Введение

Успех государственных преобразований, как прошлого, так и на­стоящего в большинстве своём зависит как от состояния правовой куль­туры общества, так и его гражданской инициативы. Особое значение име­ет то, что данное инновационное исследование позволит выявить общие закономерности функционирования гражданской и социальной активно­сти на уровне ментальных, внутриобщественных связей, что в свою оче­редь даст возможность формализовать и систематизировать предпосылки становления институтов гражданского общества в их современном виде.

Научная новизна заключается в том, что впервые предпринята по­пытка комплексного изучения эволюции правовой культуры русского села во время смены исторических эпох. Новизна поставленной задачи исследовательского проекта состоит, прежде всего, в применении методов детального анализа развития и функционирования зачатков социальной активности и гражданского участия представителей общественных сил в контексте государственной функции общественной безопасности на ло­кальном (региональном) уровне. Посредством обращения к массовым ис­точникам выяснено значение правовых воззрений в социальном поведе­нии жителей села, роль местной администрации, правоохранительных органов, периодической печати в эволюции правовой культуры. Новым в исследовательском плане является анализ правового дуализма маргиналь­ных слоёв общества в гражданских правоотношениях.

Методологическую основу проекта составит цивилизационный под­ход, определяющий изучаемый период как переход от аграрного общества к индустриальному, время кризиса традиционных политических институ­тов и перемен в жизненном укладе всех социальных страт провинциаль­ного общества.

Состояние и эволюция правосознания российского социума будут изучены посредством анализа содержания правовой политики государст­ва, правовых практик обыденности и социального поведения в период общественных катаклизм.

Во второй половине XIX в. исследователями, в основном, правове­дами была проведена серьёзная работа, которая позволила не только оформить понятие обычного права, но и определить ту роль, которую оно играло в становлении и развитии российского права. Интерес к проблеме обычного права был вызван активной законотворческой деятельностью государства, чему серьёзно способствовала реформа 1861 г.. Освобожде­ние крестьян естественным образом ставило вопрос о реформировании законодательства и судебной системы государства, что обусловило созда­ние комиссий для сбора сведений по юридическому быту крестьян. Мате­риалы этих комиссий стали одним из основных источников для работ по обычному праву, так как содержали информацию об обычно-правовых нормах, например, «Труды комиссии по преобразованию волостных су­дов» содержали массу фактического материала, взятого из решений этих судов.

Большинство исследователей того времени признавали обычное пра­во важнейшим из источников права в Древней Руси, когда первые законо­дательные своды являлись фактически записями обычно-правовых норм. При этом время господства мести и денежных выкупов не считалось вре­менем отрицания уголовного права, а сама месть и выкупы были отнесе­ны к явлениям правомерным, из которых уголовное право развивалось генетически. Более того, было отмечено, что большинство населения во второй половине XIX в. продолжало руководствоваться в сфере частных гражданских отношений не писаным законом, а «правилами, слагавшими­ся путём обычая и во многом несогласными с началами законодательст­ва». Таким образом, обычное право признавалось источником права при­менительно не только к раннему периоду истории государства, но и к со­временной исследователям эпохе. Анализируя гражданское право России,

С.В. Пахман высказывает мысль о том, что обычное право требует при­стального внимания, поскольку «внимательный глаз открыл бы в нашем обычном праве, быть может, и такие начала, которые свойственны самому развитому юридическому быту и которые, следовательно, не было бы на­добности черпать из какого-либо другого источника».

Вслед за признанием важной роли, которую выполняло обычное право в жизни крестьян, следовало выделение тех характерных признаков, которыми оно обладало. Положение о том, что обычное право выражает­ся, прежде всего, в юридических действиях (фактах), а следовательно, однообразное повторение одних и тех же действий является вернейшим показателем для распознавания обычного права, послужило критерием для выделения его норм. Источниками для этого стали не только решения волостных судов, но и опросы самих крестьян. По данным источникам необходимо сделать ряд замечаний для определения их адекватности.

Сама организация волостных судов преследовала цель сделать судо­производство близким к крестьянам, вследствие чего в волостях и органи­зовывались суды, судьями в которых выступали крестьяне из числа жите­лей данной волости. Полномочия этих судов были оформлены законода­тельно, что делало их учреждениями официальными. Дела, которые раз­бирались в волостных судах, были по преимуществу мелкие, возникаю­щие довольно часто в крестьянском быту, поэтому организация таких су­дов могла быть достаточно эффективной, поскольку, с одной стороны, решение дела становилось возможным в короткие сроки, с другой сторо­ны, оно должно было обладать большей легитимностью в глазах крестьян. Причиной этого было то, что суд осуществлялся выборными судьями, большинство из которых не обладало специальными навыками, а значит, опиралось в своих решениях на те же нормы обычного права. Интересен факт, что на вопросы исследователей по поводу бытующих в конкретной местности обычаев крестьяне совершенно искренне отвечали, что никаких особенных обычаев в их местности нет. На конкретные же вопросы о спо­собах разрешения возникающих споров приводили примеры использова­ния тех самых обычаев, о которых «они ничего не знают». Проблема в данном случае заключается в том, что на одно и то же явление существо­вали различные взгляды: со стороны исследователей как на готовые нор­мы права, выработанные самой жизнью, со стороны крестьян как на спра­ведливость, которая придает необходимую устойчивость этой жизни.

