ГЛАВА VIII Демократия

Демократия есть образ правления, в котором и верховная власть принадлежит народу.

Основанием этой политической формы является начало свобо­ды, а вместе и связанное с нею равенство.

Исключительные приверженцы народного верховенства призна­ют демократию не только самым естественным, но и единственным правомерным образом правления. Более умеренные выставляют ее идеалом, к которому стремятся все образованные народы. Ни с тем, ни с другим взглядом нельзя согласиться.

Можно признать политическую свободу идеальным требова­нием государственной жизни, но лишь под тем условием, чтобы она являлась сознавать и осуществлять государственные

цели.

Как уже замечено, большинство не имеет ни малейшего права требовать себе повиновения, иначе как во имя государственной идеи, которой оно является представителем. Между тем большинство на­рода, то есть масса, всегда и везде составляет наименее образован­ную его часть, а потому наименее способную сознавать и осуществ­лять государственные цели. Демократия есть, по существу своему, политическая форма, в которой верховная власть вручается наиме­нее образованной части общества; здесь качество поглощается и подавляется количеством. Такое устройство, очевидно, далеко не соответствует идее государства, а потому оно не может считаться ни безусловно правомерным, ни идеальным. Полное подчинение об­разованных элементов общества необразованным, качества количе­ству, является отрицанием высшего значения образования; никакое развитие не может изгладить этого недостатка, ибо всегда большин­ство будет состоять из массы людей, преданных физическому тру­ду, следовательно, наименее причастных высшему просвещению. Поэтому демократия отнюдь не может считаться конечной целью человеческого прогресса; она может служить разве только переход­ной ступенью политического развития. Таковой она была в древ­ности; таковой, без сомнения, она должна оказаться и в новое вре­мя. Если в современном мире она является преобладающей, то это не означает, что так всегда должно быть. Основанное на изучении истории убеждение в совершенствовании человеческого рода зас­тавляет, напротив, думать, что за периодом демократического раз­вития неизбежно последует реакция во имя более разумного отно­шения общественных элементов. Как переходная ступень в истори­ческом процессе, демократия играет свою весьма существенную роль в политической жизни народов, и в этом отношении заслуживает полного внимания и в некоторых отношениях сочувствия; но, по идее, это все-таки форма низшая. Там, где она становится прочной, где она вполне сливается с народным сознанием, она тем самым обнаруживает одностороннюю ограниченность народного духа, а никак не возведение государственной жизни на высшую ступень.

B этом образе правления народ является носителем верховной власти; правительство исходит из него. Ho так как верховная власть разлита здесь в массе, то необходимо искусственное устройство для собирания ее воедино.

Это устройство может быть двоякого рода, смотря по тому, как относится народ к правлению: принимает ли он в нем непосред­ственное участие или действует через представителей. Первое дает

второе

B непосредственной демократии верховная власть сосредото­чивается в народном собрании. Это фактически возможно только там, где весь народ может собираться в одном месте, то есть в весь­ма малых государствам. Таковы были древние республики; таковы же в новое время некоторые швейцарские кантоны. Подобное уст­ройство влечет за собою постоянное участие всех граждан в поли­тических делах. Последнее не представляет затруднения при пер­вобытных условиях жизни, когда политический организм не требу­ет постоянной деятельности и разрешения сложных задач. Ho с осложнением отношений гражданин принужден всецело отдавать себя государству. Так и было в древности. Человек был прежде всего гражданином; частная жизнь была для него делом второстепенным. Поэтому он не отделял себя от правительства. Первым его правом было участие в правлении; частные же потребности удовлетворя­лись рабами. B новое время, напротив, большая часть человеческой жизни вращается в частной сфере; человек только частью своего существа принадлежит политической области. Даже в чисто демок­ратических государствах огромное большинство народа не прини­мает непосредственного участия в общественных делах, но действует через представителей. Поэтому только в новое время развились пред­ставительные учреждения. Непосредственная демократия сохрани­лась в некоторых углах, как остаток старины.

Первый вопрос в непосредственной демократии состоит в уст­ройстве народного собрания. При всеобщем равенстве граждан по­дача голосов совершается не по классам и не по группам, а поголов­но. Право речи, а равно и право делать предложения обыкновенно предоставляются не одним сановникам, но всякому члену собра­ния. Впрочем, могут существовать более или менее значительные отступления от чисто демократических начал.

