Глава 2 Интонация контраста и противоречия

Для выделения и описания некоторых семантических категорий ключевыми являются интонационные данные. В частности, интонация ясно показывает, что в тексте могут выражаться два вида семантических противопоставлений — контраст и противоречие.

Контраст. Выделяются два основных вида контрастирования, условно называем их «онтологический контраст» и «эпистемический контраст». Онтологический — это тот, который существует в реальном мире, эпистемический — который связан с познавательными установками субъекта.

1. Классический случай онтологического контраста — это противопоставление имен и предикатов, обладающих антонимичными оценками, такими как ‘длинный’ и ‘короткий’, ‘много’ и ‘мало’ и т. п. Такое противопоставление может возникать в двух ситуациях: 1) замена объектов и предикатов с антонимичными оценками; 2) сопоставление объектов и предикатов с антонимичными оценками. Примеры контрастивной замены:

(1) А. — Вам какой стержень — *длинный? Б. — Нет, **короткий[18] [19].

(2) А. — Зачем вы мне дали *длинный *стержень? Б. — А вам что — **короткий?

(3) — Не надо *дорогого. Что-нибудь **дешевое дайте.

Примеры контрастивного сопоставления:

(4) — У сестер разные вкусы: Валя носит *длинные юбки, а Вика — **короткие.

(5) — Покупал-то он *дешево, а вот **продавал — **дорого.

(6) — Я белых *мало нашел. А как *ты — **много?

Услышать различие контрастивных и неконтрастивных акцентов не составляет труда. Ср. огласовки слова короткий в примерах (1)—(2) и (7)—(8):

(7) А.

(8) — Вам какой стержень — *короткий ?

Фонетические корреляты контрастивности недостаточно исследованы. Как кажется, ее основным компонентом является сложный артикуляционный жест, состоящий в смещении базы языка назад с одновременным опусканием гортани. Этот жест влияет более всего на вокалический тембр. Кроме того, он сопровождается некоторым удлинением гласного и увеличением интервала тонального изменения. Подчеркнем, что любой акцент может иметь контрастивный вариант: и восходящий, и нисходящий, и восходяще-нисходящий. То есть речь идет не о каком-то одном контрастивном акценте, а о контрастивных вариантах всех тональных акцентов.

В примерах (1)—(6) мы имеем эксплицитное контрастирование: контрастные оценки лексикализованы. Приведем теперь примеры имплицитного контраста — когда антонимичные оценки восстанавливаются из прагматики:

(9) А. — Сколько он зарабатывает? Рублей пятьсот? Б. — Да нет, откуда? **Две- сти (имплицитное противопоставление ‘много’/‘мало’).

(10) — *Иванов поехал в *Ленинград, а **Петров — в **Париж (имплицитное различие ‘заурядное’/‘особенное’).

(11) — Ему сорок *шесть лет, а ей — двадцать **пять (имплицитное различие ‘старый’/‘молодая’).

Заметим, что сами по себе ситуации замены и сопоставления не требуют контрастивной реализации акцентов:

(12) — Он приезжает не в *семь, а в семь *тридцать.

(13) — На *Вале было *черное пальто, а на *Вике *зеленое.

(14) — Ему сорок *шесть лет, а *дочке двадцать *пять.

До сих пор мы рассматривали лишь прототипический случай онтологической контрастивности — с антонимичными оценками. Эмфатические акценты наблюдаются и при других условиях, для которых нам пока не удалось сформулировать семантического инварианта. Приведем три случая контрастивной замены:

а) замена способа понятийной категоризации:

(15) — Я не *обещаю. Я **обязуюсь это сделать.

(16) А. — Он *пришел? Б. — Даже **прибежал.

(17) — Он не *поет, а **кричит.

б) замена ошибочной формы номинации:

(18) — Не *сабака, а **собака.

(19) — Не *Петровский, а **Петрушевский.

Ср. неконтрастивную замену заполнителя позиции:

(20) — Это сделал не *Иванов, а *Петрушевский.

в) замена семантической роли терма:

(21) — Сначала *Валя ударил *Митю, а потом **Митя ударил **Петю (роль пациен- са меняется на роль агенса).

В последнем примере контрастивность темы обусловливает контрастную реализацию ремы. Приведем еще один пример согласования акцентов по контрастивной огласовке:

(22) — А **американские джинсы — **бывают у вас?

Ср.:

(23) — У вас *джинсы — *бывают?

Имеются и другие проявления закона согласования темы и ремы по типу акцента. Так, неопределенные именные группы, в отличие от определенных, имеют пониженную амплитуду тонального изменения (мы отмечаем это знаком «плюс» перед словом, несущем акцент). Ср.:

(24) — Тебе звонил твой *аспирант.

(25) — Тебе звонил какой-то +аспирант.

Это различие отражается в акценте ремы, согласуемом с акцентом рематической именной группы:

(26) — Ты своего *аспиранта — не *можешь послать?

