Глава 4 ТЕКУЩАЯ РАБОТА ПРАВЫХ ПАРТИЙ В 1911-1914 гг.

О конкретной деятельности правых партий позволяют судить, кроме постановлений съездов и циркуляров их ру­ководящих органов,/отчеты о работеЛ а также Протоколы довольно регулярно проводившихся [заседании Главных советов СРН, ВДСРН и Главной палаты СМА.

Начнем с обзора наиболее общих документов — отче­тов СМА. Союз возглавлялся Главной палатой из 11 чле­нов и председателя, а также 9 кандидатов в члены, среди них был целый ряд молодых деятелей, которые в годы учебы состояли председателями первых академических корпораций в России, а после окончания высшей школы поступили на службу, но не порывали связи ни с корпора­цией, ни с Союзом. Кроме того, имелась канцелярия Союза, состав которой, начиная с секретаря и казначея и кончая рассыльным, насчитывал 11 человек.

161

В первом отчете за трехмесячный летний период 1912 г., когда работа в основном замирала, отмечалось,

6— 1651

что Главная палата СМА была занята «исполнением теку­щих дел и бумаг, выдачею удостоверений на открытие новых отделов, регистрацией уже открытых, рассылкою в свои отделы и в единомышленные монархические органи­зации предвыборных воззваний, местной продажей издава­емых Союзом книг, бесплатною рассылкой союзных изда­ний и, наконец, особенно горячею работой по рассылке во все концы Европейской и Азиатской России юбилейного издания Союза — книги «Година бед — година славы.

Деятельность канцелярии Главной палаты за три отчет­ных месяца характеризовалась следующими показателями: было открыто 15 новых и, кроме того, выданы удостовере­ния на открытие 28 отделов; поступило входящих бумаг 2550 и отправлено исходящими — 2576 бумаг; роздано и разослано 30,4 тыс. экземпляров воззваний накануне вы­боров в IV Думу; выдано и отправлено за деньги 124,6 тыс. экз. книг (на сумму 19,4 тыс. руб.) и бесплат­но — 163,8 тыс. экз. книг (на сумму 26,1 тыс. руб.).

Была составлена также «Ведомость о приходе, расходе и остатке денежных сумм» за период с 1 мая по 21 сентяб­ря 1912 г. Получено было от разных лиц и учреждений 19,5 тыс. руб., израсходовано (издание книг, содержание канцелярии, оплата долгов) — 18,3 тыс. руб. и ожидалось получить по счетам за разосланную брошюру «Година бед — година славы» 3,7 тыс. руб.

Председатель СМА В.М.Пуришкевич, делавший отчет­ный доклад в конце 1913 г., начал с опровержения заявле­ний октябристов (которые одновременно проводили свой съезд), будто они являются носителями общественного мнения, и утверждал, что «Россия правее их», призвав по­казать, что правые «работают, а не спят».

Докладчик отметил потери союза в связи с кончиной «маленького союзного деятеля» А.И.Покровского, «высо­кого покровителя Союза» В.А.Дедюлина2 и «выдающегося

’ Прямой путь. 1912. Вып. X (октябрь). С. 244 — 247; Правые пар­тии. Т. 2. С. 251.

2 В докладе отмечалось: «Во дни смуты чиновничья аристократия не была с нами; часть ее была за границей, часть боялась выказывать нам свои симпатии. Много было Никодимов, но ни одного не было, кто пошел бы нам навстречу и поддержал нас. В.А.Дедюлин явился первым, почти единственным человеком, который смело и честно подал свою бла­городную руку монархическим организациям» (Правые партии. Т. "1 С. 359).

в области публицистики и науки человека» К.Ф.Головина. Касаясь наиболее важных заседаний, В.М.Пуришкевич посчитал нужным в отчетном докладе упомянуть о тех, на которых предметом обсуждения были: дело об убийстве

А.Л.Караваева (докладчик В.А.Образцов); «Дальневос­точные дела» (протодиакон В.А.Островидов); издание книги «Школьная подготовка второй русской революции»; избрание комиссии для выработки основных положений конкурса на хрестоматию; издание составленного Н.Д.Об- леуховым «Монархического катехизиса»[271] — руководства для членов СМА; издание брошюры Иустина Пранайтиса «Тайна крови у евреев» (доклад В.М.Пуришкевича); о 13-м и 14-м томах «Книги русской скорби» (Н.М.Юскевич- Красковский).

По поводу необходимости издания «Памятки для мо­нархиста» в отчете В.М.Пуришкевича было дано следую­щее пояснение: «В числе громадной массы писем, которы­ми забрасывают Союз и меня в зимние месяцы, есть много писем с просьбой заступничества в отношении обид, чини­мых союзникам административной властью, а также много писем просительных. Из дальнейшей деятельности Союза вы увидите, что его Юридическое бюро приходит на по­мощь своим единомышленникам. Встречая сочувствие в органах правительственной власти в лице министра внут­ренних дел, народного просвещения, земледелия и госу­дарственных имуществ, Союз должен нести нравственную ответственность за лиц, которых он рекомендует и за кото­рых просит... Обращались к нам с ходатайствами лица, за­ведомо лгавшие, опороченные... Чтобы на будущее время парализовать поступление подобных недостойных внима­ния ходатайств от лиц, которые думают, что раз они запи­сались в Союз, то могут просить его поддержки, мы изда­ли нашу брошюрку. Она широчайшим образом будет рас­пространяться в народной среде. Второй задачей «Памят­ки» является желание дать правильный ход союзникам, куда следует обращаться с просьбами, ходатайствами и жалобами»[272].

B отчетном докладе особо был затронут вопрос об от­делах CMA и связях Главной палаты и отделов. Общее число, отделов доходило до 161, причем в отчетном году было открыто 27 (полномочий на открытие новых отделов было выдано 49)1. Некоторые из них возникали «на пус­том месте», другие образовывались путем переименова­ния — из отделов CPH2. Отделы работали самостоятель­но и подчинялись Главной палате CMA «только в смыс­ле общегосударственных интересов». B отчетном году никаких выступлений отделов на местах по призыву Главной палаты (осуществляемого через циркулярные письма) не было.

Отмечалось, что «повиновение отделов поразитель­ное» (они хорошо знали, что «отдел, который позволил бы себе отступить от директив Главной палаты, будет не­медленно закрыт»).

' B числе открытых были отделы в селе Алтайском (Томской губ.), пос. Иннокентьевском (Иркутской губ.), селе Кабанске (Забайкальской обл.), в Варшаве, Коканде (Ферганской обл.) (См.: Там же. С. 251 — 253).

2 Среди вновь открытых были отделы в Смоленской, Пермской, Ка­занской, Томской, Киевской, Калужской губерниях. Обращает на себя,, внимание открытие 2-х отделов на Камчатке, а также в селе Савал-Касы- Мурат Казанской губ. (как можно полагать, с участием и татар).

Касаясь вопроса о «сношениях Палаты с отделами», отчет упоминал о 7 главных циркулярах, а также о «целом ряде циркуляров чисто распорядительного характера»[273].

K числу важнейших памятных мероприятий были отне­сены следующие: 1) участие 19 — 23 февраля 1913 г. в 6-м Всероссийском съезде монархистов (в том числе предста­вителей 15 отделов из 161) и присутствие делегатов съезда 24 февраля при Высочайшем выходе в Зимнем дворце;

2) посылка королю черногорскому 500 руб. «в помощь се­мьям раненых и вдовам, оставшимся после войны»;

3) проведение в марте и апреле 1913 г.

За год, с 8 ноября 1912 г. по 8 ноября 1913 г., приход CMA составил 79,3 тыс. руб., а расход - 75,6 тыс. руб. и остаток на конец отчетного периода равнялся 3,7 тыс. руб. По поводу этих цифр имелось замечание: «...по-видимому, есть от чего в отчаяние прийти, потому что долгов столько же, сколько и наличного капитала. Ho... дело наше не по­гибает».

B течение года было издано около 20 книг тиражом от 1 тыс. до 10—12 тыс. экземпляров. Наибольшие тиражи были у «Школьной подготовки второй русской револю­ции» (4 издания общим тиражом в 2 тыс. экз.); устава Союза; проспекта журнала «Прямой путь» и др.

Отчет давал следующее разъяснение по поводу харак­тера издававшейся CMA литературы: «Мы не можем изда­вать только полезные книги, мы должны издавать такие книги, которые бьют по нервам, оказывают давление на известный класс русского общества, мы должны издавать книги для народа, которые действуют на его душу, книги для интеллигенции, которые действуют и на душу, и на ум... Это книги политические, предостерегающего характе­ра, как, например, «Школьная подготовка второй русской революции». Книги эти патриотические... Наша книга «Година бед — година славы» написана лучшим знатоком 1812 года К.А.Военским, она явилась лучшей книгой по 12 году и разошлась в 150 тыс. экземпляров без остатка... С.Л.Облеухова написала книгу «Воцарение Дома Романо­вых» и дала возможность распространить эту книгу в на­роде в количестве 175 тыс. экземпляров».

Издававшаяся СМА литература имела столь широкое распространение отчасти благодаря налаженной связи- СМА с некоторыми министерствами, ведомствами, губерн" скими и уездными земствами, епархиальными советами. Достаточно сказать, что главным покупателем «Книги рус­ской скорби» являлся директор Департамента полиции МВД С.П.Белецкий. В начале января 1913 г. последовало циркулярное распоряжение о приобретении «для всего со­става нижних чинов жандармских частей и управлений книги, изданной Русским народным Союзом Михаила Ар­хангела «Воцарение Дома Романовых»»1.

К издательской деятельности СМА относился и выпуск журнала «Прямой путь», который освещал политическую жизнь России и международные дела, церковные и обще­ственные вопросы, народное хозяйство, жизнь школы, де­ятельность Гос. совета и Думы, региональную жизнь, дея­тельность СМА и других монархических организаций и т.д. Как отмечалось в отчете, особое внимание журнал об­ращал «на жизнь школы, на вопросы местной жизни и ра­бочий вопрос». Это был единственный правый журнал, из­дававшийся в столице. Мечтой его издателей было «возро­дить в «Прямом пути» «Русский вестник» Каткова». Од­нако этот ежемесячный с конца 1912 г. журнал имел годо­вой дефицит в 12 тыс. руб. (что объяснялось отсутствием рекламы и инертностью русского общества и его «нежела­нием прийти на помощь хорошему правому почину»). Как отмечалось в отчете, «если бы не желание проводить из­вестные идеи, бороться с злоупотреблениями всякого рода и раскрывать язвы русской жизни», журнал давно пере­стал бы быть убыточным.

Отчет, естественно, не мог не затронуть вопрос об от­ношении СМА к другим монархическим организациям, к правой фракции Думы, к печати.

Отношения СМА и Русского собрания характеризова­лись в отчете как «более чем идеальные». СРН-обновлен- ческий назывался дружественной организацией, «равной нам по значению, но большей нас по числу; издательская деятельность ее меньше нашей, но, обладая большим коли­чеством отделов, они работают на более широкой площа­ди». «Никогда ни ссор, ни дрязг, ни недоразумений не возникало между нами и Главным советом СРН. Мы дей­ствуем дружно и мирно... » Русский монархический союз также характеризовался как дружественная организация. «Мы объединены одними идеалами, розни нет и существу­ет полное согласие и солидарность», — говорилось в отче­те СМА. В подтверждение этих слов указывалось на со­вместное участие в съездах правых и на приглашения В.М.Пуришкевичу прочитать лекции, организуемые «род­ственными» Союзами. (За пределами подобных отноше­ний находился лишь ВДСРН.)

«Дружественными» и «дружелюбными» печатными ор­ганами назывались газета «Земщина», а также «Свет», «Русское чтение», «Колокол» (издатель которого В.М.Скворцов входил тогда в состав Главной палаты СМА). Что же касается печатного органа ВДСРН «Рус­ское знамя», то отношение к нему и его сотрудникам было более чем недружелюбным: отмечалось, что накануне вы­боров в IV Думу «Русское знамя» А.И.Дубровина занима­ло чуть ли не антигосударственную позицию.

С правой фракцией Думы у СМА на этом этапе были весьма тесные контакты. Достаточно сказать, что из 56 — 60 членов фракции на отчетном собрании присутствовало 40 человек. В отчете СМА отмечалось, что Союз неодно­кратно в III и IV Думах являлся инициатором некоторых запросов (в частности, по Финляндии).

В отчете говорилось о необходимости «воспользоваться благами Манифеста 17 октября», но «не так, как восполь­зовалась ими та партия [подразумевались прежде всего ок­тябристы. — Ю.К.], которая ведет в настоящее время Россию, по мере возможности своих грязных сил, к разру­шению и развалу». Примечательно также, что в отчетном докладе СМА ни слова не было сказано о дубровинском

Съезде 1911 г. и официальной регистрации этого Союза в августе 1912 г.

Заметное место было уделено школе (высшей, средней и начальной) и научно-педагогическим обществам.! Выска­зывалась рекомендация поддержать студенческие академи­ческие организации (которые в свое время парализовали забастовки в высших учебных заведениях), «не дать им за­глохнуть в тот момент, когда они утратили свой боевой и приняли мирный характер, когда они разрослись, объеди­нились, создали свои кассы взаимопомощи, свои бюро труда...». В то время, отмечалось в отчете, когда, казалось бы, особенно остро должна ощущаться потребность в этих организациях, наблюдалось «подпольное шипение, стара­ние парализовать организации».