Являясь носителем верховной власти, народное собрание есте­ственно сосредоточивает в себе все ее отрасли — законодательство, управление и суд. Ho так как народное собрание менее всего спо­собно крешениям, требующим обдуманности и спокойствия, то для некоторых отраслей вводятся иногда особые учреждения, имеющие также всенародный характер, весьма близкий к народному собра­нию. Так, в Афинах для законодательства выбирались ежегодно но- мофеты, числом около тысячи человек, перед которыми всякое пред­ложение об отмене закона обсуждалось в виде тяжбы и которым было предоставлено решение. При этом, однако, и народное собра­ние сохраняло за собою право изменять законы. Таково же было в Афинах учреждение суда, Гелиея; здесь было до 6000 присяжных. B непосредственных демократиях нового времени народные собра­ния не играют такой роли, как в древности, ибо здесь граждане, занятые частными делами, не посвящают себя вполне политике. B швейцарских кантонах, где сохранились подобные учреждения, как- то: в Гларисе, Ури, Унтервальдене, Аппенцеле, народные собрания созываются редко, три раза или даже один раз в год. Они избирают сановников, утверждают законы и составляют высшую инстанцию суда, но не вмешиваются постоянно в управление, как народные собрания древности. Каково бы ни было ведомство народного со­брания, для приготовления и предварительного обсуждения пред­ставляемых ему дел, а равно и для инициативы в управлении необ­ходим совет, который составляет высшее средоточие правительства. По свойству демократического правления, в котором все исходит от народа и все к нему возвращается, правительственный совет дол­жен быть выборный и срочный.

Что касается до суда, то он вручается судьям выборным или назначаемым по жребию, причем может допускаться апелляция на­родному собранию. Таково устройство непосредственной демокра­тии. B представительной демократии народ не принимает прямого участия в правлении, но возлагает ведение дел на своих представи­телей.

B демократии начало представительства основано на том, что обладатель верховной власти, по самому ее существу, должен быть неограниченный и безответственный. Между тем субъект верхов­ной власти, народ, не может действовать непосредственно. Поэтому он принужден верховную власть возлагать на выборные лица, кото­рые и суть его представители. Таким образом, здесь установляется двойственный субъект верховной власти: субъект

есть народ, составляющий источник власти; субъектом

являются народные представители, которые облечены верховной властью не по собственному праву, чем они отличаются от монар­хии и аристократии, а по праву, перенесенному от народа, чем они отличаются от выборных сановников, не обладающих верховной властью. Ho перенесение здесь временное; народ удерживает за со­бою верховную власть, так что, по истечении установленного сро­ка, представительство требует возобновления, или нового перенесе­ния власти.

Впрочем, и в представительной демократии народ не всегда уст­раняется от непосредственного участия в правлении. B Швейцарии и в отдельных штатах Северной Америкиутверждению народа под­лежит всякое изменение конституции. Это имеет свое основание.

ибо самое представительство заимствует свою силу от основного закона, следовательно, не может стать выше него. Над основным законом стоит только верховная власть народа. Однако учредитель­ная власть может быть перенесена и на представителей особенным актом народной воли. C этой целью избираются так называемые учредительные собрания. Таковы были французские собрания 1848 и 1871 годов. B Северо-Американском Союзе предлагаемые изме­нения федеральной конституции утверждаются или законодатель­ствами отдельных штатов, или особыми конвентами. B отдельных же штатах конвенты служат только приготовительными собрания­ми, а окончательное утверждение принадлежит всенародному голо­сованию.

B швейцарских кантонах и некоторых штатах Северной Амери­ки всенародному утверждению подлежат и важнейшие законы. Это называется referendum. Ho такой порядок является отступлением от представительного начала и приближением к непосредственной де­мократии. Он вызывается недоверием к представительству. B осо­бенности там, где существует одно собрание, подобная сдержка весь­ма полезна; она останавливает увлечения. Ho и при двух собраниях представители в демократическом обществе бывают слишком под­вержены частным влияниям. Доказательством служит Северная Аме­рика. Ha практике referendum оказывается консервативным учреж­дением; не раз и в Швейцарии, и в Соединенных Штатах народ общим голосованием отвергал законы, выработанные слишком ра­дикальным представительством.

