Введение

Базовая функция языковой просодии — символизация непредметных семантических категорий. Эти категории задают «гештальтную» структуру отражаемой в тексте действительности в ее разных ипостасях: физической, темпоральной, социальной и ментальной.

Приложимость единых категорий к разным подпространствам ментального мира — не новость для лингвиста. Однако разнообразие семантических коррелятов одних и тех же просодем начало осознаваться относительно недавно. Различные формы существования категории пространственной размерности, символизируемой произносительной долготой/краткостью, рассмотрены в главе 4 второй части настоящей книги. Разные воплощения фазовой оппозиции (начало / продолжение / конец), символизируемой направлением тонального акцента, рассмотрены в главе 3 той же части.

Мысль о символической природе фразовой просодии (интонации) уже высказывалась фонетистами (см. особенно [Bolinger 1986]). Известно символическое использование тона как средства словесной просодии [Вестерман 1963]. Символические функции некоторых фонационных и артикуляционных «тембров» были показаны в работе [Кодзасов, Кривнова 1977] (см. раздел Приложения). Однако до последнего времени не замечалось, насколько богатой является система символических просодических маркировок, и не ставился вопрос о лингвистическом статусе соответствующих фонетических средств. В значительной степени это связано с тем, что внимание исследователей было сосредоточено на тех просодических признаках, которые используются как универсальные музыкальные средства: тоне, количестве и громкости.

В прошлом мы не раз сообщали об открытии разнообразных средств словесной просодии в русском языке [Кодзасов 1989; 1995; 1996]. Однако до сих пор никакой реакции на это со стороны коллег, если не считать критической статьи Венцова [2003] (см.

Следует признать, что автор настоящей работы сам долго не замечал преимущественно символической природы обнаруженных просодий, считая их в основе таким же произвольным средством оформления слов, как сегменты. В этом случае семиотическая функция этих признаков в русском языке непонятна — ведь в различении смыслов они не участвуют. Хотя мы отмечали зависимость просодических огласовок слов от их глубинно-синтаксических функций, а также изменение значений признаков при словообразовании, однако эти явления казались маргинальными.

Трудности обнаружения семантической общности одинаковых значений просодических признаков в разных употреблениях были обусловлены большой степенью абстрактности большинства символизируемых категорий, которую мы увидим ниже при анализе конкретных признаков. Другая причина — наличие синхронно немотивированных употреблений, возникновение которых в ходе исторического развития языка и культуры неизбежно.

Еще большие трудности связаны с отождествлением самих просодических характеристик. Дело в том, что интроспективные возможности человека в области просодии крайне ограниченны [Кодзасов 1987]. Лишь некоторые просодические характеристики (ударение, фразовые акценты и тоны, долготы, тон в слогоморфемных языках, просодические назализация и фарингализация) осознаются достаточно легко. В гораздо большем числе случаев просодические характеристики плохо поддаются интроспективному анализу. Однако обратим внимание на то, что просодия здесь не составляет исключения: большинство гештальтных характеристик (визуальных, музыкальных, концептуальных) осознаются плохо. Лингвисты прекрасно знают, сколь трудно описать значения абстрактных («непредметных») слов.

Имеются, правда, случаи, когда некоторые просодические характеристики «выходят на поверхность». В частности, таковы формы интенсификации оценочных характеристик. например, интенсификация большого размера и мощи символизируется расширением ротовой полости (Он такой то-олстый!), а интенсификация малости и слабости — ее сужением (Он такой то-ощий!) [Кодзасов 2005]. Многообразие «тембров», используемых для огласовок таких форм, обнаруживает обширность просодических средств символизации.

Однако одновременно возникает проблема семиотического статуса обсуждаемых характеристик. При некоторых употреблениях они близки к паралингвистическим знакам типа мимических и прочих жестов (см. о них [Крейдлин 2002]). Однако, как будет показано ниже, многие просодемы развили более абстрактные подзначения, жестовая природа которых не столь очевидна.

Серьезной проблемой является степень активности использования просодической символики разными носителями языка. Здесь имеются большие индивидуальные различия. Для одних («артистов») естественно активно символизировать любой подходящий смысл соответствующим звуковым жестом. Для других («неартистов») характерна гораздо менее активная звуковая жестикуляция.

Следующий вопрос — как взаимодействуют обсуждаемые звуковые средства с «нормальной» системой языка. Можно допустить, что для «артистов» они становятся интегральным компонентом грамматики, т. е. встраиваются в оболочки лексем и в систему грамматических и дискурсивных средств. В то же время у «неартистов» они могут остаться лишь окказиональным экспрессивным средством или вообще отсутствовать в активной грамматике. (Ср. активное и пассивное владение обсцен- ной лексикой разными носителями языка.)

Возможен и еще один вариант: носитель языка меняет свои роли в разных ситуациях — он то играет в артиста и активизирует свое знание просодической символики в реальном произношении, то переходит на роль бесстрастного диктора с подавлением «актерского» компонента речи.

несомненна зависимость степени усвоения и активности использования символической просодии от врожденных просодических возможностей индивида.

Развитие компьютерных технологий существенно меняет ситуацию с исследованием «скрытых» просодий. В частности, различия в способе «примыкания» согласных к гласным (англ. junctures), изучение которых было одной из главных задач лондонской фонологической школы (см. [Кубрякова 1964]), отчетливо видны на акустических графиках, полученных на русском материале (см. [Кодзасов, Щигель 2007]). Компьютерные базы данных, основанные на материале живой речи, позволяют увидеть разнообразие реализаций одних и тех же сегментов в сходных позициях, которое невозможно истолковать без признания влияния ранее не замеченных факторов.