В связи с тем, что начальная школа была обойдена вниманием министра народного просвещения, СМА счел необходимым составить книгу «Школьная подготовка вто­рой русской революции»9 Отчет как бы предупреждал, что хотя революционное движение ушло в подполье, но не видеть его опасности — это большое заблуждение. Чем не­ожиданнее революционный удар, говорилось в отчете, тем он страшнее, потому что «неподготовленные массы заме­чутся, как заметалось правительство в 1905 г., сдадутся и пойдут по пути реформ, которые могут не реформировать Россию в смысле общественном, гражданском и бытовом, а в смысле распадения и развала». Следствием издания книги «Школьная подготовка...» было то, что МНП «при­няло известные меры, чтобы очистить от революционной силы сельские библиотеки, дать здоровую книгу народу и вынести все, что может смущать чуткую душу ребенка и, значит, и русский народ». Продолжением деятельности в отмеченном выше направлении была попытка создать хрес­томатию для учащихся (был объявлен конкурс и образо­ван небольшой денежный фонд — в 500 руб.). В отчете говорилось, что в России чувства национального сознания, национального достоинства были развиты меньше, чем в некоторых других странах («немецкие с.-д. — все нацио­налисты, не то у нас...»). Поэтому в отличие от этих стран, которые могут иметь любые учебники, в России «немыслима частная книга в народной школе, а должна быть правительственная, на которой лежал бы штемпель «дозволено»». «И только по такой книге должно учить детей, иначе через 10—15 лет у нас будет не народ, а чернь, подонки, вышедшие из низшей школы, хулиганы, которые пополнят революционные ряды, чтобы произвести огромный всероссийский переворот». В противовес народ­ным учителям — социал-демократам, воспитывающим народ и преобладающим на съездах по народному образо­ванию, СМА предполагал создать свое Педагогическое об­щество, которое нуждается в поддержке «сильных мира сего».

Отчет сообщал, что Главная палата СМА имела кон­такты со многими провинциальными правыми газетами и снабжала их информацией, «так как мы здесь знаем боль­ше, чем они, и они бьют в набат по всей России по всем вопросам, которые мы считаем необходимым выдвигать».

В отделы постоянно рассылались книги и брошюры (по уже упоминавшейся и иной тематике). За год было разо­слано посылок весом от 7 до 12 фунтов — 118 и ящиков весом от 1 до 3 пудов — 110. Отчет донес до нас также сведения об объеме переписки Главной палаты с 5 ноября 1912 г. по 5 апреля 1913 г.: число «входящих» бумаг со­ставляло 5647, а «исходящих» — 2322. Кроме того, лично В.М.Пуришкевичу было адресовано (с октября по май) 1500 писем.

При Главной палате работал два раза в неделю юрис­консульт (присяжный поверенный Н.А.Федоров), кото­рый, получая жалованье от Союза, оказывал бесплатные консультации.[274] Обращений за юридической помощью было 614, включая 323 иногородних клиента (в 39 случаях об­ращавшиеся просили рекомендовать поверенных для веде­ния гражданских и уголовных дел).

Рассматривая деятельность СМА, можно сказать, что он действовал как политическая партия. Это проявлялось и в практической работе, и в отношениях с местными органи­зациями и другими партиями. Союз способствовал созда­нию новых отделов на местах, поддерживал с ними посто­янную связь, снабжая их литературой, издавал и рассылал журнал «Прямой путь», проводил юридические консульта­ции, участвовал в съездах Русских людей .1 В числе наибо­лее «ходовых» тем докладов правых партий, СМА (как и Русского собрания) были международные отношения, бал­канские и дальневосточные дела, постановка школьного образования, юбилеи Отечественной войны 1812 г. и Дома Романовых, дело об убийстве А.Ющинского в Киеве.

СМА сумел наладить довольно широкую издательскую деятельность, выпустив 20 наименований книг и брошюр. В этом отношении СМА превосходил все другие правые партии.

Но в целом лекционная деятельность СМА, как и дру­гих правых организаций в 1911 — 1914 гг. была на спаде, о чем свидетельствуют и число проведенных докладов, и ко­личество их слушателей, и высказывания самих правых деятелей.

Отчетов других правых партий за 1912 — 1914 гг. мы не имеем. Исключение составляет Русское собрание[275], которое представляло собой элитарную организацию, склонявшую­ся в это время к культурно-просветительной деятельности, хотя и сохранявшую «родственные» отношения с правыми партиями — СРН-обновленческим, СМА, РМС. Русское собрание продолжало принимать участие в съездах Рус­ских людей (в частности, в майском 1912 г.); От других правомонархических организаций Русское собрание отли­чалось составом (членский взнос здесь равнялся 10 руб., в то время как в народно-монархических партиях, включая СРН — 50 — 60 коп. в год), численностью (всего несколь­ко сот, а в лучшие времена — несколько тысяч членов) и характером деятельности, сводившейся в основном к про­ведению культурно-просветительных мероприятий — лек­ций, докладов, музыкальных вечеров, выставок[276], что было закреплено в начале 1914 г. уточнениями в уставе, провоз­глашавшими «академический» характер деятельности этой организации.!

Несмотря" на отличия Русского собрания от правых партий, в идеологическом плане оно было и оставалось близким к ним.

Основным направлением деятельности Русского собра­ния было проведение докладов. В 1912 г. общее число до­кладов равнялось 25. Этот показатель был на уровне пред­шествовавшего года, но уступал показателям 1908 — 1910 гг. (32 — 49 докладов ежегодно). Общее число посе­тителей составило примерно 3 тыс. чел., включая 1938 членов и 1043 гостей (в том числе — 807 платных). Эти цифры говорят о снижении активности по сравнению с предшествовавшими годами.

В числе докладчиков были известные политические де­ятели и ораторы, в том числе В.М.Пуришкевич, Г.А.Шеч- ков, А.С. Вязигин, П.Ф.Булацель, священник Т.И.Бутке- вич и др. Наибольшее внимание привлекло выступление В.М.Пуришкевича «Третья Государственная дума в запро­сах правительству», сделанное в три приема (10, 17 и 24 февраля), с участием в каждом случае 245 — 282 чело­век. Значительное число слушателей было на докладах И.А.Родионова «Что делать?» и «Монах-бунтарь», И.В.Преображенского — о К.П.Победоносцеве и о Цер­ковных Соборах в России, П.Ф.Булацеля — о судебном процессе в Варшаве, В.Ф.Залесского «В чем спасение Рос­сии?» (о борьбе с таким народным бедствием, как пьянст­во), Г.А.Шечкова — «Внешняя политика России», кол­лективном докладе — Т.И.Буткевича, А.С.Вязигина, В.М.Пуришкевича и М.Н.Дитриха, посвященном памяти скончавшегося в 1909 г. председателя Русского собрания М.Л.Шаховского, на докладах С.Н.Алексеева «Русское дело в Привислинском крае», Н.Н.Шаврова «Распродажа Кавказа», Н.Н.Пешкова «О Балканском полуострове» и И.А.Баженова «О Балканских событиях», М.О.Тулико- ва «Сущность верховной государственной власти», Т.И.Буткевича «Законопроект о свободном переходе из одного вероисповедания в другое». Кроме того, были за­слушаны доклады «Семья и женщина», «История рус­ской одежды» и др.[277]

«Отчеты по Русскому собранию» за 1913 и 1914 гг.[278] показывают, что число докладов в эти годы несколько со­кращается (в 1913 г. — 21, а в 1914 г. — 24), а вместе с тем уменьшается и число их слушателей — соответственно до 2,2 и 1,8 тыс. чел., или на 30 — 50%. Можно полагать, что сокращается и число общих собраний действительных членов Русского собрания: в 1914 г. их состоялось 5, при­чем три из них приходились на предвоенное время. На первом из этих собраний, состоявшемся 26 января 1914 г., было оформлено возвращение к исконным началам дея­тельности Собрания. В принятом тогда постановлении из устава Русского собрания был исключен пункт «Ж» ст. 3 и тем самым, как было сказано в годовом отчете, Собрание вернулось «на прежний путь спокойной академической ра- боты»л Вследствие сего постановления Петроградское го­родское по делам об обществах и союзах присутствие 1 ап­реля 1914 г. разрешило регистрацию Русского собрания, имеющего «целью содействовать выяснению, укреплению в общественном сознании и проведению в жизнь исконных творческих начал и бытовых особенностей русского наро­да. Таким образом, Русское собрание отказалось впредь от участия в жизни политических партий и возвратилось к своему первоначальному уставу»[279].

Что касается тематики докладов в 1913 и 1914 гг., то она была выдержана в пре:жнем ключе. Из тематики 1913 г. можно выделить несколько тематических блоков: внешняя политика и безопасность границ России («О со­временном положении Дальнего Востока», «О Багдадской железной дороге»); судебный процесс, связанный, якобы, с ритуальным убийством А.Ющинского (4 доклада); несо­стоятельность действующего закона о Государственной думе; празднование 300-летия царствования Дома Романо­вых; М.Н.Катков; казачество в Смутное время; научно-по­знавательные доклады по медицине, географии и т.п. («Гомеопатия и современные научные воззрения», «Н.М.Пржевальский»); доклады на национально-патрио­тические темы («О цветах русского национального флага на основании исследований русских патриотических доку­ментов», «Князь М.И.Кутузов-Смоленский», «Руки прочь! Поляк Валишевский в роли русского историка Петра I»),

Среди докладчиков были в основном те же лица, что и раньше: А.С.Шмаков (о деле Бейлиса), В.М.Пуришкевич (об искаженном изображении деятельности Петра I поль­ским историком Валишевским)[280], Г.А.Шечков (о Государ­ственной думе), Ю.С.Карцов, С.А.Володимеров, И.А.Ба- женов, о. Т.И.Буткевич и др.[281]

На тематику докладов первой половины 1914 'г. оказа­ли влияние и переход деятельности Русского собрания на «академические» рельсы, и обеспокоенность по поводу растущей угрозы войны. В этой связи следует выделить доклады: «Новое мировое явление — всеобщая милитари­зация» А.А. фон Вендриха, «О военном воздухоплавании в России» А.М.Кованько,; «О так называемом Мазепин­ском движении в Малороссии» о. Т.И.Буткевича, «О Кавказе» М.П.Преображенского. Тогда же прошли докла­ды: «Что такое православие» о. С.Г.Шлеева, «О русском народном учителе» и «Сельской школьной программе» В.М.Пуришкевича, «Плавание и открытие гидрогеографи­ческой экспедиции Ледовитого океана в 1913 г.» и др. Был проведен также вечер, посвященный памяти одного из основателей Русского собрания В.Л.Величко1. Приве­денная тематика лекций, докладов в Русском собрании дает косвенное представление и о круге вопросов, которые привлекали внимание и руководителей правых партий, тем более, что докладчиками часто являлись одни и те же лица.

* * *

О повседневной работе Главных советов СРН-обнов- ленческого и ВДСРН и Главной палаты СМА, которая в значительной мере была посвящена обсуждению злобод­невных вопросов, а также рассмотрению писем, просьб и жалоб местных организаций, можно судить по протоколь­ным записям заседаний, публиковавшимся в 1912 — 1914 гг. в «Вестнике Союза русского народа» (обновлен­ческого), журнала «Прямой путь» (СМА)2, а также отло­жившимся в материалах ВДСРН в ГАРФ.

Главный совет СРН-обновленческого (и.о. председате­ля — граф Э.И.Коновницын, товарищ председателя — Н.Е.Марков) рассматривал вопросы об участии в предсто­ящем в 1912 г. съезде, об отношении к образованному в декабре 1911 г. ВДСРН, о выдаче полномочий на откры­тие новых отделов, о ревизии некоторых отделов и отстра­нении от руководства ряда лиц, о направлении представи­телей на съезды и собрания местных отделов и др. Всесто-

’ Отчет по Русскому собранию за 1914 г. Пг., 1915. С. 8 — 9.

2 Эти протоколы частично опубликованы (см.: Правые партии. Т. 2).

ронние же обсуждения каких-либо общезначимых вопро­сов были крайне редки. Об этом свидетельствует зафикси­рованное в протоколе одного из заседаний предложение И.И.Баранова (высказанное на обсуждении доклада о средней и высшей школе и ее «национализации»), чтобы «в Главном совете и впредь поднимались и обсуждались принципиальные вопросы с постановлением по ним соот­ветствующих резолюций»[282]. Тем самым молчаливо призна­валось, что обсуждение принципиальных, общезначимых вопросов было в Союзе скорее исключением, чем прави­лом.

Как уже было отмечено, основные темы обсуждений касались партийных дел. Так 11 декабря 1911 г. на заседа­нии Главного совета в присутствии графа Э.И.Коновницы- на, Н.Е.Маркова, членов совета В.П.Соколова, И.И.Бара- нова, С.А.Верещагина, С.А.Володимерова, Р.В.Трегубова и кандидатов в члены совета Н.М.Юскевича-Красковско- го, М.Н.Вадбольского и Л.Н.Боброва был заслушан во­прос о распорядке торжеств и занятий предстоящего съез­да в С.-Петербурге и решено окончательную редакцию распорядка торжеств утвердить несколько позднее и тогда же выбрать и организационную комиссию для устройства съезда.

23 января 1912 г. на заседании комиссии по устройству съездов ее председателем был избран В.П.Соколов. Всего же в комиссию были избраны 4 члена и один кандидат в члены Главного совета СРН.

8 мая 1912 г. было принято решение о закрытии отде­лов, советы которых продемонстрировали «зловредную и противоуставную деятельность» и взамен в будущем «от­крыть новые отделы — в строгом соответствии с уставом Союза».

