.В., Невоструев К.И. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. М., 1869. Т. 4; Отд. III, ч. 1. С. 239-279; Одинцов Н. Порядок общественного и частного богослужения в Древней России до XVI в.: Церковно-историческое исследование. СПб., 1881. С. 33-35; Сергий {Спасский). Полный месяцеслов Востока. Владимир, 1878. Т. 1. С. 33; Субботин. Об уставах церковного богослужения, прежнем и нынешнем // Братское слово. 1894. Т. II. С. 95-114; Мансветов И. Церковный устав (типикон), его образование и судьба в греческой и русской церкви. М., 1885. С. 163-167; Дмитриевский АЛ. Рец. на книгу И. Мансветова // Христианское чтение. 1888. № 9-10. С. 480-576; Лисицын М. Первоначальный славянорусский типикон. СПб., 1911.

Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. 2-е изд. М., 1904. Т. 1, ч. 2 С. 552-752.

Там же. С. 651-657.

Там же. С. 709.

Востоков А. Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музе- ума. СПб., 1842; Барсуков Н.П. Источники русской агиографии. СПб., 1882; Срезневский И. Древние памятники русского письма и языка. СПб., 1882; Дмитриевский А.А. Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках православного Востока. Киев, 1895. Т. 1, ч. 1.

Никольский Н.М. История русской церкви. М., 1983; Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М.; JL, 1997. Т. 1. С. 329-330; Будовниц И.У. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XIV-XVI вв. М., 1966. С. 27-73; Фроянов И.Я. Киевская Русь: Очерки социально-экономической истории. Л., 1974. С. 80-81, а также см.: ВодарскийЯ.Е. Землевладение в русской православной церкви и ее хозяйственно-экономическая деятельность (Х-ХХ вв.)//Русское православие: Вехи истории. М., 1989. С. 513-515; Подвигина Н.Г. Очерки социально-экономической истории Великого Новгорода. М., 1976. С. 36, 44^7; Пашуто В.Т. История Галицко-Во- лынского княжества. М., 1956. С. 180-181; Янин ВЛ. Очерки комплексного ист(?чниковедения. М., 1977. С. 60-80; Щапов Я.Н. Государство и церковь Древней Руси в X-XIII вв. М., 1989. С. 149-154.

Янин ВЛ. Указ. соч. С. 136-150; Щапов Я.Н., Соколова Е.И. К истории городских институтов Древней Руси (игумены и архимандриты) // Тр. V Междунар. конгресса археологов-славистов. Киев, 1988. С. 173-178; Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 157-163.

Ищенко Д.С. Древнерусская рукопись XII века "Устав Студийский": Авто- реф. дис. ... канд. филол. наук. Одесса, 1968; Он же. Устав "Студийский" по списку XII века // Источники по истории русского языка. М., 1976. С. 109-130; Он же. Церковные и монастырские уставы // Методические рекомендации по описанию славяно-русских рукописей для сводного каталога рукописей, хранящихся в СССР. М., 1976. Вып. 2, ч. 2. С. 305-313.

Корецкий В.И. Новый список грамоты великого князя Изяслава Мстислави- ча новгородскому Пантелеймонову монастырю // Исторический архив. 1955. № 5. С. 204-207; Он же. Вновь открытые новгородские и псковские грамоты XIV-XV вв. // АЕ за 1967 год. М., 1969. С. 275-290; Семенов А.И. Неизвестный новгородский список грамоты князя Изяслава, данной Пантелеймонову монастырю // Новгородский исторический сборник. Новгород, 1959. Вып. 9. С. 215-218; Щапов Я.Н. Смоленский устав князя Ростислава Мстиславича // дБ за 1962 год. М, 1963. С. 37-47; Рыбаков Б Л. Русские датированные надписи XI-XIV вв. М., 1964; Он же. Смоленская надпись XIII в. о "врагах игуменах" // СА. 1964. № 3. С. 69-80; Он же. Грамота Всеволода Мстиславича на погост Ляховичи // Восточная Европа в древности и средневековье. М., 1978; Андреев Н.Ф. О подлинности данной Варлаама Хутынского // Проблемы отечественной истории. М.; Л., 1976. С. 135-153.