Таким образом, был получен фактический материал по нормам обычного права, анализ которого породил различные его трактовки со стороны исследователей. Некоторые из них в разнообразии норм не виде­ли причин, по которым эти нормы нельзя было бы отнести к сфере обыч­ного права, считая, что «привычка укрепляет действие однообразных норм, а не создаёт их; разнообразие же обычаев объясняется различными ступенями культуры и условиями экономической общественной жизни». Другие, напротив, указывали на неопределённость и шаткость тех начал, которые применялись в крестьянских судах, настаивая на отсутствии та­ких постоянных и устойчивых правил, которые заслуживали бы названия обычного права. Таким образом, одним из важнейших условий для при­знания существования обычного права они считали наличие именно од­нообразных и постоянных норм. Фактически речь шла об использовании теоретического аппарата, выработанного правовой наукой для анализа такого явления, как обычное право. Неоднозначность в определении кри­териев для выделения обычного права не позволила исследователям прийти к общему выводу по поводу того, какие явления относятся к обычно-правовым. К сожалению, эта тенденция отчасти сохраняется и на современном этапе.

Правовая наука XIX в. подходит к «открытию» обычного права по­средством анализа истории права российского. Истоки права одни видели в действии более энергичных лиц, которые поступали как им угодно, а остальные следовали им из пассивной подражательности. Другие перво­источником права видели природу человека, когда на ступени своего воз­никновения право являлось чувством (инстинктом), таким, как месть, за­щита детей и т. п. И только в дальнейшем право проникается сознанием, превращаясь из того, что есть (факт), в то, что должно быть (право). Од­нако в данном случае важно не столько то, как возникает право, сколько то, как оно сохраняется и передаётся. И в первом, и во втором случае оп­ределяющую роль играет привычка, когда все поступают так, а не иначе и не задумываются о причинах этого, т.

Таким образом, исследователями одним из важнейших источников права было признано право, основанное на обычае, или обычное право. Соотношение обычного и официального права занимало важное место в исследованиях того времени, но вплоть до второй половины XIX века было распространено положение о том, что с начального момента госу­дарственного законотворчества идёт непрерывный процесс увеличения сферы действия официальных норм и, соответственно, уменьшения сферы применения норм обычных. По большому счёту так и происходило: госу­дарство активизировало свою законотворческую инициативу, пытаясь регламентировать все существующие сферы, оставляя все меньше и меньше белых пятен, не затронутых действием того или иного закона. В свою очередь, размеры империи со значительными расстояниями между населёнными пунктами, неграмотность большинства населения делали возможными существование обычно-правовых норм, особенно в кресть­янской среде. Это во многом и обусловило тот интерес к изучению обыч­ного права в XIX веке, когда учёные пытались объяснить «живучесть» обычного права.

Остаётся вопрос о том, почему применительно к XIX в. исследовате­ли говорили о правовых нормах, бытующих среди населения, именно как о праве. Владимирский-Буданов М.Ф. определял право как «совокупность обязательных норм, определяющих отношения государственные и част­ные». Современная правовая наука характеризует право как «официально установленную и обеспеченную государственной защитой систему норм, соответствующую принципу формального равенства». Из данных опреде­лений видно, что позитивное право - это, прежде всего, совокупность со­ставляющих его норм, функцию защиты которых берёт на себя государст­во. Допустив возможность существования комплекса норм на определён­ной территории, обязательность которых зависит не от репрессивных го­сударственных структур, а от других факторов, например, действующих обычаев, вероятно, можно вести речь о существовании здесь обычного права.

Такой подход видится слишком простым и спорным, поскольку пра­во - понятие сложное и оно не исчерпывается лишь его нормативностью, а точнее, наличием комплекса норм. Норма представляет собой общее правило поведения, а, как уже говорилось выше, не все исследователи считали, что такие общие правила существовали. Хотя речь идёт о том, насколько общими должны были быть эти правила. В отношении госу­дарственного законодательства можно сказать с большей долей опреде­лённости, что оно было «общим правилом» для всего населения страны, однако всё же и в нём учитывались некоторые особенности уклада жизни отдельных его регионов. Если говорить в отношении обычно-правовых норм, то они, несомненно, отличались большим разнообразием в пределах государства, что для самого государства являлось, скорее всего, пробле­мой, так как в своей законодательной деятельности оно стремилось к еди­нообразию и формализованности норм, действующих на всей территории. Для населения же это имело, очевидно, положительное значение, так как обычно-правовые нормы учитывали культурные особенности различных групп населения.