Исключая этот случай, народ в представительной демократии не принимает участия в правлении. Bce действующие власти суть производные, но ни одна из них не представляет народ всецело. Каждой отмежевывается известная область, в пределах которой она действует полновластно. Поэтому здесь возможно разделение влас­тей: законодательной, правительственной и судебной.

Законодательная власть вверяется собранию народных предста­вителей. Собраний может быть одно или два. B последнем случае законодательная власть предоставляется им совокупно; закон полу­чает силу только одобрением обеих палат. Первый способ основан на начале единства народной власти, второй на необходимости вза­имной сдержки и более зрелого обсуждения законов. Первый спо­соб существует в большинстве швейцарских кантонов, где законо­дательная власть сосредоточивается в Большом Совете; он же был установлен во Франции конституцией 1848 года. Второй способ су­ществует как в отдельных штатах, так и в федеральной конституции Северной Америки. To же устройство введено ныне и во Франции. B обоих случаях собрания в чистой демократии избираются на срок, всеобщей подачей голосов; но как сроки, так и способы избрания для обеих палат могут быть различны. Bo Франции Палата Пред­ставителей выбирается сразу всеобщей подачей голосов; Сенат же возобновляется по третям, и выборы производятся избирательными коллегиями, составленными из общинных советников.

Правительственная власть отделяется от законодательной. Со­средоточение всех властей в собрании представителей бывало толь­ко в революционные времена и делалось орудием самого страшно­го деспотизма. Таков был французский Конвент. Ho правительствен­ная власть может быть поставлена в большую или меньшую зависимость от законодательной, когда последней предоставляется выбор правителей и надзор за управлением. Эта система господ­ствует в Швейцарии; она же установлена конституцией современ­ной Французской республики: президент республики выбирается на семь лет соединенным собранием обеих палат. B Америке, напро­тив, правительственная власть избирается непосредственно наро­дом и, таким образом, ставится в совершенную независимость от законодательной. B таком случае требуется их соглашение. C этой целью главе правительственной власти дается так называемое при­останавливающее veto, то есть право отвергать новые законы, с тем, однако, что они получают силу, если они снова будут утверждены двумя третями голосов или иным умноженным большинством обе­их палат. C другой стороны, как президент, так и губернаторы шта­тов ограничиваются в назначении важнейших должностных лиц тре­бованием согласия Сената. Bo Франции выбор президента народ­ным голосованием в 1848 году повел к тому, что всенародный избранник назначил угодное ему министерство и затем совершил политический переворот, который сделал его полновластным хозя­ином Франции. B нынешней конституции, установляющей ответ­ственность министров перед народными представителями, прези­дент назначает министров из большинства палаты. Как скоро они теряют в ней поддержку, они подают в отставку. Это — приложе­ние к республиканскому правлению способа действия, выработан­ного в ограниченной монархии. 0 нем будет речь ниже.

Правительственная власть может быть вручена одному лицу, кол­легии, наконец, нескольким лицам в раздельности, в различных сфе- pax. Последний способ более свойствен непосредственной демок­ратии; однако в штатах Северной Америки он получил широкое распространение. Кроме стоящего во главе управления губернато­ра, непосредственно народом выбираются многие другие лица, дей­ствующие самостоятельно. Согласие установляется законами, под­робно определяющими как ведомство, так и способы действия ис­полнителей. Ho, конечно, при таком устройстве о силе и единстве власти не может быть речи. Bo Франции во главе правления стоит также одно лицо, президент республики, и других выборов не про­изводится; но, как сказано, он управляет посредством министер­ства, опирающегося на большинство палаты. B Швейцарии, напро­тив, правительственная власть вверяется коллегии, которая выбира­ется или Большим Советом, или непосредственно народом, как в Женеве.

Что касается до судебной власти, то судьи избираются либо на­родом, либо собранием представителей, либо, наконец, назначают­ся правительственной властью. Первый способ существует во мно­гих штатах Северной Америки, второй в Швейцарии, третий во Фран­ции. Присяжные же всегда назначаются по жребию из полноправных граждан. Отношение суда к другим отраслям власти будет подроб­нее рассмотрено ниже.