Житие Аркадия, архиепископа Новгородского // ВМЧ. Сентябрь. Дни 14-24. СПб., 1868. Стб. 1247-1248, 1251; Житие Варлаама Хутынского. В двух списках. СПб., 1881. (ОЛДП. Вып. 41); Житие Евфросинии Полоцкой // Памятники старинной русской литературы / Изд. Г. Кушелева-Безбородко. СПб., 1862. Т. 4. С. 172-179; Житие Ефрема Новоторжского // Барсуков Н.П. Источники русской агиграфии. СПб., 1882. Стб. 195-197; Житие и жизнь благоверныя великия княжны Еуфросинии Суздальския (Списано иноком Григорием). СПб., 1888. С. 132-148 (Изд. ОЛДП); Житие преподобного Авраамия Смоленского // Православный собеседник. Казань., 1858. № 9. С. 136-148; № 11. С. 369-390; Житие Феодосия // Успенский сборник ХІІ-ХІІІ вв. С. 71-135; Житие Феодосия Печерского // ПЛДР. XI - начало XII в. С. 304-391, 456-459; Повесть о Моисее, архиепископе Новгородском // Памятники старинной русской литературы. СПб., 1862. Вып. 4. С. 10-15 и т.д.

Патерик Киевского Печерского монастыря. СПб., 1911.

См. Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1989. Вып. 2, ч. 2. С. 308-313.

ГВНП; Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XV вв. М.; Л., 1950; Акты феодального землевладения и хозяйства XIV-XVI вв. М., 1951-1964 гг. Вып. 1-3; Памятники русского права. М., 1953. Вып. 1-2; Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV - начала XVI в. М., 1952-1964. Т. 1-3; Древнерусские княжеские уставы. М., 1976.

22Арциховский А.В. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1958-1961 гг.). М., 1963. С. 43-47.

ПСРЛ. М., 1998. Т. 2. Стб. 139.

Там же.

Успенский сборник... С. 79-80.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 151; Т. 2. Стб. 139.

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 327.

Об этом см. подробнее: Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 131-142.

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 544.

Там же. Стб. 147; Т. 1. Стб. 159.

Голубинский Е.Е. История русской Церкви... С. 567-568. См. также: Житие Феодосия Печерского. С. 338-339.

Патерик... С. 439.

См. прил. к тексту, а также: Макарий {Булгаков). История Русской Церкви. М., 1995. Кн. 2. С. 668-674.

Житие Феодосия Печерского. С. 322-323, 328-329.

НПЛ. С. 21, 205.

Там же. С. 44, 238.

Там же. С. 333.

Ц нзл. СПб., 1879. С. 215.

^НПЛ. С. 33, 222.

°Там же. С. 346.

J Там же. С. 94, 335. Там же. С. 362-363, а также НЗЛ. С. 228.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 439.

Так, в 1229 г. здесь похоронен ярославский князь Феодор Ростиславич Черный (ПСРЛ. СПб., 1885. Т. X. С. 172). В 1345 г. здесь же похоронен его внук - Василий Давидович (Там же. С. 216-217) и др.

Макарий {Булгаков). История Русской Церкви. Кн. 2. С. 668-674.

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 904.

"... а Садовое ей Сомино же далъ есмь княгине свое и манастырь свои Апостолы же создахи и своею силою, а село есмь коупилъ Березовиче оу Рькви- ча оу Давыдовича Фодорка, а далъ есмь на немъ 50 гривенъ коунъ, а 5 локоть скорлата да броне дощатые, а тое далъ есмь ко Апостоломъ же..." (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 904).