Как будет показано ниже, многие из символизируемых просодией смыслов совсем не экспрессивны по природе. Они маркируют самые общие концептуальные (гештальтные) категории, на которых основана наша интерпретация мира. В этом случае они имеют крайне абстрактный характер, и иконичность таких знаков невелика. Скорее всего, лексическая и грамматическая просодия этого рода свойственна большинству носителей русского языка. Разумеется, любой говорящий в той или иной степени использует как неэкспрессивные, так и экспрессивные средства фразовой интонации.

наконец, очень важен фактор жанра (регистра) речи. нарративные, информационные и деловые тексты, с которыми постоянно имеет дело городской житель, по своей природе не предполагают актуализации большинства символических маркеров. Мы имеем здесь дело с чем-то вроде устранения актуальных элементов просодического оформления во вставленных предикациях (см. [Paducheva 1990]).

Однако одновременно в средствах массовой информации все большую роль играют жанры, в которых роль просодии чрезвычайно велика (реклама, ток-шоу и проч.). Потребитель этой продукции все в большей степени поддерживает свои свойства Homo Prosodicus.

Попробуем воспользоваться визуальной метафорой для объяснения того, как могут разными способами огласовываться тексты в разных жанрах и стилях. (Мы следуем здесь за М. В. Пановым, который использовал цветовые ярлыки для обозначения разных произносительных норм (см. [Панов 1990]).) Отстраненная наррация (она как бы выводит на экран некоторую цепь событий, не предполагая никакого воздействия на структуру знаний и намерений читателя) использует лишь некоторые «серые» (ослабленные по просодической выраженности) пометы, задающие сугубо поверхностный гештальт предложения: ранжированные по силе словесные ударения, паузацию, автоматические восходящие и нисходящие тоны небольшой амплитуды, стандартные количественные схемы.

Текст, рассчитанный на взаимодействие с читателем (публицистика, «активный» учебник) предполагает гораздо более активную просодию, в которой ведущую роль играют разнообразные смысловые акценты, а тон используется для маркировки фаз вынуждаемых ментальных процессов. В таком тексте используется «черно-белая» (нейтральная) просодическая окраска текста с различием степеней и типов подчеркивания.

Живой разговорный текст нормально использует «многоцветную» палитру просодических маркировок для единиц любой размерности — от морфем до предложений. При этом некоторые носители используют интенсивные варианты для всех «окрасок». Естественно, такова палитра профессионального артиста. С другой стороны, несомненно, существуют носители, у которых расширение инвентаря просодических огласовок в живом диалоге не превышает «чернобелого» уровня.

нижеследующее описание скрытой русской просодии ориентировано на «многоцветную» речь, которая свойственна его автору. необходимо предупредить, что автор вырос в чисто русской московской среде.

наше описание носит предварительный характер, особенно в части, касающейся артикуляционных интерпретаций кинестезических и слуховых впечатлений автора. Средства инструментального анализа артикуляций (кинорентген, артикулограф и проч.) пока для лингвиста малодоступны.

Прежде чем перейти к описанию инвентаря русских просодических признаков, выделенных автором к настоящему моменту, укажем на формальные принципы, на которых основана просодическая грамматика языка.

1) Почти все просодические признаки троичны: они имеют нейтральное и два маркированных значения. например, гортань, кроме нейтрального положения, может занимать более низкую и более высокую позицию, что существенно меняет спектральные характеристики гласных. Соответственно, троичны и значения выражаемых смыслов: опущение гортани связано с категорией контраста, а ее подъем — с категорией антиконтраста (совпадение с ожидаемым заполнением семантической позиции вопреки возможному рассогласованию).

2) Потенциально все признаки могут иметь разные грамматические сферы действия (от морфемы до предложения), а также разные планы использования (лексический, грамматический и дискурсивный).

Эти принципы отражены формой нижеследующего изложения инвентаря просодий: для маркированных значений признаков мы старались отразить три области использования просодий: лексическую, грамматическую (словоизменительные и словообразовательные формы) и дискурсивную.

Разумеется, типичные области применения для разных признаков различны, однако мы исходим из возможности потенциального перетекания в «чужую» область. Так, тон нормально является дискурсивным средством, но может лексика- лизоваться в клишированных репликах, которые составляют немалую часть реального дискурса, и даже в некоторых словах. С другой стороны, значения признака ширины глотки обычно выражают лексический контраст «свой/чужой», однако могут маркировать характер дискурса, отличая редуцированную фонетику неформального («свойского») общения от подчеркнуто полной фонетики официальной речи.

Предупредим о высокой степени абстрактности большинства категорий, которые маркируются скрытыми просодиями. В заключении мы обсудим их семиотическую природу и возможный генезис.

Поясним технику фиксации признаковых значений: положительное значение маркируется знаком плюс, отрицательное знаком минус, а нейтральное знаком равенства.

необходимо сделать еще два предупреждения. Во-первых, при анализе всех признаков мы рассматриваем только маркированные их значения, однако приводим примеры слов с нейтральным значением (таких слов в словаре, разумеется, большинство). Во-вторых, возможны сочетания маркированных значений разных признаков в пределах слова или фразы. В рамках данного текста мы не пытались рассмотреть все потенциальные признаковые комбинации.