Другой важный момент - обязательность норм. Государство для осуществления этого располагает всеми необходимыми механизмами, к которым можно отнести судебную систему, правоохранительные органы и т.п. Однако само существование норм обычного права является доказа­тельством того, что обязательность должна обеспечиваться не только ка­кими-то государственными структурами, но и иными механизмами, тем более что остаётся вопрос о том, чем обеспечивается эта самая обязатель­ность норм обычного права. Важную роль в этом играла община, но даже не в смысле наличия в ней каких-то особых органов для этого, а вследст­вие определённых моральных и нравственных норм, существовавших в ней. Фактически речь идёт об определённой правовой культуре, посколь­ку это не просто то или иное отношение к праву, а прежде всего - уважи­тельное отношение к его нормам. Лицо, обладающее правовой культурой, не только характеризуется определённым уровнем знания действующих норм, но и строит своё поведение в соответствии с ними. К тому же обла­дание определённой правовой культурой означает как выполнение требо­ваний норм, так и стремление к тому, чтобы им следовали и другие. Спра­ведливо будет предположить, что основная масса населения обладала в первую очередь обычно-правовой культурой, так как знание официально­го права было очень низким, а уважение к обычаям, по которым жили отцы, было более весомым, нежели к законам, а точнее, к тем лицам, ко­торые на основании их осуществляют разбирательство.

Официальное и обычное право имеет в своём основании одну зада­чу - достижение справедливости. Для официального права с самого воз­никновения были характерны такие понятия, как преступление и наказа­

ние, для обычного права - понятие справедливости, которое означало прежде всего возмещение причинённого ущерба. Отсюда проистекает стремление не столько наказать правонарушителя, сколько примирить враждующие стороны на основании такого решения, которое устраивало бы всех и вместе с тем было бы справедливым в глазах людей всего со­общества. Причём зачастую понятие справедливости было близким к по­ниманию полезности того или иного решения для общины в целом, по­этому довольно сложно говорить о том, что для обычного права всегда был важен каждый конкретный человек. И это сильно сближает цели официального и обычного права, а именно создание наиболее благопри­ятных условий для существования и развития того или иного общества.

Вслед за исследователями XIX века можно выделить ряд характер­ных для обычного права черт. Оно обладает «двойной обязательностью» - внутренней и внешней, когда действие его обусловлено не только личной совестью, но и моральным давлением коллектива, к которому в основном и сводилось действие общества. Когда это не давало положительного ре­зультата, общество пользовалось своим правом исключения отдельных членов из общественной жизни на определённый срок или навсегда путём выдворения из общества. Мера, надо заметить, весьма действенная, по­скольку благосостояние каждого члена конкретного сельского общества напрямую зависело от обсуждаемых вопросов, не говоря уже о распреде­лении общественных земель и т.п.

Для сообщения обычному праву внешней обязательной силы ему придавалось религиозное значение. Данное обстоятельство играло значи­тельную роль в тех случаях, когда не хватало свидетельств ни у одной из тяжущихся сторон. Тогда в качестве доказательства использовалась бож­ба, т.е. фактически клятва.

Будучи сохраняемым традицией, передачей от поколения к поколе­нию, обычное право достаточно консервативно, поскольку изменение его грозило разрушением его самого. Отсюда - «поступать по старине» и «по­ступать по праву» считалось равносильным, что косвенно подтверждает и пословица: «Что старое, то правое». Однако соглашаться с полной консер­вативностью обычного права тоже не следует. Все-таки со временем условия жизни претерпевают изменения, иногда достаточно серьёзные, и его существование на протяжении длительного времени говорит о том, что оно неплохо приспосабливалось к происходившим изменениям. От­дельные нормы не могли не меняться под воздействием новых условий, иначе обычное право теряло бы свою актуальность и неизбежно утрати­ло бы свои практические функции, чего не произошло даже в XIX в. Как право, не выраженное в твёрдой (письменной) форме, оно имело даже большую возможность разнообразиться вместе с жизнью, нежели офи­циальное.

В результате всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что для времени введения в научный оборот понятия обычного права (XIX в.) характерно отсутствие чёткого его определения. Под обычным правом понимали комплекс правовых отношений, основанных не на за­конодательных актах, а на существовавших правовых обычаях. Наибо­лее удачное определение дал, но уже гораздо позже, В.А. Александров, подразумевая под обычным правом «неписаные, основанные на обычае нормы, регулирующие внутридеревенскую хозяйственную, бытовую и семейную жизнь, а также различные гражданские отношения крестьян между собой (сделки, соглашения) и определённые меры борьбы с пра­вонарушениями».