(27) — Ты какого-нибудь +аспиранта — +не можешь послать?

Итак, контрастивное согласование темы и ремы — частный случай согласования акцентов по степени выраженности.

Нашей целью не является анализ всех случаев онтологической контрастивно- сти — для этого необходимо специальное исследование. Заметим лишь, что замена самой по себе оценки на антонимичную не дает обязательной эмфатической интонации:

(28) — Нет, это не *дешево. Это *дорого.

(29) — Ты ошибся. Это не *короткий, это *длинный.

Здесь в игру вступает еще один фактор — коммуникативный регистр высказывания. Если говорящий производит актуальную операцию противопоставительной замены, он использует контрастивную стратегию. Если же он отстраненно сообщает о факте, контрастивность отсутствует.

2. Перейдем теперь к анализу случаев эпистемического контраста. Здесь имеет место замена ложной презумпции о возможных заполнениях некоторой семантической позиции на истинную. Примеры:

(30) — Иногда и **ведьма может сделать хорошее дело.

(31) А. — Чем же ты забьешь гвоздь? Б. — ** Зонтиком.

(32) — Именно **Иванов должен это сделать.

(33) — Это **Рональд приготовил сандвичи. (пример заимствован из [Чейф 1982])

Эти примеры демонстрируют два типа пресуппозитивных изменений: 1) расширение множества возможных заполнителей семантической позиции: так, в примере (30) в число существ, способных на добрые дела, включается ведьма, а пример (31) включает в число инструментов для забивания гвоздя зонтик; 2) сужение (обычно до одного элемента) множества возможных заполнителей; так, пример (32) оставляет лишь Иванова из числа потенциальных исполнителей некоего дела, а (33) отвергает возможность предположения, что сандвичи мог приготовить кто- либо, кроме Рональда.

К эпистемической контрастивности примыкают особые случаи использования эмфатических акцентов, когда никакого противопоставления в сущности нет. Эти случаи связаны с ситуацией «презумптивной пустоты» — когда один из участников дискурса неспособен проинтерпретировать наблюдаемый факт и диалог состоит в выяснении причины или в концептуализации непонятного события или объекта.

Примеры утвердительных высказываний такого типа:

(34) А. — Что он здесь делает? Б. — **Работает.

(35) А. — Как тебе удалось это сделать? Б. — **Ваня помог.

(36) А. — Что это малыш из стульев делает? Б. — Это он **машину строит.

(37) — Видишь эту змею? Это **ядовитая змея.

Соответствующие общие вопросы уже квалифицировались ранее как вопросы «с неингерентной темой» [Баранов, Кобозева 1983]:

(38) — Он что — **работает здесь?

(39) — Я *Валю на улице видел. Она что — ** выздоровела?

(40) — Ты что — **купил этот велосипед?

Ср. обычный общий вопрос:

(41) — Как ты — *купил тот велосипед?

Семантическая смежность употреблений просодической эмфазы в (30)—(33) и в (34)-(40) очевидна: в обоих случаях предполагается изменение презумптивной базы одного из участников дискурса. В то же время вряд ли разумны поиски единой гиперсемы для онтологической и эпистемической контрастивности.

(42) — ++.Запомни, она возвращается в ++субботу.

(43) — Они уже ++выполнили свое задание.

Заметим, что такое прагматическое многозначительное акцентирование (семантически оно не мотивировано) — характерологическая черта некоторых субъектов.

Противоречие. Как и в случае контраста, мы разделяем онтологическое и эпи- стемическое противоречие, хотя различие между ними не всегда очевидно.

1. Онтологическое противоречие — это несоответствие некоторой ситуации типичным или ожидаемым связям событий или состояний в реальном мире. Приведем примеры таких рассогласований внутри одной пропозиции:

(44) — Уже девять *вечера, а *светло-о (Ф).

(45) — Он *толстый, но *подвижный (Ф).

Противоречие обычно выражается смещением тонального акцента в область сверхвысокого регистра — фальцета (буква Ф в скобках после акцентированного слова). В общем случае фальцет — типичное средство выражения удивления.

Как средство риторического подчеркивания в предложениях с семантикой противоречия нередко используется редупликация акцента. Повторный акцент ставится либо на конечном заударном гласном (если таковой имеется), либо на дополнительной море конечного заударного: подвижный, светло-о (акцентированные гласные здесь выделены жирным шрифтом). Заметим, что повтор акцента — распространенное явление в живой речи. Он выражает настойчивость говорящего в осуществлении иллокутивной цели речевого акта:

(46) — Закро-ой!

(47) — Рубашка-то — высохла.

Редупликация акцента в таких высказываниях с семантикой противоречия не связана.

Иногда вместо фальцета используется обратный маркированный регистр тона — сверхнизкий. Он сопровождается специфической техникой работы голосовых связок — «вибрацией» (В):

(48) — Уж девять вечера, а светло-о (В).

В общем случае вибрация — типичная техника выражения эмоции недоумения.