Раппопорт ПЛ. Русская архитектура Х-ХІІІ вв. Л., 1982. С. 72-75; Янин BJI. Очерки... С. 74-79.

Каждан Л.П. Византийский монастырь ХІ-ХІІ вв. как социальная группа // Византийский Временник. М., 1971. Т. 31. С. 50-55.

Макарий {Булгаков), архим. Очерки по истории церкви в период до-татарский. С. 179-180.

Соколов И.И. Состояние монашества в византийской церкви с половины IX до начала XIII в. Казань, 1894. С. 311.

Там же. С. 229.

Повесть временных лет. СПб., 1996. С. 68, 206.

Там же.

Там же.

ПЛДР: XII век. С. 437-439.

Там же. С. 437.

Казанский П. История православного монашества... С. 89.

ПЛДР: XII век. С. 440-441; Успенский сборник... С. 89.

Ищенко Д.С. Древнерусская рукопись XII века "Устав Студийский"... С. 7-8. Рукопись находится в ОР ГИМ - № 330.

См.: Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 206, 211, Прил.

Горский Л.В., Невоструев К.И. Указ. соч. С. 267.

Житие Антония Печерского, писанное не позже 90-х годов XI в., не сохранилось. Оно использовано для составления Начального свода Киево-Печерско- го патерика. Об этом см.: Шахматов АЛ. Житие Антония и Печерская летопись //ЖМНП. 1898. Март, отд. 2. С. 105-149. Захоронение преп. Антония в пещере указано в его памяти... См.: Жития святых на русском языке по руководству Четьих миней св. Дмитрия Ростовского. М., 1910. Кн. 11. С. 281; Житие Феодосия... // Успенский сборник... С. 129.

Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1987. Вып. 1. С. 135.

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 178-179. См. также: Успенский сборник... С. 129.

НПЛ. С. 202. См. также с. 18, а также: ПСРЛ. Т. 1. Стб. 209.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 209.

Там же. Стб. 283; Т. 2. Стб. 259-260.

Хорошев А.С. Политическая история русской канонизации (XI-XVI вв.). М., 1986. С. 42-43.

Там же. С. 45.

См.: Щапов Я.Н. Государство и церковь... с. 136-137, 139-140.

НПЛ. С. 44, см. также с. 237, 72, 79. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 512.

См. об этом: Янин BJI. Новгородские посадники. М., 1962; Хорошев А.С. Боярское строительство в Новгородском Аркаже монастыре // Вестн. МГУ. Сер. История. 1966. № 2. С. 77-82.

ПЛДР: XII век. С. 437.

Там же. С. 439.

Там же. С. 492-493, 510-511, 542-555, 412-419, 424-429, 522-531, 500-505.

Щапов ЯМ. Государство и церковь... С. 51.

ГВНП. № 79, 80, 81, 86. С. 139-141, 143.

Повесть о Благовещенской церкви // ПЛДР: XIV - середина XV в. М., 1981. С. 466-467, а также см.: Житие святаго отца нашего Иоанна, архиепископа Новгородского // Жития святых на русском языке... М., 1902. Кн. 1. С. 165.

Повесть о Нифонте, епископе Новгородском // Памятники старинной русской литературы. Вып. 4. С. 4.

Повесть о Моисее, епископе Новгородском // Там же. С. 4.

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 492-493.

ГВНП. №82. С. 141.

Там же. № 80. С. 139.

Жалованная грамота Олега Рязанского, древнейший документ Московского архива Министерства юстиции // Сб. МАМЮ. М., 1913. Т. I, ч. 1. С. 3; Грамоти XIV столетия. Киев, 1974. № 15. С. 32.

Патерик... 1903. С. 41.

Житие Феодосия Печерского. С. 362-363.

Рукопись хранится в ГИМ. Собр. Уварова. № 41/1265. Опубл.: ГВНП. № 105. С. 162-163.

ГВНП. № 80. С. 139-140.

Патерик. С. 57.

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 228.

