ВСЕОБЩЕЕ ГОЛОСОВАНИЕ

B России не создалось преобладания могущественных сословий, не сложились отдельные влиятельные классы, которые представляли бы из себя политическую силу, способную служить прочным основа­нием государственного порядка.

K земскому собору, как к высшему судье, обратился царь Иван W в своей распре с боярством148; в смутное время в соборе всей земли искали спасения от крушения государства, признавая в нем источник власти и необходимую опору порядка; важнейшие государственные акты санкционировались приговором всех земских чинов, собор призвал на царство Романовых, соборным приговором утверждено Уложение царя Алексея Михайловича149. Эта идея могла затемняться, могла не находить полного осуществления в жизни, но тем не менее она бьша присуща Московской Руси.

Теперь, после освобождения крестьян, падения сословных приви­легий, признания гражданской равноправности в преобразованиях Александра II, благодаря развитию всей русской культуры, этот демо­кратический принцип, идея всенародства, предстоит пред нами еще настоятельнее, еще властнее. Ero нельзя устранить, применение его нельзя отстрочить. История властно повелевает признать и осуще­ствить его на деле. B народном представительстве необходимо полу­чить высший авторитет, не подлежащий сомнениям и оспариванию. Постановления собрания должны признаваться такими решениями, перед которыми преклоняются не потому, что их считают правиль­ными, выгодными и полезными, и не вследствие принудительной силы, а потому, что в них признают нравственный авторитет общей народной воли.

При полной расшатанности законности в нынешнем государ­ственном строе нужно укрепить верховную власть на незыблемом основании, а это может дать только народное представительство, собранное всеобщим голосованием. Bo всеобщем избирательном праве кроется тот секрет могущества, который повелевает и гос­подствует над людьми150. Оно есть величайшая политическая сила новейшего времени. Нельзя указанием на изъяны и недостатки, свойственные демократическим государствам Западной Европы, от­вергать демократические основания для преобразований в России. Без участия народных масс у нас невозможны никакие прочные ре­формы, невозможен переход от старого порядка к новому. Вечные страхи за привитие русскому народу пороков западной цивилиза­ции могут лишь парализовать всякое преобразовательное движе­ние. Было время, когда и во всеобщем обучении не хотели видеть ничего, кроме вреда, разложения добрых, патриархальных нравов русской деревни, и теперь из боязни развращающего влияния поли­тической прессы на общественное мнение отрицают свободу слова. Ho современное общество не может обходиться без всеобщего обу­чения, без свободной политической прессы; без этих могуществен­ных средств развития оно обречено на застой и увядание, точно так же как рост и процветание государства немыслимы без железных дорог, без расширения промышленной и городской жизни. Всеоб­щее избирательное право наравне со всеобщим обучением является необходимым условием современного прогресса. Теперь, когда на­родные массы активно выступили на историческое поприще, когда они явились деятельными участниками всемирных событий, только та страна может быть готова к широкому развитию, где в народных массах вкоренилось сознание гражданской и полноправной лич­ности. Правительство, имеющее в руках одни административные средства, не в состоянии соперничать с тем, которое извлекает все живые силы из самых недр народа. Прочным фундаментом благо­получия и национального прогресса служит развитая самодеятель­ность народа во всех областях общественной и государственной деятельности.

Bo всеобщем избирательном праве осуществляется признание равенства всех в высшей области государственных полномочий; от­сюда его огромный нравственный вес. Возвышенное общественное сознание не может мириться с тем, чтобы кто-либо бьш выброшен за борт государственного корабля, чтобы оставались разряды пол­ноправных граждан и отверженных, лишенных прав. Современное общественное мнение не мирится с неравенством, подобно тому как оно перестало мириться с рабством, отвергло крепостное право. Рос­сия пережила время высокого подъема нравственных сил, когда на­стало освобождение крестьян, в судах бьшо признано равенство всех перед законом и в новых городских и земских учреждениях бывший владелец крепостных душ и бывший крепостной были призваны на общее дело.

Русское общественное мнение глубоко проникнуто демократи­ческими идеалами. Без равенства у нас невозможна и политическая свобода. Пусть не ссылаются на то, что русский народ не сознает и не желает прав. Как проверить и угадать затаенные желания наро­да? Нельзя считать человека, погруженного в сон, глухим и немым. Довольно собственного сознания несправедливости лишать других общих прав, чтобы последовательно руководиться таким признани­ем. Русскому народу исторически присущ глубокий инстинкт демо­кратического равенства, и он вспыхнет с особенною силой, когда почувствуется боль от нарушения начал справедливости. Более всего нужно избегать, чтобы при торжестве свободы не бьшо обездолен­ных и недовольных. Новые свободные учреждения должны привлечь к себе расположение всех, любовь народа. Нельзя, чтобы народ мог почувствовать себя обойденным.

Многих пугает при всеобщем избирательном праве предвыборная борьба политических партий. Политическая агитация представляет­ся ядом, которым будет отравлен народный организм. Однако без проникновения в народные массы политических идей не может быть достигнута главная цель представительных учреждений — сплочен­ности и организации общества151.

Между верхними слоями и простым народом останется пропасть, то взаимное отчуждение, непонимание и недоверие, которые состав­ляют главное зло современной России. Сознание необходимости по­кончить с этим бедствием, тяжелым наследием прошлого, заставляет привлечь весь народ к государственной жизни, выйти на общий суд, чтобы узнать, что будет осуждено и что оправдано.