Кроме принципиального вопроса, связанного с раз­межеванием партийных сил, на заседаниях Главного сове­та неоднократно поднимались вопросы внутренней партий­ной жизни, о выдаче уполномочия на открытие союзов. Рассматривались дела губернских и городских отделов СРН (Пермского, Бессарабского, Сулинского, области Войска Донского — 4 февраля 1914 г.), дела «о недоразу­мениях» в местных отделах (Белостокском — 25 января 1912 г.), о ревизии отделов и отстранении некоторых ру­ководителей от должностей (Костромской отдел — фев­раль 1912 г.), о деятельности и исключении некоторых членов из Союза по представлению «союзников» и членов- учредителей (Аккерманский отдел Херсонской губ. — де­кабрь 1911 г.). В нескольких случаях обсуждались при­глашения прислать представителей на областной съезд, на­пример, Белгородского отдела (14 декабря 1911 г.) и на годовщину создания Одесского отдела (25 января 1912 г.). Рассматривалось также сообщение Киевского гу­бернского отдела от 29 апреля 1914 г. о невозможности в дальнейшем «руководить отделами Подольской губ.».

Несколько заседаний было посвящено участию в юби­леях правых деятелей, в торжествах по случаю открытия памятников. Конкретно речь шла об участии в чествовании старосты Исаакиевского собора, известного правого публи­циста генерала Е.В.Богдановича (25 января 1912 г.), ре­дактора «Земщины» С.К.Глинки-Янчевского по случаю 50-летия его литературной деятельности (14 февраля 1914 г.), об участии в открытии и освещении памятника Александру I, а также памятника известному правому дея­телю П.А.Крушевану в Кишиневе (29 апреля, 6 и 22 мая 1914 г.), о направлении депутации «для присутствования» на Гермогеновских торжествах в Москве (заседание 6 мая 1914 г.).

Во исполнение партийных решений о возведении храма в Петербурге в память 300-летия царствования Дома Рома­новых неоднократно затрагивался вопрос о сборе средств и заслушивалась информация о присылке некоторыми отде­лами соответствующих денежных взносов (Люблин и Ир­кутск — 7 февраля 1912 г.; Петербург — 22 мая 1914 г.). Наряду с этим, неоднократно рассматривались просьбы о содействии получению разрешения на постройку храма и просьбы об оказании материальной помощи для реализа­ции этого плана (Шидловецкий-Каменецкий отдел — де­кабрь 1911 г.; станица Староминская Кубанской обл. — 11 февраля 1911 г.; Петербург, Матвеевская ул. — 29 ап­реля 1914 г.). Кроме решения этих и некоторых других сугубо внутрипартийных вопросов, Главный совет должен был реагировать и на поступавшие к нему запросы «союз­ников», прежде всего, крестьян, связанные с обустройст­вом их жизни. Это были прошения крестьян различных деревень по земельному вопросу (д. Водзечин Минской губ. — И декабря 1911 г.); просьбы помочь в деле «ук­репления на землю» (7 февраля 1912 г.); жалобы по пово­ду неправильной покупки земли (Краматорский отдел

Харьковской губ. — 8 мая 1912 г.); об убытках, причиня­емых крестьянам подрядчиками и рабочими, занятыми по­стройкой новой железнодорожной линии от ст. Погребище до м. Мошково и необходимости принять меры к прекра­щению вытаптывания рабочими полей (Слободо-Тетиев- ский отдел — 6 мая 1914 г.); об освидетельствовании куп­ленной семенной пшеницы для Западной Сибири (Новони­колаевский отдел — 25 января 1912 г.). Рассматривались просьбы: о выдаче Горячинскому отделу ссуды в 1,5 тыс. руб. (29 апреля 1914 г.), не получившая — за неимением у Главного совета средств — положительного решения, о погашении долгов (С.-Петербург — 3 июля 1912 г.); о по­мощи пострадавшим от наводнения (члену Качинско-По- кровского отдела Симферопольского уезда Таврической губ. — июль 1912 г.; Большому Карайскому отделу — 29 апреля 1914 г.).

К числу принципиальных вопросов, обсуждавшихся на заседании Главного совета СРН-обновленческого, следует отнести вопрос о средней и высшей школе (по докладу В.И.Веножинского 14 марта 1914 г.). На заседании был поставлен «вопрос о мерах к национализации школы». В принятом постановлении говорилось: «Признать необходи­мым открытие свободного и явно преимущественного до­ступа в средние и высшие учебные заведения широким слоям русского народа, не различая великорусов, малору­сов и белорусов, и для удовлетворения этой настоятельной потребности — насаждение упомянутых учебных заведе­ний правительством, прежде всего в коренных русских гу­берниях, а также поощрение частных учебных заведе­ний... » Признавалось «необходимым, чтобы преподавание и воспитание во всех учебных заведениях было проникну­то православным миросозерцанием и руководилось людь­ми, исключительно русскими и православными, проникну­тыми тем же православным миросозерацанием»[283].

На заседании Главного совета рассматривались также и более мелкие вопросы: о закрытии трактира (с. Белозерье Черкасского уезда Киевской губ. — 11 декабря 1911 г.), об открытии при местном отделе обществ трезвости (Дуб­ровский отдел — 6 мая 1914 г.), об открытии при отделе аптеки (Аккерманский отдел Херсонской губ. — 4 февра­ля 1914 г.), о пособии на оборудование столярной мастер- ской (Пермский губернский отдел — 4 марта 1914 г.)[284], о проекте открытия железнодорожных курсов при местной организации (11 декабря 1911 г.). Не раз рассматривались прошения «о защите» в связи'с судебными решениями[285], содействии в восстановлении на прежнем месте службы (в связи с увольнением или переводом на другую работу)[286].

В некоторых случаях местные отделы пытались «воз­действовать» на деятельность центральных организаций и через них — на правых депутатов Государственной думы, направляя свои решения и просьбы. Так, в декабре 1912 г. на Собрании Гомельского отдела СРН председате­лем С.М.Вороновичем был прочитан доклад о скорейшем проведении в Гос. думе законопроектов о национальном кредите, о пресечении умышленных банкротств, а также некоторых законопроектов, касающихся улучшения быта рабочих и упорядочения переселенческого дела. Собрание не только одобрило эти предложения, но и приняло реше­ние просить председателя СРН, депутата Гос. думы Н.Е.Маркова (и председателя СМА, депутата В.М.Пу- ришкевича) способствовать проведению в Гос. думе на-

4

званных законопроектов .

Члены Главного совета СРН, и прежде всего Н.Е.Марков, выезжали на съезды, совещания местных от­делов, а также с лекциями в другие города. Так, Н.Е.Марков побывал в мае —сентябре 1912 г. на област­ном съезде в Киевской губ., на общем собрании в Рязани, с лекциями — в Нижнем Новгороде и Николаеве[287], что способствовало активизации правомонархистов на местах накануне выборов в IV Думу.

Протоколы заседаний Главной палаты СМА, имеющие­ся за январь 1912 г. — сентябрь 1913 г., лишь до некото­рой степени повторяют протоколы заседаний Главного со­вета СРН-обновленческого. Даже в тех случаях, когда за­трагивались какие-то общие злободневные вопросы (на­пример, «дело Гермогена»), в материалах СМА дается более обстоятельная и всесторонняя их разработка, хотя некоторые вопросы вообще отсутствуют.

Судя по протоколам заседаний, Главная палата СМА уделяла меньше внимания, чем Главный совет 'СРН, об­суждению внутрипартийных вопросов. Тем не менее, они включались в «повестку дня» заседаний и более того — некоторые из них вызывали повышенный интерес. К их числу относился вопрос об объединении правых организа­ций, обсуждавшийся правыми с 1906 г., но привлекший к себе особое внимание — уже в новой обстановке — на майских съездах 1912 г.

На собрании членов СМА 20 декабря 1912 г. по этому вопросу выступил Н.Д.Облеухов, напомнивший, что V съезд Русских людей поручил Главному совету СРН «выработать какую-нибудь схему для объединения всех правых русских людей»[288]. Разработка схемы была поруче­на С.А.Володимерову, но, опасаясь его медлительности, в качестве «страховщика» выступил В.П.Соколов, составив­ший «свой проект, совершенно противоположный проекту Володимерова». В.П.Соколов предлагал осуществить «обязательное объединение организаций». Для этого, по его мнению, Советы монархических организаций должны были избрать нескольких уполномоченных, которые обра­зовали бы Совет Советов. Его постановления являлись бы обязательными для всех объединившихся партий и союзов. Согласно проекту Володимерова, объединяющую роль должны были играть съезды Советов монархических орга­низаций, постановления которых являлись бы директива­ми для объединившихся организаций.

Оба проекта рассматривались особой комиссией из представителей СМА, СРН-обновленческого и Русского монархического союза. Но она не пришла к единому мне­нию.

Выступавшие на собрании 20 декабря Н.А.Гончаров,

В.М.Пуришкевич, Н.Д.Облеухов полагали, что объедине­ние организаций необходимо, но опасно. В итоге была из­брана комиссия для разработки "проекта, реализация кото­рого должна была способствовать совместной работе на пользу общего дела. 23 декабря обсуждение этого вопроса было продолжено на заседании комиссии. Она сочла не­возможным принять проект Володимерова или Соколо­ва — и выработала свою схему «единения». Принципиаль­но поддерживая предложение о необходимости более тес­ного единения монархических организаций, комиссия тем не менее считала, что организации «должны сохранить в полной мере свою независимость». Главным средством для достижения единения должен был стать постоянный орган в виде совещания председателей объединяющихся органи­заций. Члены совещания должны были периодически со­бираться, обмениваться мнениями о деятельности своих организаций и решать вопрос о созыве объединенных со­браний Советов. Как отмечалось в одном из пунктов выра­ботанного комиссией документа, «постановления соединен­ных собраний Советов обязательны лишь для тех монархи­ческих организаций, представители которых под этими по­становлениями поставили подписи».

Наконец, в выработанных комиссией предложениях го­ворилось, что «для установления более постоянного и прочного общения каждая из объединяющихся организа­ций, предпринимая какое-либо действие по руководству своими сочленами или по доведению до сведения прави­тельства своих суждений и пожеланий, в тех случаях, когда она считает желательным и возможным совместное с нею действие других организаций, доводит до сведения о принятых решениях или об уже предпринятых действиях и распоряжениях»[289].

Таким образом, решение вопроса об объединении све­лось к созданию органа для принятия общих решений и их реализации теми партиями, представители которых вошли в соглашение и поставили подписи под конкретным доку­ментом. При этом партии сохраняли юридическую само­стоятельность — название, устав, руководство и низовые организации. В принципе, к подобной «схеме объедине­ния» склонялись не только руководители основных пра­вых партий в Петербурге и Москве, но и региональных правых образований, например, Одесского Союза русских людей, хотя они не принимали непосредственного участия в обсуждении этого вопроса[290].

К числу «внутрипартийных» можно отнести и обсужде­ние 21 сентября 1913 г. «Руководства для члена СМА», составленного специальной комиссией и рекомендованного к изданию[291].

Ряд заседаний Главной палаты был посвящен избра­нию депутаций на съезды, юбилейные торжества в связи с 300-летием царствования Дома Романовых, для представ­ления царю[292].

Одной из тем, которой Главная палата СМА уделила несравненно больше внимания и времени, чем руководя­щие органы других правых партий, было «дело епископа Гермогена». Здесь уместно напомнить, что В.М.Пуришке- вич, выходя из СРН, намеревался образовать новую пра­вую организацию (в декабре 1907 г.) совместно с еписко­пом Гермогеном. На заседании 21 января 1912 г. Палата заслушала сообщение В.М.Пуришкевича «О деле еписко­па Гермогена и иеромонаха о. Илиодора». По словам вы­ступавшего члена Думы Г.А.Шечкова, отношение чиновни­ков к епископу Гермогену волновало народ, которому «крайне трудно удержать себя и сохранить необходимое спокойствие, а это-то и заставляет быть особенно осторож­ным, тем более, что в провинцию все доходит в преувели­ченном виде...». Констатируя остроту, которую приобрел в общественном мнении этот вопрос, Главная палата высту­пила тем не менее со своих обычных консервативных по­зиций — соблюдения спокойствия и сдерживания ин­стинктов масс. На втором заседании, 25 января 1912 г.,

В.М.Пуришкевич отметил: «Государь император не может вникать во все мелочи жизни. В деле епископа Гермогена, надо думать, что обер-прокурор Саблер представил госуда­рю одностороннее мнение и ввел государя в заблуждение, но мы не позволим подрывать доверие народа к обожаемо­му монарху и отсюда — должны начать борьбу». Присут­ствовавший на открытом собрании 25 января председатель Киевского отдела СМА сообщил, что «в провинции в связи с делом епископа Гермогена весьма неспокойно. Никто не видит вины преосвященного. Провинция знает лишь об отношениях администрации к епископу Гермогену и, желая знать правду, повсюду рассылает телеграммы с запросами о деле. И народ долго еще не успокоится. Про­винция ждет руководящих указаний от Главной палаты — что предпринять, что делать?»[293].

По крайней мере дважды Главная палата СМА обраща­лась к деятельности Государственной думы. В одном слу­чае это касалось возможного обсуждения в Думе церков­ных вопросов, против чего правые категорически возража­ли. Постановление открытого собрания членов Главной па­латы СМА от 25 января 1912 г. было таково: «Ввиду того, что с трибуны Гос. думы церковные вопросы подниматься не должны, так как Дума не может быть снабжена такими полномочиями, ей не свойственными, и так как всякий ду­мает гораздо больше, чем это можно предположить, Союз должен успокоить народ, указав ему на то русло, по кото­рому должны течь его мысли. Давать же директивы, хотя ими и могут быть умалены выступления, нельзя. Ввиду этого желательно избрать комиссию для выработки и со­ставления воззвания к русскому народу».

