32. Территория

B государстве патримониальном, или вотчинном, территория бьша объектом государственного права. Патримониальное государ­ство, в отличие от современного, представляло собой не юридиче­ское лицо, а юридическое отношение между физическими лицами: это было юридическое отношение между государем и подданными, развившееся из прав земельной собственности, из отношений зем­левладельца к тем лицам, которые жили на его земле.

Современное государство, в отличие от патримониального, есть юридическая личность, коллективный субъект права. Материальным субстратом этого идеального субъекта являются люди, но люди не как абстрактные лица, а как население известной территории; круг лиц, входящих в состав государства, тем именно прежде всего и опре­деляется, что они живут оседло на известной территории. Таким об­разом, территория вместе с людьми и через посредство их делается составньт элементом государства. Будучи, таким образом, неотде­лима от государства, территория не может служить объектом права государства и предметом свободного распоряжения со стороны го­сударственной власти. B государственном праве современных куль­турных народов признается как общее правило, что государственная территория неделима и неотчуждаема.

Многие юристы, особенно немецкие, в учении о государствен­ной территории пытаются примирить принципы, вытекающие из современного понятия государства, с пережитками патримониаль­ных воззрений. Такое стремление замечается даже у Еллинека. По его мнению, территория имеет в государственном праве двоякое значе­ние: с одной стороны, она является составным элементом государ­ственной личности, а с другой стороны — объектом государствен­ного права.

C этой теорией согласиться невозможно. Правда, в области меж­дународного права отношение государства к территории напомина­ет отношение собственника к вещи. Никакое государство не имеет права действовать на территории другого государства без его согла­сия, подобно тому, как в частном праве никто не может пользовать­ся вещью без согласия ее собственника. Отрицательная обязанность всех государств не вмешиваться в деятельность каждого государства на его территории, действительно, походит на соответствующую праву частной собственности всеобщую отрицательную обязан­ность не мешать собственнику пользоваться его вещью. Ho наряду с этим сходством между территорией и объектом вещного права есть существенное различие. Собственник может потерять свою вещь и даже все принадлежащие ему вещи, все свое имущество, но тем не менее он остается личностью, субъектом права. Государство же, ли­шившись всей своей территории, а иногда даже и известной части ее, уничтожается. B частном праве известные участки территории могут быть объектом собственности государства, но в публичном и, в частности, в государственном праве территория не может явиться объектом права. Основное юридическое отношение современного публичного права, то отношение, из которого вытекают все другие, есть обязанность подданных повиноваться государственной власти и право власти на такое повиновение. Территория определяет круг лиц, участвующих в этом отношении, т.е. обязанных к повиновению, но не является объектом этого отношения.

Публичного права государства на его территорию не существу­ет. Юристы, признающие такое право, обыкновенно выводят из него право государства на принудительное отчуждение частной земель­ной собственности и на обложение ее налогами. Ho нетрудно по­казать ошибочность этой конструкции. Государство может экспро­приировать, если это ему необходимо, не только земли, HO и движи­мые имущества, например, в случае войны — взять хлебные запасы, лошадей и т. д. C другой стороны, государство облагает не только земельные и движимые имущества, но и капиталы, личный заработок и т. д. Если выводить право отчуждения и обложения земли из осо­бого права государства на территорию, то для объяснения принуди­тельного отчуждения и обложения движимости придется создавать такое же особое право государства на движимые имущества поддан­ных. Ho в конструировании подобных прав нет и никакой надобно­сти; поземельные налоги и принудительное отчуждение вытекают просто из общей обязанности повиновения государству, из чисто личных, а не вещных отношений между государством и его поддан­ными в широком смысле слова.

Территория является составным элементом государственной лич­ности не сама по себе, а через посредство населения, живущего на ней. Из этого следует, что территория обладает свойствами состав­ного элемента государства лишь постольку, поскольку она населена подданными в собственном смысле. Ho государственная власть может взять в свое обладание совсем не населенную территорию, напри­мер, необитаемый остров, или такую территорию, жители которой не стоят ни в какой реальной общественной связи с коренным на­селением государства и поэтому не включаются в состав подданных в тесном смысле слова. B такого рода положении находятся многие колонии европейских государств, где туземцы не входят в состав под­данных, а европейское население совершенно незначительно. Такие части государственной территории, или совсем не населенные, или населенные негражданами, не являются составными элементами государственной личности, но, действительно, служат объектами государственной власти.

Правило неотчуждаемости и неделимости государственной тер­ритории терпит некоторые исключения и по отношению к коренной территории, населенной гражданами, а именно, когда этого требует высший интерес самосохранения государства. Государство иногда вынуждено уступить часть своей территории другому государству, чтобы сохранить себя самого как целое, спасти свою независимость. Чаще всего подобные уступки бывают следствием несчастной войны, как, например, уступка Францией Германии Эльзас-Лотарингии по­сле войны 1870-1871 гг.

B конституционных государствах «отчуждение» части терри­тории не может быть произведено иначе, как с согласия народного представительства, ибо с отчуждением неизбежно связано прекра­щение действия на отчуждаемой территории законов данного госу­дарства, которые не могут быть отменены иначе, как с согласия пар­ламента. Еще более соответствовало бы характеру государственной территории, как составного элемента государственной личности, требование, чтобы отчуждение территории не могло совершаться без согласия населения отчуждаемой части. Это требование при­менялось в известный период европейской истории, а именно, в середине XIX столетия, в эпоху гегемонии в Европе Наполеона III. Так, при объединении Италии ряд итальянских государств — Пар­ма, Модена, Неаполь, Романья, бьши присоединены к Сардинскому королевству в силу плебисцита населения этих государств. Таким же плебисцитом была санкционирована уступка Сардинским королев­ством Франции Ниццы и Савойи. По Пражскому миру, закончившему австро-прусскую войну 1866 г., присоединение к Пруссии северного Шлезвига, ранее завоеванного Австрией и Пруссией у Дании и нахо­дившегося в их совместном обладании, бьшо обусловлено плебисци­том населения этой области. Ho Пруссия этого условия не выполни­ла, и с тех пор принцип, провозглашенный Наполеоном III, не имел практического применения в международных отношениях.