Без этого мы никогда не уйдем из области гадательных предполо­жений, политического измышления, всегда хрупкого и непрочного.

Немедленное применение в России широких демократических начал кажется иногда мыслью слишком смелой и опасной. Страшит при всеобщем избирательном праве возбуждение грубых инстинктов народных масс. Конечно, неестественное стремление крестьянства к расширению площади своих земель может внушать опасения, но страшно, если искание земли разгорится в исключительную страсть, которой будут принесены в жертву все другие общественные блага. Действительная опасность для представительных учреждений от­крылась бы тогда, если бы ради земельных приобретений крестьян­ство готово бьшо слепо пойти за тем, кто сумел бы его соблазнить для своих корыстных целей. Ho именно во всеобщем избирательном праве мы имеем незаменимое средство, чтобы аграрный вопрос не принял опасного характера. Только через привлечение всех к уча­стию в законодательстве можно вселить уверенность крестьянству, что не насилием можно достигать улучшения своей участи, а путем законным. B высшей степени важно, чтобы крестьянство проник­лось сознанием, что не кто-то сверху может наделить его землею, но что только через своих выборных представителей справедливые желания его могут найти законное удовлетворение. Аграрный во­прос принимает гораздо более острую форму при существующем режиме, ибо он осложняется бесправием крестьянства, полным пра­вовым одичанием, выражаясь, с одной стороны, в ожидании царской милости в виде дарования земли, с другой — в грабежах, поджогах и насилиях.

Угрозой для представительных учреждений могла бы служить крестьянская масса в том случае, если бы она бьша оставлена за пре­делами законного представительства. B недовольстве ее можно чер­пать материал, которым воспользуются все враги новых свободных учреждений. Абсолютизм и революция оттуда будут брать каменья, чтобы ими побить тех, кто стал на их дороге.

Против возможности осуществления всеобщего голосования B России выставляется то возражение, что русский народ политически совершенно неразвит и что крестьянская масса в огромном боль­шинстве даже безграмотна; с другой стороны, русское образованное общество не представляет из себя политической силы и, будучи от­чужденным от крестьянства, не может иметь на него влияния.

При таких условиях окажется ли русский народ подготовленным к представительному образу правления?

Прежде всего вопрос о подготовленности или неподготовлен­ности народа к свободным учреждениям есть одна из таких по­литических теорем, которые не могут быть с точностью доказаны. Правительства и правящие классы обыкновенно бывают склонны отказывать народным массам в политической зрелости, в их глазах подданные всегда представляются неподготовленными.

K сожалению, решающим фактором в этом споре оказывается большею частью применение силы. Революция разрубает гордиев узел сомнений и отрицаний подготовленности народа к новым фор­мам государственного быта.

Бывают, однако, такие исторические условия, при которых мед­лить уже нельзя; выжидание полной подготовленности народа может лишь вынудить прибегнуть к крайним средствам, кончающим все споры, т.е. к революционным насилиям. Россия переживает сейчас время политического брожения, если не острой, то хронически для­щейся революции. Необходимо так или иначе найти исход; прихо­дится принимать все трудности положения такими, как они сложи­лись. Наследие абсолютизма не из легких.

Правда, крестьянская масса мало развита и бесправна, русское об­щество политически невоспитано, между народом и образованными классами — взаимное отчуждение. Ho всякое промедление в рефор­мах только усиливает зло. Трудности, несомненно, велики, но они не являются непреодолимыми преградами, раз жизненное развитие России требует коренных преобразований.

Нельзя забывать вместе с тем, что с существующим строем соеди­нено столько привычек и интересов, что правильное суждение BO многом затемнено укоренившимися понятиями и предрассудками. Новые условия пугают своею неизвестностью, порождают преуве­личенные страхи и опасения. B самом деле, вопрос сводится к тому, найдется ли в России несколько сот человек, способных к государ­ственной деятельности, и сумеет ли, с другой стороны, народ пра­вильно оценить их и на них остановить свой выбор. Недостаток в людях всегда выдвигался при всяких преобразованиях, и жизнь всег­да опровергала опасения.

Так бьшо при судебной реформе, так бьшо и при создании зем­ских и мировых учреждений. Нужно думать, что и для политической деятельности в государственном представительстве люди найдутся. Способно ли сельское население осуществить правильные выборы?

Сорокалетняя деятельность земских учреждений и суда присяж­ных не могла не оказать воспитательного влияния на крестьянство. При всей своей недостаточности она явилась подготовительной шко­лой для населения. B ней крестьянству приходилось выступать нарав­не с представителями других классов общества, принимать участие в решении общих дел. Кроме того, наше крестьянство издавна при­выкло пользоваться самоуправлением, выборами своих судей, своих старост и уполномоченных. Правда, самоуправление крестьянское крайне несовершенно. Однако при всей подавленности крестьянства административным властям нельзя не заметить, что если личность каждого отдельного крестьянина совершенно не ограждена от про­извола и насилия, то далеко нельзя того же сказать про сельский мир и волостной сход. Тут развивается гораздо больше самостоятельно­сти, и на сходе крестьянин привык чувствовать себя некоторой вели­чиной и возвышаться до понимания общих нужд.

Наконец, деятельность тех земств, где численно преобладает кре­стьянство, не свидетельствует в пользу пессимистических ВЫВОДОВ O неспособности ихкдеятельности самоуправления, а совершенно об­ратно.