Второй раз Главная палата затронула этот вопрос в связи с завершением работы III Думы. Палата первой или одной из первых среди правых партий привлекла внима­ние к необходимости готовиться к выборам в IV Думу. Со­брание 28 января 1912 г. отметило, что партиями, стояв­шими левее, уже была начата избирательная кампания «вплоть до того, что кадеты в провинции переодеваются в другую шкуру с тем, чтобы за спиною правых, обманув их, проникнуть в Думу». В этой же связи следует отме­тить, что Главная палата СМА первой (из числа правых партий) предложила проект обращения к населению нака­нуне выборов в IV Гос. думу на майском съезде Русских людей[294]. Это предложение не было реализовано — специ­альная комиссия подготовила и опубликовала шесть обра­щений к различным сословиям, но инициатива Главной па­латы СМА не могла не стимулировать деятельность пра­вых в указанном направлении, что в конечном счете спо­собствовало увеличению их представительства в Государ- ственой думе, хотя и не обеспечило преобладания правых депутатов, к которому они стремились.

СМА уделял довольно много внимания своей пропаган­дистской деятельности, прежде всего через печать. Так, на заседании 28 января 1912 г. речь шла о книге, посвящен­ной столетию Отечественной войны. Был заслушан ее автор — «писатель и почтенный ученый» К.А.Военский, подчеркнувший, что особенностью книги является «оттене- ние значения единомыслия сословий, от царя до крестья­нина, в год нашествия французов, в борьбе за Родину, и роли духовенства». Через три месяца к этой теме верну­лись вновь, и на общем собрании Главной палаты СМА 28 апреля В.М.Пуришкевич доложил о выпуске Главной палатой к юбилею книжки «Година бед — година славы. 1812 г.» в количестве 100 тыс. экз. (ценой 15 коп. за эк­земпляр). По его словам, несмотря на низкую цену, изда­ние должно было окупиться, поскольку «книжка эта встретила всеобщее сочувствие и подписка на нее идет уси­ленно; подписываются сразу на тысячи экземпляров»1.

Союз рецензировал также вышедшую юбилейную лите­ратуру и давал ей оценку. Так, на заседании 28 января 1912 г. рецензент Ю.С.Карцов высказался по поводу книги Попова о 300-летии царствования Дома Романовых и при этом отметил, что она написана «недостаточно дело­вито» и СМА должен выпустить «самостоятельную книгу». В этой связи была создана специальная комиссия.

На собрании членов СМА 20 декабря 1912 г. было со­общено, что к юбилею Дома Романовых написана книга

С.Л.Облеуховой (С.Кучинской), которая «вполне доступ­на народному пониманию» и представляет собой не только собрание жизнеописаний царей из Дома Романовых, но подробно и убедительно выясняет, «почему в эпоху лихо­летья 1610—1613 гг. русский народ остановил свой выбор именно на Романовых». Книга была снабжена массой ри­сунков и снимками «редчайшего собрания портретов всех царей Дома Романовых». Книгу п2редполагалось издать к юбилею в количестве 200 тыс. экз.2.

’ Подготовке, изданию и распространению этой книги в 1912 — 1914 гг. Главная палата СМА уделяла значительное внимание.

2 См.: Правые партии. Т. 2. С. 270.

20 декабря 1912 г. В.М.Пуришкевич рассказал об изда­нии печатного органа СМА журнала «Прямой путь». Он назвал его «самым независимым и нелицеприятным пра­вым органом» и отметил, что с 1913 г. журнал будет выхо­дить ежемесячно (тогда как ранее он выходил лишь во время сессий Думы).

Неоднократно на заседаниях Главной палаты СМА рассматривался вопрос и об издании очередных томов «Книги русской скорби», ее оформлении, распростране­нии и сборе для нее нового материала (21 января 1912 г.; 6 апреля и 9 сентября 1913 г.)[295]. На заседании 21 января 1912 г. было сообщено, что IX том разошелся «в огромном количестве экземпляров, причем главными читателями явились простой народ, войска и полицейские чины».

В.М.Пуришкевич, ссылаясь на слова министра внутренних дел, сообщил, что «Книги русской скорби» по выходе их в свет немедленно передаются царю и тот «относится к из­данию с большим сочувствием и похвалою»[296]. На заседа­нии 9 сентября 1913 г. было доложено, что очередной, XIII том «Книги русской скорби» составлен и сдан в пе-

3

чать .

Руководство СМА, как и других правых партий, долж­но было поддерживать контакты с местными организация­ми, оказывая им и своим сторонникам посильную помощь. Однако, протоколы заседаний Главной палаты — в отли­чие от протоколов Главного совета СРН, отразили эту сто­рону деятельности Союза слабо. Иногда, правда, печатный орган СМА «Прямой путь» публиковал письма и пожела­ния, просьбы местных отделов. Так, в майском номере за 1912 г. было опубликовано письмо Александровского отде­ла СМА (в Киевской губ.), в котором говорилось о жела­тельности учреждения Банка, открытия потребительских лавок с отделами, учреждения при волостных правлениях складов земледельческих орудий и семян, желательности выдать крестьянам «ссуды из Народного банка в размере стоимости земли для безземельных, и для имеющих незна­чительное количество земли выдавать ссуду по усмотре­нию Банка», «запретить евреям арендовать чьи бы то ни было земли», «завести при каждой школе потешные войс- ка»[297]. Реакция на это опубликованное письмо неизвестна. Тем не менее, отдельные вопросы подобного рода выноси­лись и на заседания Главной палаты. Так, например, 21 января 1912 г. была создана комиссия для выработки примерных уставов «взаимно-вспомогательного, кредитно­го и потребительского обществ, нужда в которых, по сооб­щениям с мест, достигла крайних пределов ввиду повсе­местного еврейского засилья»[298]. Реализация этого намере­ния, по замыслу авторов, должна была способствовать улучшению материального положения «союзников».

28 апреля того же года на заседании Главной палаты, посвященном рассмотрению прошений с мест, было заслу­шано выступление «уполномоченного бессарабцев» о. Ф.Г.Павлова-Григорьева. Он передал «прошение бесса­рабцев об избавлении их как от еврейского гнета, так и от гнета местных помещиков-кулаков», отказывавшихся сда­вать землю в аренду крестьянам и сдававших ее «перекуп­щикам» (в частности, евреям), которые в свою очередь, сдавали землю крестьянам уже от себя, наживая при этом по 40 руб. с десятины. Как отмечалось в одном из приве­зенных писем, «хотя Крестьянский банк и учрежден для помощи крестьянам в покупке нужной им земли, но мы, бессарабцы, помощи этой не получаем». Главная палата «приняла к сердцу желания народа и взяла на себя труд похлопотать за бессарабцев»[299].

Можно предположить, что в некоторых случаях вопро­сы, поднимавшиеся в письмах с мест, не выносились на об­суждение Главной палаты. В.М.Пуришкевич по сигналам с мест, пользуясь положением депутата Думы, подчас, ви­димо, без всякого обсуждения направлял письма местным властям (губернаторам, градоначальникам, начальникам жандармских управлений), обращая их внимание на те или иные «непорядки». Так, было отправлено письмо Главной палаты СМА на имя Келецкого губернатора с ин­формацией о нарушениях в губернии закона, касающегося проживания евреев в деревнях: «Во вверенной вам губер­нии, как близкой к границе с Австрией, эти нарушения особенно многочисленны, — говорилось в письме от 19 но­ября 1911 г., — вся торговля находится в руках евреев, евреи живут в крестьянских домах, не обращая никакого внимания даже на судебные приговоры.. ; такое положение русских крестьян ведет к их обнищанию...»[300].

1 ноября 1912 г. Главной палатой СМА — в связи с об­ращением союзников Александровского отдела Киевской губ. — была направлена телеграмма министру внутренних дел с просьбой «заступничества за избиваемых... на глазах полиции ни в чем неповинных людей — членов Союза»[301].

В этом отношении показательна и заметка «Что проис­ходит в нашем почтово-телеграфном ведомстве», опубли­кованная в «Прямом пути» в ноябре 1913 г. и являвшаяся ответом на жалобу, присланную председателю СМА[302].

Таких жалоб, направлявшихся местными отделами СМА в адрес центрального руководства в Петербурге, а также непосредственно местной администрации, было, ви­димо, немало. В этой связи примечательно донесение Л.К.Куманина из Министерского павильона Государствен­ной думы от 19 апреля 1914 г. В донесении, отражавшем предполагавшееся выступление представителя фракции Союза 17 октября, говорилось: «Оратор должен отметить, как новый признак, характеризующий систему управления и представляющий новую язву, разъедавшую русскую жизнь, — непомерное развитие доносов, совершенно пара­лизующих действия местных властей и исходивших пре­имущественно от местных организаций Палаты Михаила Архангела»[303].

Протоколы Главного совета ВДСРН за 1911 — июль 1914 гг. нам обнаружить не удалось, хотя в переписке встречались указания о проведении различного рода засе­даний уже буквально в первые месяцы существования новой партии. Так, товарищ председателя Главного совета профессор А.И.Соболевский писал из Петербурга А.Т.Со- ловьеву (председателю Дубровинского съезда) 8 февраля 1912 г.: «Главный совет действует. Даже заседали в поне­дельник чистый. Настроение не из важных ввиду предсто­ящей борьбы, тяжелой, так как министерство внутренних дел вполне на стороне управленцев [под которыми подра­зумевались обновленцы-марковцы. — Ю.Я. ]» .

Однако в ГАРФ, как уже отмечалось, имеется дело (ф. 116. On. 1. Д. 21), представляющее собой «Входящий журнал» и «Постановления» Главного совета ВДСРН за период с 14 сентября 1912 г. (новый Союз был зареги­стрирован в августе) по май 1914 г. И хотя записи в «Журнале» и «Постановлениях» не были, строго говоря, «протоколами», тем не менее они являются ценным источ­ником сведений, отражающим взаимоотношения руководя­щего органа Дубровинского Союза и его местных органи­заций. В самом «Журнале» имеются отсылки к «протоко- лам»[304], но обнаружить их не удалось. Поэтому целесооб­разно воспользоваться сохранившимся и дошедшим до нас своеобразным их суррогатом.

Описание и анализ этого источника предварим не­сколькими замечаниями. Записи в «Журнале» делались от руки и часто весьма неразборчиво. В ряде случаев отсутст­вуют датировка и географические координаты тех или иных событий. Тем не менее, «Журнал» дает возможность составить представление о содержании и характере просьб с мест, а во многих случаях и о реакции Главного совета на эти обращения. Говоря о «Входящем журнале» и «По­становлениях», следует также добавить, что в наиболее полном виде они сохранились за 1913 г. Материалы «Журнала» дополняются письмами в Главный совет.

Ряд обращений в Главный совет извещал о присоедине­нии местной организации к ВДСРН и содержал просьбу прислать устав и содействовать скорейшей регистрации но­вого отдела[305]. В письме из Вольска Саратовской губ., кото­рое было рассмотрено 13 декабря 1912 г., сообщалось о предстоявшем в конце декабря уездном съезде, на котором «предполагается присоединение всех отделов Вольского уезда к ВДСРН, так как в Вольском уезде нет ни одного союзника, который бы не был на стороне А.И.Дубровина. Вольские союзники высказывают искреннюю радость, что в Петербурге в Дубровинском союзе начались общие со­брания членов. Просят прислать уставов...»[306].

Организационные вопросы оставались одними из глав­ных и в 1913 г.[307] Часто авторы писем присылали списки членов Совета, а в отдельных случаях сообщали и сведе­ния о численности отделов и просили свои заявления и ма­териалы опубликовать в «Русском знамени»[308]. Подобная информация позволяла Главному совету не только зафик­сировать возникновение новой организации, но и получить более или менее реальное о ней представление.

В период размежевания дубровинцев с обновленцами- марковцами (басковцами) этот процесс нашел отражение и в низовых организациях, более того — в определенной мере он стимулировался сверху, причем немало местных организаций СРН выражали симпатии ВДСРН и его руко­водителю и заявляли о желании присоединиться к нему.

В мае 1913 г. на заседании Главного совета рассматри­валось письмо Навинавского подотдела Саратовской губ. о желании присоединиться к ВДСРН[309]. 19 июня 1913 г. на заседании было рассмотрено «письмо бывшего открывате­ля отделов басковского СРН чиновника Терещенко», про­сившего прислать ему «уполномочие на открытие Дубро- винских отделов в Киевской губ.» Постановление, в кото­ром предписывалось провести переписку «по вопросу о выдаче Терещенко уполномочия», сопровождалось приме­чанием: «Уполномочие послано»[310]. В ноябре 1913 г. на за­седании заслушивалось письмо «московских отделов к председателю Главного совета по поводу переименования их в отделы ВДСРН»[311]. В феврале или марте 1914 г. было рассмотрено отношение Изгорского отдела Казанской губ. по поводу присоединения к ВДСРН[312].

Хотя «Журнал» отразил борьбу дубровинцев и сторон­ников СРН, записи в нем свидетельствуют, что на местах простые «союзники» нередко плохо разбирались в разли­чиях между правыми партиями. Так, за август 1913 г. в «Журнале» имеется следующая запись: «Бессарабская па­лата Михаила Архангела провела сбор на икону в сумме 61 руб. 80 коп. на имя А.Ив.Дубровина»[313]. Для сведущего человека подобное сочетание было бы невозможно.

Как правило, образовывавшиеся союзы имели не толь­ко общесословный, но и «независимый от профессий» ха­рактер. При этом многие местные организации были крес­тьянскими, хотя это и не было отражено в их названиях.

В промышленных городах и регионах создавались ра­бочие союзы, организации или отделы общероссийских партий. Как уже отмечалось выше, в период 1905 — 1907 гг. в Киеве возник и действовал «Союз русских рабо­чих людей»[314], имевший отделы в ряде мест страны, в том числе в поселке Каменском Екатеринославской губ., где находился крупный Днепровский металлургический завод, в г. Каменец-Подольске, губернском городе Подольской губ. в 1907 г. (512 члена), в местечке Дунаевцах Ушицко- го уезда Подольской губ. (79 членов), в Курске и Костро- меЛ Кроме того, существовали также некоторые другие ра­бочие организации, например, в Уфе в 1906 г. — Патрио­тическое общество рабочих[315].