Вступать в противоречие могут не только пары членов внутри одной пропозиции, но и пары членов из разных пропозиций:

(49) — Ты опять забыл ему позвонить. А ведь я напоминал (Ф) тебе.

Эти пропозиции могут иметь разнообразные иллокутивные характеристики, а это означает, что фальцетной модификации могут подвергаться разные тональные акценты:

(50) — Ты что-то ему не звонишь. А ведь он приехал (Ф), не так ли?

(51) — Погода была жуткая. Но он-таки приехал (Ф).

Здесь в примере (50) фальцетируется восходящий тон, а в примере (51) — нисходящий.

Отношение ‘находиться в противоречии’ симметрично, и при вербализации оба противоречащих члена могут в принципе выступать как тезис и антитезис. Ср. примеры (44) и (51) со следующими их перифразами:

(52) — Смотри, как светло. А ведь уже девять (Ф).

(53) — Он-таки приехал. А ведь погода была жуткая (Ф).

Отметим, что в антитезисе нередко используются одновременно обе просодические маркировки противоречивости, причем в порядке «вибрация — фальцет»:

(54) — Его заявление было для нас полной неожиданностью. А ведь можно (В) было предупредить (Ф) об этом.

Интересны обороты, в которых уже при тезисе имеется показатель наличия антитезиса в последующей части текста:

(55) — Казалось (В) бы, нужно спешить. А он сидит и курит (Ф).

(56) — Вроде (Ф) бы он хочет помочь. А на самом (В) деле ничего не делает (Ф).

2. В приведенных выше примерах нарушение типичного или ожидаемого порядка вещей не поднимает вопроса об истинности представлений об этом порядке: оно связано либо с поведенческой ошибкой, либо с объяснимым отклонением от стандарта. Иначе обстоит дело в случае эпистемического противоречия — когда говорящий скорее указывает на ложность принятых презумпций о связях событий или фактов, например:

(57) — Он-таки хорошо поменялся. И без всякой доплаты (Ф).

(58) — Она согласилась вернуть деньги. И не пришлось уговаривать (Ф).

К этому типу примыкает широкий класс случаев использования фальцета и вибрации для указания дефекта в интеллектуальной деятельности партнера. Это может быть логическая ошибка, просмотр, противоречие в утверждениях и т. п.:

(59) — Но при этом условии (В) вы не получите нужной температуры (Ф).

(60) — Но ведь вы утверждали обратное (Ф).

(61) — Не только Иванов (В), но и Петров (Ф).

(62) — Однако существуют и другие (Ф) проблемы.

Отсюда один шаг до использования фальцета в чисто риторических целях — как средства полемики, способа возразить партнеру по общению. При этом атаке может подвергаться как то, что им сказано, так и его возможное несогласие или непонимание:

(63) — Возможно, это понравится не всем (Ф). Однако...

(64) — Это, правда, пока только планы (Ф). Но...

(65) — Кому-то (В) это может показаться ошибкой (Ф). Однако...

(66) — Ты говоришь — он бескорыстен. Но ведь купил он дешево (В), а продал дорого (Ф).

(67) — Он не хочет (В) этого делать. Да, впрочем, и не может (Ф).

Здесь тезис произносится в регистре вибрации, а антитезис — в фальцетном регистре.

Семантико-прагматические условия полемических реплик и использования в них фальцета и вибрации нуждаются, конечно, в дальнейшем исследовании. Пока укажем лишь, что не всякое возражение имеет просодическую огласовку, типичную для противоречия, например:

(68) — Я с вами не согласен.

Очевидно, обязательным условием является намерение полемически указать на ошибку в мыслительной деятельности партнера, а не просто констатировать рассогласование интерпретаций ситуации. Заметим, что существует тип «фальцет- ника», т. е. субъекта, который часто заканчивает речевой акт фальцетным акцентом без видимой семантической причины. «Фальцетник» бессознательно принимает роль интеллектуального агрессора, он как бы постоянно подвергает сомнению способность собеседника дать адекватную реакцию на его слова.

3. В заключение сделаем одну необходимую оговорку: обязательным условием контрастивного акцента и акцента противоречия является актуальность операции установления этих противопоставлений. Если о противопоставлении сообщается констативно, то соответствующие просодические показатели отсутствуют:

(69) — В одном городе жили два брата. У старшего брата был большой и богатый дом, а у младшего — маленький и бедный...

(70) — Она говорит, что он хотя и толстый, но очень подвижный.

В нарративном фрагменте (69) отсутствуют эмфатические акценты, типичные для контрастивности, хотя налицо сопоставление именных групп с антонимичными оценками. В (70) отсутствует фальцетирование акцента во фрагменте, содержащем противоречие, поскольку он выступает в косвенном сообщении. Ситуация здесь аналогична утрате маркированных просодических показателей иллокуции и модальности при дескриптивном (не актуальном) использовании этих категорий (ср. [Падучева 1990]).