Щапов ЯМ. Государство и церковь... С. 157.

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 532-534.

Там же. Стб. 535. См. также: Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 156.

НПЛ. С. 23, 208.

Там же. С. 207-208.

Лебединцев П.Г. Михаил, митрополит Киевский XII в. (1131-1147) // Киевская старина. 1885. № 12. С. 323-326; Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 195-196.

См. подробнее: НПЛ. С. 355-356.

Патерик. С. 41.

Там же.

Житие Петра, митрополита Киевского и всея Руси // Жития святых на русском языке... М., 1903. Кн. 4. С. 587.

Там же.

Там же. С. 587. Это произошло до 1304 г.

О числе епископских кафедр см. подробнее: Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 33-56.

Рапов ОМ. Княжеские владения на Руси в Х-первой половине XIII в. М., 1977. С. 161-163; Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 138-140.

См. об этом: Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 140-142; О происхождении Всеволода Юрьевича см.: Рапов ОМ. Указ. соч. С. 151-155.

107Хорошев А.С. Участие новгородской церкви в политической жизни (1200-1230) //Новое в археологии. М., 1972. С. 242.

108 НПЛ. С. 29-31,216-218.

09 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 491; НПЛ. С. 52, 250. О поставлении монаха Арсения см.: НПЛ. С. 61, 67-68, 263, 272.

j|° НПЛ. С. 90, 330.

Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 51-52.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 313; Т. 2. Стб. 327-328.

13 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 174; Т. 2. Стб. 164.

См. подробнее: Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 139-140.

НПЛ. С. 28, 214.

Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 162-163.

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 208 (1093 г.); 548 (1172 г.). Там же. Стб. 220 (1096 г.).

Приселков М.Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X-XIII вв. СПб., 1913. С. 401.

Голубинский Е.Е. Указ. соч. Т. 2. С. 708.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 355.

Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 159-160.

Янин ВЛ. Очерки... С. 136-149.

ПСРЛ. М.; Л., 1949. Т. 25. С. 159.

Щапов Я.Н. Государство и церковь... С. 161-163.

Там же. С. 163.

Татищев В.Н. История Российская. М.; Л., 1963. Т. 2. С. 95. См. также: Слю- сарев Д. Церкви и монастыри, построенные в Киеве князьями. Киев, 1892. С. 61-61; Толочко П.П. Древний Киев. Киев, 1983. С. 283.

Патерик. С. 49.

ПСРЛ. СПб., 1908. Т. 21, первая половина. С. 209.

Покровский А.А. Древнее псковско-новгородское наследие: Обозрение пер-гаменных рукописей Типографской и Патриаршей библиотек в связи с вопросом о времени образования этих хранилищ. М., 1916; Сводный каталог рукописных книг XI—XIII вв. М., 1984; О новгородско-псковских рукописных книгах см.: Розов Н.Н. Искусство книги Древней Руси и библиография // Древнерусское искусство. М., 1972. С. 24-51; Вздорное Г.И. Искусство книги Древней Руси: XIII - начало XV в. М., 1980; Словарь книжников и книжности Древней Руси: Вып. I.

Розов Н.Н. Указ. соч. С. 38. См. также: Каргер М.К. Раскопки и реставрационные работы в Георгиевском соборе Юрьева монастыря в Новгороде // СА. 1946. Т. 8. С. 176.

ПСРЛ. Т. 2. Стб. 340, под 1147 г. См. также: Громов М.Н., Козлов Н.С. Русская философская мысль X-XVII вв. М., 1990. С. 72.

О первом из перечисленных сочинений предположение было высказано С.П. Шевыревым: Шевырев С.П. Истории русской словестности. СПб., 1887. Ч. 3. С. 213-216. О молитвах см.: Жития преподобного Авраамия Смоленского и службы ему/Подгот. С.П. Розанов. СПб., 1912. С. 163.

Об этом см.: Словарь книжников и книжности: Вып. 1. С. 211-221.