В рассматриваемый период были предприняты новые попытки создания рабочих организаций. Возможно, им­пульсом для этого послужила активизация революционно­го движения. В одном из писем, вероятно, петербургских заявителей от октября 1913 г. было выражено желание «создать рабочий отдел для противодействия революцио­нерам». В постановлении Главного совета по поводу этого письма было сказано: «Выдать уполномочие на имя

Н.Л.Морозова»[316]. В ноябре 1913 г. на заседании Главного Совета было сделано сообщение о том, что столичный

С.-Петербургский рабочий отдел прислал список своего совета[317]. В августе или сентябре 1913 г. на заседании Глав­ного совета было заслушано извещение об открытии Пен­зенского ремесленного отдела и получен список членов его совета[318]. На декабрьском заседании рассматривалось пись­мо председателя Пензенского отдела «о желании открыть фабрично-заводской отдел в г. Пензе»[319].

Неоднократно на заседаниях Главного совета заслуши­вались присланные местными организациями годовые от­четы и принималось решение о передаче их текстов в ре­дакцию «Русского знамени» для публикации. В 1913 г. был получен отчет Донского СРН за 1912 г.[320], в начале 1914 г. — Пермского губернского отдела ВДСРН и Твер­ского отдела за 1913 г.°

Кроме годовых, на заседаниях заслушивались отчеты и информации более частного характера. Так, 26 июня 1913 г. был рассмотрен вопрос о положении дел в Керчь-

Еникальском отделе Таврической губ.[321], в июле — отчет Копиевожавского отдела СРН Киевской губ., в октяб­ре — «Отчет заседаний Владимирского отдела»[322], а весной 1914 г. — отчет Токмакского отдела Казанской губ.[323]

Некоторые заседания были посвящены рассмотрению извещений о предстоящих губернских съездах монархичес­ких организаций с просьбами прислать на них представи­теля Главного совета. В связи с письмами председателя Пермского отдела П.В.Рябова от 11 ноября и 9 декабря 1913 г. было принято постановление, в котором было запи­сано: «Благодарить, и програму съезда напечатать в «Рус­ском знамени», одновременно сообщив, что представитель от Главного совета в данное время приехать не имеет воз- можности»[324].

Одна из важных и практически постоянных тем полу­чаемой и обсуждаемой в Главном совете корреспонден­ции — это нехватка денег. Письма обычно содержали про­сьбу оказать материальную помощь или указать источник получения денежных средств на обустройство новых отде­лов, наем помещения для собраний, открытие чайной и на местную правую печать. Многие письма такого характера адресовались непосредственно товарищу председателя ВДСРН, владелице типографии Е.А.Полубояриновой, располагавшей определенными финансовыми средствами. Так, председатель Котланского отдела в Киевской губ., ак­тивный правый деятель, крестьянин Н.Т.Пенцак направил в июле —августе 1913 г. Е.А.Полубояриновой «слезное прошение» «помочь материально, так как он, открывая от­делы Союза, потерял много заработка»[325]. В сентябре 1913 г. на заседании Главного совета был рассмотрен до­клад товарища председателя Путиловского отдела Б.С.Ни- колаева «о бедственном положении отдела, так как их [членов отдела. — Ю.К. ] лишили субсидии, на которую они существовали». В постановлении по этому поводу было записано: «Просить Е.А.Полубояринову поговорить с Данилевским».

Запрудский отдел просил «воспомоществование на от­крытие чайной и кассы взаимопомощи для членов отдела».

На заседании 7 октября 1912 г. было решено за неимением средств в Главном совете ходатайство отклонить[326]. 14 ок­тября 1913 г. на заседании Главного совета ВДСРН было рассмотрено письмо председателя Владимирского губерн­ского отдела Д.А.Чернова. В нем была редкая для писем того времени информация: «Отдел стал расти». При этом высказывалось соображение, что «для правых окрестных жителей надо делать чаще собрания». И далее говорилось: «Но при найме помещения и других расходах это обходит­ся до 30 руб., что для отдела слишком дорого, а потому отдел хотел бы открыть чайную, где могли бы встречаться и читать газеты и беседовать, а не сидеть по трактирам, где только левые газеты. Но оборудование чайной будет стоить не менее 2500 руб.», и Чернов спрашивал Совет, «как бы это устроить». В постановлении по поводу этого письма-запроса было сказано: «Предложить начать сооб­разно имеющимся средствам»[327].

г

В конце 1913 г. через Главный совет прошло письмо Почаево-Лаврского отдела СРН (Волынская губ.), в кото­ром сообщалось об открытии школы, а также чайной в Со­юзном доме и содержалась просьба прислать средства для содержания и обустройства чайной[328].

Отсутствие необходимых средств сказалось на затяги­вании открытия Павлоградского отдела Екатеринослав- ской губ. В рассмотренном на заседании Главного совета ВДСРН в феврале 1914 г. письме М.Г.Медведева сообща­лось, что ему «не на что открыть отдел» и что он просит «обождать, пока соберут на это нужные средства, а, может быть, кто и поможет»[329].

На заседании 2 октября 1912 г. было рассмотрено пись­мо Пензенского отдела СРН, в котором, в частности, со­держалась просьба указать источник получения средств для издания газеты. В этой связи в постановлении реко­мендовалось связаться с редакцией газеты «Русское знамя»[330]. В ответ на сообщение Пермского губернского со­брания от 24 мая 1913 г. о принятом решении «издавать местную газету с выходом от 1 до 4 раз в месяц» и обору­довать собственную типографию и просьбу оказать содей­ствие[331] последовало постановление: «Приветствовать реше­ние Совета и оказать содействие присылкою, по возмож­ности, материала для газеты».

В письмах с мест не раз звучали сетования на нерегу­лярную уплату членских взносов[332]. Так, в письме председа­теля Буковского отдела был поставлен вопрос: «Как по­ступать с членами отдела, не желающими уплачивать взно­сы?» «Эти члены, — говорилось далее, — почти все бога­тые крестьяне, а внесли только бедные», между тем отде­лу «не на что существовать». По этому поводу Главный совет 21 октября 1913 г. принял постановление, в котором было сказано: «Сообщить, что лиц — неплательщиков взносов и смеющихся над теми, кто платит, лиц, издеваю­щихся над союзниками, — исключить из Союза и впредь не принимать»[333].

Весной 1914 г. Главным советом ВДСРН, согласно «Журналу», было получено и рассмотрено письмо Екате­ринбургского отдела, в котором предлагалось «устроить съезд всех монархических организаций для объединения на почве... [не разобрано.. — Ю./С.]»[334]- Какие-либо заклю­чения по поводу этого письма в «Журнале» не были сде­ланы, однако реакция руководства в подобных случаях была однозначно отрицательная. Показательны в этом от­ношении слова А.И.Дубровина, начертанные на телеграм­ме Владимирского губернского отдела СРН с аналогичным предложением от 27 февраля 1912 г.: «Мерзавцев нужно изгонять, а не мириться с ними»[335].

Как уже отмечалось, правые партии уделяли значи­тельное внимание пропагандистской деятельности. Кроме работы, которую они вели в этом направлении через газе­ты и журналы, ими выпускались книги, брошюры,, обра­щения в связи с юбилейными датами, а также «на злобу дня». К числу таких изданий следует отнести прежде всего брошюру «О грамоте царю Михаилу Федоровичу про из­брание его на всероссийский престол и о выраженных в ней обязанностях русских подданных по отношению к цар­ской самодержавной власти» (первая половина 1914 г.)[336]. Обращает на себя внимание рассмотрение в начале 1914 г. на заседании Главного совета ВДСРН извещения Гене­рального штаба «о введении брошюры «О грамоте царю Михаилу Федоровичу»... в библиотеки для нижних чинов»[337]. В «Журнале» имеется также запись следующего содержания: «Бумага Департамента народного просвеще­ния по поводу брошюры «О грамоте царю Михаилу Федо- ровичу»[338], что дает основания предположить о возможном распространении брошюры и по каналам МНП.

В начале 1914 г. на заседании Главного совета было за­слушано письмо Томско-Песочного отдела, который про­сил сообщить, «какие правые журналы можно выписы- вать»[339]. Однако никаких рекомендаций по данному вопро­су в «Журнале» не зафиксировано. И это не случайно. Собственных журналов у дубровинцев не было, а рекомен­довать журнал «Прямой путь» В.М.Пуришкевича, журнал «Паук», субсидировавшийся «Земщиной», или даже «Мирный труд», который издавался бывшим председате­лем правой фракции III Думы обновленцем А.С.Вязиги- ным в Харькове, для них едва ли было приемлемым.

В Главный совет приходили письма об успешной про­светительской работе некоторых местных организаций. Так, председатель Старицкого отдела в Тверской губ. П.Жуков сообщал в письме на имя товарища председателя ВДСРН Е.А.Полубояриновой 17 августа 1913 г.: «...у нас каждую зиму с сентября до Пасхи ведутся по воскресным дням бесплатные чтения для народа, со световыми картин­ками. Нынче начнем в сентябре 4-й круг чтений»[340].

Прилагались также усилия для использования в каче­стве пропагандистского канала школы. Как уже было от­мечено, в ряде городов местные правые организации имели свои школы и училища (Петербург, Одесса, Ярославль, Севастополь, Тамбов, Иркутск, Ростов и др.). На заседа­ниях Главного совета ВДСРН рассматривались сообщения

об открытии новых школ, в частности в Витебске1 и По- чаеве Волынской губ.2

Трудности в работе некоторые местные организации объясняли недружелюбным отношением администрации и даже «притеснениями» с ее стороны. С жалобами по этому поводу и просьбами оказать содействие в Главный совет приходили письма из разных мест. В начале 1912 г. такое письмо (с жалобой на урядника) было прислано крестья­нами села Хватовки Саратовской губ. На сохранившемся письме имеется пометка: «Статья в № 45 «Русского знаме­ни». 24.11». После публикации статьи в газете крестьяне в письме от 5 марта выразили благодарность Главному сове­ту ВДСРН «за заступничество»3. На заседании 19 апреля 1913 г. рассматривалось письмо Акитавского отдела. Сооб­щая о том, что «дела Союза идут плохо», руководство в качестве одной из причин создавшегося положения назы­вало притеснения администрации: «Местный начальник

притесняет, и союзники боятся вступать в спор». Руковод­ство отдела жаловалось на пристава и просило оказать по­мощь. Главный совет намеревался «принять участие» после «наведения справки». В августе 1913 г. рассматри­валось письмо Н.Т.Пенцака (Киевская губ.) «об угнетении Союза попами и местной администрацией», а также пись­мо В.В.Заборовского «по поводу безобразного отношения администрации к Союзу»4. В связи с письмом председате­ля и членов Яблоновецкого отдела с информацией о при­теснениях и запрете на проведение собраний Главным со­ветом было принято 23 сентября 1913 г. постановление: «Написать жалобу губернатору».

Осенью 1913 г. Главный совет заслушал письмо М.Д.Мыцова — председателя Нелеповского отдела в Бах- мутском уезде Екатеринославской губернии. Он просил - Главный совет добиться направления к ним «ревизора, чтобы узнать, что у них делается» и какие гонения они претерпевают от администрации, заявляя, что лишь после этого «можно будет открыть отдел». Главный совет при­’ См.: Отношение Витебского отдела от 28 июля 1913 г. и постанов­ление Главного совета: «Принять к сведению» (ГАРФ. Ф. 116. On. 1. Д. 21. Л. 117 об.).

2 См.: Письмо Почаевско-Лаврского отдела СРН от декабря 1913 г. (Там же. Л. 165 об.).

3 ГАРФ. Ф. 116. On. 1. Д. 473. Л. 1-2; Вопросы истории. 1999. № 10. С. 110-111.

4 ГАРФ. Ф. 116. On. 1. Д. 116. Л. 128 об.

нял решение «списаться с В.А.Образцовым», который воз­главлял Екатеринославскую организацию и являлся в про­шлом депутатом Думы. 21 апреля 1914 г. в связи с одной из жалоб Главный совет принял постановление: «Запро­сить пристава 4 стана Измаильского уезда Бессарабской губ., на каком основании он запрещает собрание отдела», добавив при этом, что Главный совет считает его действия незаконными[341].

Главный совет ВДСРН должен был реагировать на жа­лобы с мест на тяготы жизни, «житейское необустройст- во», на неурядицы простых «союзников» и населения во­обще. Поводов же для недовольства было более чем доста­точно, причем в основном это были вопросы землеустрой­ства, отношения к столыпинской аграрной реформе, к вы­ходу на отруба и хутора, к переселению.

Нельзя не отметить, что Главный совет ВДСРН частью крестьян-«союзников» воспринимался как некая легально существующая инстанция, способная защитить интересы крестьян. Нехватка земли и стремление ее «прирастить» законным путем были, пожалуй, главными моментами в прошениях крестьян. Так, 14 июня 1913 г. на заседании Главного совета ВДСРН рассматривалось письмо Федо­ровского отдела Саратовской губ. «с просьбою войти с хо­датайством в министерство финансов о разрешении им ссуды до 10.000 руб. для покупки земли у соседних поме­щиков, а также написать к этим помещикам [просьбу] ус­тупить крестьянам из назначенной владельцами цены». Принятое по этому поводу постановление гласило: «Войти с ходатайством в министерство финансов, а помещикам Шевелевым написать».

На заседании 19 июня 1913 г. было доложено о письме председателя Белецкого отдела Бессарабской губ.

С.С.Малого на имя товарища председателя ВДСРН Е.А.Полубояриновой с просьбой «помочь купить землю для крестьян, у которых нет на это средств». 14 июля 1913 г. рассматривалась просьба крестьян-«союзников» Камаевского отдела Саратовской губ. «походатайствовать, где следует, об определении им [земли] из соседнего с ними участка помещика В.Н.Ознобишина» (последний яв­лялся губернским предводителем дворянства и видным правым деятелем). В постановлении по этому прошению было сказано: запросить, что «они разумеют под словами «вникнуть в землю», «сделать отчуждение»»[342]. В феврале 1914 г. рассматривалось прошение Чемизовского отдела Саратовской губ. «ходатайствовать о получении земли в Крестьянском банке»[343].

Основная масса обращений была связана с опасениями крестьян, что они будут обмануты и их интересы не будут соблюдены в ходе проведения аграрной реформы.

9 декабря 1913 г. было заслушано заявление Чубанов- ского отдела Тверской губ. с описанием того, что «у них проделывается по поводу отрубов и как безобразничает Землеустроительная комиссия». В постановлении по этому письму было записано: «Просить прислать списки сведе­ний с засвидетельствованными подписями сельской адми- нистрацией»[344].

Поступали в Главный совет ВДСРН жалобы и про­сьбы, связанные с задержкой выделения отрубов. Однако, число писем с такими просьбами заметно уступало числу просьб противников выселения на отруба и «сомневавших­ся» в целесообразности такого шага.

В июле 1913 г. на заседании Главного совета ВДСРН рассматривалось, например, письмо Чемизовского отдела Саратовской губернии. В нем говорилось, что управление Крестьянским земельным банком заявило местным крес­тьянам, что «им отрубов до тех пор не дадут, пока они не уплатят недоимки, а им невозможно это сделать, а недоим­ки с каждым годом повышаются». В конечном счете пись­мо сводилось к просьбе «исходатайствовать им отрубов»[345].

Некоторые письма крестьян затрагивали вопрос о зем­ских пошлинах, недоимках, неурожаях, ущемлении зе­мельных интересов крестьян в связи с прокладыванием железнодорожных линий и т.д. .

21 октября 1913 г. на заседании Главного совета ВДСРН была рассмотрена просьба Кузьмивского отдела «об уменьшении земских пошлин, которые доходят до 15 руб. за десятину и крестьяне не в состоянии уплачи­вать». В постановлении было сказано: «Обратиться в Зем­леустроительный отдел при МВД. Послать ходатая [...] управ[...] земск[...][346].

Рабочие обращались в Главный совет ВДСРН (как, впрочем, и в руководящие органы других правых партий) весьма редко. В основном такие обращения исходили от групп, желавших поставить заслон революционному дви­жению в среде самих же рабочих. В сентябре 1913 г. на заседании Главного совета ВДСРН был рассмотрен мате­риал «из Баку о забастовках» и отмечено, что он «более подходит для газетной статьи»[347]. Весной 1914 г. Главным советом ВДСРН было получено специальное «отношение председателя Пермского отдела [П.В.Рябова] по поводу забастовок рабочих». К сожалению, «Журнал» не зафик­сировал ни даты, ни реакции Главного совета[348].

Письма и обращения служащих, в основном железно­дорожных, сводились прежде всего к просьбам оказать по­мощь в восстановлении на месте прежней работы[349]. Неодно­кратно местные правые организации обращались в Главный совет ВДСРН с просьбами подыскать своим членам место работы, «встать на защиту» того или иного лица.

В Главный совет ВДСРН поступали также письма с информацией об открытии потребительских- лавок и об­ществ, ссудо-сберегательных и кредитных обществ, с про­сьбами содействовать в получении ссуд, чтобы как-то об­легчить материальное положение «союзников». В начале августа 1913 г. был проведен даже съезд представителей потребительских обществ, открытых правыми организа- циями[350]. Следующий такой съезд готовился летом 1914 г. 21 апреля 1914 г. на заседании Главного совета ВДСРН было рассмотрено письмо П.В.Рябова, в котором сообща­лось, что он «предполагает созвать потребительский съезд в Нижнем Новгороде по примеру прошлого 1913 г. и про­сит Главный совет ходатайствовать о разрешении его за­благовременно и выслать списки организаций, имеющих у себя потребительские общества». В постановлении по этому поводу было записано: «Отпечатать в «Русском зна­мени». Разрешение на съезд исходатайствовать у мин. вн. дел. Относительно участия представителей от Главного со­вета ВДСРН на съезде — вопрос оставить открытым»[351]. В

номере «Русского знамени» от 1 августа 1914 г. было на­печатано извещение о получении разрешения на открытие съезда, однако начавшаяся мировая война сняла этот во­прос с повестки дня[352]. Примерно тогда же, когда выступил со своим предложением о съезде председатель Пермского отдела П.В.Рябов, в Главный совет ВДСРН обратился с аналогичным предложением известный правый деятель из Киевской губ. Пенцак. Он сообщал, что задумал созвать 16 августа 1914 г. потребительский съезд в одном из горо­дов и просил оповестить об этом через «Русское знамя», что, согласно постановлению Главного совета, и было сде- лано[353].

24 января 1914 г. на заседании Главного совета ВДСРН было заслушано сообщение о присланном «Рабо­чим С.-Петербургским отделом» «своем проекте ссудо-сбе­регательной кассы». Этот проект, согласно постановле­нию, был «передан на рассмотрение»[354].

Главному совету приходилось реагировать и на письма о распространении среди населения такого зла, как пьян­ство. В связи с сообщением «о все более развивающемся пьянстве», полученном от Кременчугского отдела Полтав­ской губ. 19 апреляЛ 1913 г., было принято постановление: направить соответствующие письма в «Русское знамя», Департамент неокладных сборов, губернатору и министру внутренних дел.

После рассмотрения на заседании Главного совета при­сланного председателем Пермского отдела 24 мая 1913 г. постановления Бизярского сельского общества «о закры­тии винных лавок на 3 года» было принято решение, кото­рое «Журнал» отразил следующим образом: «Приветство­вать приговор общего собрания горнозаводских и государ­ственных крестьян об уничтожении винной лавки на заво­де Бизяр на 3 года».

В некоторых случаях Главный совет в связи с просьба­ми и жалобами «союзников» выходил даже на министра

внутренних дел. Такое письмо было направлено 31 марта 1914 г. с просьбой к правительству «о помощи пострадав­шим в г. Таганроге и других местах области Войска Дон­ского от разразившегося в марте урагана», а также с жало-

бой на полное бездействие и попустительство полиции шайке «шулеров, которые на глазах у всех обыгрывают и разоряют приезжих в г. Таганрог для продажи лошадей и хлеба крестьян»1.

Не имея реальных возможностей оказывать «союзни­кам» сколько-нибудь заметную материальную помощь, Главный совет стремился поддержать их морально, пред­ставляя, в частности, к награждению памятной медалью по случаю 300-летия Дома Романовых. В 1913 г. - первой

половине 1914 г. через заседания Главного совета прошло немало списков «союзников», заслуживающих награжде­ния медалью, присланных местными организациями . Эти просьбы получали обычно поддержку и «дальнейшее дви­жение».

Нельзя не отметить стремления «союзников» на местах и Главного совета выступать в поддержку тех, кто постра­дал, защищая самодер>кавнУю монархию в период бурных столкновений сразу после объявления Манифеста 17 ок­тября 1905 г. На заседании Главного совета ВДСРН 23 мая 1913 г. была рассмотрена просьба «осужденных за погром 1905 г. барнаульских «союзников» на имя мини­стра юстиции», направленная почетным председателем Барнаульского отдела надворным советником Е.П.Киево- киным. В постановлении Главного совета по этому поводу было записано: «Переслать прошение к министру юсти-

ции»3.

В некоторых случаях «решение» каких-то вопросов осуществлялось через непосредственное общение руковод­ства Союза и местных отделов. Но это касалось преимуще­ственно столичных отделов. Так, «Русское знамя», сооб­щая о собрании Путиловского отдела в Петербурге и вы­ступлении на нем А.И.Дубровина, писало, что он посвятил свою речь «недавнему Московскому съезду», необходимос­ти дать отпор тем, кто «старается внести раздор и вражду в «Союз». Дубровин напомнил о предстоящих выборах в

' ГАРФ. Ф. 102.00. 1905. д. 999. Ч. 39. Т. 6. Л. 54.

2 Такие письма поступили от «союзником» Путиловского завода (30 сентября 1913 г.), Великолукского отдела Псковской губ-, Изгорского отдела Казанской губ. (январь 1914 г.), Старо-Осколького союза Кур­ской губ. (февраль—март 1914 г.) и др.

3 ГАРФ. ф. J16. On. j. Д. 21. Л. 95 об.-96; см. также: Почетный председатель Барнаульского отдела ВДСРН - Главному совету ВДСРН. 7 мая 1913 г // Вопросы истории. 1999. N° 11-12. С. 125-

IV Гос. думу и важности проведения в нее таких людей, каких желает царь. «Увидя пришедшего на собрание депута­та Гос. думы Тимошкина, А.И.[Дубровин] указал на него как на достойного избранника народного, талантливого рус­ского человека, самородка из простых русских людей»[355].

Связь Главных советов Союзов с местными организа­циями осуществлялась и путем направления специальных уполномоченных — для участия в особо важных, юбилей­ных заседаниях, содействия в налаживании работы, вы­ступлений с лекциями, с ревизионными целями. Нередко в центральные органы партий поступали специальные при­глашения. Однако, следует признать, что выезды руково­дящих деятелей и специальных уполномоченных Главных советов в местные организации были не частным событи­ем. В некоторых случаях эта обязанность перепоручалась представителям близлежащих организаций. Сохранившие­ся немногочисленные документы характеризуют эти кон­такты обычно негативно. Приведем фрагмент из письма

В.В.Заборовского, долгое время перед войной работавшего в Юго-Западном крае. Он писал в июне 1914 г.: «Хуже обстояло дело с уполномоченными от Главных советов «Басковского» и «Дубровинского» [СРН и ВДСРН. — Ю.К.]. Эти уполномоченные, разыгрывая роль особ, обле­ченных огромной властью из Петербурга и посвященных в какие-то государственный тайны, самым наглым образом обирали доверчивых крестьян, собирая деньги на знамена, знаки, печати и прочие атрибуты «Союза», но эти деньги в большинстве случаев употреблялись только на свои лич­ные надобности, вызывая тем многочисленные жалобы крестьян в Петербург.

«Раздор» и борьба Главных советов «Басковского» и «Дубровинского» окончательно расстроили дело «Союза», внесли невозможный сумбур, хаос и распущенность. Крес­тьяне-союзники оставлены без руководства, а лишь только распропагандированы партийной борьбой двух Советов и превратились в опасный темный элемент, который потому только не перешел в революцию и [к] отрицанию закона, что в сердцах сего народа сохранилось, а союзными идея­ми укрепилось глубокое чувство неограниченной предан­ности царю»[356]. Не абсолютизируя это высказывание, можно, однако, думать, что оно весьма показательно, при­чем характерно для отношений Главных советов с органи­зациями не только в Юго-Западном крае, но и в других местах.

Материалы Русского монархического союза в Москве мало что могут добавить к истории основных правых пар­тий. В настоящее время исследователи располагают лишь тем, что было издано или перлюстрировано ДП МВД (архив РМС не сохранился).

Судя по дошедшим до нас изданиям и документам РМС, общее направление деятельности этого Союза было сходно с направлением работы СРН-обновленческого и СМА. В этом отношении показательна выпущенная на правах рукописи летом 1914 г. книга «Русский монархи­ческий союз и расширение его деятельности». В этой книге, наряду с очерками о Русском монархическом союзе, был напечатан устав «Всероссийского общества отрезвле­ния, или народного трезвенно-трудового попечительства», который, вероятно, предполагалось сдать на регистрацию властям. Задачи, которые ставили перед обществом его уч­редители (а среди них был председатель Русского монар­хического союза полковник В.В.Томилин, будущий пред­седатель этого Союза С.А.Кельцев и др.), в какой-то мере перекликались с задачами, провозглашавшимися на май­ских съездах правых в 1912 г. Речь шла об активизации обществ содействия труду, об улучшении материального положения населения, о борьбе с пьянством и т.п. Показа­тельно, что об этом же говорилось и в обращениях некото­рых местных организаций в Главные советы правых пар­тий.

Приведем выдержку из устава созданной летом 1914 г. организации (мыслившейся, видимо, как особое подразде­ление при Русском монархическом союзе), характеризую­щую задачи и побудительные мотивы ее создания: «В изыскании способов к практическому осуществлению общей своей программы Русский монархический союз на­ходит, что при современном положении народно-бытовых условий прежде всего необходимо сорганизовать общест­венные силы для борьбы со всеми теми неблагоприятными явлениями (безработицей, пьянством, профессиональным нищенством и проституцией), которые, выбивая людей из нормальной трезвой житейской колеи, доводят их силою вещей до потери разумной воли и, совершенно обезличив, создают тяжелую обузу для государства в виде целых армий пропойц и бродячих тунеядцев, заполняющих собою кадры преступников, всегда беспокойных, всюду и всем недовольных и готовых на все, так как им терять по­ложительно нечего.

Не меньшего внимания заслуживают и вспыхивающие чаще и чаще забастовки рабочих не только на частных, но и в государственно-общественных предприятиях, которые в большинстве случаев являются как бы пробными опыта­ми подпольных действий революционных сил, причем внося безурядицу в нормальный порядок общественной жизни, а в конечном результате выбрасывая за борт нема­ло рабочих, тем увеличивают и без того огромный контин­гент безработного пролетариата... , В сознании назревшей и неотложной в том потребности Союз полагает взять на себя почин по содействию властям в соорганизовании из своих единомышленников в г. Москве и Московской губ. особого Трезвенно-трудового народного общества-попечи­тельства, главным рычагом в обосновании деятельности которого будет стремление к возможно целесообразному урегулированию по всей территории влияния попечитель­ства — спроса и предложения труда... Подобная мера будет радикальнейшей для искоренения причин, вызываю­щих неблагоприятные бытовые явления, а равно и для предотвращения социально-революционного брожения среди рабочих масс (выделено мною. — Ю./С.)»*.

Из этого следует, что РМС, как и другие правые пар­тии, предпринимал шаги для того, чтобы как-то сгладить «необустроенность» наиболее необеспеченных слоев насе­ления. Однако о реальной деятельности предполагаемого к открытию общества ничего не известно. Возможно, оно так и не было открыто из-за начавшейся войны.

Другими данными о деятельности РМС в Москве в рассматриваемый период мы не располагаем.

Деятельность руководящих органов основных правых партий в определенной мере нашла отражение и в деятель­ности их местных организаций. Об этом могут свидетель-

Л Русский монархический союз и расширение его деятельности. М., 1914. С. 12-13.

ствовать, в частности, годовые отчеты некоторых местных отделов. Их дошло до нас немного. Отчеты по Харьков­ской, Киевской, Тамбовской и Воронежской организациям за 1911 и 1912 гг. и по Волынской и Ростовской организа­циям за 1913 и 1914 гг., а также по Одесскому Союзу рУс" ских людей за 1914 и 1915 гг. опубликованы1. К этому следует добавить, что имеется также несколько годовых отчетов губернских правых организаций в газетном изло­жении: Донского отдела за 1912 г. и Пермского и Тверско­го отделов — за 1913 г.[357]

Кратко остановимся на Отчете «Харьковского Союза русского народа» за 1911 г., составленном председателем его совета С.Д.Ильиным.

Организация имела свое помещение, где размещались центральное бюро, читальня, склад изданий для даровой раздачи, а также начавшая организовываться библиотека. В 1907 г. в организации был образован «институт десятни­ков», который, однако, к отчетному году распался (в ян­варе собрались 9 десятников, причем оказалось, что *ни один из них не знает, сколько у него теперь членов в де­сятке и есть ли они») !. Не лучше обстояло дело в «Кассе взаимопомощи рабочих-членов Харьковского СРН»: хотя его устав и был утвержден, но в действие «не вступил»- Проводили работу кабинет юридической помощи и коми­тет по устройству еженедельных собеседований. Кроме того, с большим или меньшим размахом и успехом дейст-

' См.: Краткий очерк деятельности Тамбовского Серафимовского

Союза русских людей с 1 октября 1910 г. по 1 октября 1911 г. (шестой год существования). Харьков, 1912 // Мирный труд. Харьков, I"'1, № 2. С. 196-2 02; то же... с 1 октября 1911 г. по 1 октября 1912 г. Харьков, 1913; то же... с 1 октября 1912 г. по 1 октября 1913 г. (8-й Г0Л существования). Харьков, 1914; Отчет общества «Харьковский Союз русского народа» за 1911 г. (шестой год существования). Харьков,

Отчет о деятельности Киевского губернского отдела Союза русского "а" рода за 1911 г. Харьков, 1913; то же... за 1912 г. Киев, 1914; Очерл де~ ятельпости Митрофано-Георгивского Союза русского народа за 7-й год его жизни. М., 1912; Отчет Ростовского-на-Дону губернского отДела

Союза русского народа за 1914 г. Ростов/Дон, 1915; Одесский союз русских людей. Отчет, прочитанный на торжественном годичном собра­нии 1 октября 1914 г. (ГАРФ. Ф. 102.00. 1916. Д. 244. Т. 2. Л. 52­65).

вовало несколько «союзных» комиссий — по устройству вечеров и докладов, библиотечная, по принятию участия в торжествах прославления мощей Белгородского святителя Иосафа, по выписке и продаже газет и журналов, по вы­работке устава потребительского общества при ХСРН, по составлению списка русских торгово-промышленных фирм г. Харькова и др. Но лишь некоторые из этих комиссий про­водили определенную работу. Другие же лишь значились на бумаге. В соответствующем месте отчета имеется следующее объяснение причин «вялости» в работе и несоответствия между планами и их реализацией: «Очень многие члены ук­лоняются от работы в комиссиях. Одни ввиду личных счетов с сочленами ее, другие — по недостатку времени для этой работы вследствие многосложности своей личной работы, третьи — по своей неохоте работать бесплатно и, наконец, четвертые считают, что вся забота об общественных интере­сах лежит исключительно на обязанности Совета и членов его, которые, по их мнению, должны и все делать лично. Такое отношение членов Общества к общественным инте­ресам грозит полным его распадом»[358].

Несмотря на трудности и сбои в работе, по ряду на­правлений она, тем не менее, велась. В отчете за 1911 г. говорилось, что ХСРН отмечал 50-летие освобождения крестьян от крепостной зависимости, участвовал в «про­славлении мощей Белгородского святителя Иосафа», при­нял участие в ноябрьском съезде 1911 г., ходатайствовал за иеромонаха Илиодора, выразил солидарность с реше­ниями седьмого съезда Объединенного дворянства (в февра­ле), направил П. А. Столыпину и министру юстиции И.Г.Щегловитову телеграммы по поводу, якобы, ритуально­го убийства в Киеве мальчика А.Ющинского с просьбой про­вести «строжайшее следствие», послал Столыпину телеграм­му сочувствия в связи с покушением на него, приветствовал нового премьера В.Н.Коковцова в связи с его «патриотичес­кой речью», произнесенной в Думе по финляндскому вопро­су (ноябрь), а также обер-прокурора Св. Синода В.К.Саб- лера по поводу его энергичной речи, в которой «он отста­ивал господство и независимость православной веры от по­сягательства на нее врагов» (ноябрь) и др.

Общих собраний ХСРН было проведено два — мар­товское, посвященное рассмотрению и утверждению отчета за 1910 г., и ноябрьское, посвященное утверждению сметы расходов и плана работ на 1912 г. Заключение ревизовав­шего отчетность за 1911 г. было сформулировано следую­щим образом: «...порядок отчетности крайне нерациона­лен, вследствие этого является путаница, которая вызыва­ет много труда со стороны ревизующих, с оправдательны­ми документами обращаются небрежно, отчетность бессис­темна, но, несмотря на все эти недостатки, растраты обще­ственных сумм им не обнаружено». На этом же собрании были избраны делегаты на ноябрьский дубровинский съезд в Москве.

Отчет дает возможность кратко охарактеризовать и де­ятельность совета ХСРН. Он имел 43 заседания и принял на них 256 постановлений. В 1911 г. было рассмотрено 90 заявлений о вступлении в общество новых членов, при­чем 85 из них были удовлетворены. Принимаемый в члены организации давал перед Советом торжественное обеща­ние: «1) не вступать в общение ни с какими тайными сооб­ществами или организациями, преследующими цели, не согласные с задачами общества и 2) не примыкать к бой­котам и забастовкам, имеющим политический характер»[359].

С целью пополнения денежной кассы Совет организо­вал два литературно-вокально-музыкальных вечера с тан­цами (вечера дали чистой прибыли почти 230 руб.). В ряде случаев Совет проводил сбор средств по подписному листу для оплаты аренды помещений и оказания матери­альной помощи членам Союза, а также выработал устав по­требительского общества при ХСРН, «имея ввиду удешевить для «союзников» предметы первой необходимости и иметь от этого предприятия небольшую выгоду». Было образовано также «Товарищество складов при станциях Северо-Донской железной дороги» с целью «национализации торговли». Совет разработал порядок подтверждения (ежегодно) каж­дым «союзником» своего членства в организации[360].

Кроме того, Совет «входил в рассмотрение и обсужде­ние» разных предложений: «об открытии банка для ссуд под отруба, об открытии пивоваренного завода, хлебопе­карни, об обязательном вывешивании флагов, о цвете на­ционального флага, о биржах и многих других». Он рас­сматривал вопрос «о содействии другим патриотическим организациям», открывал подписные листы на первую бес­платную русскую библиотеку в Одессе и на храм в память 300-летия Дома Романовых .

Крупной и известной организацией был Киевский гу­бернский отдел СРН, отчет которого имеется за 1912 г. Продолжительное время (до своего отъезда в Варшаву) его возглавлял проф. П.В.Никольский, а затем «исправ­лял обязанности председателя» также известный правый детель священник М.П.Алабовский. Отдел придерживался позиций СРН-обновленческого, участвуя в майских съез­дах 1912 г. и избрав в 1912 г. своим почетным членом Н.Е.Маркова 2-го.

21 ноября 1912 г. было принято решение послать при­ветственные телеграммы «государям Балканских держав, борющихся с турками» — королю Греции Георгу, царю Болгарии Фердинанду и королю Сербии Петру.

Было проведено также 6 общих собраний членов. Одно из них было посвящено утверждению отчета за 1910 г. и обсуждению плана собраний на будущее. 26 февраля были заслушаны доклад Н.Т.Гумилевского о законопроекте от­носительно перехода из православия в другие исповедания и доклад В.Е.Рындина и Ф.И.Комарова о поездке на празднование 6-й годовщины Одесского отдела. В феврале совместно с другими патриотическими обществами было устроено собрание «в память патриарха Гермогена, архие­пископа японского Николая и в воспоминание освобожде­ния крестьян». На собрании 23 августа обсуждался вопрос о выборах в IV Думу, причем кандидатами в члены Думы были намечены по 1-й курии В.Я.Демченко и по 2-й курии — А.И.Савенко[361]. 2 октября был рассмотрен отчет о «содержимом» отделом Детском приюте, а 21 ноября — принят отчет о деятельности отдела за 1911 г. и заслушано выступление полковника Д.Н.Трескина «Великие идеалы русского народа»[362].

Заседаний Совета в 1912 г. было 24. Как отмечалось в отчете, «главная задача губернского отдела состояла в ру­ководстве деятельностью сельских отделов и в оказании посильной помощи членам этих отделов в борьбе с народ­ным пьянством, с торговлей в праздничные дни, с еврей­ским и польским засильем, с оскорблениями союзников со стороны разных лиц и т.п.»1

Совет рассмотрел «длинный ряд вопросов». Было вы­ражено сожаление в связи с уходом в отставку попечителя учебного округа П.А.Зилова, рассмотрен вопрос о «разде­лении между крестьянами губернии в их отношении к Союзу», связанным с открытием отделов Почаевского СРН: «Это разделение вносило и вносит большую смуту в умы крестьян и крайне тормозит и роняет союзное дело»2.

Немало внимания было уделено тому, чтобы добиться перенесения базаров и ярмарок в губернии с воскресных и праздничных дней на будни, так как установившаяся прак­тика стала в сущности узаконенным систематическим «от­влечением крестьян от храма Божия, являющегося одной из главных причин упадка благочестия в народе»3, а праздничный досуг стал употребляться «на бражничанье в трактирах, где идет не только разгул, но и зачастую поли-

4

тическое развращение... » .

’ Отчет о деятельности Киевского... за 1912 г. С. 6.

2 Отчет указывал в качестве основной причины этого явления полное и опасное несоответствие «между умственным и нравственным уровнем лиц, выступающих теперь в наших селах в качестве носителей и органи­заторов отделов СРН, с одной стороны, и высотою и сложностью той за­дачи, которую они призваны осуществлять, — с другой; всем присутст­вующим... знакома своеобразная психология нашего крестьянина, его не­остывающая надежда на особые царские милости, главным образом в об­ласти земельного обеспечения, его наивное тяготение к коренным соци­ально-экономическим преобразованиям и постоянное недоверчивое опасе­ние, что от него скрывают выпавшие на его долю льготы... Принимая это во внимание, легко себе представить, как вырисуются в глазах крестьян цели объединения в Союз русского народа, когда в их среду вестником Главного совета Союза явится человек, едва разбирающий печатную речь, абсолютно невежественный в политических вопросах, с той же крестьянскою психологией, но выступающий под флагом организации, одобренной самим государем, и станет проповедовать им об особых вы­годах и преимуществах для лиц, записавшихся в Союз Русского народа» (там же. С. 9-1 0).

3 Там же. С. 17.

4 Однако, из 16 земских собраний и городских дум лишь 6 более или менее благоприятно отнеслись к этому настоятельному обращению Сове­та губернского отдела СРН.

Еще одной темой обсуждения явилось преследование и оскорбление «союзников» их конкурентами и «врагами» (на базаре, при найме и расплате за работу, в бытовых от­ношениях и т.п.), что, как отмечалось в отчете, отделяло население от Союза («если факты оскорблений возможны, то — заключают крестьяне, — очевидно, потому, что Союз — дело, царем не указанное и не одобренное»).

Немало времени и сил было положено на организацию и проведение съезда представителей сельских отделов гу­бернии в Киеве 29 — 31 марта 1912 г. На съезде присутст­вовало 200 делегатов от 60 отделов. Программа съезда была достаточно обширна и разнообразна и включала сле­дующие вопросы: развитие и общее направление деятель­ности сельских отделов СРН; церковно-приходская жизнь на селе; благоустройство храма; школы; борьба с пьянст­вом и распущенностью молодежи; противодействие сек­тантству и иноверческой пропаганде и т.п.; развитие про­светительской деятельности (устройство библиотек, чте­ний, выписывание газет); «заведение потешного войска», вольно-пожарных дружин и других обществ, имеющих целью «дисциплинирование и воспитание молодежи»; нужды землепользования и землеустройства; подготовка к выборам в IV Думу; участие во Всероссийском съезде СРН в мае 1912 г.1

В отчете о съезде отмечалось, что часть делегатов вы­сказалась за преимущества хуторского хозяйства, тогда как другая, не менее значительная, — против него.

В период съезда его участники имели возможность про­слушать две лекции — архиепископа Антония «Патриарх Никон как объединитель русского народа и устроитель церковной жизни» и прибывшего на съезд в последний день Н.Е.Маркова «Свобода, равенство и братство». В от­чете отмечалось, что «крестьяне покрыли аплодисментами ту часть речи почтенного оратора Н.Е.Маркова, где он раскрывал безнравственность и безумие бывших в 1905 — 1906 гг. разгромов помещичьих имений»2.

В 1912 г. по постановлению Главного совета отдела были возбуждены ходатайства на высочайшее имя об ос­тавлении П.А.Зилова на посту попечителя Киевского учеб­ного округа, о помиловании епископа Гермогена и иеромо-

' См.: Отчет о деятельности Киевского... за 1912 г. С. 29 — 30.

2 См.: Там же. С. 34 — 35; см. также: Вестник союза русского народа. 1912, 6 мая. № 99. С. 8-9.

наха Илиодора, были направлены приветствия Н.Е.Мар- кову, В.М.Пуришкевичу, Г.Г.Замысловскому и члену Со­вета Киевского губернского отдела о. М.В.Митроцкому по случаю их избрания депутатами IV Думы.

Отдел участвовал в майском съезде 1912 г., где были представлены два доклада его членов: П.В.Никольско- го — о распорядке в Союзе и Н.Т.Гумилевского — о борь­бе с сектантством.

При Киевском губернском отделе СРН действовала ко­миссия по устройству религиозно-нравственных, народных чтений. В 1912 г. ею в народной чайной Юго-Западного общества трезвости было проведено 65 чтений, на которых побывал в общей сложности 2561 человек. В отчете гово­рилось, что это были «рабочие, приезжающие в город крестьяне, «бездомные бедняки» в городе, крестьяне, дети и проч. Нередко среди посетителей оказывались сектанты, революционно настроенные пролетарии и подобные лич­ности, приходившие высматривать за ходом чтения и всту­павшие в совопросничество с лекторами»1. Темы для чте­ний избирались преимущественно религиозно-нравствен­ные, а также исторические, патриотические, беллетристри- ческие. По окончании чтений слушателям раздавались листки и брошюры религиозно-нравственного и патриоти­ческого содержания, а также старые номера правых газет (всего было роздано 2356 экз.)

Годовые отчеты местных отделов в некоторых случаях (хотя и не всегда) содержали сведения о численности ор­ганизаций и их бюджете. Отчет Киевского губернского от­дела СРН обновленческого толка содержал такие данные: к началу 1912 г. в губернии насчитывалось 154 отдела, а общее число их членов составляло 11.915 чел.2 Приход­ская часть бюджета губернского отдела равнялась 2665 руб. При этом «поступило членских взносов за 1912 г. от 119 человек 59 руб. 50 коп. Основную же часть прихода составляли деньги, полученные от концерта, лек­ции, продажи знаков СРН, пожертвований3.

Как уже было отмечено, имеется также «Краткий очерк деятельности» Тамбовского Серафимовского СРЛ с 10 октября 1912 г. по 1 октября 1913 г. (за восьмой год существования). Организация была достаточно скромной.

’ Отчет о деятельности Киевского... за 1912 г. С. 40.

2 Там же. С. 35.

3 Там же. С. 42.

Членские взносы и пожертвования (без обозначения цели) составили за отчетный период всего 231 руб., а общий приход — 715 руб. (соответствующими были и расходы).

В «Очерке» отмечалось, что главное внимание членов Союза заняли два события: исполнившееся 21 февраля

1913 г. трехсотлетие царствования Дома Романовых и про­славление тамбовского святителя Питирима, который был причислен «к лику святых российской церкви» (28 июля

1914 г.). В-торжествах в Петербурге приняла участие де­путация Союза из 5 человек, получивших юбилейную ме­даль. В Тамбове прошло торжественное заседание, на ко­тором было произнесено несколько речей. Кроме того, Союз откликнулся на десятилетие кончины старца Амвро­сия Оптинского (ноябрь 1912 г.), выразил соболезнование по поводу кончины экзарха Грузии высокопреосвященного Иннокентия, бывшего епископа Тамбовского, а также при­ветствовал назначение митрополита Владимира на пост первопредстоятеля Русской церкви.

С негодованием встретил Союз гонение на своего пред­седателя М.Т.Попова и привлечение его к ответственности, якобы, за нарушение ст. 1024 устава о цензуре. В «Очерке отмечалось: «В изданной Союзом предвыборной брошюре было упоминание о Государе Императоре в самой почти­тельной форме. Тем не менее председатель Союза был по­сажен на скамью подсудимых за издание брошюры по пра­вилам общей цензуры, но без испрошения разрешения гос­подина министра Двора. Это привлечение можно было считать предвыборным маневром для устранения вероятно­го кандидата в выборщики в Государственную думу. Само собою разумеется, что никаких последствий оно не имело. Окружной суд оштрафовал председателя Союза на 10 руб­лей. Но штраф был сложен по Высочайшему манифесту»[363].

Союз протестовал против юбилейных почтовых марок (с изображением царя), «не желая чтобы дорогое для них изображение покрывалось бы краской почтового штемпе­ля».

Как и другие правые партии, Союз уделил заметное внимание школьному образованию. На этот счет в «Очер­ке» было сказано: «Истинное несчастье составляет наша школьная учебная литература, при помощи которой соста­вители иногда очень тонко стремятся вытравить из народ­ной души монархические и религиозные начала. Наш со­член П.Б.Мансуров ведет по этому поводу энергичную борьбу в земствах, а Союз неоднократно указывал прави­тельственным учреждениям и фактами доказывал непри­годность многих учебных книг и книг для чтения. Пред­ставления Союза во многих случаях имели успех, и вред­ные книги были изъяты из употребления»[364].

Союз оказывал посильную помощь своим нуждающим­ся членам, а также помощь в период «всех общественных бедствий».

В заключительной части «Очерка» отмечалось, что де­ятельность Союза носила «духовный характер»: он старал­ся «воспитывать и укреплять своих членов в монархичес­ких идеях и чувствах», что достигалось «частыми общими собраниями членов, на которых предлагаются соответст­вующие чтения на монархические темы по поводу текущих событий». На детей и юношество Союз влиял через учреж­денную им бесплатную Питиримовскую церковно-приход­скую школу, существовавшую уже три года и сделавшую первый выпуск воспитанников, и учрежденные председате­лем Союза М.Т.Поповым Питиримовские гимназию и ре­альное училище, имевшие более 500 воспитанников.

Союз неуклонно поддерживал также монархических деятелей «и словом сочувствия, и посильной лептой». Со всеми монархическими организациями Союз имел «дру­жеские сношения», участвуя в совместных акциях и съез-

дах2.

Таким образом, годовые отчеты некоторых местных от­делов СРН (правда, «благополучных») как бы подтверж­дали основные направления деятельности правых партий, о которых мы имели представление по протоколам заседа­ний их Главных советов. Вместе с тем эти отчеты местных отделов, быть может, еще резче высвечивают недостатки и трудности в их работе, нехватку интеллектуальных сил и денежных средств. Из отчетов с мест видно и постепенное разочарование сельского населения в правых организаци­ях, запись в которые сама по себе еще не приносила ожи­даемых благодеяний.

Таким образом; годовые отчеты и протоколы заседаний руководящих органов правых партий (даже неполный комплект и не за все годы) дают возможность сделать вывод, что все эти партии, несмотря на разобщенность и даже вражду между обновленцами и дубровинцами, про­должали вести интенсивную работу.'Она сводилась к'под- готовке и проведению съездов, участию в различного рода мероприятиях в связи с юбилеями отмены крепостного права, Отечественной войны 1912 г., 300-летия царствова­ния Дома Романовых, видных правых деятелейт открыти­ем и освещением памятника Александру I и т.д.*

«Обычным делом» руководящих органов (Главных со­ветов, Главной палаты) были решения о выдаче полномо­чий на открытие отделов на местах и о закрытии некото­рых отделов (последнее было вызвано прежде всего раз­межеванием обновленцев и дубровинцев), рассмотрение отчетов губернских и городских организаций и возникав­ших в местных организациях конфликтов, исключение не­которых руководящих членов местных организаций из Союза, выдача — в связи с запросами мест — рекоменда­ций, советов, справок.

Отдельными партиями предпринимались попытки учета своих организаций и численности их членов. Этой же задаче был подчинен проводившийся СРН-обновлен- ческим обмен членских билетов. Однако усилия в этом на­правлении сколько-нибудь заметных результатов, видимо, не принесли. У многих «союзников» было ощущение со­кращения общей численности правых партий и их местных организаций. По нескольку раз в месяц (кроме летнего пе­риода) руководящие органы правых партий проводили за­седания (СМА проводил даже собрания членов Главной палаты и членов Союза), на которых рассматривались и общие вопросы (подготовка к съезду или к предстоящим выборам в IV Думу), и вопросы текущей работы, и письма и обращения местных организаций.

Несмотря на продолжительные разговоры о необходи­мости объединения монархических сил, распря между об­новленцами (практически представителями СРН, СМА и РМС) и дубровинцами сохранялась. Обновленцы же по вопросу объединения сумели договориться о весьма эфе­мерной схеме совместных действий, которые были обяза­тельными лишь для тех, кто подписывал соответствующий документ.

Основные правые партии имели свои печатные органы: Союзы русского народа — газеты «Земщина» и «Русское знамя», а СРН-обновленческий и СМА — журналы «Вест­ник Союза русского народа» и «Прямой путь».

Распространению взглядов правых партий способство­вало и участие обновленцев (сторонников Н.Е.Маркова и В.М.Пуришкевича) в работе Государственной думы. Речи правых в Думе, нередко перекликавшиеся по своему со­держанию с решениями руководящих органов СРН и СМА (их руководители были членами III и IV Думы)[365], пересказывались на страницах газет, причем различных политических направлений, и печатались в «Стенографи­ческих отчетах» Думы. Главные советы и Главная палата СРН и СМА выпускали брошюры, книги, а также «Обра­щения» юбилейного характера и на злобу дня. Первенство в этом отношении было за СМА.

Наряду с сугубо партийными проблемами руководя­щим органам партий на своих заседаниях приходилось ре­шать и немало практических вопросов — хозяйственных, судебных, связанных со школьным образованием, куль­турным развитием и т.п.

Что же касается получаемой корреспонденции, то в ос­новном это были письма из сельской местности и от служа­щих. Рабочие редко обращались к руководству правых партий. Письма же отдельных групп рабочих содержали предложения об организации союзов для борьбы с револю­ционным движением. Нельзя не отметить, что «низы» об­щества и прежде всего крестьяне смотрели на легально су­ществовавшие отделы правых партий как на своеобразного защитника своих интересов, к которому можно обратиться с просьбой об оказании помощи в решении каких-то жи­тейских вопросов, включая и земельный.

В условиях мирного развития страны после революции 1905 — 1907 гг. правые партии достаточно точно фиксиро­вали негативные стороны этого процесса. Они не были противниками столыпинской аграрной реформы, но если обновленцы ее приветствовали, то дубровинцы концентри­ровали внимание на возможных отрицательных последст­виях ее реализации. Позиция дубровинцев была опреде­ленной поддержкой интересов необеспеченных и неустой­чивых слоев деревни. Немало было случаев обсуждения руководящими органами заявлений, в которых содержа­лись просьбы о помощи «в деле укрепления на землю», или более общие — «по земельному вопросу».

Правые констатировали распространенность таких не­гативных явлений, как безработица, пьянство, нищество, проституция, и пытались путем создания различного рода обществ и объединений (трудовых артелей, как это было в Одессе; трезвенно-трудовых попечительств; потребитель­ских, ссудо-сберегательных и кредитных обществ и т.п.) смягчить положение необеспеченных слоев населения. Об­суждение этих вопросов в отдельных случаях выносились на съезды правых партий. Правые способствовали подго­товке съезда потребительских обществ, существовавших при местных правых организациях. Однако материальной поддержки в большинстве случаев под предлогом отсутст­вия средств не оказывалось. Но по мере того, как выясня­лось, что реальной помощи «простые» союзники получить не могут, интерес к правым организациям стал у них про­падать. Они не только переставали платить членские взно­сы, но и выбывали из организаций. Образовывался пороч­ный круг. Решение насущных нужд крестьян, рабочих, служащих в рамках консервативной программы было не­возможно, а любой выход за эти рамки квалифицировался властями как антиправительственное, чуть ли не револю­ционное выступление и руководством правых партий не допускался. К подобного рода выступлениям приравнива­лись даже стачки протеста против Ленского расстрела в апреле 1912 г.

В этой же связи необходимо затронуть еще один во­прос. Известно, что правые часто видели причины своих бед в образовавшемся преобладании («засилье») предста­вителей еврейской национальности в тех или иных сферах народнохозяйственной и культурной жизни. Это касалось торговли, печати, школьного образования, общественной деятельности и т.д. Для большинства из них понятия «ре­волюционер», «уличный агитатор», «разрушитель обычно­го миросозерцания школьников» и «еврей» были почти си­нонимами. Это окрашивало многие выступления и обраще­ния правых, включая и официальные документы партий, в антисемитские тона, хотя сами они заявляли, что занимают чисто ответные, «оборонительные» позиции.

Рассмотренная деятельность правых партий и органи­заций накануне войны ,'дает основание считать, что «правое дело» переживало кризис. Он характеризовался уменьше­нием численности правых партий и организаций, усилени­ем распри между «союзниками», неисполнением самых благих пожеланий, ослаблением влияния в массах, причем отмеченные кризисные явления имели тенденцию к углуб­лению.